Зиму пережили, похоже. С первым днем весны вас! Ура!

Сегодня про муки и стенания человеческие.

Муки, так или иначе, со всеми случаются. И чем приличнее человек, тем больше у него мук.

Потому что мораль у него есть, совесть и воспитание.

Тут, конечно, нюансы есть.

Интеллигенты, например, отличаются от просто воспитанных тем, что определенная культура — это то, что идет у них изнутри.

Это их от многих мук избавляет, но добавляет других.

А вот воспитанные — те кого культуре обучили. Они из другого теста. Они знают как вести себя в обществе и за столом, как вести беседы на разных уровнях, но они натренировали этот навык.

Как тонко заметил Дмитрий Лихачев, можно притвориться воспитанным, но нельзя притвориться интеллигентным, так как это требует подлинной работы духа.

Разница между воспитанным человеком и интеллигентом заключается в том, где находится их «контролер»: вовне или внутри.

у воспитанного человека очень сильное и строгое Супер-Эго.

Его главные внутренние терзания выглядят примерно так:

• Страх разоблачения: Поскольку правила навязаны извне воспитанием, под слоем вежливости часто кипят подавленные импульсы (агрессия, гнев, сексуальность). Он боится, что «маска» спадет.

• Чувство вины за «неправильные» мысли: Он может вести себя безупречно, но терзаться тем, что внутри он этого не чувствует. Это порождает внутреннее лицемерие, которое выматывает психику.

• Ригидность: Если ситуация выходит за рамки этикета, он впадает в ступор или тревогу, так как не имеет внутреннего морального компаса, а только «инструкцию по эксплуатации».

Продолжение следует.

Для воспитанного человека одиночество — это побочный эффект его безупречности.

Он так строго соблюдает дистанцию и правила приличия, что люди боятся или не могут подойти к нему ближе.

Его вежливость, порой, воспринимается как холодность или высокомерие.

Его одиночество в том, что, как он считает, его никто не знает «настоящим».

Он боится проявить слабость, гнев или страсть, так как это грозит разрушить его образ «приличного человека».

Его мечты, желания и большинство истинных потребностей зажаты в тисках между жесткими заученными нормами и сформированной репутацией.

Таким образом, подобные люди создают себе ситуацию, где их "Истинное Я" подвергается давлению, как снаружи так и изнутри.

В такой конфигурации, выбор, а еще хуже, поступок в собственных интересах, видится им чем-то совершенно криминальным и неприемлемым.

До определённого времени им еще удаётся петлять, делая что-то для одобрения других, но вроде и для себя.

Однако, тем самым, лишь затягивают петлю морали на собвтсвенной шее.

Одиночество воспитанного человека трагично тем, что оно заслуженно им самим.

Он так боится разочаровать мир своей человечностью, что в конечном итоге лишает мир возможности его полюбить.

Страдание интеллигента — это всегда тихая, глубинная драма, лишенная внешнего надрыва, но полная внутренней работы.

В отличие от человека «просто воспитанного», чей конфликт разворачивается между «хочу» и «нельзя», интеллигент живет в пространстве, где конфликт перенесен на уровень смыслов.

Его главной мукой становится не страх перед нарушением социального табу, а невозможность отвернуться от раельности.

Его «Я» не просто подчиняется приказам Супер-Эго, оно с ним сотрудничает. Это создает особую форму уязвимости.

Интеллигент не может защититься от мира броней безразличия или формальной вежливости, потому что его психика настроена на постоянное сопереживание и контейнирование чужой боли.

Он страдает от того, что психологи называют «избытком понимания»: там, где другой ответит агрессией, интеллигент увидит травмированную личность и замнется, не желая множить зло.

Это делает его беззащитным перед примитивной жестокостью, но в этой беззащитности и кроется его подлинная сила.

Его одиночество — это не следствие социальной ригидности, как у воспитанного человека, а результат глубокой индивидуации.

Он часто оказывается «чужим» в любой группе, потому что его внутренний компас настроен слишком тонко для грубых массовых течений.

Он мучается не от того, что его «разоблачат», а от того, что его
способность видеть нюансы и противоречия — превращается в проклятие в мире, требующем однозначных и быстрых решений.

Это страдание человека, который осознал свою Тень и теперь вынужден нести ответственность за каждое свое проявление, понимая, что за любой выбор придется платить утратой части своей внутренней гармонии.

И если воспитанный человек в конце концов рискует остаться лишь пустым сводои правил, то интеллигент до конца дней остается кровоточащим, живым субъектом, чья главная трагедия заключается в невозможности достичь полного покоя, пока в мире существует несправедливость, которую он не может не замечать.

Оффтоп. Про регулярность.

Обсуждали вчера с одной клиенткой вопрос регулярности встреч.

Почему важен определённый интервал и продолжительность терапии?

Я пытался это объяснить на примере эффекта гипперкомпенсации при восстановлении после физ.нагрузок ( я про это как-то писал, если что загуглите понятие)

Так вот, сейчас я понял, что можно куда проще это сделать. Буквально одной фразой.

Ловите 👇👇

Даже чтобы стать алкоголиком, нужно бухать РЕГУЛЯРНО.

Вот. По-моему весьма доступно.

Что скажете?))

Для воспитанного человека поход к психотерапевту — часто крик о помощи: «Я всё делаю правильно, живу по правилам, но пустота и тяжесть никуда не девается. Счастья нет».

Его психика годами работала как герметичный котел, где под крышкой безупречных приличий кипели вытесненная агрессия, «непристойные» желания и тоска.

В стратегическом смысле терапия для него — это процесс встречи со своей Тенью. Ему нужно научиться не просто «быть приличным», а разрешить себе быть живым: злым, слабым, эгоистичным.

Терапевт здесь становится тем, с кем можно побыть «неправильным», примерить это на себя, почувствовать.

Задача терапии для этого типа — за идеальным фасадом обнаружить человека. И показать клиенту, что вместо ожидаемой им катастрофы, это обнаружение открывает новые возможности.

Это болезненный путь от роли «функции» к состоянию «субъекта». Говоря «субъект», я подразумеваю признание собственного права на выбор и действия в своих интересах.

Воспитанному человеку нужно осознать, что его искренность, даже если она «неудобна» для окружающих, ценнее, чем его идеальная, но мертвая маска.

В этом смысле, групповая работа является очень действенным методом.

Парадоксально, но факт: Для многих Гораздо проще поверить в искренность незнакомых людей, участников группы, чем словам терапевта в индивидуальном формате.

На группе, видимо, теплее.:)

С интеллигентом история иная. Он — чемпион рефлексии, он и так всё про себя понимает. Но его беда в том, что его «Я» перегружено смыслами, сочувствием и ответственностью за весь мир. Интеллигент привык быть «контейнером» для других: он выслушивает, понимает, контейнирует чужую боль и не позволяет себе резкости.
Психотерапия нужна интеллигенту как место, где он может, наконец, снять этический караул. В кабинете терапевта ему не нужно «соответствовать высокому званию» или беречь чувства собеседника больше, чем свои собственные. Здесь он впервые получает право на здоровую долю эгоизма.
Для интеллигента терапия — это:
Оформление границ: осознание того, что понимание причин чужого хамства не обязывает его это хамство терпеть.
Выживание: обучение навыку «выключать» эмпатию, чтобы не сгореть.
Встреча: возможность быть услышанным кем-то, кто способен вместить его сложность, не пытаясь её упростить.
Если воспитанному человеку терапия помогает обрести себя, то интеллигенту она помогает выдержать себя и ту ношу понимания, которую он несет.

Думаю, каждый из нас стремится к гармонии в отношениях с другими людьми, однако получается не у всех и не всегда.

Причины тому можно назвать разные. Есть те, которые связаны с внешними обстоятельствами. Например, с нежеланием или неспособностью других людей обеспечить нам нужный уровень контакта.

Но есть и внутренние причины. Те, что связаны с нашими реакциями и нашим поведением.

Многие из нас, в поисках признания и любви, действуют по привычным шаблонам, странным образом, не задумываясь о последствиях.

Мы можем неверно интерпретировать реакцию окружающих или игнорировать обратную связь, которая могла бы помочь скорректировать поведение.

Это приводит к повторяющимся конфликтам, неудовлетворённости в общении и даже психосоматическим проблемам.

Групповая терапия предлагает структурированный подход к решению этой проблемы. Попытаюсь разложить по пунктам:

• Моделирование ситуаций. Участники воспроизводят реальные сценарии взаимодействия — это позволяет увидеть привычные модели поведения в безопасной обстановке.

• Немедленная обратная связь. Реакция группы показывает, как поведение воспринимается со стороны: участники получают честные, но не осуждающие комментарии о том, какое впечатление производят их слова и действия.

• Анализ паттернов. Совместно выявляются устойчивые модели действий и их последствия — например, как привычка перебивать собеседника провоцирует отчуждение, а избегание прямого разговора накапливает напряжение.

• Тренировка новых навыков. Безопасная среда позволяет экспериментировать с поведением без риска для жизни: пробовать новые формулировки, менять тон голоса, отрабатывать навыки активного слушания.

• Закрепление осознанности. Участники учатся применять полученные инсайты в повседневной жизни — переносить отработанные стратегии из группы в реальные отношения с семьёй, коллегами, друзьями.

Результат — более гибкое и эффективное общение, снижение уровня стресса, улучшение качества отношений и повышение общей психологической устойчивости.

Если вам знакомо ощущение, будто вы говорите на одном языке, а окружающие — на другом, присоединяйтесь к нашей с Юлией Шайн терапевтической группе.

Чтобы узнать подробности участия, пишите в личные сообщения!

Созидательная энергия в отношениях складывается из объёмов инвестирования в них обоих партнёров.

Говоря об инвестициях, я имею в виду не деньги или что‑то материальное, а скорее эмоциональные вложения — такие как уважение, забота, нежность, любовь, интерес и эмпатия к другому.

В более‑менее здоровых отношениях эта величина остаётся практически постоянной на протяжении времени, а инвестиции партнёров обладают сопоставимой ценностью.

В терапевтической практике мы часто встречаемся с парами или отдельными людьми, в чьих отношениях наблюдается перекос в соотношении «вложенных и возвращённых» инвестиций.

Люди называют это «сложностями». Те, кто считает, что вкладывают больше, как правило, сильно увлечены процессом.

Они весьма чётко ощущают свои дефициты в эмоциональной сфере. И эти переживания толкают их к ещё большему инвестированию.

Они стараются не только сделать что‑то хорошее для партнёра, но и обратить его внимание на это. Они всё сильнее требуют от партнёра необходимого эмоционального отклика… Как от козла молока. (с)

Хотя, если вернуться к написанному выше и представить, что энергия в отношениях — величина постоянная и всегда равна 100%, а доли инвестиций пропорционально делятся между партнёрами — например, 50/50, 60/40, 70/30 и т. д., — то получается следующее:

Тем, кто вкладывает больше, чтобы почувствовать себя лучше и получать больше внимания, напротив, стоило бы ослабить хватку.

Перенаправить усилия в другое русло — заняться собой, например.

В живых отношениях партнёр, парадоксальным образом, почувствует падение энергии в системе и компенсирует дефицит.

А если — нет… То… Ну, вы поняли.

Доброй ночи!😴

Дорогие женщины!
Поздравляю вас с праздником!

Желаю, чтобы ваша жизнь была наполнена интересными и радостными событиями, приятными встречами и любовью!

А ваше психологическое состояние оставалось максимально стабильным:)

Отдельное спасибо вам, что читаете и поддерживаете, в обмен числе идеями этот блог!

Без вас ничего бы не было:)

С праздником! Ура!

Кстати!
Вот вам еще праздничного контента!

Знакомьтесь — это Кокос!

Наше пополнение.Пару недель, как он наводит у нас дома свои порядки.)))


Ну милота же, правда?)

Я вас спрашивал про информирование о свободных окнах, помните?

Оно будет вот в таком формате в сториз)

Жесткая правда терапевта: почему поддержка - это не всегда приятно?

В массовом сознании психотерапевт - это такой профессиональный сочувствующий. Человек, который всегда поймет, примет и будет на вашей стороне. Эдакий поставщик безусловной поддержки за деньги.

Но давайте все же разграничим понятия - “поверхностное сочувствие” и “терапевтическая поддержка”. И это не просто разные вещи - это фундаментально противоположные подходы.
Поверхностное сочувствие -это то, что вы получаете от друзей на кухне. Это кивки, вздохи и фразы вроде: “-Да, ты бедняжка, мир несправедлив, а он козел”.

Такое сочувствие приятно. Оно на время снимает боль и подтверждает вашу правоту. Проблема в том, что оно, по сути, консервирует проблему. Это как дать обезболивающее человеку со сломанной ногой, но не наложить гипс. Боль на время уйдет, но нога срастется криво, если вообще срастется.

Терапевтическая поддержка это совсем другое. Ее цель - не сделать вам приятно сейчас, а помочь вам стать сильнее и функциональнее в будущем. Терапевт поддерживает не ваше страдание, а вашу здоровую, взрослую часть - ту, что хочет изменений и готова совершеть усилия ради них..
Иногда эта поддержка выглядит как сочувствие. Но гораздо чаще она проявляется в форме, которая может фрустрировать и даже злить.

Это поддержка в виде прямого вопроса, вскрывающего ваше противоречие: “Вы говорите, что хотите отношений, но уже в третий раз саботируете свидание или, например, “выбираете несвободных партнеров” Что на самом деле происходит?”

Это поддержка в виде отказа играть в вашу игру: “Я слышу, как вам больно, но мы уже обсуждали это много раз. Но что вы готовы сделать сегодня, чтобы что-то изменить?”
Это поддержка в виде зеркала, которое отражает то, что вы не хотите видеть: Похоже, выгода от вашей ситуации пока перевешивает желание что-то решать.

Поэтому настоящая терапевтическая поддержка это не всегда приятно. Иногда она ощущается как давление, как вызов, или как акт недоверия. Но именно она и работает.

Немного истории.

Во времена, когда Фрейд разрабатывал технику психоанализа, он столкнулся с одной важной этической дилеммой.

Он понимал, что медицинская модель взаимодействия «врач — пациент», где первый выступает в роли «безусловно знающего», а второй должен просто выполнять указания первого, в вопросах психики имеет массу ограничений.

Это верно хотя бы потому, что, как писал Фрейд, невротик всегда имеет мотив оставаться в неврозе.

И это интересно, потому что тем самым он затрагивает проблему вторичных выгод индивида от нахождения в том или ином состоянии «нездоровья».

Кроме того, это также подсвечивает наличие некой внутренней силы, неподвластной контролю сознания, которая влияет на поведение пациента: с одной стороны, пытается воспроизвести привычный способ получения наслаждения, а с другой — избежать чего‑то потенциально неприятного.

Фрейд выделял её как «Оно» (или бессознательное).

А невроз принято считать результатом внутреннего конфликта между бессознательными желаниями человека и требованиями реальности или морали.

По Фрейду, главная цель терапии — «перевести» этот конфликт из бессознательной формы в осознанную, чтобы человек мог разрешить его разумно, а не через симптом.

Однако, как я писал ранее, было замечено, что медицинская модель отношений делала этот процесс крайне затруднительным.

Требовалось создать отношения, где пациент (анализант) признаётся активным участником процесса.

Ведь он — единственный «владелец» истины о своей жизни, а аналитик лишь помогает её расшифровать.

Фрейд впервые предложил рассматривать симптом и слова клиента как послание «Оно», требующее расшифровки.

Размышляя в данном ключе о позиции аналитика, Фрейд говорил, что, чтобы эти послания стали доступны для анализа, аналитик должен стать «центром невроза».

То есть аналитик должен быть в какой‑то мере вовлечён в бессознательную игру пациента, предоставляя свою фигуру для размещения проекций и отыгрывания глубинных сценариев.

И вместо того чтобы назначать лечение, вместе с пациентом исследовать, почему тот сопротивляется изменениям и удерживается в неврозе.

--

Продолжение следует...