Академик РАН Алексей Ремович Хохлов пишет, что с появлением ИИ изменилась модель трансляции знаний, и что теперь студенты "мгновенно получают на экране гаджета" то, о чем преподаватель говорит часами.

Само по себе это утверждение выглядит достаточно странно: в последние лет 15-20 было достаточно погуглить, чтобы найти ответ на практически любой вопрос из университетской программы. Теперь, допустим, не обязательно открывать ссылку (предполагаем, что обзор от ИИ достоверен, хотя в сложных темах он иногда плавает). Но разве это выглядит как принципиальное изменение?
Да, раньше нужно было идти в библиотеку, открывать учебники, после появления поисковых машин стало нужно ориентироваться в электронных версиях учебников и монографий, а теперь всего этого как будто и не нужно (в предположении, что ИИ не халтурит, составляя обзоры).

Но вопрос: насколько умнеет человек из-за того, что у него в кармане лежит локальная копия научной библиотеки, загруженная в электронную книгу?
Пока информация не понята, не отрефлексирована, не связана с другими областями, с практическими примерами, — человек не становится более знающим. Переход знаний в новое качество происходит отнюдь не в тот момент, когда человек открыл учебник, нагуглил или получил ответ от чат-бота.

Если бы было возможно составить универсальный лекционный курс для всех, он был бы записан на кинопленку 100 лет назад, обновлялся бы каждый год, и лекции с тех пор перестали бы проводить. Но этого не случилось, поскольку каждая аудитория имеет свою специфику, а кроме того, живая лекция так же отличается от записанной, как запись концерта от исполнения в зале. Или больше: на лекции можно задавать вопросы.

Если была бы возможность сделать универсальный текст для всех студентов, он был бы написан еще раньше. Такие тексты действительно пишутся: учебники, задачники, методички, — но они не универсальны, и не настолько доступны для самостоятельного освоения, как хотелось бы.

Что принципиально изменится в связи с доступностью чат-ботов? Да, человек может эффективно пополнять свои знания при помощи текстового диалога, если уже ориентируется в предметной области. Это индивидуальный процесс, но на первых двух-трех курсах все же не стоит полагаться на способность студентов читать научную литературу. Когда определенная база сформирована, то — да, самостоятельное плавание возможно.

Аспирант, в принципе, должен быть в состоянии отловить галлюцинации, которые ИИ ему принесет на блюдечке. Правда, учебник обладает некоторыми преимуществами: обычно галлюцинации в нем уже найдены и исправлены, чего об ответах ИИ по сложной теме не скажешь. Особенно — когда речь идет об ответах бесплатных ИИ, качество которых со временем иногда снижается в связи с удешевлением работы дата-центра, изменением бизнес-модели, не всегда удачными обновлениями и т.д.

Резюмируя: не совсем понятен энтузиазм, с которым уважаемый академик выступает за революционные изменения в духе "до основанья, а затем". Возможно, он имеет в виду какие-то иные примеры и другие области знания.

Нам представляется, что задача создания чат-бота, который не дополняет имеющуюся модель образования, а предлагает полностью новую модель, ничуть не проще, чем написание универсальной методички, или чем изобретение устройства для записи знаний напрямую в мозг.
В любом случае, вряд ли имеет смысл рекламировать, равно как и осуждать то, чего не существует.

Оракул XXI века предсказывает суперспособность в ИИ-мире

Gartner (исследовательская компания из США, этакий оракул мира технологий) в своих прогнозах пишет:

К 2026 году атрофия навыков критического мышления, вызванная использованием ИИ, приведет к тому, что 50% мировых организаций будут требовать оценку навыков без использования ИИ. По мере ускорения автоматизации способность мыслить независимо и творчески будет становиться все более редкой, но и всё более ценной.

Использование ИИ порождает классовую стратификацию общества:

Наверху элита – люди, способные размышлять, делать выводы и принимать решения самостоятельно. С ИИ, конечно же, тоже, но главное, что могут (и практикуют) без ИИ вообще. Их мир – полноценное образование в хорошо обеспеченных школах, только живые (и хорошие!) учителя, это им открыты все дороги, это они получат возможности, ключевые посты и власть.

Ниже – средний класс. Те, кто дееспособен только с ИИ. Это те, кто мастерски пишет промты, «супер-эффективен» и не видит в этом проблемы. Их мир – это традиционные школы с живыми учителями (но только по существенно важным предметам) вкупе с электронным обучением, «нормальная» и даже «престижная» работа. Но их потолок в карьере и жизни вообще определяется не ими, а возможностями роботов, которыми они управляют и используют.

Внизу – бедные и глупые, которые утратили способность хоть сколько-то глубоко думать самостоятельно. Или же отказались от неё (осознанно или нет) — ведь это так удобно. Их мир — электронное обучение, ранняя профилизация, 100% следование «индивидуальной траектории», понятная механическая работа. Пролы Джорджа Оруэлла из «1984».

Далее фрагмент, заимствованный у Владимира Липки — хорошо сказал:

Мы внезапно оказываемся перед выбором: лениво опуститься на дно ИЛИ шевелить лапками, качая думалку.

Вы скажете — всегда так было, всегда человек выбирал. Да. Но все изменилось. Тут полная аналогия с едой. Сто лет назад физической работы было больше, а дрянной еды и химии всех сортов — меньше. Сейчас наоборот и человечество жиреет. Спасибо ИИ — теперь мы получим еще и эпидемию ожирения когнитивного.

Сложней всего, как мне кажется, педагогам. Мало того, что нужно самому «держать форму» — так ещё детей этому учить, и от начальства отбиваться. Не знаю... В детстве мама повторяла, что клоун — самая сложная профессия в цирке, он должен хотя бы по-минимуму уметь то, что делают другие цирковые (жонглеры, акробаты, эквилибристы). И при этом выглядеть дураком. Я, конечно, набрасываю немного, но только, чтобы задуматься (у меня проект для пятиклашек).

Короче, умение реально думать становится суперспособностью в новом чокнутом мире.

Немного не согласимся:
Умение думать самостоятельно уже стало суперспособностью в новом чокнутом мире.

На видео — фрагмент полной записи доклада Игоря Ашманова президенту. Посмотрите, если пропустили. Там 13 минут и это тот случай, когда полезно посмотреть целиком и без ускорения.

Мифы о колледжах и рабочем классе

Когда говорят о потребности отправить в систему профессионального образования больше выпускников 9 класса, не осиливших ОГЭ по 2 предметам, обычно подразумевают, что они пойдут работать на заводы (ведь заводы растут кругом как сугробы в метель, не правда ли?), в строительство, в сельское хозяйство, в легкую промышленность, в ЖКХ.

Но на самом деле наиболее популярные специальности в колледжах - это информационные технологии, юриспруденция, лечебное дело, торговля. Согласно данным сводной формы СПО-1 (сайт. Минпросвещения), в 2024 году выпускники 9 и 11 классов больше всего поступали на следующие направления подготовки специалистов среднего звена:

1. (9 кл.) Информационные системы и программирование - 75 тыс. (из них 34 тыс. за счет бюджета).

2. (9 кл.) Юриспруденция - 64 тыс. (5 тыс. за счет бюджета).

3. (9 кл.) Сестринское дело - 51 тыс. (29 тыс.)

4. (11 кл.) Сестринское дело - 29 тыс. (13 тыс.)

5. (9 кл.) Экономика и бухгалтерский учет - 29 тыс. (10 тыс.)

6. (9 кл.) Правоохранительная деятельность - 28 тыс. (3.5 тыс.)

7. (9 кл.) Туризм и гостеприимство - 24 тыс. (11 тыс.)

8. (9 кл.) Техническое обслуживание и ремонт двигателей, систем и агрегатов автомобилей - 23 тыс. (16 тыс.)

9. (9 кл.) Поварское и кондитерское дело 20 тыс. (16 тыс.)

10. (9 кл.) Преподавание в начальных классах - 20 тыс. (14 тыс.)

(Интересно, почему важнее обучать за счет бюджета поваров, чем учителей?)

Всего поступивших на направления, где готовят специалистов среднего звена, было 844 тыс. Рабочие специальности (сварщики, электрики, специалисты по наладке оборудования) в основном относятся к другому разделу: подготовка квалифицированных рабочих и служащих. Эта группа направлений пользуется куда меньшей популярностью - всего 211 тыс. поступивших, из них 25 тыс. сварщиков, 18 тыс. автомехаников, 8 тыс. электромонтеров. К слову, за последние 5 лет набор квалифицированных рабочих в целом сократился, а рост общего числа обучающихся в СПО обеспечивали в первую очередь айтишники, юристы, экономисты и медсестры.

Отсюда возникает следующий вопрос: правда ли, что выпускники СПО с дипломами юристов/экономистов/программистов более востребованы, чем выпускники ВУЗов с теми же дипломами?

Впрочем, популярность СПО в качестве способа поступления в ВУЗы, по-видимому, в ближайшие годы будет расти. По крайней мере в абсолютных цифрах. В 2024 г. число поступивших в ВУЗы превысило 1.1 млн. (888 тыс. в бакалавриат, 221 тыс. в специалитет, магистратуру не считаем). Из них 486 тыс. поступили с дипломами колледжей, в том числе 132 тыс. за счет бюджета, 83 тыс. на очный бюджет. Большинство составляют коммерческие студенты заочного и очно-заочного отделений.

Так для чего же нужно наращивать численность обучающихся в СПО? Чтобы было больше айтишников, юристов и экономистов с дипломами колледжей, работающих не по специальности? Или для того, чтобы сэкономить на старших классах школ, которые, в отличие от колледжей, не могут сами зарабатывать, за деньги обучая юристов и экономистов? Или, быть может, для того, чтобы в ВУЗы приходили не только первокурсники, которые игнорировали программу старших классов, заменяя ее подготовкой к ЕГЭ на средний балл, но и как можно больше тех, кто знакомился с этой программой по сокращенной процедуре?

Возможно, мы что-то упускаем. Предлагайте свои варианты в комментариях.

ЭТО ПОЛНОСТЬЮ ИЗМЕНИТ ОБРАЗОВАНИЕ (НЕТ)

Очень хорошее видео и прекрасный перевод,
Оригинал в VK-Видео.
Обратите внимание — ролику 9 (!) лет. Ни капли не потерял актуальности.

Сегодня будет Рождество,
весь город в ожиданьи тайны,
он дремлет в инее хрустальном
и ждет: свершится волшебство.

Метели завладели им,
похожие на сновиденье.
В соборах трепет свеч и пенье,
и ладана сребристый дым.

Под перезвон колоколов
забьётся колоколом сердце.
И от судьбы своей не деться –
от рождества волшебных слов.

Родник небес – тех слов исток,
они из пламени и света.
И в мире, и в душе поэта,
и в слове возродится Бог.

Колдуй же, вьюга-чародей,
твоя волшебная стихия
преобразит в миры иные
всю землю, город, и людей.

Встречаться будут чудеса,
так запросто, в толпе прохожих,
и вдруг на музыку похожи
людские станут голоса.

Ирина Афонская

ИИ как маркетинговая иллюзия: почему нас сознательно вводят в заблуждение

в ходе проверки написанного и последующего общения, GigaChat Сбера сам предложил задать ему вопрос и выдал такой ответ:

Нейронные сети называют маркетинговой иллюзией, потому что их название и представление в СМИ часто создают ложное впечатление о том, что они работают подобно человеческому мозгу. На самом деле, нейронные сети — это математические модели, которые не имеют ничего общего с биологическими нейронами или процессами, происходящими в человеческом мозге.

Вот несколько причин, почему это считается иллюзией:

1. Отсутствие нейронов: В нейронных сетях нет настоящих нейронов, как в мозге. Это просто матрицы вероятностных коэффициентов, которые пересчитываются при обучении и использовании.

2. Маркетинговое название: Термин "нейронные сети" был придуман для того, чтобы звучать круче и привлекать внимание. Это название создает ложное представление о том, что ИИ работает подобно человеческому мозгу.

3. Отсутствие сознания: Нейронные сети не обладают сознанием или разумом. Они не понимают смысла информации, а лишь обрабатывают данные и выдают результаты на основе обученных моделей.

Таким образом, нейронные сети — это мощный инструмент для обработки данных, но их работа не имеет ничего общего с человеческим интеллектом или сознанием.

Добавим в этому несколько соображений

Термины «искусственный интеллект» или «нейронные сети» никогда не были научными

Это прежде всего маркетинговый ярлык, создающий у широкой аудитории ложное ощущение, что перед нами некий аналог человеческого мышления, искусственный разум, почти мозг.

В реальности нейронные сети не имеют ничего общего с человеческим мозгом — ни по устройству, ни по принципам работы, ни по результатам.
В «нейронной сети» — матрицы чисел, весовые коэффициенты, линейные и нелинейные преобразования, оптимизация функции ошибки. Это не упрощённый мозг, а математическая модель, удобная для вычислений.

Термин «neural networks» появился не потому что модель была нейробиологически корректной, а потому что он красиво звучал и позволял привлечь внимание и, естественно, финансирование.

Если бы те же сущности назывались академически честно, например, «многоуровневая система статистической аппроксимации» — никакого хайпа вокруг них бы не было. Но маркетинг сделал своё дело и у публики возникло ощущение, что компьютер «думает», «понимает», «рассуждает». Это сознательная иллюзия, поддерживаемая СМИ, корпорациями и чиновниками.

Нейронная сеть ничего не понимает.
Она не знает, о чём говорит.
Она не знает, правильно ли даёт ответ.
Она не знает, зачем отвечает, что является конечной целью.

Она лишь вычисляет статистически наиболее вероятный результат на основе обучающих данных и заданных алгоритмов.

Мы их очеловечиваем сами

Человеческая психика устроена так, что мы склонны наделять любые сложные и «поведенчески убедительные» системы человеческими чертами — мы их «очеловечиваем».

Это помогает нам быстрее и более естественно взаимодействовать с ними. Смысл при этом возникает не в машине, а в голове человека, который получает результат. Связный текст, уверенный тон и внешняя логичность ответа создают эффект «умного ответа» не потому что мышление действительно происходит, а потому что форма ответа совпадает с привычными для нас признаками осмысленной речи.

Но надо всегда держать в уме:
У нейросети нет сознания, намерений, понимания последствий, ответственности за результат. Она не может отличить правду от лжи, важное от второстепенного, опасное от безопасного, если этому явно не научили через внешние ограничения. Любое «рассуждение» — это имитация, а не мыслительный акт.

Дочитать

ИИ как маркетинговая иллюзия: почему нас сознательно вводят в заблуждение

Продолжение. Начало

У широкой публики иллюзия возникает ещё и потому, что объект выдают за субъект

Тут стоит кратко сказать о разнице в принятии решений человеком и машиной.
Человеческий разум формирует решения на основе комплексного взаимодействия когнитивных процессов, эмоционального опыта, убеждений, социальных норм и культурных особенностей.
В основе каждого решения лежит индивидуальный жизненный опыт, система ценностей и этических принципов (список не исчерпывающий).

Нейросети же подобны безупречному калькулятору — они бесстрастно обрабатывают массивы данных, следуя заложенным алгоритмам. Им неведомы ни сомнения, ни колебания, ни моральные дилеммы. Они не знают, что такое совесть или сострадание, не способны оценить этическую сторону вопроса или прислушаться к голосу интуиции.

Нейросеть ускоряет рутину, помогает с черновиками, обрабатывает большие массивы данных, но она не заменяет мышление, а имитирует его (и маскирует его отсутствие, если человек перестаёт думать сам).


Самая серьёзная проблема не в технологиях, а в том, как их продают публике

Когда нейросеть объявляют заменой учителя или эксперта, происходит деградация требований к человеку.
Именно так и формируется общество, о котором предостерегают: узкая группа тех, кто понимает как всё устроено, и широкая масса тех, кто просто пользуется интерфейсом.

И если сегодня действительно стоит пересмотреть «принципы подготовки специалистов и их последующего карьерного роста», то это должно касаться в первую очередь тех, кто подменяет образование иллюзией технологического всемогущества.
Потому что без фундаментального образования и самостоятельного мышления нейросети не усиливают человека — они делают его зависимым.


Чиновники любят ИИ не потому, что тот «умён», а потому что он удобен

Он создаёт имитацию рационального управления, снимает необходимость понимать предмет, размывает ответственность и позволяет управлять сложными системами, не погружаясь в их суть. То есть помогает имитировать деятельность.

Именно поэтому так важно не подменять разговор о сути образования, науке и мышлении разговором о технологиях.

Чиновничий симулякр в исполнении Воробьёва

На заседаниях Госсовета выступают люди статусные, уверенные, с правильными формулировками и набором слов, проверенных временем и вертикалью. Однако именно в подобных речах проявляется особый жанр — чиновничий симулякр.

Речь идёт о выступлении Воробьёва А.Ю., губернатора Московской области. Текст речи внешне выглядит как управленческое мышление, но по сути представляет собой аккуратно собранный набор модных терминов, не связанных ни между собой, ни с реальностью. В таких случаях, как говорится, комментировать — только портить, но это видно только педагогам и тем, кто связан с темой профессионально. Поэтому мы всё же уделим внимание этой речи.

Новое слово в педагогике: образование как следование интересам ребёнка

Сегодня в школе урок информатики у нас начинается с седьмого класса, хотя цифровой мир – игры, ролики в соцсетях – начинается гораздо раньше, начинается в детском саду. Но мы, посмотрев мировой опыт, всё-таки считаем, что сегодня детям интересно, удобно и, самое главное, наша инфраструктура в школах готова с начальной школы преподавать и цифровую азбуку, и кибербезопасность.

Для этого есть партнёры, есть учебники, есть материалы, это и «Яндекс», и Сбер, профильные министерства готовы такую возможность нам дать. Если бы Вы одобрили, Подмосковье, я думаю, что и другие регионы могли бы начать эти интересные уроки уже с начальной школы.

Аргумент о том, что цифровой мир «начинается в детском саду», а потому учебные заведения должны подстраиваться под то, что детям интересно и удобно, выглядит свежо, но только до тех пор, пока его не применить последовательно.

Если критерием образовательной программы становится интерес и удобство, то логично задать вопрос: почему тогда, например, не использовать мультфильмы, игровые стримы, сон до полудня или сладости на обед? Всё перечисленное
детям безусловно интересно и так «учиться» крайне удобно.

Однако до сих пор считалось, что школа, и даже детский сад, существуют не для удовлетворения спонтанных детских желаний, а для формирования мышления, дисциплины и базовых навыков. Подмена образовательной цели эмоциональным комфортом — это не инновация, а отказ от ответственности, в лучшем случае замаскированным под заботу. Но в данном случае, видимо, это просто непонимание предмета обсуждения.


Особого внимания заслуживает термин «цифровая азбука»

Он звучит достаточно внушительно для того чтобы не требовать пояснений, и достаточно размыто, чтобы не обладать никаким смыслом. Из выступления не следует ровно ничего — ни чему именно предполагается учить, ни какие навыки формируются, не ясно чем это отличается от уже существующих курсов информатики.

Зато быстро становится понятно, кто именно готов эту «азбуку» предоставить. Как выясняется, она уже есть — у Яндекса и Сбера.


Именно это и есть «самое главное»

и, самое главное, наша инфраструктура в школах готова с начальной школы преподавать и цифровую азбуку, и кибербезопасность.
Для этого есть партнёры, есть учебники, есть материалы, это и «Яндекс», и Сбер, профильные министерства готовы такую возможность нам дать.

И даже профильные министерства уже прожаты (или прогнуты? – не важно), осталось дело за разрешением с самого верха.

Таким образом, содержание образования появляется не из педагогической логики, а из готовности конкретных корпораций предложить продукт.
Это нередкий на сегодня случай, когда сначала появляется поставщик, а под него уже создаётся, так сказать, образовательная необходимость.

Чиновничий симулякр в исполнении Воробьёва. Часть 2

Вторая тема, о которой Вы сказали в своём выступлении, – это, конечно, касается профессионального образования. Наша задача, чтобы наши дети получили профессию, были востребованы на рынке труда. Среднесрочная перспектива касается подготовки квалифицированных кадров. Рабочие нужны, но также востребованы инженеры, специалисты по роботизации, кибербезопасности, центрам обработки данных, искусственному интеллекту, логистике, цифровой аналитике, операторы станков. Все они в своих отраслях должны на профессиональном уровне работать с компьютером и соответствующим программным обеспечением.

С тем, что экономике нужны разные специалисты, от рабочих до инженеров и аналитиков, спорить бессмысленно. Это очевидно и не требует отдельного подтверждения. Однако вызывает недоумение сам способ подачи этого тезиса.

Умение работать с компьютером и профессиональным программным обеспечением не является ни новым, ни внезапно возникшим требованием. Эти навыки осваиваются специалистами с конца прошлого века и давно стали базовым элементом профессиональной подготовки, а не признаком некой новой «цифровой эпохи». Специалисты по кибербезопасности существуют уже десятилетия, как и аналитики, инженеры, операторы сложного оборудования, работающие с программными средами.

Попытка представить всё это как особый современный вызов создаёт ложное ощущение необходимости технологического рывка там, где речь идёт совсем о другом.

Технологический рывок действительно необходим, но не как декларативный ответ на очередной «вызов времени», а как средство решения давно известных и системно игнорируемых проблем подготовки специалистов – от материального обеспечения до учебной и программной базы.


«Навыки работы с компьютером»: универсальная мантра без содержания

По опросу наших работодателей (мы опросили 500 компаний) всем это критически важно. Диплом тоже имеет значение, но навыки, в том числе работы с компьютером, очень важны.

В подмосковных колледжах мы начали внедрять использование искусственного интеллекта в подготовке будущих специалистов. Например, сварщикам он помогает скорректировать траекторию качества сварного шва и настройки оборудования, сокращая брак. Для монтажников радиоэлектронной аппаратуры искусственный интеллект уже сегодня при его использовании выявляет дефекты и оптимальные способы. Для логистов – анализирует спрос и всё, что важно для работы на складских комплексах.

Сегодня, конечно, огромный запрос на беспилотники и специалистов, всё, что вокруг этого, и в гражданской сфере, и у Министерства обороны. Сегодня пилоты беспилотников, наверное, в каждой отрасли нужны гораздо заметнее.
Здесь мы тоже в партнёрстве с Минпросвещения готовы совместно с предприятиями внедрять изменения в программы подготовки студентов и колледжей в части практического использования искусственного интеллекта.

Фраза «навыки работы с компьютером» звучит прилично ровно до момента, когда возникает необходимость её расшифровать. Что имеется в виду – умение включать компьютер, пользоваться офисными программами, работать в специализированных инженерных средах?

В реальности проблема СПО давно известна и озвучена самими преподавателями – это банальная нехватка компьютеров, устаревшее железо, программное обеспечение, которое либо не тянется слабыми ПК, либо не лицензировано, обучение по 3-5 человека за одним рабочим местом, а самое главное – дефицит и текучка профессиональных преподавателей.

Говорить в этих условиях о «цифровых навыках» — значит игнорировать базовые потребности СПО. Цифровизация начинается не с лозунгов, а с оборудования и человеческих ресурсов.

Дочитать

Продолжение. Начало.

Заявленные примеры использования ИИ в колледжах — сварка, монтаж, логистика, демонстрируют банальную подмену понятий. Речь идёт не об обучении, а о системах контроля качества, инструментах оптимизации и вспомогательных алгоритмах для уже работающих специалистов.

Перенос ИИ из сферы эксплуатации в сферу образования — это ловушка, а не инновация.
ИИ не обучает профессии. Сварщиков обучают сварщики, монтажников – монтажники, логистов – логисты.

Аналогично с темой подготовки операторов беспилотников – звучит актуально, но вступает в противоречие с простой физической реальностью, для обучения операторов беспилотников нужны … беспилотники, как ни странно. Даже при наличии симуляторов и т.д.

Предложение решать эту проблему за счёт ИИ выглядит как попытка отсутствие техники компенсировать терминологией. Это напоминает анекдот, в котором предлагается сначала научиться нырять, а затем пустить воду в бассейн. Причем в свежей трактовке обучать нырянию будет искусственный интеллект.

Фраза «внедрять искусственный интеллект» повторяется как заклинание, но так и не получает расшифровки. Не определено что именно внедряется, в какие дисциплины, на какой базе и с каким образовательным результатом. Остаётся только модное слово «ИИ», используемое как универсальный аргумент.
Это не стратегия, а хайп, замаскированный под государственное мышление.


Чиновничий симулякр: иллюзия прогресса вместо реального развития

Ну и в завершение долгосрочная перспектива. Сегодня до сих пор ещё заметное количество физического труда, и понятно, сегодня чаще всего это с помощью иностранной рабочей силы происходит. В этой связи, мы считаем, очень важна трансформация отраслей. В своём указе Вы поставили задачу войти в топ-25 стран по плотности роботизации. Сегодня мировой тренд – это замена физического труда роботами. Например, на логистических складах у нас трудятся десятки тысяч человек, на смену которым могут и уже приходят роботы-сортировщики, автоматизация, конвейеры.

В ЖКХ датчики позволяют видеть работу систем и обходиться без обходчиков. У нас на каждой котельной, их 2700, четыре датчика, которые раньше мониторил человек, сегодня их мониторит искусственный интеллект. На всё это также нужны специалисты.

Беспилотные такси, общественный транспорт тоже требуют особого внимания.
Очень важно, считаем, чтобы и на федеральном уровне, и наши региональные отраслевики всё-таки задавали тон, для того чтобы как можно меньше было барьеров для использования всего передового, технологичного, как я уже и сказал, роботов или других современных решений.

Отдельного внимания заслуживают примеры из ЖКХ. Передача показаний и дистанционный мониторинг внезапно называются искусственным интеллектом. Фактически же речь идёт о телеметрии – технологии, существующей десятки лет. ИИ здесь отсутствует, но термин используется, то ли для красного словца, то ли для придания веса происходящему.

Примеры роботизации складов и беспилотного транспорта реальны и в некоторых случаях экономически оправданы, но они реализуются не по указу, а по расчёту. Бизнес внедряет технологии когда это выгодно, а не тогда, когда это красиво звучит в выступлении. Попытка «задавать тон» в таких сферах чаще всего означает лишь стремление выглядеть передовыми, а не быть ими.

Именно эта иллюзорная картина и является чиновничьим симулякром: когда форма есть, слова есть, и даже партнёры есть, а понимания что получится в итоге, ответственности и связи с реальностью нет.

Такой подход не делает страну ни передовой, ни цифровой, ни устойчивой. Он лишь намалёвывает её в отчётах и презентациях, подменяя реальное развитие попытками навести красивый фасад на давно разрушающихся стенах.