Когда третье лицо, не являющееся стороной сделки, заявляет требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки, суд обязан установить наличие у такого лица материально-правового интереса, защита которого возможна исключительно посредством признания сделки недействительной — при условии отсутствия иных предусмотренных законом способов защиты.

В спорах, связанных с приватизацией земельных участков и оспариванием права на их часть в связи с эксплуатацией смежного объекта недвижимости, избранный истцом способ защиты должен соответствовать фактически оспариваемому объёму прав: если спор касается лишь границы или части земельного участка, применение последствий недействительности всей сделки (в частности — полной двусторонней реституции) признаётся неправомерным, поскольку не устраняет правовую неопределённость и не ведёт к восстановлению нарушенного права.

В таких случаях суду надлежит в первую очередь установить:
(1) площадь участка, объективно необходимую для эксплуатации принадлежащего истцу объекта недвижимости;
(2) возможность формирования требуемой площади за счёт незанятых или делимых земель;
(3) признаки недвижимости у объекта, в связи с которым участок был передан без торгов.

Только при неделимости участка и совпадении требуемой площади с территорией, занятой спорным объектом, вопрос о его статусе становится юридически значимым для оценки законности приватизации — иначе спор подлежит разрешению в рамках исков об установлении границ либо о признании права общей долевой собственности.

Если истец, не являющийся стороной оспариваемой сделки, требует признания недействительными отдельных условий договора, суд обязан установить и мотивированно отразить в решении, каким именно образом каждое из оспариваемых условий нарушает публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, либо предусматривает распоряжение имуществом, находящимся под запретом.

Общая констатация злоупотребления правом на уровне сделки в целом без правовой оценки конкретных оспариваемых пунктов не соответствует требованиям закона и влечёт нарушение процессуальных норм о предмете доказывания и мотивированности судебного акта.

При оценке иска лица, не являющегося стороной сделки, суд также обязан выяснить, сохраняется ли у него материально-правовая заинтересованность в признании условий недействительными — в частности, с учётом перехода спорного требования к иным кредиторам.

Признание части сделки недействительной допустимо только при наличии мотивированного вывода о том, что сделка была бы совершена и без включения её недействительной части, и при условии, что такое признание не приведёт к навязыванию сторонам договора, который они не намеревались заключать.

При определении размера денежных обязательств по договору поставки, включая неустойку, основанный на ненадлежащем исполнении обязательства по оплате, суд обязан учитывать фактический объём исполнения поставщиком своих обязательств — в частности, качество и количество принятого покупателем товара.

В случае наличия встречных требований, обусловленных поставкой некачественного или неполного товара, и при отсутствии его последующей замены или допоставки, заявленная поставщиком сумма основного долга подлежит корректировке с учётом стоимости не принятой покупателем части товара.

Соответственно, база для начисления неустойки формируется не от изначально заявленной суммы долга, а от фактически подлежащей оплате — то есть за вычетом стоимости товара, не принятого из-за выявленных недостатков.

При этом требование о применении правил зачёта или сальдирования встречных однородных требований в таких случаях не подлежит удовлетворению, поскольку речь идёт не о встречных исполнениях по одному и тому же обязательству, а о неполном или ненадлежащем исполнении самого первоначального обязательства поставщика, что влечёт пропорциональное сокращение встречного обязательства покупателя по оплате — без необходимости самостоятельного заявления встречного иска или проведения отдельного зачёта.

В случаях, когда ущерб имуществу возник вследствие аварии на инженерных сетях, находящихся в эксплуатационной ответственности ресурсоснабжающей организации, наличие недостатков в гидроизоляции или иных конструктивных элементах здания не может само по себе рассматриваться как единственная или основная причина причинённого вреда.

Такие недостатки носят опосредованный характер и не исключают прямой причинно-следственной связи между аварией на источнике повышенной опасности и наступившими последствиями.

При распределении ответственности судам надлежит учитывать, что бремя доказывания отсутствия вины в таких обстоятельствах лежит на владельце источника повышенной опасности.

Ответственность собственников или пользователей помещений за ненадлежащее содержание общего имущества может быть установлена лишь при условии, что доказано: соответствующие дефекты сами по себе — без внешнего вмешательства в виде аварии на сетях — способны были вызвать аналогичный вред.

В случае признания договора аренды лесного участка недействительным вследствие его расположения на территории особо охраняемой природной зоны, право арендатора на возмещение убытков, понесённых при освоении участка, предполагает доказанность добросовестного и разумного поведения не только на момент заключения договора, но и в период фактического несения расходов.

Если к моменту осуществления затрат (в том числе по приобретению или возведению объектов) арендатор мог и должен был узнать о наличии правовых ограничений использования участка — в силу публичной доступности сведений из ЕГРН, судебных актов или иных официальных источников, — оснований для возмещения таких расходов как убытков не возникает.

Особое значение при этом имеет наличие у арендатора реальной возможности получить информацию о запрете использования участка по заявленному назначению: ссылка на отсутствие прямой обязанности проверять такие сведения не исключает вывод о недобросовестности, если соответствующие данные были объективно доступны.

В подобных обстоятельствах требования о компенсации расходов, понесённых после момента, когда лицо могло установить невозможность законного использования участка, подлежат отклонению, поскольку такие расходы не находятся в необходимой причинно-следственной связи с действиями органа власти, предоставившего участок.

Если в ходе государственной регистрации юридического лица или внесения изменений в ЕГРЮЛ представлены документы, содержащие подложные подписи или иным образом не соответствующие волеизъявлению участников, такие документы не могут порождать правовые последствия.

В этих случаях устав, протокол общего собрания или иные корпоративные акты, оформленные на основе недостоверных сведений, подлежат признанию недействительными, а решения регистрирующего органа — отмене в полном объёме, поскольку законодательство не предусматривает частичного признания недействительными единого регистрационного действия или записи в реестре.

При этом, если недействительность устава или решения общего собрания установлена судом, все последующие изменения в ЕГРЮЛ, основанные на этих документах, также утрачивают юридическую силу.

Признание недействительным лишь части записи в реестре противоречит принципу целостности регистрационного действия и делает судебный акт неисполнимым, поскольку каждая запись в ЕГРЮЛ имеет единый регистрационный номер и формируется как неделимое целое.