Если б не было капрома: псевдопостмодерн, или современный корейский соцреализм
___
Как могло бы выглядеть строительство в России, не случись перестройка? Если есть альтернативная история, почему бы не поиграть в альтернативную архитектуру! Давайте посмотрим северокорейские пропагандистские архитектурные ролики.
Сюжет каждого видео прост и ожидаем: в очередной деревне полностью обновили жилой фонд, по поводу чего женщины в народных костюмах танцуют, чиновники толкают речи, люди машут флагами. И все это среди стерильных фасадов. Но их ценность в том, что они дают возможность взглянуть на современную архитектуру Северной Кореи!
***
Первое, что бросается в глаза — многоквартирные дома на селе. Такая реформа по урбанизации деревни затевалась и в советских совхозах еще в 70, но вскоре была свернута, оставив после себя типовые сельские двухэтажки.
Тут же заметна попытка в управляемое разнообразие: какие-то дома более напоминают национальное жилище-ханок с черепичной крышей, какие-то — Ллойда Райта с плоской кровлей. Можно увидеть и отсылки к швейцарским шале и фахверкам: вероятно, сказалась проведенная в этой стране Ким Чен Ыном юность. Но видно, что набор материалов, цветов штукатурки и самих архитекторов ограничен.
***
Возникает непреодолимое желание как-то это назвать: ну не можем мы говорить об архитектуре без "измов". Сделать это очень сложно. Учитывая отсутствия частной собственности на недвижимость (как в СССР), диктуемому рынком плюрализму стилей взяться неоткуда: это никакой не капром, местные зодчие лишь воспроизводят вариативность постмодерна. Такой вот симулякр симулякра! Псевдопостмодернизм?
В нашем случае, без знаний о строительных технологиях и устройстве жилищной политики, архитектуру неправильно описывать отдельно от этих видео, производимых в каких-то безумных количествах в том числе на западную аудиторию, но есть на нас с вами. Это отдельный жанр, напоминающий либо ожившие рендеры конкурса проектов ФКГС, либо кадры из Шоу Трумана, но герой Джимма Керри так ни о чем и не догадался.
И тут меня осенило — это же настоящий живой соцреализм! Ролики эти — полотна современных корейских Дейнеки и Самохвалова! Государственный образ счастливого настоящего.
— пишет КНДРовский сайт. И становится страшно. Или завидно. Сколько-сколько там мастерпланов, вы говорите?
___
Как могло бы выглядеть строительство в России, не случись перестройка? Если есть альтернативная история, почему бы не поиграть в альтернативную архитектуру! Давайте посмотрим северокорейские пропагандистские архитектурные ролики.
Сюжет каждого видео прост и ожидаем: в очередной деревне полностью обновили жилой фонд, по поводу чего женщины в народных костюмах танцуют, чиновники толкают речи, люди машут флагами. И все это среди стерильных фасадов. Но их ценность в том, что они дают возможность взглянуть на современную архитектуру Северной Кореи!
***
Первое, что бросается в глаза — многоквартирные дома на селе. Такая реформа по урбанизации деревни затевалась и в советских совхозах еще в 70, но вскоре была свернута, оставив после себя типовые сельские двухэтажки.
Тут же заметна попытка в управляемое разнообразие: какие-то дома более напоминают национальное жилище-ханок с черепичной крышей, какие-то — Ллойда Райта с плоской кровлей. Можно увидеть и отсылки к швейцарским шале и фахверкам: вероятно, сказалась проведенная в этой стране Ким Чен Ыном юность. Но видно, что набор материалов, цветов штукатурки и самих архитекторов ограничен.
***
Возникает непреодолимое желание как-то это назвать: ну не можем мы говорить об архитектуре без "измов". Сделать это очень сложно. Учитывая отсутствия частной собственности на недвижимость (как в СССР), диктуемому рынком плюрализму стилей взяться неоткуда: это никакой не капром, местные зодчие лишь воспроизводят вариативность постмодерна. Такой вот симулякр симулякра! Псевдопостмодернизм?
В нашем случае, без знаний о строительных технологиях и устройстве жилищной политики, архитектуру неправильно описывать отдельно от этих видео, производимых в каких-то безумных количествах в том числе на западную аудиторию, но есть на нас с вами. Это отдельный жанр, напоминающий либо ожившие рендеры конкурса проектов ФКГС, либо кадры из Шоу Трумана, но герой Джимма Керри так ни о чем и не догадался.
И тут меня осенило — это же настоящий живой соцреализм! Ролики эти — полотна современных корейских Дейнеки и Самохвалова! Государственный образ счастливого настоящего.
"Одна за другой, после сотен уже построенных, каждая деревня в социалистическом регионе превратится в идеальные и уютные сельские общины. На каждой горе, в каждой долине и на каждом далёком острове вскоре почувствуются любовь и забота государства
— пишет КНДРовский сайт. И становится страшно. Или завидно. Сколько-сколько там мастерпланов, вы говорите?
❤27😁4
Когда этнографы строили небоскребы, или неслучившийся пантеон финского национального романтизма
____
Кто есть кто в союзе архитектуры и антропологии?
Гуманитарная наука сегодня — голос благоразумия, призывающий к осмотрительности и контекстуальности, подрезающий крылышки полёту фантазии зодчего. Но всего век назад её роль была противоположной — раздувать амбиции проектов до безумных утопических масштабов.
***
Особенно в Финляндии. В начале XX века страна переживала «калеваломанию» — эпос стал гражданской религией рождающейся нации. Этнографы и фольклористы колесили по всему финно-угорскому миру, превращая карельских рунопевцев в супер-звезд, а архитекторы воплощали их сюжеты на фасадах Выборга и Гельсингфорса.
Как и любой религии, финской идее требовался храм. Им должен был стать Калевалатало — дом Калевалы. В 1921 году общество взорвал архитектурный проект Элиэля Сааринена, знаменитого мастера северного модерна. 80-метровая башня из местного гранита должна была возвышаться на скале над Хельсинки. Грандиозный комплекс объединял под одной крышей:
+ Институт культурных исследований финноугорских народов
+ Этнографический музей
+ Центральную библиотеку
+ Концертный зал и лекторий
+ Рабочие мастерские для художников
+ И даже крипту для захоронения великих сынов Финляндии.
Сопроводительный текст-манифест к проекту написал профессор Сирелиус, антрополог, собравший огромную коллекцию по культуре финно-угров: коми, хантов, манси, удмуртов и тд. Он писал:
Интерьеры здания должны были быть украшены эпическими фресками Аксели Галлен-Каллелы, а в коридорах звучали бы грампластинки Сибелиуса.
***
Однако проект так и остался на бумаге. Его похоронили экономические трудности, внутренние разногласия в команде, и, главное, успешное достижении самой цели, сплотившей архитекторов и этнографов: Финляндия обрела независимость. Острая необходимость в мощном национальном символе, способном консолидировать нацию, ослабла. А Сааринен эмигрирует в Штаты, где изобретет ар-декошные небоскребы, но это уже другая история.
Насколько рьяны были финны в начале прошлого века, настолько они сегодня практичны и сдержанны. Национальный гигантизм уступил место гуманистическому функционализму. А антропологу остаётся лишь изучать нарративы и практики в мигрантских гетто, даже не мечтая о строительстве небоскребов.
И слава богу, но взгляните на этот удивительный документ из спорного, но героического прошлого союза моих любимых двух дисциплин!
____
Кто есть кто в союзе архитектуры и антропологии?
Гуманитарная наука сегодня — голос благоразумия, призывающий к осмотрительности и контекстуальности, подрезающий крылышки полёту фантазии зодчего. Но всего век назад её роль была противоположной — раздувать амбиции проектов до безумных утопических масштабов.
***
Особенно в Финляндии. В начале XX века страна переживала «калеваломанию» — эпос стал гражданской религией рождающейся нации. Этнографы и фольклористы колесили по всему финно-угорскому миру, превращая карельских рунопевцев в супер-звезд, а архитекторы воплощали их сюжеты на фасадах Выборга и Гельсингфорса.
Как и любой религии, финской идее требовался храм. Им должен был стать Калевалатало — дом Калевалы. В 1921 году общество взорвал архитектурный проект Элиэля Сааринена, знаменитого мастера северного модерна. 80-метровая башня из местного гранита должна была возвышаться на скале над Хельсинки. Грандиозный комплекс объединял под одной крышей:
+ Институт культурных исследований финноугорских народов
+ Этнографический музей
+ Центральную библиотеку
+ Концертный зал и лекторий
+ Рабочие мастерские для художников
+ И даже крипту для захоронения великих сынов Финляндии.
Сопроводительный текст-манифест к проекту написал профессор Сирелиус, антрополог, собравший огромную коллекцию по культуре финно-угров: коми, хантов, манси, удмуртов и тд. Он писал:
«Каждый народ, достигший самосознания, желает познать своё прошлое, в котором видит корни своего настоящего. Калевалатало — это кузница исследований культуры всей финской семьи, а также музей, представляющий искусство, зародившееся на этом фундаменте, и, наконец, Пантеон финской нации»
Интерьеры здания должны были быть украшены эпическими фресками Аксели Галлен-Каллелы, а в коридорах звучали бы грампластинки Сибелиуса.
***
Однако проект так и остался на бумаге. Его похоронили экономические трудности, внутренние разногласия в команде, и, главное, успешное достижении самой цели, сплотившей архитекторов и этнографов: Финляндия обрела независимость. Острая необходимость в мощном национальном символе, способном консолидировать нацию, ослабла. А Сааринен эмигрирует в Штаты, где изобретет ар-декошные небоскребы, но это уже другая история.
Насколько рьяны были финны в начале прошлого века, настолько они сегодня практичны и сдержанны. Национальный гигантизм уступил место гуманистическому функционализму. А антропологу остаётся лишь изучать нарративы и практики в мигрантских гетто, даже не мечтая о строительстве небоскребов.
И слава богу, но взгляните на этот удивительный документ из спорного, но героического прошлого союза моих любимых двух дисциплин!
❤28👍9
Загадка горы, или как я с помощью ГИС нашел тайную вершину Петербурга
___
Вчера был день ГИС (геоинформационных систем). Поздравляю с профессиональным праздником всех диджтл картографов, к которым отношу и себя!
Впрочем, антрополог Грегори Бейтсон писал, что территории за пределами карт не найти, есть только наши фрагментарные представления о ней. В этом смысле все мы своего родa картографы. Но ГИС дает бесконечные возможности по-новому вообразить территорию! И находить удивительные вещи.
Поделюсь своим недавним открытием.
***
В Ленинградской области, совсем рядом с Питером, есть город, который стоит на вершине горы. С каждой его улицы открывается перспектива вдаль. При этом сам город никак эту свою фишку не афиширует — об его уникальном ландшафтном качестве ВООБЩЕ нет информации в интернете.
Это — Фёдоровское. Среди бесконечных петербургских пригородов на него можно обратить внимание, только если построить в ГИС модель рельефа. Так я его и обнаружил — словно внезапно выскочивший на карте прыщ.
70-метровый холм между реками Славянка и Ижора, на котором стоит город, даже не имеет названия! И это в плоском Питере, где каждая кочка называется горой. Я был уже готов поверить, что это всё — мистификация или баг, пока не обнаружил изображение горы на карте 1735 года. (Причем со снеговой шапкой, привет адептам теории Закопанных Домов).
Поездка в город с командой МЛА+ подтвердила — это уникальное место с 360-градусным обзором! Как так вышло, что Фёдоровское забыло о своей горе? Все сейчас так носятся с поиском "локальной идентичности", а тут каждая лавочка и парковка — смотровая, но об этом ни слова! Возможно, дело в слепоте к привычному. Или горожане знают о своей уникальности, просто тщательно её скрывают. Но от глаза, вооруженного ГИС — ничего не утаишь.
***
Гисовикам лучше всего знакома максима "карта не есть территория", но если верить Бейтсону, ничего не территория, и всё — карта. В этих условиях именно у картографов есть власть формировать то, как люди видят пространство. Давайте пользоваться ею с умом. С праздником!
___
Вчера был день ГИС (геоинформационных систем). Поздравляю с профессиональным праздником всех диджтл картографов, к которым отношу и себя!
Впрочем, антрополог Грегори Бейтсон писал, что территории за пределами карт не найти, есть только наши фрагментарные представления о ней. В этом смысле все мы своего родa картографы. Но ГИС дает бесконечные возможности по-новому вообразить территорию! И находить удивительные вещи.
Поделюсь своим недавним открытием.
***
В Ленинградской области, совсем рядом с Питером, есть город, который стоит на вершине горы. С каждой его улицы открывается перспектива вдаль. При этом сам город никак эту свою фишку не афиширует — об его уникальном ландшафтном качестве ВООБЩЕ нет информации в интернете.
Это — Фёдоровское. Среди бесконечных петербургских пригородов на него можно обратить внимание, только если построить в ГИС модель рельефа. Так я его и обнаружил — словно внезапно выскочивший на карте прыщ.
70-метровый холм между реками Славянка и Ижора, на котором стоит город, даже не имеет названия! И это в плоском Питере, где каждая кочка называется горой. Я был уже готов поверить, что это всё — мистификация или баг, пока не обнаружил изображение горы на карте 1735 года. (Причем со снеговой шапкой, привет адептам теории Закопанных Домов).
Поездка в город с командой МЛА+ подтвердила — это уникальное место с 360-градусным обзором! Как так вышло, что Фёдоровское забыло о своей горе? Все сейчас так носятся с поиском "локальной идентичности", а тут каждая лавочка и парковка — смотровая, но об этом ни слова! Возможно, дело в слепоте к привычному. Или горожане знают о своей уникальности, просто тщательно её скрывают. Но от глаза, вооруженного ГИС — ничего не утаишь.
***
Гисовикам лучше всего знакома максима "карта не есть территория", но если верить Бейтсону, ничего не территория, и всё — карта. В этих условиях именно у картографов есть власть формировать то, как люди видят пространство. Давайте пользоваться ею с умом. С праздником!
❤51👍12😁3
Кому в городе цвести? Гинзбург против Геддеса, или о разнице онтологий архитектора и урбаниста
___
Продолжаю исследовать роль метафор в градостроительстве. Сегодня у нас — простой цветок🌸!
Перед вами две цитаты великих градостроителей начала XX века, вступивших в заочный спор. У первого цветок представляет собой нежное создание, требующее заботы и индивидуального подхода. У второго — это дерзкий дикорос, пробивающийся через асфальт.
1. Социолог, ботаник и планировщик сэр Патрик Геддес (Отчёт о городах Мадраса,1915):
2. Архитектор Моисей Гинзбург (Стиль и Эпоха, 1924):
Кто является цветком? Согласно Геддесу — это житель, и к его индивидуальным потребностям должен быть внимателен любой проект городского переустройства. С точки зрения Гинзбурга — архитектор, и город (поле) должен смириться с неизбежностью проявления его творческой воли.
Соответственно, и градостроительный результат был разный: Патрик Геддес практиковал то, что назвал "консервативной хирургией": максимальное сохранение сложившихся общин при развитии территорий и прокладке инфраструктуры. Градостроительство Гинзбурга — это свободная игра с формой и планом, рождающая революционный по тем временам, но привычный сегодня микрорайонный ансамбль.
Мы знаем, что градостроительство XX века пошло скорее тропой Гинзбурга, а не Геддеса — и тем интереснее обнаружить, что это была именно развилка. И пофантазировать, как иначе могли бы выглядеть наши города, если бы их проектировали не цветы, а садовники.
___
Продолжаю исследовать роль метафор в градостроительстве. Сегодня у нас — простой цветок🌸!
Перед вами две цитаты великих градостроителей начала XX века, вступивших в заочный спор. У первого цветок представляет собой нежное создание, требующее заботы и индивидуального подхода. У второго — это дерзкий дикорос, пробивающийся через асфальт.
1. Социолог, ботаник и планировщик сэр Патрик Геддес (Отчёт о городах Мадраса,1915):
"Задача городского планировщика — не принуждать людей переселяться в новые места вопреки их привычкам, желаниям и интересам. Вместо этого его задача — найти правильные места для каждого типа людей; места, где они будут по-настоящему процветать. Дать людям, по сути, ту же заботу, которую мы проявляем при пересадке цветов, вместо жестких выселений и строгих приказов "вперёд!""
2. Архитектор Моисей Гинзбург (Стиль и Эпоха, 1924):
"Цветок вырастает в поле, потому что он не может не расти, а следовательно, он и не может считаться с тем, подходит он или не подходит к полю, существовавшему до него. Наоборот, он сам меняет своим появлением общую картину поля".
Кто является цветком? Согласно Геддесу — это житель, и к его индивидуальным потребностям должен быть внимателен любой проект городского переустройства. С точки зрения Гинзбурга — архитектор, и город (поле) должен смириться с неизбежностью проявления его творческой воли.
Соответственно, и градостроительный результат был разный: Патрик Геддес практиковал то, что назвал "консервативной хирургией": максимальное сохранение сложившихся общин при развитии территорий и прокладке инфраструктуры. Градостроительство Гинзбурга — это свободная игра с формой и планом, рождающая революционный по тем временам, но привычный сегодня микрорайонный ансамбль.
Мы знаем, что градостроительство XX века пошло скорее тропой Гинзбурга, а не Геддеса — и тем интереснее обнаружить, что это была именно развилка. И пофантазировать, как иначе могли бы выглядеть наши города, если бы их проектировали не цветы, а садовники.
❤25👍4