телефоны династии Чосон | Сеул, ноябрь 2025

#фотовпечатления #корея

любимый DH-центр ИТМО, в конференции которого я участвовал модератором и докладчиком, запускает H———D мастерскую «как увидеть и описать цифровые практики в «высоком разрешении»

на курсе-мастерской вы научитесь замечать, анализировать и описывать цифровые практики — от кликов в соцсетях до архивных материалов в интернете.

вы освоите ключевые методы качественных исследований цифровых следов, попробуете их на реальных кейсах и проведёте собственное микроисследование, которое можно будет использовать как основу для публикации, портфолио или дальнейшего проекта.

курс особенно подойдёт тем, кто хочет понимать, как и почему люди взаимодействуют с цифровой средой — и как это исследовать этично, чутко и с пользой.

начало —13 февраля
продолжительность — две недели
формат — онлайн, асинхронно
дедлайн для записи — 10 февраля

торопимся и изучаем подробности!

>>> подробности, тарифы и запись — на сайте

Томас Мор плачет в томском автобусе

с первой же зрительской встречи этого процесса мне нравилось, как молоко попадает в чай. никогда сам не пил чай с молоком. и сейчас не пью. даже после периодически случавшихся рассказов моей прабабки о том, как же полезен этот странный напиток. вот мама или папа, дед или бабушка, Люся или Гуля-Галинка, наливают (ливани-ка, говорили они) молоко. и там внутри кружки просыпается вулкан, бомба, хаос, а в конце концов – красота. настоящая, не требующая теории, стремительно выходящая за пределы любого опыта, сносящая мою маленькую кудрявую голову.

прошедшее всю чайную бездну поднимающееся кверху молоко, к моему взгляду наконец, оно походило на шаровую молнию, опьянение, цирковой свист от женского существа с огромными руками, руки эти так естественно вставленные в рот для одновременно омерзительного и необходимого радости бытия действия, поразили меня в день, когда в цирке я впервые увидел слона. этот молочный цветок раздора, белый ураган скрипучего уюта точно отсылал мою неуловимую, ещё не читавшую Пруста память к снежным рисункам вечернего автобуса. уставший смотрю в стекло, за ним раздается декабрьская тьма, я не могу увидеть тьму в полноте, ведь узоры льда отделяют меня, так полнота становится тайной.

нельзя сказать, чтобы в школе тогда свет побеждал тьму или наоборот. вот уже в дни изнурительно долгого пребывания в трёх этажах смеха и боли, запахов мочи и свежей выпечки, ещё не знавшем утром о своём существовании сознанию предлагалось узнать, понять, столкнуться с неизбежностью несуществования чёрного или белого. всё тут вместе, как разводы дерьма на некогда белой стене мальчиковского туалета, где могли разбить нос лузеру, как крошечная серая пыль в древних кулисах школьного театра, как восьмиклассники уходившие по запасной лестнице, чтобы закладывать насвай, как поэзия Блока, что открывалась трём зевакам на мгновенном уроке литературы. скифы мы. всё это зачем? кто-то придумал других и ад? а ведь это просто декорации понимания: смотри и знай, как всё устроено.

я тогда в какой-то момент, между воровством мармеладок в столовой и нелегальным проникновением в драные пахнущие смесью парфюмов всех учителей кулисы, решил, что нужно заниматься философией. Утопия Томаса Мора попалась. критическим мышлением я обладал лишь теоретически: и очень буквально читал о прекрасной жизни утопийцев. общие собрания, дома и дети, никаких денег, собственности и религии. но коммунизм мне ещё раньше перестал нравится, и голову посетила гениальность: нужно написать историю изнутри Утопии, показать, что рядовому человеку в этом царстве равенства живётся несладко. не было названия моей горечи, когда я узнал, что жанр антиутопии уже изобрели, и Хаксли, Толстая, Оруэлл и Бёрджесс всё написали, не дождавшись меня. маленькая зеленая книжка переворачивалась, я ещё не умел подчёркивать слова и занимался верой в память, прокуренный вневременной алкоголик рядом ничего не спрашивал, а вот незнакомые ребята задали какой-то вопрос про книгу. Томас Мор сидел напротив и плакал. его оторванная голова прекрасно смотрелась рядом с сумками толстой тётки, что везла домой торт, рыбу и воду, а складки её веселого тела соревновались с надутостями пуховика. всем было подпрыгивающе немягко и холодно, — ситуация подлинного равенства.

#мояпроза #мойарт

меж ярусами времён | Киото, ноябрь 2025 #фотовпечатления #япония

в домах, где есть свобода | Осака, ноябрь 2025

#фотовпечатления #япония

абсолютно остановившаяся композиция | Химэдзи, ноябрь 2025

#фотовпечатления #япония

«Золотая Мэрилин Монро» Энди Уорхола, она и икона и бренд, чуть свысока смотря на нашу тараканью жизнь, спокойно намекает, что на месте сексуальной блондинки, которой поклоняются миллионы, может быть и что-то другое. пропаганда, например! — говорят купившие душу Уорхола отцы соц-арта Комар и Меламид

в 1990-е под памятником Пушкина Александр Бренер пытается заняться сексом с женой. Не получается. и в акте этом накала осмысления социальных метаморфоз не меньше, чем в «Цитатах из разрушенного города» Реза Абдо, где героями становятся разрушающиеся Нью-Йорк и Сараево

о чём всё это? рассказал в новом выпуске

https://youtu.be/Hf53b4IUMA4?si=4_5xlLxPQ7QSrGP1