Колония (2026), реж. Ён Сан-Хо
Новый корейский зомби-хоррор от автора «Поезда в Пуссан» замахивается на довольно интересную и, по существу, свежую для жанра идею – зло как некий коллективный самообучающийся организм. По сюжету, один ученый устраивает со странными целями акт биотерроризма в одном отдельно взятом ТЦ: люди превращаются в зомби, объединённых в некую обучающуюся сеть коллективного разума. С этим и предстоит бороться группе протагонистов, волею судеб оказавшихся с ними в одном здании.
За пределами хорроров, да и кино в целом, это, конечно далеко не новая история. Ещё Станислав Лем в бородатом 1986 году, в романе «Фиаско», представил жутковатый муравьиный хоррор. А ещё до него – Уэллс в аж 1905 году. Сейчас это тоже актуально, ибо нейросети, будто мимики, самообучаясь, имитируют человеческое поведение.
Насколько ж фильм глубоко обрисовывает эту постчеловеческую коллективность? Очень лёгкими, схематичными штришками, скажем так. Фильм и не пытается размышлять на эту тему, не приводит доводов за или доводов против коллективного разума. Хотя антагонист, по идее, должен был бы рассказать свою философию – насколько плох индивид в своей мелочной конкретике и насколько идеален коллектив, усреднённый, безэмоциональный организм. Он это и делает, но настолько примитивно, что засчитать это за полноценное высказывание не получается. Ну и в самом фильме не показывается никаких аргументов за коллективный разум. Как, впрочем, и за индивидуальный – оттого представить всё это критикой безликой, деперсонализированной Машины культурного производства, что превращает людей в отражение своих же кодов, не получается. Коллективизм зомби – просто сюжетный инструмент, призванный усложнить жизнь персонажей. Необычный зомби-сеттинг – скорее декорация, нежели предмет раздумий и осмысления. Инструмент фабулы.
Ориентация на фабулу видна и в персонажах, психологической проработки от них ждать не приходится, они делают и говорят то, что нужно сюжету, а не то, что исходит из их внутренней логики. То же, кстати, и зомби – сюжет, будто бог из машины, заставляет их быть ровно такими, чтоб главные герои могли с ними справиться. Пример: коллективные зомби кажутся похожими одному из персонажей на муравьев, муравьи ориентируются по запахам, и оказывается, и зомби эти тоже ориентируются по запахам. Происходит это ровно потому, что персонажам знакомо это уязвимое место муравьёв – и моментально сюжет наделяет тем же уязвимым местом и зомби. Такие ходы, к сожалению, несколько подубивают переживания за успех героев, потому что ощущается присутствие невидимого Сюжета, который всё разрулит и подчинит необходимости.
При желании можно рассмотреть в этом социальную критику. Главный антагонист, создавший зомби и будто бы наделивший их обособленным коллективным разумом, не подчинённым никому в отдельности, по своему желанию может директивно управлять ими. Лидер свободной комунны зомби-революционеров-пролетариев оказывается вполне себе тоталитарным вождём. В связи с чем особенно подоозрительно выглядит правительство, показанное даже несколько комплиментарно. Уж не попахивает ли тут буржуазной моралью?
Может, и попахивает, но, честно, трактовать в этом направлении фильм можно лишь факультативно, ибо в самом нём никакой эксплицитной социальщины нет. Ориентируется он, прежде всего, именно на развлечение зрителя сюжетом. Удаётся ему это или нет – вопрос спорный, но, скорее, удаётся. Фильм-то бодренький, хоть и не блещет интеллектом. А это ли не главное для развлекательного фильма?
Новый корейский зомби-хоррор от автора «Поезда в Пуссан» замахивается на довольно интересную и, по существу, свежую для жанра идею – зло как некий коллективный самообучающийся организм. По сюжету, один ученый устраивает со странными целями акт биотерроризма в одном отдельно взятом ТЦ: люди превращаются в зомби, объединённых в некую обучающуюся сеть коллективного разума. С этим и предстоит бороться группе протагонистов, волею судеб оказавшихся с ними в одном здании.
За пределами хорроров, да и кино в целом, это, конечно далеко не новая история. Ещё Станислав Лем в бородатом 1986 году, в романе «Фиаско», представил жутковатый муравьиный хоррор. А ещё до него – Уэллс в аж 1905 году. Сейчас это тоже актуально, ибо нейросети, будто мимики, самообучаясь, имитируют человеческое поведение.
Насколько ж фильм глубоко обрисовывает эту постчеловеческую коллективность? Очень лёгкими, схематичными штришками, скажем так. Фильм и не пытается размышлять на эту тему, не приводит доводов за или доводов против коллективного разума. Хотя антагонист, по идее, должен был бы рассказать свою философию – насколько плох индивид в своей мелочной конкретике и насколько идеален коллектив, усреднённый, безэмоциональный организм. Он это и делает, но настолько примитивно, что засчитать это за полноценное высказывание не получается. Ну и в самом фильме не показывается никаких аргументов за коллективный разум. Как, впрочем, и за индивидуальный – оттого представить всё это критикой безликой, деперсонализированной Машины культурного производства, что превращает людей в отражение своих же кодов, не получается. Коллективизм зомби – просто сюжетный инструмент, призванный усложнить жизнь персонажей. Необычный зомби-сеттинг – скорее декорация, нежели предмет раздумий и осмысления. Инструмент фабулы.
Ориентация на фабулу видна и в персонажах, психологической проработки от них ждать не приходится, они делают и говорят то, что нужно сюжету, а не то, что исходит из их внутренней логики. То же, кстати, и зомби – сюжет, будто бог из машины, заставляет их быть ровно такими, чтоб главные герои могли с ними справиться. Пример: коллективные зомби кажутся похожими одному из персонажей на муравьев, муравьи ориентируются по запахам, и оказывается, и зомби эти тоже ориентируются по запахам. Происходит это ровно потому, что персонажам знакомо это уязвимое место муравьёв – и моментально сюжет наделяет тем же уязвимым местом и зомби. Такие ходы, к сожалению, несколько подубивают переживания за успех героев, потому что ощущается присутствие невидимого Сюжета, который всё разрулит и подчинит необходимости.
При желании можно рассмотреть в этом социальную критику. Главный антагонист, создавший зомби и будто бы наделивший их обособленным коллективным разумом, не подчинённым никому в отдельности, по своему желанию может директивно управлять ими. Лидер свободной комунны зомби-революционеров-пролетариев оказывается вполне себе тоталитарным вождём. В связи с чем особенно подоозрительно выглядит правительство, показанное даже несколько комплиментарно. Уж не попахивает ли тут буржуазной моралью?
Может, и попахивает, но, честно, трактовать в этом направлении фильм можно лишь факультативно, ибо в самом нём никакой эксплицитной социальщины нет. Ориентируется он, прежде всего, именно на развлечение зрителя сюжетом. Удаётся ему это или нет – вопрос спорный, но, скорее, удаётся. Фильм-то бодренький, хоть и не блещет интеллектом. А это ли не главное для развлекательного фильма?
Дорогие товарищи!
Тут в небезызвестном издательстве «Альпина» вышла книга небезызвестного Романа Полански «Не бегите! Идите шагом! Как мы пережили Холокост».
Мало того, в Еврейском музее и центре толерантности, который мы очень любим, пройдет дискуссия про личные травмы и универсальный язык кино, приуроченная как раз таки к выходу этой книги. Личное воплощается в глобальном, или же наоборот? Приходите, задайте вопросы. Истина в спорах.
Мероприятие состоится уже сегодня, 18 июня, в 19:30. Москвичи, не пропускаем. Улица Образцова, дом 11. Вход по регистрации.
Ну а все, кому далеко идти, могут заказать книгу и узнать уже, как Полански пережил Холокост.
Книгу, кстати, обязательно прочту.
Тут в небезызвестном издательстве «Альпина» вышла книга небезызвестного Романа Полански «Не бегите! Идите шагом! Как мы пережили Холокост».
Мало того, в Еврейском музее и центре толерантности, который мы очень любим, пройдет дискуссия про личные травмы и универсальный язык кино, приуроченная как раз таки к выходу этой книги. Личное воплощается в глобальном, или же наоборот? Приходите, задайте вопросы. Истина в спорах.
Мероприятие состоится уже сегодня, 18 июня, в 19:30. Москвичи, не пропускаем. Улица Образцова, дом 11. Вход по регистрации.
Ну а все, кому далеко идти, могут заказать книгу и узнать уже, как Полански пережил Холокост.
Книгу, кстати, обязательно прочту.
Forwarded from кошки в бамбуковых зарослях
Конфликт семафора и гудка паравоза в фильме Турксиб (1929, реж. Виктор Турин)
27 июня. 1974
Нынче ночью приснился сон: будто я умер, но вижу, вернее чувствую, что происходит вокруг меня. Чувствую, что рядом Лара, кто-то из друзей. Чувствую, что бессилен, неволен и способен лишь быть свидетелем своей смерти, своего трупа. А главное, — что испытываю в этом сне давно уже забытое, давно не возникавшее чувство, — что это не сон, а явь. Чувство это настолько сильно, что поднимается в душе волна грусти, жалости к самому себе, и возникает странное отношение к своей жизни, будто эстетическое чувство. Когда сам себе сочувствуешь так, будто твое горе — чужое, что ты сам со стороны на него смотришь и оцениваешь, что ты за пределами своей высшей жизни. Как будто моя прошлая жизнь — жизнь ребенка, лишенного опыта, беззащитного. Время перестает существовать, страх. Ощущение бессмертия. Мне виделось место (сверху, откуда-то с потолка), где устанавливают постамент для гроба. Людей, суетящихся по поводу моей смерти. А потом я воскрес, но никто не удивился. Все пошли в баню, но меня туда не пустили — не было билета. Я соврал, что я банщик, но у меня не оказалось удостоверения. Но это уже был просто сон, и я знал, что это сон. Этот сон о смерти уже второй раз. И каждый раз чувство исключительной свободы и ненужности защиты. Что бы это значило?
Интервью Бергмана в «Playboy», где он считает меня лучшим режиссером современности.
Как двигаются дела с картиной, буду писать в рабочем дневнике, не здесь.
«Мартиролог. Дневники» - Андрей Тарковский
Нынче ночью приснился сон: будто я умер, но вижу, вернее чувствую, что происходит вокруг меня. Чувствую, что рядом Лара, кто-то из друзей. Чувствую, что бессилен, неволен и способен лишь быть свидетелем своей смерти, своего трупа. А главное, — что испытываю в этом сне давно уже забытое, давно не возникавшее чувство, — что это не сон, а явь. Чувство это настолько сильно, что поднимается в душе волна грусти, жалости к самому себе, и возникает странное отношение к своей жизни, будто эстетическое чувство. Когда сам себе сочувствуешь так, будто твое горе — чужое, что ты сам со стороны на него смотришь и оцениваешь, что ты за пределами своей высшей жизни. Как будто моя прошлая жизнь — жизнь ребенка, лишенного опыта, беззащитного. Время перестает существовать, страх. Ощущение бессмертия. Мне виделось место (сверху, откуда-то с потолка), где устанавливают постамент для гроба. Людей, суетящихся по поводу моей смерти. А потом я воскрес, но никто не удивился. Все пошли в баню, но меня туда не пустили — не было билета. Я соврал, что я банщик, но у меня не оказалось удостоверения. Но это уже был просто сон, и я знал, что это сон. Этот сон о смерти уже второй раз. И каждый раз чувство исключительной свободы и ненужности защиты. Что бы это значило?
Интервью Бергмана в «Playboy», где он считает меня лучшим режиссером современности.
Как двигаются дела с картиной, буду писать в рабочем дневнике, не здесь.
«Мартиролог. Дневники» - Андрей Тарковский
🕊9👎1
28 июня. 1978
Таллин. Приехали в Таллин. Устроились (я и Лариса) в пригороде у моря. Вроде бы неплохо, но сегодня первый только день…
Прожил месяц в санатории. Тоска была страшная. Контингент со средним возрастом 60 лет. Слуги народа…
Обошлась бы эта экспедиция! Ведь вторая уже!
Аркадий Стругацкий оказался мелочным и расчетливым, Бог с ним совсем. Из последней выплаты по «Змеям» должен буду ему + 1200 р.
«Мартиролог. Дневники» - Андрей Тарковский
Таллин. Приехали в Таллин. Устроились (я и Лариса) в пригороде у моря. Вроде бы неплохо, но сегодня первый только день…
Прожил месяц в санатории. Тоска была страшная. Контингент со средним возрастом 60 лет. Слуги народа…
Обошлась бы эта экспедиция! Ведь вторая уже!
Аркадий Стругацкий оказался мелочным и расчетливым, Бог с ним совсем. Из последней выплаты по «Змеям» должен буду ему + 1200 р.
«Мартиролог. Дневники» - Андрей Тарковский
29 июня. 1980
Утром был в церкви. Потом с Тонино и Лорой ездили в Фарфу и Непи. Возил нас Альдо Тассоне — журналист и экс-священник. Очень милый.
Я очень устал. Депрессия. О доме стараюсь не думать.
Проблема продления моего пребывания здесь стала проблемой № 1. Завтра надо звонить с ТВ
«Мартиролог. Дневники» - Андрей Тарковский
Утром был в церкви. Потом с Тонино и Лорой ездили в Фарфу и Непи. Возил нас Альдо Тассоне — журналист и экс-священник. Очень милый.
Я очень устал. Депрессия. О доме стараюсь не думать.
Проблема продления моего пребывания здесь стала проблемой № 1. Завтра надо звонить с ТВ
«Мартиролог. Дневники» - Андрей Тарковский
🕊4
Как будто бы неплохо, но...
После не вполне глубокого «Носферату» и общего вырождения едва зародившейся волны пост-хоррора в банальных вещах вроде «Гадкой сестры», или ещё хлеще «Дьявольской бани», от подозрительности никуда не деться. Ну и, обещанным Германом пахнет, мягко говоря, несильно. Дай Бог, чтоб это оказалась не очередная поп-стилизация. Что-ж, будем посмотреть.
После не вполне глубокого «Носферату» и общего вырождения едва зародившейся волны пост-хоррора в банальных вещах вроде «Гадкой сестры», или ещё хлеще «Дьявольской бани», от подозрительности никуда не деться. Ну и, обещанным Германом пахнет, мягко говоря, несильно. Дай Бог, чтоб это оказалась не очередная поп-стилизация. Что-ж, будем посмотреть.
YouTube
WERWULF - Official Trailer [HD] - Only In Theaters Christmas
Do not dread the darkness. Embrace it. Robert Eggers' WERWULF is only in theaters this Christmas.
Witness Robert Eggers’ most visceral and haunting experience yet. Focus Features presents WERWULF, a harrowing tale of devotion, damnation and the devil within.…
Witness Robert Eggers’ most visceral and haunting experience yet. Focus Features presents WERWULF, a harrowing tale of devotion, damnation and the devil within.…
30 июня. 1981
Звонила София из Стокгольма. Говорит, что Титкин летит на самолете и не может ничего мне привезти. Она же купила дешево Strings , но не знает как передать. Пера Альмарка нет в городе, она с ним еще не разговаривала.
Звонил Араик. Бедняжка, из Еревана. Все снял. Воображаю. Он хочет перехитрить или переупрямить собственную бездарность. У меня всегда вызывают жалостное чувство люди, которые занимаются не своим делом. Ему надо быть администратором.
«Мартиролог. Дневники» - Андрей Тарковский
Звонила София из Стокгольма. Говорит, что Титкин летит на самолете и не может ничего мне привезти. Она же купила дешево Strings , но не знает как передать. Пера Альмарка нет в городе, она с ним еще не разговаривала.
Звонил Араик. Бедняжка, из Еревана. Все снял. Воображаю. Он хочет перехитрить или переупрямить собственную бездарность. У меня всегда вызывают жалостное чувство люди, которые занимаются не своим делом. Ему надо быть администратором.
«Мартиролог. Дневники» - Андрей Тарковский