Это всё ещё мог бы быть пост с рецензией на фильм «Сокровища гномов». Но это всё ещё не он. Продолжайте радоваться, пока можете.

Прогрев гномов подошел к концу.

Рецензия даже по моим меркам несколько скучновата, но я не смог открыто смеяться над детским фильмом. Перед глазами радостное лицо артистки Руденко, которая сыграла дочь главного героя. Она-то в масштабах своей жизни и нашего кинематографа чуть ли не в «Смурфиках» снялась, кому уж какая разница, что на самом деле это какой-то детский «Зеленый слоник» без слоника. Так что претензии к фильму у меня преимущественно смысловые и моральные, если можно так выразиться. Приключенческое кино, как и роман воспитания, требуют свободы этического выбора и более оптимистичного взгляда на человека. Здесь же всем в конечном счете управляют гномы.

А главное, когда смотрел, вспоминал приключенческие фильмы нулевых, на которые явно опирались авторы, и было как-то грустно: это жанр из другого времени и для другого времени, а они халтурно прочертили основные сюжетные ходы, добавили песен, нарисовали гномов-золотоискателей и, собственно, всё. Готово.

​​Между рецензиями на фильмы «Сокровища гномов» и «Невидимозавр» (скоро), думаю, уместно будет выложить список любимых фильмов на леттербоксе. Было что-то настроение вспомнить, что мне вообще нравится в кино. А то все думают, что я приличные фильмы из принципа не смотрю. Впрочем, список эклектичный — половину фильмов из топов лучших на свете я просто не видел, а другую половину люблю, видимо, вполовину меньше, чем они того заслуживают, так что Бергмана там нет, зато три Иствуда и «Шрек». Из приличного еще два Хичкока и Дрейера, один Антониони (второстепенный фильм), один Висконти («Леопард», но мог быть любой) и два Скорсезе (один, естественно, «После работы» — самая очевидная из неочевидных картин режиссера). И, конечно, три любимых фильма с Кирстен Данст. Ну, многое, понятно, забыл.

Так сказать, подписывайтесь на леттер, там я что-то пишу чаще и перед просмотром чекаю оценки друзей.

О главном не пишут в газетах, и о главном молчит телеграф. Об экзистенциальной драме, скрывающейся под абсурдным названием «Невидимозавр», коллеги.

Писать про Иствуда особенно сложно не потому, что он большой режиссер, живой классик и ему 95 лет, а потому что он один из моих любимых авторов. Авторов в широком смысле — в кино, литературе, музыке, академии. Он не просто последнее воплощение классического — до прихода Нового Голливуда — кинематографа, но и человек, через которого я вообще что-то обо всем этом узнал. Естественно, посмотрев «Хороший, плохой, злой» в 9-м классе. Искренний восторг от этого фильма и от роли Иствуда, который, не расставаясь с револьвером и сигаретой (курение и стрельба, в общем, убивают, так что выбор логичный), одновременно был движущей силой сюжета и его главным комментатором. «Бог за нас — он ненавидит янки», — говорит Иствуду его спутник. «Бог не за нас — идиотов он ненавидит тоже», — отвечает Иствуд. Не пересматривая этот фильм, я помню этот диалог до сих пор. Интересно, что о любви божьей речи у героев нет, вопрос только в том, кто в меньшей опале.

Это ощущение покинутости, враждебности мира было важным для вестернов Серджо Леоне и станет ключевым для фильмов, которые Иствуд снимет как режиссёр. Его первые картины как постановщика (скажем, «Всадник высокогорных равнин») строились именно на усилении этого элемента во вполне привычном жанровом сюжете. При этом слишком далеко от конвенций Иствуд не отходил и во второй половине семидесятых снял подряд четыре образцовых жанровых фильма. «Санкция на пике Эйгера» — шпионский фильм без Бонда и Гарри Палмера — о преподавателе университета, который пошел в горы. В горах друг оказался вдруг. Странный, как слишком хорошее безалкогольное пиво, — вроде бы отлично, а вроде бы и зачем, — этот фильм тем не менее остается образцовым сборником приемов жанра. Особенно, конечно, сцены восхождения на гору с пивом.

Далее последовал «Джоси Уэйлс — человек вне закона», вестерн о человеке, лишившемся семьи и нашедшем её в сомнительных незнакомцах. Фильм о крови и огне, жестоком южном мстителе на излете Гражданской войны в США, ближе к финалу оказывается манифестом человечности: Иствуд выходит на бой, а предлагает мир. Находит неожиданный выход из ситуации, для которой ещё десять лет назад, такого решения не было. «Сквозь строй» и «Бронко Билли» — полицейский боевик и приключенческая комедия, соответственно, — не только цементировали статус Иствуда как крепкого профессионала жанрового кино, но и продолжили темы «Джоси Уэйлса». Близкие люди обнаруживаются в них в неожиданных местах, мечты о подвигах иногда сбываются, хотя и остаются в рамках пограничной реальности, в мире фантазий. «Бронко Билли» — по большому счету кино о том, как Иствуд отстаивает свой героический мирок перед лицом жестокой американской правды жизни.

Впрочем, правда жизни в картинах Иствуда относительна. Должен ли человек подстраиваться под окружающий его мир или может сохранить достоинство, вступить в бой, выстрелить в кого надо, победить? Конфликт, лежащий в центре фильмов Иствуда-режиссёра, в основном строится вокруг этого вопроса. На трении между оптимистичным ответом, утверждающим триумф индивидуализма, и тягой к семье, пониманию, дружбе, которые делают войну со всем миром слишком дорогостоящим предприятием. Этот конфликт прослеживается даже в самых коммерческих его фильмах и всегда разрешается по-разному. 

Есть, например, гипнотический, вгоняющий в кошмарный сон «Огненный лис», шпионский триллер о Холодной войне, в котором американский ветеран с паническими атаками оказывается шпионом в СССР и постепенно, слой за слоем, лишается всего окружения, выходит из всех орбит: героический полет (а это миссия героя) — дело одинокое. Но есть и «Абсолютная власть», триллер о стареющем воре, который стал случайным свидетелем того, как президент насилует женщину, и не смог молчать. Его чувство справедливости сближает его с давно отстранившейся дочерью, однако это сближение и становится главным источником опасности для Иствуда — противостоять миру существенно сложнее, когда есть что терять. Подстроиться под окружение, принять подлость, выдаваемую за правду жизни, означает для Иствуда потерять себя; выйти против мира — рискнуть потерять близких.

Это, конечно, не единственная неразрешимая дилемма в фильмографии режиссера. Многие его картины посвящены невозможности придерживаться правил до конца — мир всегда оказывается несколько сложнее, чем попытки его упорядочить. Чтобы достичь правосудия по закону, Гарри Каллахан, жестокий, но честный коп из «Грязного Гарри» и его четырех сиквелов, постоянно закон нарушает. В первой картине он пытает преступника, в четвертой и вовсе отпускает убийцу.

В фильме «Розовый кадиллак», вторичном боевике Бадди Ван Хорна, частный детектив (Иствуд, естественно) вначале отказывается помочь девушке в бегах, поскольку «не нарушает закон», а потом всё-таки соглашается. Она удивлённо отмечает, что помощь ей — преступление против законов США. Иствуд в свойственной боевикам 80-х манере то ли пафосно, то ли просто глупо, но честно отвечает, что не нарушает не законы США, а собственные. Подчинение внешней системе стоило бы ему в смысле личной порядочности больше, чем противостояние ей.

Однако любая нормативная система оказывается потенциально противоречивой, а беспрекословное следование правилу — возможным лишь ценой отказа от убеждений. И это верно даже для личного кодекса или индивидуальной морали. Боксер-католик из «Малышки на миллион» помогает проведению эвтаназии, хотя это противоречит его внутренним убеждениям. Он сознательно идет, со своей точки зрения, на грех, потому что не может поставить свою совесть выше возможности остановить чужие страдания.

​​Кино Иствуда годами воспринималось как работа крепкого профессионала, такого, в общем, ремесленника. Потом случились «Птица», «Непрощенный», «Белый охотник, черное сердце», «Гран Торино», и из уважаемого, но коммерческого постановщика Иствуд стал выдающимся автором, живым классиком. Многие связывают это с его ростом как режиссера, что в своем роде правда, иные — с тем, что его фильмы стали глубже и тоньше, что уже, как мне кажется, сомнительно. Не потому, что его картинам не хватает глубины или тонкости, но поскольку она была в них и до того, как это решили заметить и признать.

Что «Бледный всадник», что «Внезапный удар», что «Петля» (в титрах указан другой режиссер, но, по слухам, большую часть материала отснял Иствуд) — глубокие и оригинальные фильмы. «Внезапный удар», четвертую часть серии о Гарри Каллахане, например, можно рассматривать как дискуссию Иствуда с Доном Сигелом, вторым после Леоне наставником режиссера. Это не столько полицейский боевик, сколько кино о внутреннем путешествии, встрече с двойником. К четвертому фильму из копа-радикала, который единственный мог сказку сделать былью и поймать преступника (как и многие герои Сигела), персонаж Иствуда сам стал консервативным элементом. Справедливость теперь на стороне женщины, преследующей тех, кто ее изнасиловал, а он должен её поймать. 

Констатируя, что времена морали из фильмов Сигела ушли, Иствуд фиксировал и собственную растерянность перед лицом новой эпохи. Растерянность, лучше всего отраженную потом в «Непрощенном» и «Гран Торино». В первом фильме стареющий ковбой, отказавшийся от насилия, вынужден в последний раз взять в руки ружье, потому что без ружья, увы, ни одна проблема не решается. В финале картины герой Иствуда, говорящий «и не режьте больше женщин, иначе вернусь и всех перестреляю», ощущается уже как жестокий языческий бог, призрак ушедшего времени. Он обещает вернуться, но его обещанию все сложнее поверить. В «Гран Торино» он, правда, все-таки возвращается, но уже в качестве (в общем, христианского) мученика — неожиданном, даже шокирующем для кино Иствуда, образе.

Многие фильмы режиссера посвящены лишним людям. Слишком консервативным, честным, справедливым, жестоким или эгоистичным. Эти люди не всегда хороши («Белый охотник, черное сердце», скажем, частично автопортрет и в этом качестве жестокое к своему автору кино), но всегда интересны. Они лишние, но не жалкие: как минимум, у них есть револьвер, в лучших картинах — ещё и достоинство. Кино Иствуда — кино лишнего человека, который может оказаться как лидером, так и изгоем, как всех спасти, так и всех погубить. Но он при любом исходе готов принять на себя ответственность. И это в картинах режиссера, наверное, самое удивительное.

Я честно хотел написать маленький пост про то, что дед крутой. Но, как видите, не вышло…

​​Снилось сегодня, что мне пишут из компании «Про:взгляд» с вопросом, где же текст про фильм «Джейн Остин испортила мне жизнь». Запоздало возвращаю кармические долги и призываю всех, кто любит ромкомы и/или Джейн Остин поспешить и в приятной компании приступить к штурму кинотеатров. Всё замечательно, в финале цитируют «Гордость и предубеждение», а так фильм балансирует между двумя менее популярными романами Остин — «Доводами рассудка» и «Нортенгерским аббатством».

На фоне ссоры Трампа и Маска пошутил коллегам, что надо сделать подборку фильмов о том, как рушится дружба. Ну, дошутился, что называется. Все фильмы предсказуемые, но отличные. Мои любимые, конечно, «Долгое прощание» и «Мики и Ники». «Старая радость» Келли Райхардт, посмотренная специально по случаю, тоже очень хорошая. Два друга пошли в лес, а поговорить им оказалось не о чем. То есть не то чтобы даже в горы пошли, а кто-то оказался вдруг; разрыв в «Старой радости» одновременно и более тихий, и более страшный. Посмотрев это кино, наконец понял, откуда растут ноги у всех этих фильмов для вежливого понимающего кивка типа прошлогодней «Хорошенькой». У Райхардт всё-таки было живенько, так что лучше смотреть её.

​​Пятница, 13-е — наш любимый день. Небольшой рейтинг всех частей франшизы и немного о проблемах определения места «Пятницы» в истории культового кино.

Ещё все ждём новый фильм, тем более в создании участвует Шон Каннингем, автор оригинальной картины. Он, правда, сказал, что в ближайшие 3 года ничего не будет. Но не будем отчаиваться: Джейсон в фильме «Джейсон X» ждал своего часа 445 лет, так что и мы подождём.

Бонусом кволити контент от инфлюенсеров: канал «Полифильмия» о любви к шестой «Пятнице» и кинокритик Ткачёв тоже, так сказать, о главном.

​​Главный аттракцион дня, как я понял, — голосовалка The New York Times. Все в очередной раз выбирают лучшие фильмы XXI века. Пока что изучаю десятки знаменитостей на предмет, так сказать, родства душ, с результатами вернусь. Сам тоже не удержался и проголосовал, потому что бессмысленные списки — наше всё. Голосовал за любимые, а не за «лучшие», поскольку второе качество мне кажется (1) странным; (2) попыткой угадать, что все считают «хорошим кино». Угадывать бессмысленно, лучше уж сказать, что самому нравится, из этого общественное мнение и соберется.

P. S. Что не влезло, а жаль: «Фильм писательницы», «Человек-паук 2» (2004), «Гран Торино» и «Дрянные девчонки».

Не ожидал, что из всех режиссеров на свете, гибель бизнесмена и полководца Евгения Пригожина произвела такое глубокое впечатление именно на Уэса Андерсона. Настолько, что в первые три минуты фильма он предложил свою версию того, как этот человек мог выжить, что называется, при падении с высоты десять тысяч метров. Польстил он, конечно, Евгению Викторовичу.

Честно говоря, мысль-то очевидная, но в итоге поисков нашел такое мнение пока только в отзыве на леттере. Не ищут в фильмах Андерсона актуалочку, не ищут.

​​Станислав Зельвенский выпускает книжку, которую все, очевидно, будут дарить друг другу на новый год. Самому себе за 2к книгу на 260 страниц купить как-то морально сложнее.

Тем не менее подборка фильмов там отличная, хотя мне сложно судить — о хоррорах, которые мне нравятся, я узнавал в том числе из текстов Зельвенского. Приятно видеть, что старую любовь он не забывает, и здесь есть становящийся монструозным ближе к финалу «Бог велел мне», неочевидные картины Карпентера и Ардженто («Князь тьмы» и «Феномен», соответственно) и даже «Напугаем Джессику до смерти», в котором девушка не может понять, сошла ли она с ума, или городок, куда они переехали с мужем, находится во власти мертвецов. Актуальные дилеммы, в общем.

Ещё заметна любовь к третьим частям: «Изгоняющий дьявола III» (и это в отсутствие первого фильма, что забавно) и «Хэллоуин III». Что характерно, оба триквела знамениты крайне отдаленным отношением к оригиналу. А вот у модного Перкинса, вопреки альтушным тенденциям критика Зельвенского, выбран самый ходовой фильм «Февраль», но он же у него и лучший, так что принцип понятен.

В общем, модная книжка для чтения в темноте, ждем.

​​Неловкими всегда кажутся посты о чужой смерти, но тем не менее — очень печально, Дайан Китон была крутой. И в фильмах (не только фильмах Вуди, хотя там, конечно, особенно), и в каких-то случайных интервью, которые мне попадались, и в инстаграме, где она всегда писала и комменты, и посты мощнейшим бумерским капсом.

Мы, кстати, с коллегами в честь праздника выступили в любимом жанре и написали о разных хоррорах. Кто о чем, а я о религиозных фильмах ужасов. Там, в общем, всё без сюрпризов, но пока думал о них, посмотрел завораживающе бредовый фильм «Стигматы», если от религиозных хорроров вы ждете не хорошего кино, а практически религиозного экстаза — вам туда. И отдельно хочу отметить оригинальность названий. Лучшие картины жанра? «Дьяволы», «Изгоняющий дьявола», «Князь тьмы»… Размах невиданный.

​​Старый конь борозды не портит — новый забег «Медленных лошадей» даже лучше прежнего (на эту тему заметка), и в целом это мой любимый сериал прямо сейчас.