Трагические события в Новокузнецке заставляют задуматься над вопросом – а как вообще изменилась ситуация в сфере медицинского обеспечения беременности и родов в России за последнюю четверть века? Официальные данные по этому вопросу представлены в справочнике «Российский статистический ежегодник. 2024»

На основе этих материалов можно сделать следующие выводы

1. Произошло кардинальное сокращение материально-технической базы.
За период с 2000 по 2023 год общее количество больничных коек в стране сократилось с 1 671.6 тыс. до 1 132.4 тыс., т.е. на 32%.
Наиболее чувствительным для родовспоможения стало сокращение специализированного коечного фонда.
Число коек для беременных, рожениц и родильниц упало с 90.7 тыс. в 2000 году до 50.3 тыс. в 2023 году, что составляет снижение на 44.5%. В пересчете на обеспеченность (на 10 тыс. женщин фертильного возраста 15–49 лет) этот показатель сократился с 23.1 до 14.7 (–36%). Почти вдвое сократилось число гинекологических коек (с 98.1 тыс. до 43.2 тыс.). Эта динамика является частью общего тренда: число больничных организаций уменьшилось с 10.7 тыс. до 5.2 тыс.

2. Стагнация кадрового обеспечения при росте общей численности врачей.
Несмотря на общий рост численности врачей с 680.2 тыс. до 758.8 тыс. человек, кадровый состав в акушерстве и гинекологии остался практически неизменным.
За 23 года количество врачей акушеров-гинекологов увеличилось: с 41.9 тыс. до 43.5 тыс. человек. Обеспеченность ими на 10 тыс. женщин осталась на уровне 5.5–5.6. Проблемой является сокращение среднего медицинского персонала – основы повседневного ухода. Число акушерок снизилось с 76.7 тыс. в 2000 году до 48.5 тыс. в 2023 году (–37%). Их обеспеченность на 10 тыс. женщин снизилась с 9.9 до 6.2. Т.о. на каждую акушерку теоретически приходится все большее число беременных и родов при сокращении коечного фонда.

3. Снижение числа абортов при сохранении высокой нагрузки на систему.
В сфере репродуктивного поведения произошел радикальный перелом. Общее число абортов сократилось в 4.6 раза: с 2 138.8 тыс. в 2000 году до 467.6 тыс. в 2023 году. Соотношение абортов к родам упало с 168.7 до 37.2 на 100 родов.
Однако это не привело к пропорциональному снижению нагрузки на систему охраны материнства. Число женщин, закончивших беременность и состоявших на учете, в 2023 году составило 1 165.5 тыс. человек, что практически равно уровню 2000 года (1 155.9 тыс.). Система принимает почти всех этих женщин, но теперь – в условиях вдвое меньшего коечного фонда и на треть меньшего числа акушерок.

4. Значительное изменение и отягощение профиля здоровья беременных.
Структура заболеваний у беременных претерпела серьезные изменения. С одной стороны, отмечается снижение распространенности анемии с 43.9% до 34.7% (на 100 завершивших беременность). С другой стороны, произошел взрывной рост эндокринной патологии. Частота сахарного диабета у беременных увеличилась со 0.1% в 2000 году до 11.4% в 2023 году, то есть более чем в 100 раз. Это напрямую отражается на структуре осложнений в родах: диабет как осложнение родов сегодня встречается с частотой 126.9 случаев на 1000 родов против 1.3 в 2000 году (рост почти в 100 раз). Это резко повышает требования к квалификации персонала, интенсивности наблюдения и техническому оснащению роддомов.

5. Результаты для новорожденных: незначительное улучшение при сохраняющемся высоком уровне проблем.
Доля детей, родившихся больными или заболевшими в раннем неонатальном периоде (с массой тела от 1000 г), снизилась с 38% в 2000 году до 31.5% в 2023 году. Однако в абсолютных цифрах это по-прежнему 385.6 тыс. новорожденных с теми или иными проблемами здоровья ежегодно. Количество детей с врожденными аномалиями остается стабильно высоким – около 45–47 тыс. в год. Число недоношенных детей также не показывает существенного снижения, колеблясь в последние годы в районе 73–84 тыс. ежегодно.

Таким образом, система родовспоможения вынуждена обеспечивать примерно тот же объем помощи (по числу беременных) с существенно меньшими ресурсами, но с более тяжелыми пациентами.

Плодотворной работы всем, кто уже на работе! И удачи сегодня!

Я тоже на работе. Фотографии сделаны гениальной Олесей из отдела маркетинга Галактики.

Анализ медицинской обеспеченности регионов России: состояние, проблемы и перспективы (краткий анализ)

Медицинская обеспеченность в России характеризуется значительной региональной дифференциацией, причём ключевой проблемой является не общий дефицит ресурсов, а их крайне неравномерное распределение по территории страны. По данным Росстата представленым в справочнике «Российский статистический ежегодник. 2024» , в то время как одни регионы демонстрируют показатели, сопоставимые с развитыми европейскими странами, другие отстают по всем ключевым параметрам, создавая риски для доступности и качества медицинской помощи.

Регионы-лидеры и регионы-аутсайдеры: контрастная картина

Анализ обеспеченности врачами выявляет чёткое разделение. Санкт-Петербург (91,4 врача на 10 тыс. населения), Москва (75,3) и Чукотский автономный округ (76,4) формируют верхнюю часть рейтинга. Эти показатели существенно превышают не только среднероссийский уровень (51,9), но и значения многих европейских стран. Однако столь высокие цифры в столицах отчасти объясняют кризис в соседних областях. Парадоксально, но Ленинградская область, граничащая с Петербургом, имеет один из самых низких показателей в стране — всего 36,4 врача на 10 тыс. человек. Аналогичная ситуация наблюдается в Псковской (34,5) и Вологодской (36,4) областях, формируя «кадровое пятно» на северо-западе страны.

Не менее контрастна ситуация с больничной инфраструктурой. Лидерами по обеспеченности койками стали удалённые и северные регионы: Чукотский АО (134,7 коек на 10 тыс.), Сахалинская (118,0) и Магаданская (97,3) области. Это исторически сложившаяся система, ориентированная на низкую плотность населения и сложные климатические условия. Однако здесь возникает другая диспропорция — нехватка кадров для эффективного использования этой инфраструктуры. Например, в Еврейской автономной области при 116,6 койках на 10 тыс. населения работает лишь 35,0 врачей, что создаёт риски для качества стационарной помощи.

Федеральные округа: разные модели и вызовы
Каждый федеральный округ имеет свою специфику. Северо-Западный ФО, благодаря Петербургу, лидирует по кадровому обеспечению (64,6 врача на 10 тыс.), но внутри округа наблюдается резкий разрыв между мегаполисом и областью. Дальневосточный ФО демонстрирует уникальную модель: максимальная в стране обеспеченность койками (92,5) и средним медперсоналом (106,5) сочетается с относительно высокой, но неравномерной укомплектованностью врачами (55,0). Это отражает особые условия региона, где расстояния и климат требуют создания избыточного резерва коечного фонда.

В Южном и Северо-Кавказском федеральных округах ситуация неоднородна. Если Астраханская область и Северная Осетия показывают достойные результаты, то республики Ингушетия и Чечня остаются в числе аутсайдеров по всем показателям. Например, в Чеченской Республике обеспеченность врачами составляет лишь 33,3 на 10 тыс. населения при 55,9 койках, что указывает на системные проблемы с подготовкой и закреплением медицинских кадров.

Структурные проблемы: между прошлым и будущим
Глубинная проблема российской системы здравоохранения — структурный дисбаланс между различными ресурсами. Во-первых, сохраняется перекос в сторону стационарной помощи при недостаточном развитии амбулаторного звена, хотя тенденция постепенно меняется: мощность поликлиник за 20 лет выросла на 26%. Во-вторых, нарушено оптимальное соотношение врачей и среднего медицинского персонала (1:1,9 при рекомендованном 1:3-4), что снижает эффективность работы врачей.

Особую тревогу вызывает феномен «пристоличной тени». Московская и Ленинградская области, окружающие два главных медицинских центра страны, имеют показатели ниже среднероссийских. Это свидетельствует о мощном центростремительном потоке кадров, когда врачи предпочитают работать в столицах, оставляя соседние регионы без достаточного медицинского обеспечения.

Статистика предупреждала - но ее не услышали.
Трагедия в Новокузнецке в системном контексте статистики здравоохранения Кузбасса

Трагические события в новокузнецком роддоме, унесшие жизни младенцев, при внимательном рассмотрении данных Росстата оказываются не случайным стечением обстоятельств, а симптомом системных проблем здравоохранения Кемеровской области. Новокузнецк как крупнейший промышленный центр региона с населением около 550 тысяч человек оказался в эпицентре кризиса, корни которого прослеживаются в официальной статистике.

Кадровый кризис: цифры безличны, но показательны
Согласно данным об обеспеченности регионов медицинскими кадрами, Кемеровская область находится в числе аутсайдеров России по количеству врачей — всего 43,7 на 10 тысяч населения при среднероссийском показателе 51,9. Это не просто "ниже среднего", а существенный дефицит: область отстает от общероссийского уровня на 15,8% и занимает лишь 57-е место из 85 регионов. В абсолютных цифрах: при населении области около 2,5 миллионов человек здесь работает примерно 10,9 тысяч врачей, тогда как при среднероссийской обеспеченности их должно быть около 13 тысяч.

Парадоксально, но при остром кадровом дефиците область обладает развитой больничной инфраструктурой — 89,2 койки на 10 тысяч населения против 77,5 в среднем по России. В абсолютном выражении это около 22,3 тысяч коек при потребности (по российским стандартам) около 19,4 тысяч. Этот дисбаланс в 2,9 тысяч "лишних" коек создаёт опасную ситуацию: инфраструктура существует, но обеспечить её качественное круглосуточное обслуживание физически некому.

Родовспоможение: тревожная динамика сокращения
Данные о медицинской помощи женщинам и детям показывают тревожную тенденцию, особенно важную в контексте новокузнецкой трагедии. За период с 2010 по 2023 год в Кемеровской области произошло резкое сокращение коечного фонда для беременных и родильниц. Если в 2010 году на 10 тысяч женщин детородного возраста приходилось 80,3 койки, то к 2023 году этот показатель упал до 50,3 — сокращение на 37,4% за 13 лет. Для сравнения: в среднем по России сокращение составило 32% (с 21,6 до 14,7).

В абсолютных цифрах это выглядит ещё более впечатляюще: в 2010 году в области было около 2,9 тысяч специализированных коек для рожениц, а к 2023 году осталось примерно 1,8 тысяч. При этом число женщин детородного возраста в области сократилось незначительно — с 625 до 590 тысяч. Таким образом, нагрузка на оставшиеся койки существенно возросла.

Новокузнецк в системе областного здравоохранения

Согласно данным о ресурсах организаций здравоохранения, в Кемеровской области на 2023 год функционировало 82 больничных учреждения и 518 амбулаторно-поликлинических организаций. Мощность поликлиник составляла 78,4 тысячи посещений в смену. Для Новокузнецка, где сосредоточено около 22% населения области, это означало необходимость обслуживать примерно 110-120 тысяч потенциальных пациентов в условиях общего кадрового дефицита.

Промышленный контекст: дополнительные факторы риска
Статистика здоровья беременных и новорожденных по России фиксирует тревожные показатели: в 2023 году 31,5% детей рождались больными или заболевали вскоре после рождения, что составляет примерно 385,6 тысячи младенцев из 1,22 миллиона родившихся. В промышленных регионах с неблагоприятной экологической обстановкой, таких как Кемеровская область, этот показатель традиционно выше среднего.

Данные о заболеваемости населения по основным классам болезней показывают, что в Кузбассе, как в промышленном регионе, выше среднего показатели болезней органов дыхания (основной класс заболеваемости в России — 409 случаев на 1000 населения в 2023 году). Для беременных женщин это создаёт дополнительные риски, которые должны компенсироваться повышенным вниманием и качеством медицинского наблюдения.

(продолжение)

Системные предпосылки: когда цифры предупреждают

Анализ статистики позволяет выделить конкретные системные предпосылки новокузнецкой трагедии:

Кадровый дефицит в конкретных цифрах: при необходимых 13 тысячах врачей в области работает лишь 10,9 тысяч. Дефицит в 2,1 тысячи специалистов распределяется неравномерно, создавая "кадровые пустыни" в отдельных учреждениях.

Сокращение сети роддомов в динамике: с 2010 по 2023 год область потеряла примерно 1,1 тысячу специализированных коек для рожениц. Это означает, что оставшиеся роддома, включая новокузнецкие, должны были принять на себя дополнительную нагрузку.

Дисбаланс ресурсов: область занимает 25-е место по обеспеченности койками, но лишь 57-е по обеспеченности врачами. Такой разрыв в 32 позиции — один из самых больших в России и свидетельствует о структурной проблеме.

Демографическая нагрузка: Новокузнецк с его 550-тысячным населением в агломерации создаёт постоянную пиковую нагрузку на медицинские учреждения. При сокращении коечного фонда на 37,4% по области, нагрузка на городские роддома могла вырасти на 50-60%.

В контексте общероссийских тенденций
Ситуация в Новокузнецке иллюстрирует общероссийскую проблему, отмеченную в данных Росстата: за период с 2000 по 2023 год число больничных коек в России сократилось с 1671,6 до 1132,4 тысячи — уменьшение на 32%. При этом число врачей выросло лишь на 11,5% (с 680,2 до 758,8 тысячи). Этот дисбаланс особенно остро проявляется в промышленных регионах, где экологические и профессиональные факторы создают дополнительную нагрузку на систему здравоохранения.

Для Кемеровской области, где обеспеченность врачами на 15,8% ниже среднероссийской, а обеспеченность койками на 15,1% выше, этот дисбаланс создаёт постоянный риск. Новокузнецк как крупнейший промышленный центр оказывается на передовой этого противоречия: формально инфраструктура есть, но человеческий ресурс для её безопасной эксплуатации недостаточен.

Трагедия в новокузнецком роддоме — это не только человеческая драма, но и математическое следствие системного дисбаланса, который можно было просчитать по данным официальной статистики. Цифры, как это часто бывает, оказались безжалостными предсказателями там, где должно было работать человеческое внимание и системное управление.

Добавлю, что подход к вынесению таких историй в публичное поле, должен быть основан на базовых принципах: анализировать и делать выводы можно только о тех процессах, в которых принимал непосредственное участие. Нет смысла обсуждать абстрактные казусы или сухие формулировки судебных актов в отрыве от их реального контекста, процедурной динамики и фактической ткани дела. Работа с правом — это всегда работа с конкретикой, с деталями, с системой. Только так можно добиться не «победы» в обывательском смысле, а восстановления права системы — в лице суда — на взвешенное решение, свободное от давления сиюминутного контекста.

Однако ключевой урок этой истории выходит за рамки единичного успеха. Он касается природы профессиональных рисков. В подобных ситуациях отсутствие своевременной квалифицированной правовой поддержки с высокой долей вероятности приводит к реализации наиболее жесткого сценария. Рассмотрим это через призму системных механизмов.

На административном уровне доминирует вектор надзорных органов на применение максимальных мер. Росздравнадзор, действуя в рамках своей компетенции и под давлением общественного резонанса, с высокой вероятностью принимает решение об аннулировании лицензии. Это автоматически влечет прекращение деятельности и дисквалификацию врача. Экспертные заключения, не оспоренные процессуально, становятся формальным основанием для такого решения.

На гражданско-правовом и репутационном уровнях последствия носят каскадный и необратимый характер:

Процессуальная неустойчивость позиции защиты может позволить перевести дело в плоскость уголовного преследования.

Гражданский иск о компенсации морального вреда, поддержанный негативным медийным фоном, приводит к финансовым последствиям, исключающим возможность реорганизации практики.

Репутационный ущерб, оформленный официальными решениями, становится тотальным, а восстановление имени — практически невозможным.

Таким образом, альтернативный сценарий — это полная институциональная и профессиональная дисквалификация, при которой система, оставленная без процессуального противовеса, действует по шаблону максимального риска.

Данный прецедент демонстрирует, что даже в ситуациях, отягощенных максимальным внешним давлением, последовательная правовая позиция, основанная на процессуальной дисциплине и строгом следовании регламентам, позволяет отстоять профессиональную деятельность. Для медицинского сообщества эта история актуализирует два ключевых аспекта: необходимость превентивного правового и клинического аудита собственной практики и возможность защиты через следование букве процедуры.

Финальный и самый важный вывод заключается в том, что не бывает безнадежных дел — бывает позднее обращение. Правовые и репутационные риски начинают стремительно множиться уже в первые часы после инцидента. Ожидание, пока проверки обретут необратимый характер, а медийный фон — форму вердикта, фатально сужает пространство для защиты. Своевременное привлечение профильных юристов, способных работать с доказательной базой и надзорной процедурой на опережение, — это не «страховка от скандала», а единственный метод перевести диалог с контролирующими органами в правовое поле, где решения принимаются на основании норм, а не исключительно под влиянием обстоятельств. Профессиональная практика сегодня требует понимания того, что защита начинается не в зале суда, а в момент возникновения кризиса, когда от первых шагов зависит вся дальнейшая процедурная реальность дела.

#настоящая_судебная_практика
#моя_судебная_практика

Внимание!!!! Утверждены условия допуска к меддеятельности без аккредитации в 2026 году. Вышел новый приказ Минздрава!

Минздрав РФ, как мы и ожидали, выпустил приказ, определяющий случаи и условия, при которых специалистов могут допустить к осуществлению медицинской или фармацевтической деятельности без прохождения аккредитации.

#аккредитация
#Приказ_Минздрава_34н

Приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации от 20.01.2026 № 34н ∙ Официальное опубликование правовых актов
http://publication.pravo.gov.ru/document/0001202601260014

Статистика снова предупреждает (1/2)

Ключевые проблемы в сфере здравоохранения Республики Хакасия – нехватка врачей, отток медперсонала в частные клиники и другие регионы, задолженность госучреждений перед контрагентами и поставщиками лекарств и многое другое,

сообщает канал @zakupki_time, ссылаясь на
комментарий заместителя председателя Верховного совета республики

В какой степени такая оценка подтверждается официальными данными, и что это на практике означает для врачей региона?

Опираясь на данные Росстата, представленые в справочнике «Российский статистический ежегодник. 2024» , можно сказать, что ключевые показатели Хакасии рисуют картину глубоко уязвимой системы. Обеспеченность врачами (40.1 на 10 тыс. человек) — одна из самых низких не только в стране (51.9), но и в Сибири. Для понимания масштаба: в соседнем Красноярском крае, этот показатель почти на 10 пунктов выше (49.9), а в Новосибирской области — 58.9. Хакасия по врачебным кадрам отстает даже от среднероссийского уровня 2000-го года. Параллельно мы видим критически низкую обеспеченность больничными койками — 64.0 на 10 тыс. при 77.5 по России и 87.4 в среднем по Сибири. Этот дефицит стационарной помощи является прямым следствием политики сокращения коечного фонда, но в Хакасии он не был компенсирован должным развитием других форм оказания помощи. Мощность амбулаторно-поликлинического звена также ограничена, что создает эффект перегруженной воронки: поток пациентов, которых не могут принять в стационары из-за нехватки коек, давит на поликлиники, которые в свою очередь испытывают нехватку врачей.

Сравнение с соседями по региону лишь подчеркивает глубину проблем Хакасии. Возьмем ключевой показатель — количество врачи на 10 тысяч населения. В Сибири есть регионы с еще более сложной ситуацией, например, Республика Тыва (51.3), но там этот показатель хоть и ненамного, но выше, чем в Хакасии. При этом в той же Тыве — гораздо более высокая обеспеченность койками (103.7). Хакасия же демонстрирует худшую комбинацию: немного мало врачей и очень мало коек. Даже Кемеровская область, с ее сложной экологической и промышленной нагрузкой, имеет более высокую обеспеченность и врачами (43.7), и койками (89.2). Таким образом, Хакасия не просто повторяет общие для Сибири проблемы — недостаточное финансирование, удаленность территорий, миграционный отток кадров — но и находится в их эпицентре. Единственный луч света— обеспеченность средним медицинским персоналом (99.9), которая близка к среднероссийской, но это слабое утешение на фоне дефицита врачей.

Статистика снова предупреждает (2/2)

Ситуация с нагрузкой на врачей в Хакасии — это наиболее болезненный и показательный симптом проблем в системе здравоохранения региона. Она не является простым следствием нехватки кадров, а представляет собой результат наложения нескольких негативных трендов.

Формальный показатель — 40.1 врача на 10 тысяч населения — сам по себе говорит о перегруженности. Однако, чтобы понять её истинные масштабы, нужно рассмотреть её составляющие.

1. Демографическая нагрузка. Dозрастная структура населения Хакасии, как и всей Сибири, создают объективно высокую потребность в медицинской помощи. Регион стареет, растёт бремя хронических неинфекционных заболеваний. По России в целом с 2000 по 2023 год общая заболеваемость (впервые установленные диагнозы) выросла с 730.5 до 822.1 случая на 1000 человек. Особенно резко — почти вдвое — выросла заболеваемость болезнями системы кровообращения (с 17.1 до 35.5) и эндокринными нарушениями (с 8.5 до 14.0). Это заболевания, требующие постоянного, сложного наблюдения именно тех специалистов, чей дефицит в Хакасии ощущается острее всего. Таким образом, на каждого хакасского врача ложится груз растущего объёма сложной хронической патологии.

2. Компенсаторная нагрузка из-за дефицита коек. В Хакасии 64 койки на 10 тыс. населения. Но важно понимать, что происходит с этими койками в масштабах России. С 2000 года общее число коек в стране сократилось на 32% (с 1671.6 до 1132.4 тыс.). При этом дольше всего лечат в стационарах пациентов именно с болезнями системы кровообращения, онкологией, неврологическими нарушениями. Сокращение количества коек означало ускорение их оборота («больничная реабилитация» стала короче) и смещение значительной части долечивания и наблюдения в амбулаторное звено. Врач поликлиники в Москве или Новосибирске, имея доступ к дневным стационарам, современной диагностике и помощникам, может справляться с этой добавочной нагрузкой. Врач в Хакасии вынужден делать то же самое, но в условиях острого дефицита времени, диагностических возможностей и при катастрофической нехватке смежных специалистов, к которым можно было бы переадресовать пациента. Он превращается в универсала-одиночку, несущего полную ответственность за больного, которого в более благополучном регионе вели бы командой.

Сравнение с соседними регионами показывает, что Хакасия находится в особо уязвимой позиции.

Тыва (51.3 врача на 10 тыс.). Но у Тувы есть два «амортизатора»: во-первых, более высокая обеспеченность врачами, а во-вторых, рекордная для Сибири обеспеченность койками (103.7). Это означает, что врач в Туве, столкнувшись со сложным случаем, с большей вероятностью сможет госпитализировать пациента, перенеся часть нагрузки на стационар.

Красноярский край (49.9 врача, 77.3 койки). Здесь выше обеспеченность, а главное — есть внутренняя дифференциация. Нагрузка в абсолютных показателях может быть сопоставима, но ресурсы для её компенсации — несопоставимы.

Новосибирская область (58.9 врача, 89.7 койки). Здесь самая высокая в регионе обеспеченность врачами и развитая сеть медицинских вузов, которые сами являются центрами помощи. Нагрузка распределена между большим числом специалистов, есть возможность делегирования.

Кемеровская область (43.7 врача, 89.2 койки). Показатель по врачам ненамного лучше, чем в Хакасии. Но высокий показатель коек означает, что система обладает хоть каким-то «буфером» для госпитализации.

Хакасия же оказывается в худшей комбинации: минимум врачей + минимум коек. Врач здесь не может ни переадресовать пациента в стационар (мест нет), ни получить адекватную консультацию коллеги (их нет рядом). Он остаётся один на один с проблемой в условиях информационной и ресурсной изоляции. Это приводит к ускоренному профессиональному выгоранию, ошибкам из-за усталости и, в конечном итоге, к оттоку тех немногих кадров, которые ещё остаются.

UPD: Все данные: "Российский статистический ежегодник. 2024"