В Лондоне быстро привыкаешь использовать части света в ориентации по городу. “Выйдете из метро через восточный выход и сразу увидите наш магазин на северной стороне улицы”. Это не так сильно веселит москвичей, как попытка спланировать встречу больше чем за неделю, но тоже звучит странно.
Моя гипотеза в том, что эта привычка появляется из-за указателей в метро - платформы и ветки обозначены как eastbound, northbound и тд. Живя в Москве, я это в быту использовала куда реже - а вот указания вроде ‘в сторону центра’ очень распространены из-за радиально-кольцевой схемы транспорта.
И тут меня как осенило…
По мотивам поездки в Индонезию прошлым летом я писала о традиционном аналоге феншуя на Бали; там считается, что на горе Агунг живут боги, а в море - демоны. И ось kaja-kelod (к горе-к морю) используется для ориентации на местности. Небольшая путаница в том, что Агунг к северу от самой населенной части Бали, но не на самом севере острова - так что в быту kaja часто совпадает с севером, но не всегда. Эта система тогда показалась очаровательной, но не слишком практичной… а сейчас я вдруг поняла, что в городах с выраженным центром, вроде Москвы, по сути то же самое в ходу вместо частей света.
В Лондоне же “центр города” является довольно размытым понятием, потому что нет одной точки. От Мейфера до Сити пешком почти час, но оба района входят в понятие “центр Лондона”. Так что “к востоку от Гайд парка” - очень удобный способ обозначить локацию; для вас это может быть “центр”, а для собеседника нет.

Прошла новость, что лондонский аэропорт Сити отменил лимит в 100 мл на провоз жидкостей в ручной клади. Ну наконец-то, е-мое, вот ведь дурацкое правило, да и следуют ему избирательно - не угадаешь. То забудешь пол-литровую бутылку воды выкинуть перед контролем, и никто не обратит на нее внимания, то начнут конфисковать что попало - у нас так на внутреннем рейсе Абердин-Лондон отобрали сувенирную баночку меда 🙄
Но меня даже больше раздражает не сам лимит в 100 мл, а необходимость все это складывать в страшные пластиковые пакеты и держать в сумке, чтобы вытащить на контроле. Хотя логичнее всего раздражаться на то, что это удлиняет очереди.
Надеюсь, скоро это распространится на остальные аэропорты. Может, это вообще было лобби магазинов дьюти-фри, чтобы люди больше косметики покупали?😅

Вдогонку к посту про контроль в аэропорту, к которому в комментах много разных историй - кому-то удается провозить что угодно, у кого-то объем каждой баночки скрупулезно проверяют.
Мой муж атлетического телосложения, например, регулярно попадает на ‘случайную проверку’ - поди пойми, что так их интересует.
Но самая выдающаяся история у меня про коллегу-инженера. Первый лондонский стартап, в котором я работала, производил электронику, и нам нужен был программист редкого профиля - его нашли в Москве. Раз в несколько месяцев он прилетал в Лондон, как правило - с прототипом.
Как выглядит прототип в электронике? Как непонятная штуковина с печатными платами, лампочками и торчащими проводами.
Как выглядел наш инженер? Бородатый серьезный мусульманин.
Он был милейший человек, вежливый и всегда спокойный, но внешний вид у него был суровый, а в аэропортах на контроле встречают по внешности.
Как он провозил каждый раз в багаже эту хреновину с кучей проводков, для меня загадка.

Моя ближайшая подруга замужем за голландцем, а общение с ним в основном у меня строится на просьбах раз в полгода записать аудиосообщение: прошу его произнести на родном языке имя то одного, то другого голландского художника.
На русском - Босх, на английском - Босш, а на голландском каким-то образом С, Ш и Х одновременно, когда я это пытаюсь воспроизвести, получается шшхххчс, как у сломанной кофеварки.
Вермеер звучит как Вермиир, но иногда и Фермиирх. А с Ван Гогом все просто, он Фон Хох.

Самая громкая арт-выставка весны в Европе - это ретроспектива Вермеера в Рийксмузеуме, где показывают 28 картины. Всего подтвержденных работ в мире 37. «Девушка с жемчужной сережкой» - голландская Джоконда - приехала на выставку из Гааги только только на полтора месяца. Билеты, разумеется, разлетелись моментально; некоторое время действовал лайфхак - можно было купить годовое членство за 50 евро (что не сильно дороже билета на выставку), которое позволяет приходить в любое время без билета, но и этот вариант пользовался таким спросом, что его временно прикрыли.
Короче, я не поехала, хотя из Лондона на уикенд легко смотаться на Евростаре, но на волне новостей об этом музейном блокбастере подписалась на отличный канал арт-блогера Наталии, бывшего редактора The Art Newspaper Russia. Я у нее сегодня как раз прочитала, что билеты на эту выставку снова появились на сайте музея - так что если вам актуально, успейте успеть.
Всем хуеморхе!

Я частенько что-нибудь по мелочи меняю в интерьере, но что так и не надоело за 10 лет - так это шторы в гостиной.
Узор называется Kelmscott Tree, и любители ар-нуво опознают его как произведение Уильяма Морриса - флагмана движения Arts&Crafts, которое считается английским модерном. Растительные узоры - одна из отличительных черт модерна. Но суть модерна - не в пустой декоративности, это обязательно и функциональность.
Движение Arts&Cratfs - «Искусства и ремёсла» - по сути стало предтечей промышленного дизайна. Оно зародилось в богемной среде как противовес индустриализации и массовому производству. Их эстетика - романтика, отсылки к готике, прерафаэлиты. И конечно, они были социалистами.

Я люблю эпоху модерна, так что очень хотела шторы с классическим узором Морриса. Но забавно, что для англичан это скорее воспринимается как «бабушкин вариант», потому что это такая уютная загородная классика.

Еще была фееричная история, когда я уехала в командировку, а в это время в Лондон в очередной раз приехала группа ‘Ленинград’. И я открываю инстаграм, а там пост Шнура на фоне наших штор.
Окей, не наших, но точно таких же - но чтобы это понять, понадобилось несколько секунд😅

О Уильяме Моррисе обычно пишут как об идеалисте с прекрасным эстетическим вкусом. Но у него есть неслабый такой скелет в шкафу. Помните детские страшилки про обои-убийцы?
…Начнем с того, что обои неспроста стали популярны именно в викторианскую эпоху - по иронии, благодаря той самой индустриализации, против которой боролись прекраснодушные представители Arts & Crafts. Во-первых, во второй половине 19 века обои из люкса превратились в товар, доступный более широкому кругу. Во-вторых, в конце 19 века благодаря электрическому освещению люди стали больше интересоваться украшением интерьера.
Так вот, обои тогда часто окрашивали токсичными пигментами с мышьяком, свинцом или сурьмой. Например, арсенитом меди, который давал насыщенный изумрудный цвет. Очень красиво, а еще очень типично для творчества Уильяма Морриса. Во многом именно благодаря ему зеленые обои пользовались особой популярностью.
Возможно, как раз из-за них появилось мнение, что больному человеку идет на пользу путешествие - уезжая из жилья с токсичными обоями, пациент шел на поправку.
И вот теперь plot twist - Моррис не просто был влюбленным в зеленый цвет романтиком: его семья владела медными шахтами в Девоне, то есть он получал огромную выгоду от популярности зеленого красителя.
Осознавал ли Моррис вред арсенита меди - открытый вопрос. Медицинское сообщество подтвердило токсичность красителя только в 1892 году. Защитники репутации Морриса упирают на то, что он продал долю в меднодобывающей компании за 6 лет до того, как стал высказывать социалистические взгляды, а во вред красителя действительно не верил, так как это не было научно подтверждено.
Если интересуют детали, то химик A. Meharg, который в 2003 году проанализировал произведенные Моррисом обои, написал о мышьяке книгу Venomous Earth.

Бесконечно можно смотреть на три вещи: первый, второй и третий акты балета Woolf works по мотивам трех книг Вирджинии Вульф.

Woolf works - пожалуй, самое сильное балетное впечатление за несколько лет. Последний раз я так была очарована “Жизелью” Акрама Хана.
Балетом можно насладиться, даже не прочитав эти книги (“Миссис Даллоуэй”, “Орландо” и “Волны”), но хотя бы краткое описание в один абзац глянуть стоит. А вот если хорошо знать Вульф, то 3D эффект удивительный. Обладая самостоятельной ценностью, хореография и музыка идеально созвучны не только друг другу, но и манере Вульф, ювелирно передавая текучесть, лиричность, меланхолию ее прозы. Наверное, больше всего по духу это мне напоминает Чехова, но все же это модернистская проза. Не такая гипертекстовая, как у Джойса, и не столь пронизанная внутренними отсылками и прыжками во времени, как у Пруста, но все же “как это написано” столь же важный вопрос, что и “какие события происходят”.
Время у Вульф линейно, но очень условно: важные события пяти лет могут быть переданы в одном мимолетном предложении, а несколько страниц и богатых образов могут достаться какой-то мелкой детали. В мире Вульф все равноценно - и события, и мысли, и детали. Представьте, что вы на прогулке, и взгляд может скользнуть по уличному представлению или лицам прохожих, отметив их присутствие, но не задержавшись, а потом вдруг надолго остановиться на обычной ветке дерева - может, она что-то напомнила, а может, просто захотелось ее рассмотреть.
В общем, хотела про балет, но опять скатилась в признания в любви к Вирджинии Вульф, которую считаю лучшим британским писателем.
Балет отличный, если хотели сходить и сомневались - то рекомендую, он идет до 23 марта, и билеты кое-где еще есть, плюс попадаются в фейсбучных театральных группах.

Интересно, что еще лет 10 назад на главной сцене Royal Opera House были только классические постановки, за редким исключением. Современное, авангардное и странненькое было прерогативой Sadler’s Wells. Но чем дальше, тем больше в репертуаре главного оперного и балетного театра Англии пропорция современных постановок.
Кстати, мое неэкспертное ощущение косвенно подтверждается новостями из нью-йоркской Метрополитен-оперы, которые я прочитала в канале Сорока-барокко: доля современных постановок в репертуаре Метрополитен достигла небывалой цифры в 30%, и в текущем сезоне впервые в истории современные работы продавались лучше классики.

Прелесть современных постановок в том, что они либо уходят на более высокий уровень абстракции, чем классические - то есть не пересказывают сюжет, а передают мотивы, дух оригинального произведения; либо же берут корневой сюжет и переносят его в другое время или обстоятельства, доказывая тем самым универсальность и величие исходного текста, помогая его понять новой аудитории, а хорошо знакомой с оригиналом аудитории - увидеть в “старом, добром” что-то новое для себя. Поэтому меня не коробят штуки вроде пьесы ‘Анна Каренина в космосе с актерами-индийцами’ - и да, это реальная пьеса)
Пожалуй, хореография обычно идет по первому пути, а театр - по второму. Woolf works отличный пример: хорошо помня исходный текст, я все же посмотрела балет как самостоятельное произведение, более того - при повторном просмотре как будто увидела другой балет, иначе расставила акценты. Поэтому его действительно можно смотреть несколько раз. Он предельно конкретен в теме и настроении, но оставляет пространство для индивидуальной интерпретации, для чувственного восприятия, а не только интеллектуального.

Об африканских корнях Пушкина знают все, но знали ли вы, что он - не только наше все, но и эритрейское, и эфиопское?
Прадед Пушкина, Ибрагим, родился на территории тогдашней Абиссинии, неподалеку от города Асмэра, нынешней сталицы Эритреи. Вот бы о ком байопик снять - он явно был незаурядным человеком и жизнь прожил интересную, хоть и началось это с похищения и вывоза в Константинополь. Оттуда Ибрагим попал ко двору Петра I, стал его любимчиком, сменил имя на Абрама Петровича Ганнибала, дослужился до генерал-аншефа, стал отцом 11 детей (Пушкин - внук его сына Осипа). Занятный факт - появление в России картофеля, возможно, является его заслугой.
Абиссинию в середине 20 века стали называть Эфиопией.

Сходила на очередное представление в духе ‘Анна Каренина в космосе’ - в
Sadler’s Wells, ‘Весну священную’ Стравинского танцевала индийская труппа - и мне очень понравилось. Причем для индийцев это тоже авангардно - не только из-за музыки, но и за счет того, что за основу взят танец, традиционно исполняемый
соло.
Ритмичный, геометричный южно-индийский танец прекрасно передает мощь языческого ритуала и идеально ложится на музыку. Хореограф Сита Пател говорила: «В христианстве и авраамических религиях заложена конечность. Человек умирает и попадает в рай. А язычество укоренено в цикличности рождения, жизни, разрушения и перерождения. Это прекрасно сочетается с восточной философией».

В классической версии Избранная становится сакральной жертвой. А в этой постановке Избранный становится воплощением божества. Интересно, что в контексте языческого жертвоприношения это по сути одно и то же: трансцендентность, добровольный отказ от человеческого.

Сегодня мартовские иды, так что если вы Цезарь, то соблюдайте правила самоизоляции