Отсутствие разрешения на реконструкцию не препятствует признанию права собственности на пристройку, если она возведена собственником земельного участка и основного объекта капитального строительства, соответствует градостроительным, противопожарным, санитарным и иным обязательным требованиям, не нарушает права третьих лиц и не угрожает жизни и здоровью граждан.

При этом отсутствие формального разрешения не свидетельствует автоматически о недобросовестности заявителя, особенно если он предпринял меры к легализации постройки в административном порядке, а судом не выявлено признаков умышленного обхода закона.

В рамках дела о самовольной постройке заключения специалистов, полученные вне государственных экспертных учреждений, не являются недопустимыми доказательствами и подлежат оценке наряду с иными материалами дела.

Отказ от назначения судебной экспертизы по инициативе сторон не освобождает суд от обязанности полно и объективно исследовать представленные доказательства, включая внесудебные технические заключения.

Наличие у ответчика возможности оспорить их выводы, но невоспользование ею, усиливает доверие к таким доказательствам и не позволяет игнорировать их на основании формальных возражений о порядке получения.

Когда арендодатель передаёт арендованное имущество третьему лицу по новому договору аренды в период действия первоначального договора с иным арендатором, это создаёт обоснованные сомнения в возможности последнего фактически пользоваться имуществом по назначению.

В таких обстоятельствах бремя опровержения доводов арендатора о невозможности пользования имуществом (и, соответственно, об отсутствии обязанности уплачивать арендную плату) ложится на арендодателя — особенно если договор с третьим лицом заключён в идентичном объёме или затрагивает ключевые элементы имущественного комплекса, без которых использование по назначению становится экономически нецелесообразным или невозможным.

При этом факт отсутствия официального акта возврата имущества не препятствует признанию прекращения фактического пользования арендатором, если иные доказательства (включая договоры с третьими лицами, соглашения об изменении состава передаваемого имущества, перерыв в цепочке дополнительных соглашений о размере арендной платы и др.) объективно свидетельствуют о передаче контроля над имуществом.

Отказ суда оценить такие доказательства и установить, имелась ли у арендатора реальная возможность пользоваться имуществом, влечёт неполное исследование обстоятельств дела и нарушение баланса доказывания.

Когда сделка, требующая согласования внутрикорпоративного органа управления (например, совета директоров или общего собрания акционеров), совершена без такого согласования, а сторона, с которой заключена сделка, аффилирована с лицом, уполномоченным действовать от имени юридического лица (в частности — в силу родственных или иных личных связей), бремя доказывания отсутствия умысла, разумной экономической обоснованности и добросовестности лежит на этой стороне и/или на представителе юридического лица.

В условиях конфликта интересов, не раскрытого по правилам корпоративного законодательства, ущерб для общества презюмируется, и сам факт использования средств на текущие нужды (включая уплату налогов) не снимает необходимости соблюдения процедуры одобрения сделки, если уставом или законом она предписана.

Сделка, совершенная в обход установленного порядка согласования и повлекшая — формально или потенциально — значительные негативные последствия для общества (включая риски банкротства или невозможность исполнения обязательств), может быть признана недействительной по иску участника общества либо самого общества при доказанном или очевидном знании контрагента об отсутствии согласия и наличии заинтересованности.

При этом суд обязан исследовать совокупность обстоятельств: аффилированность сторон, экономическую целесообразность, характер выгодоприобретения, а также соразмерность и обоснованность расходов по сделке с точки зрения интересов общества в целом, включая интересы всех его участников.

Контролирующее лицо может быть привлечено к ответственности за убытки, причинённые кредиторам, если доказано, что его действия или бездействие — в частности, непредставление первичной документации, необходимой для формирования конкурсной массы, либо несвоевременное принятие мер по взысканию дебиторской задолженности — нарушили разумные стандарты добросовестного и осмотрительного управления.

Такое поведение считается противоправным, когда оно напрямую препятствует реализации активов должника, снижает стоимость конкурсной массы и ведёт к невозможности удовлетворения требований кредиторов, даже если формальные признаки субсидиарной ответственности за банкротство отсутствуют.

При оценке подобных обстоятельств суду надлежит проверять не только факт наличия или отсутствия документов, но и реальную возможность их использования для взыскания задолженности, а также наличие причинно-следственной связи между поведением контролирующего лица и наступившими негативными последствиями.

При разрешении споров о возмещении убытков, связанных с необоснованным обращением взыскания на денежные средства в рамках исполнения отменённого судебного акта, кредитор вправе одновременно требовать как упущенную выгоду (например, недополученные проценты по банковскому вкладу), так и проценты за пользование чужими денежными средствами.

Эти требования не исключают друг друга: проценты носят компенсационный характер и подлежат взысканию независимо от размера убытков, а в случае превышения убытками суммы процентов — разница также подлежит возмещению.

Начисление процентов за пользование чужими денежными средствами, как правило, производится с даты вступления в силу итогового судебного акта по основному делу, если иное не установлено судом (например, при наличии злоупотребления правом или фальсификации доказательств).

При этом выбор истцом способа защиты нарушенного права — в том числе сочетание требований о возмещении упущенной выгоды и процентов — должен обеспечивать восстановление его имущественного положения до уровня, соответствующего надлежащему исполнению обязательства.

При определении начала течения срока исковой давности по требованиям о взыскании штрафа за невыборку товара в рамках договора поставки, предусматривающего помесячную поставку и расчёт санкций по каждому отчётному периоду, суд должен исходить из того, что срок исковой давности начинает течь отдельно по каждому периоду — с окончания соответствующего календарного месяца, а не с даты окончания всего срока действия договора.

Иное толкование ведёт к необоснованному расширению срока защиты нарушенного права.

Кроме того, при наличии в договоре условия о 100 % предоплате, но одновременном отсутствии прямого указания на невозможность поставки неоплаченного объёма, приостановление исполнения обязательства поставщиком допустимо только при условии направления покупателю надлежащего уведомления о таком намерении.

Без этого обстоятельства вопрос о наличии встречного нарушения со стороны покупателя (невыборка) или поставщика (недопоставка) не может быть разрешён без всестороннего установления фактических обстоятельств, включая наличие и содержание таких уведомлений.

Конкурсный управляющий вправе истребовать у контрагента должника документы, необходимые для оценки эквивалентности встречных предоставлений при расторжении договора лизинга, включая отчёты об оценке состояния предмета лизинга, сведения о его реализации и расчёты сальдо обязательств.

Такие сведения имеют существенное значение для проверки добросовестности условий прекращения обязательств и выявления возможного ущерба имущественной массе должника, особенно когда бывшее руководство не обеспечило передачу соответствующей документации.

Отказ в удовлетворении подобного ходатайства неправомерен, если истребуемые документы прямо предусмотрены соглашением сторон или являются стандартным следствием расторжения лизингового договора.

Наличие у управляющего законного интереса в получении информации подтверждается его обязанностью анализировать сделки на предмет оспаривания и защиты прав кредиторов, а невозможность самостоятельного установления рыночной стоимости предмета лизинга без данных о его техническом состоянии исключает альтернативные способы защиты.

Если стороны заключают соглашение, предусматривающее погашение денежной задолженности посредством поставки товаров или оказания услуг, но не устанавливают чёткого срока исполнения и не оформляют его как новацию, такое соглашение квалифицируется как отступное, порождающее факультативное обязательство.

В этом случае должник вправе выбрать способ исполнения — либо уплатить долг деньгами, либо предоставить отступное, однако обязан реализовать это право в разумный срок. Бездеятельность должника в течение длительного периода при наличии реальной возможности исполнить обязательство расценивается как недобросовестное поведение.

По истечении разумного срока кредитор получает право отказаться от принятия отступного и требовать исполнения первоначального денежного обязательства, включая применение предусмотренных договором мер ответственности, таких как неустойка.

При этом бремя доказывания готовности и попыток исполнить факультативное обязательство лежит на должнике; отсутствие активных действий с его стороны (в том числе запросов информации, необходимых для исполнения) подтверждает уклонение от надлежащего исполнения обязательства.

Если в рамках государственного или муниципального контракта, заключённого в соответствии с законодательством о контрактной системе, исполнитель допустил просрочку исполнения обязательства, а стороны впоследствии расторгли контракт по соглашению, содержащему общую формулировку об отсутствии взаимных претензий, это само по себе не означает отказ заказчика от права на взыскание неустойки за период до расторжения.

Для признания такого отказа действительным необходимо установить чёткое и недвусмысленное волеизъявление заказчика на освобождение контрагента от ответственности — простого упоминания «отсутствия претензий» недостаточно, особенно если речь идёт о защите публичных интересов и эффективного использования бюджетных средств.

Прокурор, выступая в защиту интересов публично-правового образования, вправе требовать взыскания неустойки как формы компенсации убытков, причинённых нарушением условий контракта, поскольку такое требование не является следствием недействительности сделки, а вытекает из самого факта нарушения обязательства.

Отказ в удовлетворении подобного иска без исследования наличия просрочки, размера неустойки и возможности её списания противоречит принципам полноты судебного разбирательства и эффективной защиты публичных интересов.

Когда в деле о банкротстве гражданина имеет место синхронное прекращение им предпринимательской деятельности и немедленное возобновление той же деятельности другим лицом, ранее к ней не причастным, при этом сохраняются прежние контрагенты, место ведения бизнеса и задействованы близкие должнику лица, такие обстоятельства в совокупности могут свидетельствовать о фиктивном переводе бизнеса.

Целью подобных действий может быть сокрытие доходов от конкурсной массы, что нарушает интересы кредиторов и выходит за рамки добросовестного поведения, даже если формально все сделки оформлены надлежащим образом.

В таких случаях бремя опровержения злоупотребления правом и доказывания реальности экономических мотивов ложится на сторону, с которой у должника имеется фактическая или экономическая связанность.

Судам необходимо оценивать не отдельные действия по отрывку, а всю совокупность косвенных доказательств — включая характер использования банковских счетов, локализацию операций, трудовые связи и синхронность изменений в статусах участников — чтобы установить, не осуществляется ли коммерческая деятельность под прикрытием третьего лица с целью обхода режима банкротства.

Если в рамках контракта по содержанию автомобильных дорог подрядчик обязан обеспечивать нормативное эксплуатационное состояние объектов, включая устранение сезонных дефектов (например, снега или наледи), такие обязательства не могут считаться лишёнными стоимостного выражения.

Они входят в состав работ, оплачиваемых по этапам контракта, и их ненадлежащее исполнение образует основание для начисления штрафа — как процента от цены соответствующего этапа, а не в фиксированной сумме за формально «нестоимостные» нарушения.

Следовательно, при наличии чётко регламентированных в контракте и нормативных документах требований к качеству содержания дорог, выявление дефектов свидетельствует о недостаточном исполнении этапа работ, а не о нарушении отдельного внеэтапного обязательства.

В таких случаях суды должны исходить из того, что штраф подлежит расчёту исходя из стоимости этапа, даже если предписание заказчика касается конкретного участка или эпизода — поскольку содержание дороги представляет собой непрерывную и комплексную обязанность, интегрированную в цену контракта.

Если в споре по договору подряда заказчик предоставляет материалы, а подрядчик впоследствии сталкивается с претензиями о недостатках результата работ, суд обязан установить, мог ли подрядчик — как профессиональный участник рынка — выявить непригодность или несоответствие предоставленных материалов до начала или в ходе выполнения работ.

При этом подрядчик обязан был своевременно уведомить заказчика о выявленных рисках и, при необходимости, приостановить работы.

Отказ от оценки этих обстоятельств, включая игнорирование выводов экспертизы о возможной связи дефектов с качеством материалов, предоставленных заказчиком, ведёт к неполному установлению фактических обстоятельств дела и нарушает баланс доказывания.

В таких случаях решение о взыскании задолженности с заказчика без учёта его потенциальной ответственности за последствия использования ненадлежащих материалов является преждевременным.