Мировое соглашение в деле о банкротстве может содержать положения об изменении сроков и порядка уплаты обязательных платежей, однако не вправе предусматривать прощение долга по налогам, сборам, штрафам и пеням, поскольку такая возможность прямо не предусмотрена налоговым законодательством.

Поскольку Налоговый кодекс РФ устанавливают исчерпывающий перечень оснований прекращения налоговых обязательств, а прощение долга в их число не входит, включение соответствующих условий в мировое соглашение влечёт его несоответствие не только налоговому, но и банкротному законодательству, а также нарушает права уполномоченного органа как кредитора.

Удовлетворение требований кредиторов путём частичного освобождения должника от уплаты обязательных платежей, даже при поддержке большинством голосов на собрании кредиторов, не может быть признано экономически и юридически обоснованным, если такое решение противоречит императивным нормам федерального законодательства.

Арбитражный суд при утверждении мирового соглашения обязан проверять не только формальное соблюдение процедуры его заключения, но и содержательное соответствие закону, включая защиту публичных интересов — в частности, обеспечение полноты поступлений в бюджет.

В случаях, когда договором сторон предусмотрена неустойка за нарушение денежного обязательства, требование кредитора о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами подлежит переквалификации судом в требование о применении договорной неустойки.

Суд обязан вынести на обсуждение сторон вопрос правильной юридической квалификации ответственности, даже если истец ошибочно ссылается на норму о процентах за пользование чужими денежными средствами , поскольку ей прямо предусмотрено, что при наличии договорной неустойки проценты по указанной норме не подлежат взысканию (если иное не установлено законом или договором).

Такой подход обеспечивает реализацию права должника заявить ходатайство об уменьшении неустойки и позволяет суду всесторонне оценить как обстоятельства нарушения, так и соразмерность применяемой ответственности последствиям просрочки.

Игнорирование судом наличия договорной неустойки и удовлетворение требования о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами влечет нарушение норм материального права и ограничивает процессуальные права стороны.

В спорах, связанных с качеством строительных работ и предъявлением требований об устранении недостатков, решающее значение имеет разграничение между тождественными и новыми (в том числе скрытыми) дефектами: если первые устранены и за них получена компенсация, это не препятствует предъявлению требований по иным, вновь выявленным недостаткам, даже в рамках того же объекта или сооружения, при условии, что они обнаружены в пределах предельного срока обнаружения — пяти лет.

Установленный договором гарантийный срок (например, 27 месяцев) не отменяет, а дополняет этот законный период, и не может ограничивать или сокращать его: в течение пяти лет заказчик вправе требовать устранения скрытых дефектов, возникших вследствие ненадлежащего исполнения обязательств подрядчиком, а бремя доказывания иной причины возникновения недостатков — например, неправильной эксплуатации или естественного износа — возлагается на подрядчика.

Добровольный отказ заказчика от требований в части устранения конкретных недостатков (в т.ч. в обмен на компенсацию) не влечёт автоматического отказа от прав по иным дефектам, даже если они выявлены позже в рамках того же объекта.

При толковании соглашений об отказе от требований суды обязаны применять системное толкование: буквальное прочтение условия о «любых недостатках» недопустимо, если оно ведёт к освобождению подрядчика от ответственности за будущие, ещё не выявленные на момент подписания соглашения скрытые дефекты, — это противоречит императивным нормам ГК РФ и принципу добросовестности.

Если объект связи (в том числе антенно-мачтовое сооружение) не является объектом недвижимости, не требует разрешения на строительство и подпадает под перечень объектов, размещение которых допускается на землях, находящихся в государственной или муниципальной собственности, без предоставления земельных участков и установления сервитутов, то оснований для установления публичного сервитута не возникает.

В таких случаях использование земельного участка осуществляется на основании разрешения уполномоченного органа местного самоуправления, а не путём оформления сервитута.

Требование заявителя об установлении публичного сервитута для эксплуатации подобного сооружения не может быть удовлетворено, даже если оно уже размещено на участке, поскольку закон предусматривает иной — упрощённый — порядок землепользования.

При этом наличие передаточных актов или иных документов, подтверждающих владение сооружением, не заменяет собой обязательного условия установления публичного сервитута — доказывания правового титула на инженерное сооружение, если это прямо предусмотрено нормами Земельного кодекса.

В случае, когда подрядчик требует возмещения убытков в связи с расторжением государственного контракта, суд обязан установить не только факт понесённых расходов, но и их причинно-следственную связь с действиями (бездействием) заказчика.

Если отрицательное заключение государственной экспертизы обусловлено как нарушениями со стороны заказчика (например, непредоставление исходно-разрешительной документации), так и недостатками, находящимися в зоне ответственности подрядчика (включая некачественное исполнение работ или использование устаревших данных), убытки не могут быть взысканы в полном объёме без разграничения степени вины каждой из сторон.

Кроме того, при определении размера подлежащих возмещению убытков необходимо исключать из состава реального ущерба те расходы, которые компенсируются иными способами — в частности, суммы НДС, подлежащие вычету или возврату.

Отсутствие проверки судом этих обстоятельств, а также игнорирование положений о совместной вине и обязанности кредитора принимать разумные меры по уменьшению убытков, делает выводы о размере и обоснованности взыскания убытков преждевременными и незаконными.

В случаях, когда имущество собственника (в частности — судно) находится на чужом причале после прекращения договорных отношений, связанных с его использованием, обязанность по оплате расходов на стоянку и освобождение акватории может быть возложена на собственника независимо от того, был ли он стороной первоначального договора.

Неосновательное обогащение в виде сбережённых средств за счёт предоставления инфраструктуры третьим лицом подлежит взысканию с собственника, если он фактически извлек выгоду из такого использования и не предпринял действий по прекращению пользования чужим имуществом.

При разрешении споров о неосновательном обогащении, связанном со стоянкой судна, судам необходимо устанавливать не только формального собственника, но и фактического судовладельца в спорный период, а также выяснять правовые основания пребывания судна у причала — в том числе наличие или отсутствие договора тайм-чартера, распоряжений собственника или иных юридически значимых обстоятельств.

Выводы о моменте возникновения неосновательного обогащения не могут основываться исключительно на дате получения собственником информации о местонахождении судна, поскольку обязанность по содержанию своего имущества вытекает из самого права собственности и не зависит от степени осведомлённости.

Когда поручители и основной должник объединены общими экономическими интересами — например, входят в одну корпоративную группу или действуют как единый хозяйствующий комплекс, — их поручительства следует квалифицировать как совместные, даже если оформлены раздельными договорами.

В таких случаях суд обязан установить характер взаимосвязей между сторонами не только формально (через аффилированность), но и фактически (через единство бизнес-интересов и совместное управление рисками), что влияет на распределение внутренней ответственности между сопоручителями и исключает возможность неосновательного обогащения одного за счёт другого.

При этом начисление процентов и неустойки по кредитному обязательству должно строго соответствовать условиям договора: применение одновременно нескольких процентных ставок без прямого договорного основания, а также включение в расчёт периодов, за которые обязательства уже исполнены или находятся под мораторием, делает расчёт исковых требований неправомерным.

Суд обязан всесторонне проверить обоснованность расчёта, особенно когда он содержит противоречия, математические ошибки или учитывает платежи, направленные по иному основанию (например, по сделке купли-продажи), что может повлиять на размер задолженности и право требования у цессионария.

Если лицо, управляющее многоквартирным домом, самостоятельно и без согласования с ресурсоснабжающей организацией проводит ремонтные работы на участках инженерных сетей, находящихся за пределами внешней стены здания и не входящих в состав общего имущества собственников, такие расходы не могут быть автоматически возложены на ресурсоснабжающую организацию как убытки или неосновательное обогащение.

Ответственность за содержание таких сетей зависит от их правового статуса, наличия актов разграничения балансовой принадлежности и эксплуатационной ответственности, а также от доказанности противоправного поведения (бездействия) ресурсоснабжающей организации, причинно-следственной связи между этим поведением и понесёнными расходами, а также разумности и обоснованности самих затрат.

В спорах о взыскании расходов на ремонт внешних сетей судам необходимо учитывать не только формальное расположение объектов относительно границ МКД, но и реальное распределение обязанностей между сторонами, добросовестность поведения управляющей организации (включая попытки привлечь ресурсоснабжающую организацию к устранению аварий), а также соответствие заявленных затрат рыночным условиям и требованиям разумности.

При этом переквалификация требований со взыскания убытков на неосновательное обогащение допустима лишь при наличии всех юридически значимых признаков последнего, включая факт приобретения или сбережения имущества за счёт другой стороны.

Если в составе недвижимого имущества, переданного в частную собственность, усматриваются признаки защитного сооружения гражданской обороны — такие как наличие специальных инженерных конструкций, учет в органах МЧС, паспорт убежища или иные документы, подтверждающие его назначение, — суд обязан всесторонне исследовать вопрос о принадлежности объекта к федеральной собственности, независимо от формы приобретения прав частным лицом.

Отсутствие оригинала проектной документации или формальные недостатки паспорта убежища не исключают возможности признания статуса объекта гражданской обороны, если совокупность доказательств позволяет установить его функциональное предназначение и постоянный учет в системе обеспечения обороны и безопасности государства.

В случае, когда спорный объект подвергался перепланировке, препятствующей его использованию по прямому назначению, суд не вправе ограничиваться формальным выводом о невозможности признания его защитным сооружением.

Вместо этого необходимо назначить судебную экспертизу для объективной оценки технических характеристик, соответствия требованиям к объектам гражданской обороны и возможности восстановления их защитных функций.

Пропуск срока исковой давности также не может служить безусловным основанием для отказа в иске, если речь идет о защите публичных интересов, связанных с обороной и безопасностью государства.

Когда заявитель требует возмещения убытков в виде транспортных и командировочных расходов, понесённых его представителями при участии в уголовном процессе или при обжаловании процессуальных решений, недостаточно одного факта признания таких решений незаконными.

Для наступления гражданско-правовой ответственности необходимо доказать прямую и непосредственную причинно-следственную связь между противоправными действиями (бездействием) должностных лиц и конкретными расходами, а также обосновать их разумность, необходимость и оправданность.

Если расходы связаны с участием в процессах, инициированных третьими лицами (например, жалобой потерпевшего или апелляционным представлением прокурора), либо направлены на решение общих служебных задач, не обусловленных непосредственно незаконными действиями органа, они не подлежат возложению на казну.

Суд обязан по каждому эпизоду установить, были ли расходы вызваны именно противоправным поведением ответчика, а не иными обстоятельствами, включая добровольное или избыточное участие представителей заявителя.

При наличии доказательств арифметической или технической ошибки в сметной документации, повлёкшей завышение стоимости выполненных работ и необоснованное получение подрядчиком средств сверх фактических затрат, такое излишнее обогащение подлежит возврату заказчику, даже если акты приёмки-передачи подписаны без замечаний.

Подписание актов не лишает заказчика права оспаривать стоимость работ, если она определена с нарушением регулируемых нормативов ценообразования, а подрядчик не доказал реальность расходов на спорную сумму.

Неэффективное использование бюджетных средств, выявленное в ходе контрольной проверки, может служить основанием для кондикционного иска, если переплата обусловлена не рыночными или договорными рисками, а ошибкой в применении обязательных сметных правил.

В таких случаях сохранение средств у подрядчика, осведомлённого о регулируемом размере надбавок и не понёсшего соответствующих расходов, квалифицируется как неосновательное обогащение, подлежащее возврату независимо от формального согласования объёма работ.

Лицо, не являющееся формальным руководителем юридического лица, но обладающее фактической возможностью определять его действия — в том числе через контроль над распоряжением денежными средствами, — обязано действовать добросовестно и разумно в интересах общества.

Отсутствие официального статуса единоличного исполнительного органа или члена коллегиального органа управления не освобождает такое лицо от ответственности за убытки, причинённые корпорации, если доказано, что оно извлекало выгоду из использования активов общества в личных целях, не связанных с его хозяйственной деятельностью.

Сложившаяся в компании практика бесконтрольного расходования средств, даже если она длительное время не оспаривалась участниками, не может служить основанием для одобрения трат, направленных на удовлетворение личных потребностей одного из участников.

Конклюдентное согласие с общей моделью хозяйствования не означает согласия с конкретными неправомерными расходами, особенно когда их характер и объём явно несоразмерны доходам лица и не имеют отношения к целям деятельности юридического лица.