Когда отсутствуют доказательства, подтверждающие ограничение оборотоспособности земельного участка, суд не вправе исходить из такого ограничения только на основании отсутствия возражений сторон.

Оборотоспособность земельного участка — юридически значимое обстоятельство, определяющее правовой режим пользования и порядок расчёта платы за него; его установление требует проверки соответствия участка конкретным признакам, предусмотренным законом, включая анализ категории земель, разрешённого использования и установленных ограничений, а не формального согласия сторон.

При взыскании неосновательного обогащения за фактическое пользование землёй размер подлежащей взысканию платы зависит от правового статуса участка: если он не ограничен в обороте, расчёт может производиться исходя из рыночной стоимости и установленных ставок арендной платы; если же ограничение подтверждено — не выше суммы земельного налога.

Суд обязан достоверно установить статус участка и дать оценку доказательствам, даже если в предыдущих делах применялся иной расчёт, — иначе выводы окажутся необоснованными.

Если договор аренды земельного участка, находящегося в публичной собственности, заключён на основании зарегистрированного в ЕГРН права собственности арендатора на объект недвижимости, расположенный на этом участке, а впоследствии такое право признано отсутствующим (в том числе с исключением объекта из ЕГРН как не соответствующего признакам недвижимости), то у арендодателя возникает основание требовать расторжения договора аренды.

Такое изменение обстоятельств влечёт невозможность использования участка по целевому назначению, предусмотренному при его предоставлении, и делает фактическое пользование участком несоответствующим условиям договора и его правовой основе — в частности, статье 615 ГК РФ.

При этом законность и обоснованность требования о расторжении договора не зависят от того, была ли сделка о его заключении в момент подписания ничтожной или оспоримой. Определяющим является факт, что целевая основа предоставления участка (наличие объекта недвижимости, дающего право на безаукционную аренду) утрачена, и сторонами уже не может быть сохранён первоначальный баланс интересов.

Соответственно, при рассмотрении подобных дел судам надлежит оценивать не только формальную действительность договора, но и изменение обстоятельств, существенно влияющих на его исполнение по назначению.

В случаях, когда контролирующее лицо умирает до или в ходе рассмотрения дела о его привлечении к субсидиарной ответственности, невозможность полного погашения требований кредиторов вследствие его действий или бездействия не устраняется автоматически.

Долг по субсидиарной ответственности входит в наследственную массу, и кредиторы вправе реализовать своё право на судебную защиту как в отношении наследников, так и в отношении наследственной массы — в том числе через привлечение к ответственности уполномоченных органов, фактически ставших правопреемниками выморочного имущества, вне зависимости от формального оформления наследственных прав.

При этом для установления наличия оснований привлечения умершего контролирующего лица к субсидиарной ответственности достаточно доказать, что его действия (или бездействие) стали необходимой причиной объективного банкротства, в том числе посредством искажения отчётности, участия в реализации схемы финансовой пирамиды или заведомо недобросовестного управления.

Если судом ранее установлены такие обстоятельства — в том числе в постановлении о прекращении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям — они могут быть использованы при рассмотрении гражданского требования о субсидиарной ответственности, а отказ в его удовлетворении только на основании смерти лица без анализа вопроса о правопреемстве и наличии имущества для ответственности является неправомерным.

Расторжение договора аренды в судебном порядке само по себе не влечёт автоматического прекращения всех обязательств сторон, включая обязанность по уплате неустойки за просрочку внесения арендной платы — если после расторжения арендатор продолжает фактически пользоваться имуществом и не возвращает его арендодателю в установленный срок. В таких случаях обязательство по оплате за пользование сохраняется до момента фактического возврата имущества, а предусмотренная договором неустойка подлежит начислению за весь период просрочки исполнения этой обязанности.

Судебные акты, отказывающие в удовлетворении требования о взыскании неустойки лишь на основании даты вступления в силу решения о расторжении договора игнорируют положения закона, разъяснения высших судебных инстанций и саму суть обязательства: прекращение договора не освобождает должника от ответственности за просроченное исполнение сохранившихся обязательств (возврат имущества и плата за фактическое пользование).

При разрешении споров о поставке семян сельскохозяйственных растений, включённых в перечень видов, значимых для продовольственной безопасности РФ, судам необходимо учитывать не только соответствие товара количественным и качественным характеристикам, но и его сортовую принадлежность, происхождение и легальную оборотоспособность.

Отсутствие в договоре условия о передаче документов, подтверждающих сортовую чистоту и происхождение семян, не освобождает поставщика от такой обязанности, поскольку она прямо предусмотрена законом.

Поставка товара без таких документов, а также с признаками контрафактности или подделки, делает невозможным его законное использование и реализацию, что влечёт за собой не только гражданско-правовые, но и административные или уголовные последствия для покупателя.

Если поставщик уклоняется от предоставления информации о сортовой принадлежности и происхождении семян, не опровергает доводы об их контрафактности, в том числе со стороны официального правообладателя, и игнорирует требования суда о представлении соответствующих документов, это свидетельствует о нарушении существенных условий договора поставки.

В таких обстоятельствах отказ в удовлетворении иска о возврате уплаченной суммы является преждевременным и необоснованным, поскольку требует всестороннего выяснения вопроса о том, был ли поставлен именно тот товар, который согласован сторонами, и допущен ли он к обороту на территории Российской Федерации.

Если в договоре страхования указано конкретное имущество как объект страхования, но с допущением неточности в адресе его местоположения, суд должен установить, совпадают ли фактические характеристики повреждённого объекта с описанием застрахованного имущества, а не ограничиваться формальным несовпадением адресных данных.

При этом наличие и содержание приложений к полису, а также совместные действия сторон (включая осмотр территории) могут свидетельствовать о реальной воле сторон относительно объекта страхования, что подлежит оценке.

Отказ в страховой выплате на основании отсутствия прямого воздействия страхового риска (например, сильного ветра) требует доказательственного обоснования отсутствия причинно-следственной связи между событием и ущербом.

Выводы о невозможности наступления ущерба от конкретного природного явления (например, из-за конструктивных особенностей здания) не могут основываться исключительно на предположениях — они должны быть подтверждены экспертными или иными надлежащими доказательствами.

При оспаривании сделок в рамках дела о банкротстве, заключённых в период подозрительности, суд обязан всесторонне исследовать обстоятельства, свидетельствующие о наличии цели причинения вреда имущественным правам кредиторов, включая признаки заинтересованности сторон, реальность встречного предоставления и соответствие цены рыночной стоимости отчуждаемого имущества.

Недостаточность доказательств со стороны ответчика — в частности, отсутствие пояснений о способе и источнике оплаты, а также непредставление доказательств эксплуатации имущества после передачи — не снимает с суда обязанности проверить все имеющиеся материалы, в том числе косвенные данные, указывающие на фиктивность или злоупотребительный характер сделки.

Неправомерное распределение бремени доказывания, когда заявитель выдвигает обоснованные доводы о заинтересованности и неравноценности сделки, а ответчик уклоняется от участия в процессе, не может служить основанием для отказа в удовлетворении требования без полноценной оценки всех представленных доказательств.

В таких случаях выводы суда считаются преждевременными, если не установлены ключевые факты, влияющие на квалификацию сделки как подозрительной.

В делах о взыскании убытков с руководителя юридического лица в порядке субсидиарной ответственности недостаточно ограничиваться выводами налогового органа о наличии фиктивного документооборота или необоснованной налоговой выгоды.

Суд обязан установить личную вину руководителя — конкретные действия или бездействие, направленные на создание или поддержание такой схемы, а также их причинно-следственную связь с наступившими убытками.

Если система документооборота существовала до назначения руководителя, была известна иным органам управления (совету директоров, акционерам) и одобряема ими, это исключает автоматическое возложение ответственности на единоличный исполнительный орган.

Кроме того, при оценке добросовестности и разумности поведения руководителя необходимо учитывать реальные условия его полномочий, масштаб деятельности общества, наличие внутренних процедур согласования сделок и степень контроля со стороны акционеров или вышестоящих структур.

Отсутствие подписей на отдельных внутренних документах или формальные недостатки в оформлении не могут сами по себе свидетельствовать о вине, если не доказано, что именно эти нарушения привели к ущербу.

Обязанность доказать как вину, так и причинную связь лежит на истце, а не на руководителе.

Если подрядчик выполнил работы, но они содержат устранимые недостатки, это само по себе не освобождает заказчика от обязанности оплатить фактически выполненный объём.

Наличие дефектов, не признанных существенными и неустранимыми, даёт заказчику право на применение мер ответственности (например, требование безвозмездного устранения недостатков или соразмерного уменьшения цены), но не влечёт автоматического прекращения обязательства по оплате.

Для отказа от оплаты работ в полном объёме суд должен установить, что выявленные недостатки являются существенными и неустранимыми либо не были устранены в разумный срок.

Отсутствие такой оценки — включая анализ потребительской ценности результата и стоимости устранения дефектов — делает выводы о прекращении обязательства заказчика преждевременными и неполными.

Если в ходе исполнения государственного контракта, заключённого в рамках конкурентной процедуры без условия об авансе, стороны вносят такое условие путём дополнительного соглашения без предусмотренных законом оснований, это нарушает принципы равенства участников закупки, прозрачности и эффективного использования бюджетных средств.

Такое изменение существенных условий контракта посягает на публичные интересы и влечёт недействительность соответствующего положения соглашения.

При частичном или полном исполнении контракта после неправомерного получения аванса подрядчик обязан не только вернуть излишне удержанную сумму, но и уплатить проценты за пользование чужими денежными средствами с момента их получения до даты покрытия аванса фактически выполненной работой.

Отказ от взыскания таких процентов допустим лишь при доказанной эквивалентности встречных предоставлений, что требует всесторонней оценки всех расчётных данных и доказательств сторон.

При рассмотрении требований о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности за действия, повлёкшие неправомерное выбытие активов, срок исковой давности исчисляется не с момента выявления нарушений уполномоченным органом или отдельным кредитором, а с даты, когда такие обстоятельства могли быть объективно установлены любым добросовестным кредитором или конкурсным управляющим.

В частности, если оспариваемые операции совершены в период, предшествующий открытию конкурсного производства, и их недобросовестный характер подлежал выявлению уже в рамках процедуры банкротства, то объективный трёхлетний срок исковой давности начинает течь с даты признания должника банкротом.

Пропуск этого срока истцом — даже при наличии новых доказательств, представленных позднее (например, налоговым решением) — является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении иска, поскольку законодательство не допускает переноса начала течения объективного срока исковой давности на более поздний момент, зависящий от индивидуальной осведомлённости конкретного кредитора.

При разрешении ходатайств об исключении имущества из конкурсной массы должника-банкрота, полученного в качестве меры социальной поддержки (в частности, земельных участков для многодетных семей), судам надлежит оценивать не только формальный статус объекта, но и экономическую целесообразность его реализации.

Ключевым критерием выступает соотношение предполагаемого дохода от продажи доли должника с неизбежными расходами на организацию торгов: если вырученные средства существенно не повлияют на удовлетворение требований кредиторов, а затраты на процедуру приведут к уменьшению конкурсной массы, такое имущество подлежит исключению как неликвидное.

Кроме того, при формировании конкурсной массы необходимо строго разграничивать права должника и членов его семьи, являющихся сособственниками социального объекта.

Включение в массу всего объекта вместо конкретной доли должника недопустимо; оценка экономической эффективности должна производиться исключительно в отношении принадлежащей банкроту части имущества.

Отсутствие возражений со стороны финансового управляющего и кредиторов против исключения такого актива, наряду с доказанной несоразмерностью затрат потенциальной выгоде, является достаточным основанием для защиты имущественных прав семьи и сохранения за ней перспективы улучшения жилищных условий.