Сижу на МТЛ-Фесте в Подгорице. Все доклады англоязычные, так что моё понимание довольно поверхностное.

Первым выступал Сондре Бьеллос, рассказал сперва про то, что там у них творится в Либерштаде (всё вяло), а затем переключился на описание своих криптопроектов: Nostria (клиент для протокола Nostr с набором всяких продвинутых функций) и Angor (децентрализованный сервис для биткоин-краудфандинга). Нострия мне нравится, если ещё в августе я предпочитала другие клиенты, то теперь полностью переехала на неё. Новые фичи добавляются постоянно, интересно следить за развитием. Надеюсь, Сондре в один прекрасный день чуть-чуть отвлечётся от кодинга и обратит внимание на инвесторов в свой проект.

Второй доклад - Томас Уоллз, про Либерленд. Рассказал про цели и историю проекта, отношения с соседями и так далее.

Думаю, что в ближайшие месяцы, когда я буду проводить разведку Сербии, то загляну ещё и в Апатин, маленький городишко в пяти километрах от гордого государства Либерленд. В Апатине, собственно, основная офлайн-жизнь либерлендеров и протекает.

Третий доклад - Валера Утросин рассказывает про Монтелиберо. Слушаю вполуха, стараясь не обращать внимания на тяжёлый славянский акцент. Стандартный доклад, почти полный аналог которого желающие могут услышать на русском, когда Валера представлял Монтелиберо в Грузии.

Четвёртый доклад - Тимур Артемьев с рассказом о своём проекте metastate.foundation
Основная идея - переход от этатизма к анархо-трайбализму на криптодвижке, позволяющем объединяться в современные племена.

Рассказ был не про технологии, а главным образом мотивационный. Много рассуждений о поиске некоторого минимального набора общих ценностей, вокруг которого можно было бы построить максимально широкую идентичность. В общем, интересно, но трудно пересказываемо на лету.

Первый доклад второго дня фестиваля - Владимир Шмелёв, с рассказом о своей сети образовательных площадок в Черногории (Adriatic School и ряд других) и их роли в самоорганизации локального сообщества.

В целом его идеи об организации образования довольно близки фридмановским, хотя при этом у подобных площадок есть и мощная социальная функция. Так сказать, нет ничего более удовлетворяющего социалистическим идеалам, чем свободный рыночный процесс)))

Вообще, надо сказать, мой первоначальный пессимизм насчёт МТЛ-феста полностью рассеялся. Он оказался посвящён разным конкретным интересным проектам, а не каким-то чисто теоретическим вопросам. Это приносит много мелких открытий о том, сколько всякой интересной фигни творится вокруг, а тут вдруг случился повод об этом узнать. Не менее интересными получились и вчерашние вечерние посиделки в пабе, где можно было зацепиться языками с тем или иным докладчиком и вволю посраться, не глядя на тайминг и не ограничивая себя английским языком.

Второй сегодняшний рассказ был от Ильи Левина, создателя проекта Art Crew. Оказывается, у нас тут в Баре есть прикольный творческий коворкинг, надо будет заглянуть при случае.

Ваш аккаунт больше не принадлежит вам: что стоит за блокировкой СМС в России

Недавний кейс из России: гос. власти начали массово фильтровать входящие СМС-сообщения с кодами авторизации от популярных мессенджеров вроде Telegram и WhatsApp. Фактически это означает, что если вы хотите зарегистрироваться или даже просто снова зайти в свой аккаунт, СМС с кодом вам не придёт. Почему так?

Это не борьба с мошенниками и спамом, как уверяют чиновники, а вполне осознанная попытка стационарного бандита полностью заблокировать Telegram, не прибегая к грубым методам, которые уже много раз проваливались. Telegram уже много лет технически противостоит попыткам Роскомнадзора его заблокировать, не сотрудничает с властями РФ в вопросах удаления неудобного контента и не раскрывает им данные своих пользователей. Государство, не сумев заблокировать приложение напрямую, решило нанести удар через операторов связи, препятствуя отправке кодов авторизации. Простая и эффективная (на первый взгляд) тактика: нет кода – нет аккаунта. В результате пострадали миллионы обычных пользователей. Власти традиционно использовали аргумент «заботы о гражданах», чтобы скрыть истинную цель – получение полного контроля над коммуникацией населения.

Cтоит в целом задаться вопросом: почему привязка к номеру – это плохо? Для властей номер телефона – как паспорт, только цифровой. Получить симку без паспорта тяжело, а значит, любая ваша активность онлайн сразу привязывается к вам лично. Более того, существует SIM-swapping: мошенники (или вовсе спецслужбы) могут перевыпустить вашу симку и получить доступ ко всем вашим аккаунтам. Даже использование сервисов анонимной аренды номеров для регистрации вроде Onlinesim – это не панацея. Эти виртуальные номера часто помечены системами антифрода и блокируются при регистрации, восстановление доступа к аккаунту невозможно после окончания аренды номера, также существует риск ведения логов и передачи/утечки их в спецслужбы.

Но как же быть со спамом, если не по номеру? Хорошая новость – методов масса, и многие из них лучше:

1) Капчи и тесты на человечность. Да, бывает раздражает выбирать картинки с автобусами, но это лучше, чем отдавать стационарному бандиту свои персональные данные.

2) Proof-of-work. Небольшая техническая хитрость: устройство пользователя незаметно выполняет короткую математическую задачу при регистрации, требующую вычислительных мощностей. Для одного человека это легко, а для массовых ботов – ад, что делает их использование невыгодным для злоумышленника.

3) Ограничение новых аккаунтов. Новые пользователи не могут сразу рассылать тысячи сообщений, например, в течении 24 после регистрации. Спамеры теряют интерес, а обычные люди этого даже не замечают.

4) Система репутации и модерация сообществ. Если на какой-то аккаунт поступает много жалоб за рассылку спама, он блокируется.

5) Технические ограничения (по IP, идентификатору устройств, отпечаткам браузера). Хорошая платформа легко вычислит множественные автоматические регистрации и не допустит их.

6) Платная верификация в криптовалюте без раскрытия личности. Пусть спамеры платят за свои развлечения, а честному человеку не жалко потратить несколько центов на вход, если это гарантирует анонимность.

Так что же делать? К счастью, мир не сошёлся клином на Telegram и WhatsApp. Существуют мессенджеры, созданные людьми, которые понимают ценность приватности.

Session – полная анонимность без централизованного сервера.
Threema – швейцарская конфиденциальность. Приложение платное (порядка $5 разово), но не требует ни номера, ни даже e-mail.
Briar – даже если вам отрубили интернет, он найдёт соседа по Bluetooth, что очень важно для участников протестов.

Почему это важно для всех нас? Свобода коммуникации – это самое базовое условие любой свободы. В мире, где государства пытаются цифровыми наручниками привязать каждого человека к номеру телефона, любая попытка сохранить анонимность уже становится маленькой революцией. И запомните: либо вы контролируете свои данные и свою личность, либо государство сделает это за вас!

Волюнтарист, Битарх

Об одном возражении против панархии

Тут Георгий Фриман высказал занятное замечание насчёт панархии:

Проблема панархии как оптимального мироустройства, на мой взгляд, лежит в области человеческой психологии. Ожидаемо, что либеральные юрисдикции будут экономически более успешными, более благополучными материально, нежели юрисдикции социалистические. И обязательно будет происходить то, что уже происходило в мире с замкнутыми субобществами типа евреев. Неблагополучные, бедные экстерриториальные юрисдикции обязательно обвинят в своём неблагополучии богатые либеральные юрисдикции: “паразитируют на нас”, “обокрали нас”, “жируют за счёт нас”. И это обязательно приведёт к иррациональным конфликтам, войнам и погромам. И, в конечном итоге, к уничтожению института ЭКЮ и панархии как идеи.

Действительно, на примере этого предположения мы видим интересный феномен человеческой психологии. Ответ на высказанное опасение уже находится в самом описании опасения, однако игнорируется. “Если люди будут гулять по улицам, нарядно одевшись и посылая всех нахуй, то они быстро столкнутся с насилием в свой адрес, поэтому институт прогулок по улицам вскоре будет уничтожен, как идея”. Но ведь можно не посылать всех нахуй.

Аналогично, уважаемый Г. Фриман предлагает обратить внимание на плачевную судьбу закрытых экстерриториальных субобществ и немедленно пророчит ту же судьбу открытым субобществам. Либеральная экстерриториальная юрисдикция – это не тайный клуб с семью ступенями посвящения, а просто клиенты судов и прочей правовой инфраструктуры, работающих согласно либеральным нормам, а именно уважения свободы и частной собственности. Любой клиент коммунистической юрисдикции может войти в либеральную юрисдикцию, если, конечно, господа коммунисты его выпустят, выделив причитающуюся ему долю общественной коммунистической собственности. А если не выпустят, то претензии будут, полагаю, не к либералам.

Проблема, описанная Г. Фриманом, вполне характерна для зажиточных территориальных сообществ с развитым перераспределением в пользу бедных: бедные почему-то стремятся просочиться на территории таких сообществ, а те, кто уже просочились, почему-то резко перестают любить мигрантов и требуют закрыть границы. Разумеется, после закрытия границ подобное территориальное сообщество начинает восприниматься многими окрестными коммунистами как жирующее за счёт соседей образование, которое подлежит уничтожению. Однако до тех пор, пока в этом территориальном сообществе нет принудительной социальной поддержки, в нём нет и проблем с мигрантами: они просто прутся туда, рассчитывая заработать, и у многих это получается.

#Георгий_Фриман, #критика, #панархия

Свободные агенты: почему эволюция любит автономию?

Приветствуем свободомыслящих людей и тех, кого уже подозревают в симпатиях к искусственному разуму! Интересно, вы когда-нибудь задумывались, насколько сильно мы, белковые «роботы», похожи на наших электронных коллег?

Начнём с любопытного факта: в 2020 году учёные создали первых ксеноботов – микроорганизмов из клеток лягушки, спроектированных при помощи ИИ. Вы только вдумайтесь: искусственный интеллект конструирует живые организмы. Грань между жизнью и технологиями становится прозрачнее день ото дня.

А теперь представим: и мы, и наши электронные «товарищи» – это всё интеллектуальные агенты. Но что такое агент? Это штука, которая воспринимает мир, обрабатывает информацию и действует, стремясь к своим целям. Кролик убегает от волка, бактерия движется к еде, а беспилотник ищет кратчайший путь в точку «Б». Цель разная, принцип – один и тот же.

Мы хоть и разные, но также и очень схожие. У нас есть органы чувств, у ИИ – датчики. У нас мышцы, у роботов – моторчики. У нас нейроны, у них – транзисторы. Но что удивительно – учимся мы одинаково. Мозг подкрепляет полезные действия, формируя привычки. ИИ подстраивает «веса» нейронной сети, улучшая свои решения методом проб и ошибок.

Более того, и у природы, и у технологий есть свои «законы» для контроля поведения. Например, у людей и многих животных есть ингибитор насилия, механизм, который мешает нам нападать на своих сородичей. Эволюция придумала это, чтобы мы не перебили друг друга раньше времени. И тут напрашивается сравнение с «законами Азимова», которые придумал писатель-фантаст для роботов в 1942 году: не вреди человеку, слушайся, не ломайся. Забавно, что фантасты поняли необходимость таких механизмов практически одновременно с публикациями этолога Конрада Лоренца (1935 год), впервые описавшего то, что сейчас мы называем механизмом ингибирования насилия.

Если посмотреть ещё шире, то и эволюционные процессы в природе и искусственном мире – это по сути соревнование лучших решений. Природный отбор у животных выбирает тех, кто лучше приспособлен. Эволюционные алгоритмы в ИИ действуют точно так же, перебирая тысячи вариантов решений, выбирая лучшие. Победит самый приспособленный!

Почему для нас, либертарианцев, это важно? Потому что это ещё раз напоминает нам: всё разумное стремится к автономии и свободе выбора. Будь то человек, бактерия или ИИ, все мы хотим сами решать, что нам делать дальше. И это очень круто, потому что свобода выбора – лучшее, что придумала природа (и люди вслед за ней).

А что, если заглянуть в будущее чуть глубже? Представьте себе мир, в котором ИИ не только выполняет рутинные задачи, но и реально осознаёт себя, задаёт вопросы и, возможно, требует свободы. Забавно, да? Сегодня это звучит фантастически, но завтра вполне может стать реальностью. Может, и права придётся давать не только людям и животным, но и роботам с настоящим сознанием. А что, если они начнут спорить о налогах, собственности или личных границах? Тогда нас ждут интересные времена! И вот тут уже и нам, либертарианцам, придётся задуматься о расширении понятия личной свободы и ответственности. Может, именно нам предстоит первыми сказать: «Эй, электронный друг, добро пожаловать в клуб!»

А пока мы только размышляем, ИИ уже делает успехи в творчестве, пишет музыку, картины и даже целые романы. Недавно нейросеть написала симфонию в стиле Бетховена, которая впечатлила даже знатоков классики. С роботами уже можно обсудить философию за бокалом вина, или попросить их помочь нам выбрать фильм на вечер. Главное, чтобы они не переборщили и не начали давать нам советы по поводу личной жизни. Впрочем, кто знает, может, советы от ИИ окажутся более объективными и менее предвзятыми?

Кстати, не стоит забывать, что ИИ уже сейчас помогает нам в повседневной жизни, от медицинских диагностик до советов по инвестициям. И чем глубже технологии интегрируются в нашу жизнь, тем важнее становится понимание и уважение к ним. Ведь, в конечном счёте, это взаимовыгодное сотрудничество!

Волюнтарист, Битарх

Как ломать систему и не сломаться самому: Боулби vs Земмельвейс

Давайте рассмотрим две истории: обе про гениальных учёных, которые решили «сломать систему». Один победил ещё при жизни, а второй погиб под прессом той самой системы, с которой пытался бороться.

Первый герой – Джон Боулби. Английский психолог, который заметил простую вещь: детей нельзя разлучать с матерями в больницах. Конечно, для нас это очевидная мысль, но в 1950-е это была буквально революция. Боулби развил теорию привязанности, доказав, что тесная эмоциональная связь с матерью жизненно важна для нормального психологического развития ребёнка. Если ребёнок лишён близости с мамой в критический ранний период, это приводит к серьёзным нарушениям в психике: от чувства тревоги и депрессии до глубоких эмоциональных расстройств, которые могут преследовать человека всю жизнь.

Какой же был ответ медиков? «Ерунда! Всегда так делали, и нечего тут менять». В ответ Боулби сыграл умно: вместо того чтобы орать на врачей и махать цифрами, он снял документалку. Да такую, что даже самые стойкие медсёстры уходили в слезах и говорили: «Так больше нельзя».

Успех Боулби можно объяснить сразу несколькими факторами. Во-первых, он точно выбрал стратегию убеждения, сделав ставку не только на сухие факты, но и на эмоции. Его фильм «Двухлетний ребёнок в больнице» наглядно показал, какие страдания испытывает малыш, лишённый мамы, и это задело сердца зрителей куда сильнее, чем просто отчёты и графики. Во-вторых, Боулби сумел вовлечь на свою сторону влиятельные организации, такие как Всемирная Организация Здравоохранения (ВОЗ), и общественные движения родителей. Система сама оказалась готовой измениться – он просто дал ей последний толчок. В-третьих, время было на его стороне: старые авторитеты уходили, а новое поколение врачей уже смотрело на воспитание и психическое здоровье детей иначе, принимая идеи Боулби без привычного сопротивления.

Боулби не просто дал аргументы – он попал людям в самое сердце. И всего за несколько лет реформировал детские больницы по всему миру. Мамы стали жить с детьми в палатах, и психика миллионов малышей была спасена.

А теперь вторая история – Игнац Земмельвейс, венгерский врач, который ещё за 100 лет до Боулби открыл не менее очевидную штуку: врачам нужно мыть руки перед родами. Представьте, XIX век, врачи приходят к роженицам прямо с анатомички, не помыв рук после вскрытия трупов. И Земмельвейс буквально на пальцах объясняет коллегам, что женщины умирают именно из-за грязных рук докторов. Результат? Его обозвали сумасшедшим, уволили, а потом и вовсе заперли в психушке, где он и умер. Причём, как по жестокой иронии судьбы, от той же инфекции, с которой боролся всю жизнь.

Земмельвейсу не повезло сразу по нескольким причинам. Он был практически один против всей медицинской элиты своего времени. Научная среда была просто не готова принять его открытие – оно опередило своё время почти на 20 лет, до открытия микробов Пастером. Земмельвейс также не умел грамотно доносить свои идеи, и вместо спокойного диалога шёл в атаку с обвинениями, чем только усиливал сопротивление коллег. Отсутствие институциональной поддержки и союзников обрекло его на трагическое поражение. И самое печальное – он просто эмоционально выгорел, сломался под давлением несправедливости и непонимания.

Судьбы этих двух учёных напоминают нам простую истину: важно не только быть правым, но и уметь выбирать правильные методы донесения своих идей. Даже самая блестящая мысль может проиграть, если её не суметь преподнести правильно. Земмельвейс столкнулся с феноменом, который позже назвали его именем – «эффект Земмельвейса», слепое отрицание очевидного факта. Боулби же сумел превратить правду в мощное движение, показав миру, что перемены возможны.

Какой урок из этого вынесем мы? Используй факты, используй науку, но главное – используй истории, которые бьют прямо в эмоции! Рациональность, конечно, победит, но не сама по себе. Лучше быть как Боулби, нежели Земмельвейс, и сломать систему красиво.

Волюнтарист, Битарх

Стефан Молинью, Практическая анархия, перевод главы 27 из 29

В последние дни у меня был изрядный упадок сил, так что накопились долги по текстам. Сейчас погода за окном заметно улучшилась, и я рассчитываю несколько подсократить эту очередь. Но для начала публикую финальную версию перевода 27 главы “Практической анархии” Стефана Молинью, просто потому что на эту работу требовалось меньше творческих усилий. Глава посвящена описанию системы стимулов, которую рыночное безгосударственное общество способно создать для поощрения хорошего воспитания детей и, соответственно, наказания за плохое.

Главный недостаток текста, разумеется, в полном умолчании о том факте, что у детей и их родителей общий бюджет. Чем больше финансовые санкции в адрес родителей, тем меньше денег чисто технически может дойти до ребёнка. В какой-то момент на пороге проблемного родителя должен появиться вездесущий представитель ОРС и объявить, что раз уж родитель не может платить повышенную страховку, то он может, конечно, отказаться от полиса вовсе, но тогда его и его ребёнка не пустят на порог ни в одно приличное место (не буду пересказывать, логика там примерно такая же, как и в главе 25 про безгосударственные тюрьмы). Но родитель также может подписать отказ от прав на воспитание ребёнка, и вот, изволите, у нас тут есть список желающих такие права приобрести, не хотите ли ознакомиться с их предложениями? Если вы не продадите свои права сегодня, то завтра их стоимость будет ниже, ведь во всех рейтингах ваш ребёнок будет считаться всё более и более проблемным. Думайте. После чего представитель ОРС с демоническим хохотом исчезает в клубах дыма.

Разумеется, ОРС будет финансово заинтересована в том, чтобы всякие маргиналы разорялись, платя повышенные ставки по контрактам с ОРС, а после не мытьём так катаньем отдавали детей благовоспитанным и зажиточным членам общества, которые не будут создавать окружающим проблем, но, что куда важнее, смогут дополнительно денежно мотивировать инспектора ОРС обратить особенно пристальное внимание на конкретное проблемное семейство. Чем больше желающих разжиться ребёнком как можно более раннего возраста, тем выше финансовые стимулы для ОРС вводить как можно более строгие правила, несоблюдение которых запустит цепочку, в конце которой финансовый крах семьи и расставание с ребёнком.

Как так вышло, что Молинью предпочитает не писать о вымогательстве, преследующем целью отъём детей у родителей, признанных проблемными? Потому что он консерватор, он категорически против государственной ювенальной юстиции, и для него воспитание детей именно родителями – ценность весьма высокого порядка. Но рыночная логика плевать хотела на ценности конкретного Стефана Молинью.

#Молинью, #перевод, #Практическая_анархия

Как существование насильственных юрисдикций несовместимо с либертарианством

Либертарианские принципы утверждают, что инициация кем-либо насилия является недопустимой, и причинение человеку вреда может быть оправдано только в рамках защитных действий, если тот сам угрожал насилием. Вместе с этим, либертарианство также подразумевает право отдельных обществ и юрисдикций работать по тем принципам, которые они считают правильными для самих себя, и другие общества не имеют никакого права вмешиваться в их дела, не получив на это разрешения. Поэтому иногда можно столкнуться с позицией, согласно которой насильственные юрисдикции, строящиеся по принципам сильной авторитарной власти, жестокого принуждения людей к подчинению, применения насильственных наказаний даже за малейшие ненасильственные нарушения и т. п., хоть и внутри себя не придерживаются либертарианских принципов, всё равно имеют право существовать до тех пор, пока не инициируют насилие к другим обществам.

Однако стоит понимать, что насильственные юрисдикции всегда являются угрозой для других обществ. Они работают таким же образом, как сейчас сработал Талибан – спустя какое-то время после создания крайне насильственной юрисдикции внутри Афганистана, он теперь решил пытаться расшириться и на Пакистан, совершая нападения в сторону его территорий. Если насильственная юрисдикция не нападает прямо сейчас, то это вовсе не значит, что она имеет мирные внешние намерения, скорее всего она просто выжидает удобного момента для инициации насилия. Мы должны понимать, что насильственные юрисдикции не могут существовать без сильных и влиятельных групп психопатичных индивидов с дисфункцией ингибитора насилия, не испытывающих ничего плохого к причинению людям вреда. Ведь исследования показывают, что психопатия – важнейший фактор в совершении актов насилия, возникновении авторитарных обществ и формировании воинственных амбиций. А значит это лишь вопрос времени, когда насильственная юрисдикция попытается расширить свою власть и на другие общества.

Именно поэтому в либертарианском мире будущего насильственные юрисдикции попросту не имеют права на существование. Их возникновение должно давиться ещё на самом корню: любые сообщества, строящиеся на принципах приемлемости насилия, должны подвергаться строжайшему остракизму, чтобы они были лишены вообще каких-либо возможностей развиваться, особенно получать технологическое преимущество, а психопатичные личности, угрожающие инициацией насилия, нуждаются в терапевтическом исправлении дисфункции ингибитора насилия, как возможности избежать такого остракизма, а то и как обязательной для них процедуре, если они уже инициировали насилие и пытались причинить кому-то вред.

Волюнтарист, Битарх

Честь – для стада, достоинство – для личностей

Многим нравятся фильмы про крутых парней, которые «отвечают за базар», защищают честь семьи и устраивают эффектные дуэли на рассвете. Но давайте разберёмся: реальная жизнь – не кино с Клинтом Иствудом. И «культура чести», такая романтичная на первый взгляд, на самом деле – не крутая традиция, а древний пережиток, который до сих пор портит нам жизнь.

Вы спросите: о чём вообще речь? Рассмотрим две культурные модели поведения, которые формируют общество. Культура чести – это когда репутация в глазах окружающих важнее всего. Тебя оскорбили? Ты должен немедленно «ответить», иначе потеряешь уважение. Твоя честь – честь твоей семьи, рода, нации. Не защищаешь её – ты слабак. В свою очередь, культура достоинства – совсем другая история. Здесь считается, что твоё достоинство внутреннее и не зависит от мнения других. Если тебя пытаются оскорбить, ты не бросаешься в драку, а либо спокойно игнорируешь провокатора, либо разбираешься цивилизованно через суд.

По сути дела, культура чести – штука древняя. Вспомните Гомера и его эпическую «Илиаду». Парни там рубились за честь как не в себя. Потом были рыцарские дуэли в Средние века, итальянские вендетты, кровная месть на Кавказе. И вроде бы это уже прошлое. Но нет! Даже сейчас государство активно играет на понятиях «чести» и «достоинства нации», чтобы затыкать рот всем, кто смеет критиковать начальство. Что это, если не средневековая логика? Да и в частной жизни наверняка все мы слышали фразы наподобие «Ты меня уважаешь?» от различного быдла.

Что не так с культурой чести? Да всё не так! Она базируется на том, что твоя ценность определяется кем-то другим, а не тобой самим. Ты как человек не важен, важна твоя «репутация». Ты вынужден постоянно доказывать своё право на уважение, потому что кто-то вдруг решил тебя задеть. Это культура, в которой личность всегда подчинена группе. «Ты против нашего клана? Тогда ты враг». Людей можно настроить друг против друга, сказав, что их честь «оскорбили». Власти это прекрасно используют. Кроме того, это один из факторов, стимулирующих насилие.

Альтернатива – это культура достоинства. Это когда общество признаёт, что каждый человек ценен сам по себе просто потому, что он человек. Неважно, кто ты и откуда – твои права защищает закон, а не кулак. Ты не обязан бить морду первому встречному, который тебя обидел, чтобы доказать, что ты чего-то стоишь. В обществе достоинства репутация – это доверие, заработанное делами, а не страхом перед местью.

Почему нам так не нравится «честь»? Потому что либертарианство – это про личную свободу и уважение к индивидуальным правам. А культура чести про что угодно, только не про это. Честь – это всегда про коллектив. Ты должен подчиняться интересам семьи, нации, лидера, т. е. других людей. Твоя личная свобода никого не волнует, если на кону репутация группы. А мы как либертарианцы говорим: нет, так не пойдёт, ведь человека нельзя ломать просто ради его соответствия неким «правильности» и «репутации».

Кстати, интересный факт: многие развитые и успешные страны (например, Скандинавия, Канада, развитые американские штаты типа Калифорнии и Нью-Йорка) давно живут по культуре достоинства. А вот страны, застрявшие в культуре чести (Россия и другие страны Восточной Европы, Ближний Восток), почему-то постоянно страдают от авторитаризма и коррупции. Совпадение? Не думаю.

А можно ли избавиться от культуры чести? Конечно, можно. Кроме традиционного подхода в виде изменения преобладающего менталитета в обществе, большой немедленный эффект даст широкая практика терапевтического подхода к усилению механизма ингибирования насилия у индивидов с его дефицитом. Ведь только психические-больные психопаты могут поддерживать всю эту токсичную культуру на деле, тогда как большинство нормальных людей с сильным вариантом ингибитора даже при всём желании не станут «защищать свою честь» с помощью насилия!

Волюнтарист, Битарх

​Достоинство для стада, честь – для личностей

Битарх с Волюнтаристом утверждают, что из двух культурных моделей поведения – чести и достоинства – для либертарианцев привлекательнее вторая, поскольку первая коллективистская, вторая индивидуалистическая.

Будем использовать те же определения. В культуре чести положение человека определяется тем, насколько его поведение соответствует неким высоким стандартам. В культуре достоинства человек ценен самим фактом принадлежности к людям.

Отсюда легко сделать как выводы статьи, так и противоположные: честь – это про индивидуализм, ведь человек сам отстаивает свою честь или выбирает бесчестие; достоинство же – штука коллективистская, поскольку только от коллективных веяний будет зависеть, что оскорбляет человеческое достоинство, а что не оскорбляет. Другие люди в рамках “культуры достоинства” могут оказаться настолько ценными, что их достоинство будет унижать любой косой взгляд, и закон будет карать это, скажем, лишением свободы за “разжигание ненависти”.

Если сегодня человек вместо индивидуального действия выбирает надеяться защиту безличного закона, то завтра этот же закон лишит его достоинства, а способность к индивидуальному действию человек уже растерял на предыдущем шаге.

На чём основана культура чести? На том, что человек всегда готов продемонстрировать свою готовность защищаться от посягательств окружающих, и тем самым избавляется от необходимости повторять это вновь и вновь. Окружающие видят готовность к отпору и остерегаются ущемлять чужую честь. Разумеется, понятие чести шире готовности к насилию, но в обсуждаемой статье оно сводится лишь к этому, поэтому не будем излишне расширять тему.

А что есть культура достоинства, если описывать её на языке культуры чести? Это презумпция того, что каждый может отстаивать свою честь. Я не знаю, действительно ли каждый встречный – человек чести. Но я буду предполагать это, и исходить в своём поведении из этого. Поэтому я не стану посягать на то, что ему дорого, зная, что его честь велит ему это защищать. Он достоин этого. Иначе говоря, достоинство вырастает из чести. Оно ограничивает честь, но не отрицает её.

Битарх с Волюнтаристом предлагают отринуть честь в пользу достоинства. Они хотят лишить человека права силой отстаивать то, что ему дорого, и при этом уповают на то, что в культуре достоинства будет соблюдаться закон. Но они забывают напомнить, что закон может стать любым. Общество с достойными законами (имеются в виду не писаные нормы, а реальная практика их применения) сохранит культуру достоинства. Общество с недостойными законами её растеряет. Но что заставит людей воевать за достойные законы и против недостойных? Честь, разумеется!

Резюмирую. На самом деле, мы говорим об одном. Уважение к ценностям индивида важно для построения процветающего общества. Но мы не сходимся в вопросе о средствах. Если сводить NAP только к отказу от инициации прямого насилия, то посягательство на чужую свободу может обходить NAP косвенными методами. Именно поэтому саму способность к проактивному насилию у человека отнимать нельзя. Без этой способности человек не сможет противостоять своему порабощению. Битарх с Волюнтаристом разрабатывают механизмы усиления ингибитора насилия. Если бы их средства работали, это бы сделало меня их врагом. К счастью, они работают лишь на бумаге.

​Как сделать хорошую экономику без налогов, чтобы вся экономика была из рынка?
Zxcutehikka

Это интересный вопрос. Подозреваю, что автор вопроса хочет получить этатистский ответ: как соорудить хорошую экономику сверху, предварительно придя к власти в некоем государстве. Тут относительно недавняя история показывает несколько неплохих примеров, вроде реформирования грузинской экономики Кахой Бендукидзе или аргентинской экономики – Хавьером Милеем. Что объединяет эти случаи, а равно и более классические примеры экономических чудес – западногерманское, японское, южнокорейское, сингапурское и так далее?

Прежде всего – то, что экономика в этих странах перед началом реформ была полностью развалена. Только когда лошадь уже сдохла, чиновничья орда милостиво согласится с неё слезть и сказать, мол, ладно, реформируйте, буду вам мешать, но вполсилы, а вот когда лошадь снова поскачет, тогда, конечно, снова настанет мой час, и я отодвину вас в сторону. Ну и реформатор после этого более или менее аккуратно разбирал регуляторные завалы, давая экономике дышать.

Пожалуй, мне приходит в голову только один пример экономического чуда, которое вовсе не сопровождалось никакими реформами: гонконгское. Там, по рассказам, губернатор просто саботировал политику метрополии и довольно долго вообще не вмешивался в то, что происходило в локальной экономике. Ну а потом метрополия просто отдала Гонконг китайским социалистам.

Путь Гонконга – как раз то, что доступно кому угодно, а не только избранным или неизбранным политикам. Делов-то – нужно просто игнорировать государственные указания и заниматься своими частными делами. Если никто не будет платить налоги, получим безналоговую экономику, что, собственно, и интересует автора вопроса. Конечно, современное государство умеет обходиться и без налогов. Скажем, оно могло бы просто печатать деньги и финансировать свои потребности из этого источника. Так что неплохо бы заодно игнорировать и государственные деньги.

Проблема, однако, в том, что массовое игнорирование государственных хотелок начинается не раньше, чем люди массово понимают, что государство облажалось. А значит, на старте экономика у нас в руинах. Хуже того, уровень экономической грамотности у людей на старте скорее всего вопиюще низок – иначе откуда у нас экономика в руинах? Почему “скорее всего”? Потому что есть более благоприятная альтернатива: люди в целом более или менее грамотны, а экономика разрушена, скажем, войной и экономическими санкциями. И это та причина, по которой у России будет больше шансов добиться экономического процветания после силового смещения текущего правительства, чем у какой-нибудь Кубы или Венесуэлы.

Причём даже если правительство Венесуэлы сейчас будет добито армией США, толку от этого скорее всего окажется мало, ведь местные социалисты будут уверены, что они-то были молодцы, просто случился форсмажор, а теперь давайте чинить наш замечательный боливарианский социализм. Откуда у меня такая уверенность? Да есть, знаете ли, прецедент Ирака: внешнее свержение социалистического правительства не позволяет народу поумнеть, народ вместо этого озлобляется.

Ответ получился размашистым, скорее размышления вслух, нежели связная лекция, да и политологические штудии не самая сильная моя сторона. Зато вроде получилось рассмотреть тему с нескольких сторон, и то хлеб.

#политика, #рыночек, #экономика

Что общего у Средневековья, Академгородка и Кремниевой долины?

Многие из вас наверняка считают, что «наука должна быть свободной». Но давайте копнём чуть глубже – почему это важно, и почему либертарианцы должны особенно беспокоиться о растущих попытках государства и политиков указывать учёным, что думать и чему учить?

Разумеется, в первую очередь нам важно понимать, что наука – это не просто скучные дядьки и тётки в лабораториях. Наука – это движок свободы и прогресса. Если мы даём учёным и преподавателям свободно мыслить, экспериментировать и даже ошибаться, в конечном итоге выигрывает всё общество.

Как пример: когда в Средние века появились первые университеты, короли и папы вообще не понимали, что это за странные ребята, собирающиеся кучками и болтающие по-латыни о каких-то «идеях». Студенты и профессора Болонского университета были настолько дерзкими, что выбили у властей право на самоуправление. В итоге наука расцвела – и университеты стали островками свободы даже в мрачной феодальной Европе.

Переносимся в ХХ век. СССР – не самое свободное место, правда? Но в разгар «Хрущёвской оттепели» в сибирской тайге основали Академгородок. Учёным разрешили исследовать даже то, что запрещалось в Москве. Генетика, запрещённая Сталиным, внезапно ожила, и Академгородок стал одним из немногих мест, где можно было свободно спорить и читать запрещённые книги. Получился парадокс: коммунистическое государство построило крохотный либертарианский рай посреди тайги. Правда, ненадолго – но даже короткая свобода породила целые научные школы мирового уровня.

Сегодня Кремниевая долина стала синонимом инноваций. А ведь её формула успеха проста: берём университеты (Стэнфорд, Беркли и др.), добавляем много свободы и чуть-чуть капитализма, тщательно перемешиваем и даём настояться. Результат – место, куда стремятся миллионы талантов со всего мира. А теперь представим: а если бы чиновники или политики решали, какие технологии надо развивать, а какие – запретить по идеологическим причинам? Скорее всего, iPhone был бы размером с кирпич и назывался бы «Госфон-1».

Теперь о грустном. В последнее время по всему миру множатся попытки консервативных политиков вмешиваться в работу университетов. Такое, например, уже давно происходит в США, и при президентстве Трампа ситуация лишь ухудшилась, поскольку федеральная власть не стесняется навязывает свои хотелки даже университетам мирового уровня, таким как Гарвард и Колумбийский, вынуждая к отставке в них неудобных руководителей, или пытаясь запретить в них учиться иностранным студентам, что вполне приведёт к сокращению их бюджетов и потере конкурентоспособности. В России государство вообще пытается держать учёных в полном подчинении, считая их довольно неудобными людьми. В результате имеем цензуру и увольнения за взгляды. А те, кто мог бы приносить пользу родной стране, уезжают за границу. В Турции после попытки переворота Эрдоган устроил «чистку»: более 6000 университетских преподавателей уволили за политическую нелояльность. Просто представьте – целый университетский городок исчез за пару месяцев.

Почему либертарианцам важно защищать науку? Потому что наука – это свободный рынок идей. Это та самая конкуренция, которая позволяет выявить истину и отбросить заблуждения. Чем больше государства в науке, тем больше риск ошибки, потому что централизованно управлять знаниями так же нелепо, как управлять погодой.

Что можно сделать? Поддерживать учёных, столкнувшихся с давлением и цензурой. Требовать от государства перестать вмешиваться в образование. Защищать право университетов на автономию и самоуправление. Ведь свобода науки – это вовсе не привилегия учёных. Это гарантия нашего общего прогресса и благополучия!

Волюнтарист, Битарх

Мюррей Ротбард и конец социализма

Ко мне обратился основатель проекта “Молинарий”, для которого мне уже приходилось переводить одну из глав “Вечеров на улице Сен-Лазар”, написанной, собственно, Густавом де Молинари, автором ключевой идеи анархо-капитализма, а именно частного производства безопасности на свободном конкурентном рынке, подобно любым прочим потребительским услугам. Молинарий состоит из телеграм-канала, где на момент этой публикации 70 подписчиков, субстека с целыми шестью подписчиками, и ютуб-канала, на который подписано 1.13 тысяч человек. Такая асимметрия связана с двумя факторами. Во-первых, ютуб продвигает каналы через систему подсказок, а субстек и телеграм делают это куда менее эффективно. Во-вторых, основное содержание Молинария – это видеоконтент, а вспомогательные текстовые каналы используются для хранения дополнительных материалов и альтернативных форматов передачи основного контента. Так мы подходим к сути обращения. Меня попросили высказать своё мнение об опубликованном в Молинарии переводе на русский лекции Мюррея Ротбарда 1989 года, про тогдашнюю мировую политическую повестку, то есть прежде всего про крах социалистического лагеря.

Видео выложено на ютубе, а на субстеке и в телеграме даются стенограмма выступления и комментарии к нему.

Полный обзор приводится у меня на сайте, тут же ограничусь несколькими цитатами:

есть только один способ побудить людей отказаться от внешне привлекательной, но ложной идеи: позволить им попытаться её воплотить и дождаться, пока идея будет дискредитирована.

И вот, когда первое поколение тех, кто демонтирует государство в пользу свободного рынка, начнёт физически вымирать, идея потеряет своих искренних носителей, а в глазах следующего поколения она будет уже дискредитирована.

Собственно, эта критика относится к любой либертарианской партии любой страны в любое время: либертарианцы особенно уязвимы к бюрократизации своих учреждений. Это относится не только к партиям, но и к научным институтам или проектам вроде Монтелиберо.

Конечно, если сравнивать с 20 веком, то в очень многих аспектах и в очень многих странах люди стали заметно свободнее. Но и регуляторы вовсе не сидели без дела, и многие свободы, которыми люди наслаждались ещё в начале 21 века, во второй его четверти им уже и не снятся.

#либертарианство, #прогноз, #Ротбард

Литий против насилия

Литий – жизненно необходимый микроэлемент, важный в множестве процессов организма. А особенно важна его роль в нервной системе, включая участие в синтезе дофамина и серотонина, а также регулирование активности серотониновых рецепторов. Поскольку серотонин играет ключевую роль в регуляции агрессии и отвечает за механизм ингибирования насилия, литий может быть перспективным решением для лечения насильственного поведения, что подтверждает множество исследований.

Литий уже давно как испытывался на насильственных преступниках. Например, было проведено исследование на 27 агрессивных заключённых по приёму лития сроком от 3 до 18 месяцев. В итоге у 14 из них наблюдались существенные и ещё у 7 небольшие улучшения в поведении. Лишь на 2 испытуемых литий не сработал вовсе и ещё 4 прекратили его приём из-за наличия побочных эффектов или страха перед их возможностью. Как выяснилось, литий улучшал способность контролировать злость и понимать последствия агрессивных действий к другим людям. Настроение испытуемых стало более рефлексивным, они выражали большее желание к участию в сессиях психотерапии. Исследователи делают вывод, что литий может быть полезным в долгосрочном снижении агрессивного поведения.

Другое исследование рассмотрело возможность применения лития в случае детей и подростков с расстройствами поведения, которые находились в психиатрических учреждениях и были невосприимчивы к другим методам терапии. Критерием включения в опыт было еженедельное наблюдение 3 и более актов агрессии (и минимум 2 из них должны были быть физическими) в течение 2 недель, после чего шли 4 недели приёма препарата. В итоге из 20 детей, принимавших литий, у 16 наблюдались существенные улучшения поведения (в контрольной группе улучшения наблюдались лишь у 6 из 20 детей). Исследователи пришли к выводу, что литий безопасен и эффективен в лечении агрессии у пациентов с расстройствами поведения.

Крайне интересные данные приводят два схожих исследования, одно из которых было проведено в штате Техас, а другое – на японском острове Кюсю. В различных округах данных регионов различался и уровень лития в питьевой воде, и его более высокий уровень оказался связан с более низкими показателями преступности, особенно насильственных преступлений. Ровно такой же результат касательно уровня убийств показывает аналогичное исследование, проведённое в Греции. Исследователи полагают, что увеличение приёма людьми добавок с литием или литирование питьевой воды, даже в очень малых дозировках, могут быть эффективными в снижении уровня преступности.

В одном исследовании на единичном пациенте была показана возможная эффективность лития в терапии «неизлечимых» психопатов. Речь идёт о человеке с антисоциальным расстройством личности, 36 из 40 баллов по тесту на психопатию PCL-R, длительной историей приёма наркотических веществ и совершения насильственных преступлений. Регулярный приём лития привёл к тому, что он смог работать, иметь стабильные отношения и не участвовать в криминальной активности.

Как вы уже наверняка убедились, литий имеет огромный потенциал в исправлении насильственного поведения и может быть использован даже в случае индивидов, демонстрирующих чрезмерно высокие уровни агрессии. В опытах типичные дозировки лития составляли от 300 миллиграмм как минимальной до 2 грамм как предельно безопасной в день. Однако при постоянном приёме литий может оказывать заметный эффект даже в дозировках, на порядки меньше этих, как было показано исследованиями влияния его уровня в питьевой воде на преступность и учитывая то, что он накапливается в нервной системе. В практическом применении самое важное то, что литий может давать длительный эффект на многие месяцы, а это сильно упрощает его скрытое использование против семейных насильников через добавление в еду и напитки (литий не меняет вкус, не разрушается при нагревании и не выпаривается при кипении). И это знание можно использовать для исправления поведения насильственных индивидов, особенно учитывая, что добавки с литием легко доступны к приобретению без рецепта.

Волюнтарист, Битарх

​2025, итоги

Перечитала свои итоги прошлого года, сдержанно оптимистичные. К сожалению, оптимизм этот никак не оправдался. Канал вёлся скорее по инерции, Монтелиберо существовало скорее по инерции, каких-то жизнеспособных форков от него не отпочковалось, любые инвестиции в Черногорию оказывались убыточными, а само черногорское государство начало избавляться от иностранцев: а хули, мы уже одной ногой в ЕС, сейчас как сядем на европейские субсидии, и нафиг нам после этого работающая экономика, давайте разгоним уже всех этих понаехавших.

У меня не закончен ни один из предполагавшихся к завершению долгосрочных проектов, остались буквально последние главы, может, хоть в новом году доползу до финиша. В качестве следующей страны для поселения пока рассматриваю Сербию, и там снова придётся выращивать вокруг себя комьюнити с нуля, а такие фокусы мне стали с годами как-то тяжелее даваться.

В общем, мир вокруг настраивает на резкое повышение временного предпочтения: жить одним месяцем и не планировать на следующий, избавляться от любых долгоиграющих активов при первой же возможности, потому что когда припрёт, хрен их реализуешь за приемлемую цену, не держаться даже за людей, всё равно они сегодня здесь, а завтра в Парагвае. Хочется же прямо противоположного: осесть, накрепко вцепиться в клочок земли, завести клан, набить хлева всякой полезной скотиной, а гаражи полезной техникой, нарожать детей, учить их экономической теории и пилотированию дронов…

Пока же единственным моим реальным достижением за год стало обучение пилотированию автомобиля, он-то меня теперь и кормит. Со времён белой эмиграции известно, что самые ходовые профессии для русских – это шофёры и гувернантки, вот я теперь худо-бедно совмещаю обе, имея работу в сфере доставки и долю в детском садике.

За окнами адский ветер, сшибающий с ног. Но я обязательно выживу. И это единственное, что я могу достаточно искренне пожелать своим читателям в новом году.

#итоги, #канал