Forwarded from Страна Нартов
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Встреча Сатанай с Тлепшем. После ее рассказа началась удивительная история и приключения великого война нарта Саусарыкъо.
🔥4👍2
Нураддин Сташ, всадник Черкесского полка в составе французских вооруженных сил в Сирии и Ливане.
Нураддин Сташ, всадник Черкесского полка в составе французских вооруженных сил в Сирии и Ливане.
На представленном изображении всадник облачен в полную парадную форму, учрежденную для данного подразделения. На груди его мундира отчётливо видна особая полковая эмблема.
Описание знака отличия:
В центре эмблемы помещено изображение всадника в традиционном черкесском (адыгском) облачении, с поднятой в правой руке нагайкой. Композиция обрамлена стилизованным полумесяцем, в верхней части которого нанесена надпись «Groupement Tcherkess» («Черкесская группа» или «Черкесский полк»). Венчает знак изображение шестиконечного военного креста. Указанная эмблема носилась личным составом на груди либо на правом нагрудном кармане кителя или куртки.
Исторический контекст и значение:
Данная символика имела двойное значение. С одной стороны, она подчёркивала этническую принадлежность и культурную идентичность всадников, составлявших костяк полка. С другой — чётко определяла их военное предназначение в рамках французского мандата: обеспечение безопасности, патрулирование территории и участие в операциях по поддержанию порядка.
Эмблема сохраняла высокий статус и после расформирования подразделения. Известно, что командовавший Черкесским полком французский генерал Колле продолжал носить её на своей форме до конца жизни. В знак особого уважения и памяти этот же знак был впоследствии высечен на его надгробии.
Нураддин Сташ, всадник Черкесского полка в составе французских вооруженных сил в Сирии и Ливане.
На представленном изображении всадник облачен в полную парадную форму, учрежденную для данного подразделения. На груди его мундира отчётливо видна особая полковая эмблема.
Описание знака отличия:
В центре эмблемы помещено изображение всадника в традиционном черкесском (адыгском) облачении, с поднятой в правой руке нагайкой. Композиция обрамлена стилизованным полумесяцем, в верхней части которого нанесена надпись «Groupement Tcherkess» («Черкесская группа» или «Черкесский полк»). Венчает знак изображение шестиконечного военного креста. Указанная эмблема носилась личным составом на груди либо на правом нагрудном кармане кителя или куртки.
Исторический контекст и значение:
Данная символика имела двойное значение. С одной стороны, она подчёркивала этническую принадлежность и культурную идентичность всадников, составлявших костяк полка. С другой — чётко определяла их военное предназначение в рамках французского мандата: обеспечение безопасности, патрулирование территории и участие в операциях по поддержанию порядка.
Эмблема сохраняла высокий статус и после расформирования подразделения. Известно, что командовавший Черкесским полком французский генерал Колле продолжал носить её на своей форме до конца жизни. В знак особого уважения и памяти этот же знак был впоследствии высечен на его надгробии.
🔥7👍2
Forwarded from Страна Нартов
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Сатанай принесла домой камень, который нашла на реке. Она решила его спрятать и никому ничего не рассказывать о своей находке.
🔥3👍1
Адыги и абхазы: нить традиций, протянутая сквозь тысячелетия
История народов — это не только хроники войн и смены правителей, но и медленное, непрерывное течение традиций, языка и мировоззрения. Для адыго-абхазских народов — адыгов (черкесов), абхазов и абазин — вопрос об их глубоких корнях на Западном Кавказе имеет особое значение. Современные исследования, синтезирующие данные археологии, лингвистики и фольклора , рисуют впечатляющую картину культурной преемственности, уходящей в эпоху бронзы и глубже, к самым истокам цивилизации в этом регионе.
Три столпа преемственности: что говорят науки
1. Археология: Материальная связь эпох.
Цепочка археологических культур на территории Западного Кавказа демонстрирует удивительную непрерывность. Культурные слои сменяют друг друга без признаков тотального уничтожения, что говорит скорее о трансформации и ассимиляции, чем о полном вытеснении населения.
* Майкопская культура (IV–III тыс. до н.э.): Её носителей многие исследователи считают одними из древнейших предков абхазо-адыгов. Высокий уровень металлургии, сложные погребальные обряды (курган Ошад), культовые комплексы (кромлехи-обсерватории) задали высокую культурную планку.
* Дольменная культура (III–II тыс. до н.э.): Строители мегалитов, «атыхи», вероятно, представляли следующую волну или ветвь того же этнокультурного массива. Их традиция коллективных родовых усыпальниц перекликается с более поздними представлениями.
* Меотская культура (I тыс. до н.э. – первые века н.э.): Прямые исторические предки адыгов. Античные авторы (Страбон) четко идентифицируют меотов как многочисленный народ Прикубанья. Археология фиксирует их укрепленные городища, развитое земледелие, ремесла и тесные связи с Боспорским царством и греческим миром.
2. Лингвистика: Древний язык-основа.
Абхазо-адыгские языки относятся к западнокавказской (абхазо-адыгской) языковой семье , считающейся одной из древнейших и сложнейших в мире. Их уникальная фонетика и структура не имеют прямых аналогов, что свидетельствует о длительной изолированной эволюции на этой территории.
* Гидронимика (названия рек) и топонимика края почти сплошь абхазо-адыгского происхождения: Псыж (древняя река), Шхагуаще (Белая), Мезмай и др. Это мощнейший аргумент в пользу их автохтонности — то есть исконного проживания на этих землях.
* Дешифровка Майкопской плиты Г.Ф. Турчаниновым (спорная, но значимая гипотеза) как памятника, написанного на древнеабхазском («ашуйском») языке XIII–XII вв. до н.э., если она верна, отодвигает письменную фиксацию языка в регионе на тысячелетия вглубь.
3. Фольклор и этнография: Живая память.
Устное творчество — хранилище древнейших пластов истории. Нартский эпос , общий для всех народов Кавказа, но имеющий у адыгов и абхазов свою глубоко оригинальную версию, сохранил память об эпохе «военной демократии», тотемистических культах и древних героях.
* Легенды о происхождении от нартов-богатырей , циклы о Сасрыкуа, Бадынуко и других персонажах, отражают социальные идеалы и мировоззрение, сформировавшиеся в глубокой древности.
* Этнографические записи, такие как труд адыгского просветителя Брантэ Зачерия «Адыгэ ылъапсым» («Корни адыгов») , напрямую возводят генеалогию адыгских субэтносов к легендарным предкам, заселившим Кавказ за тысячи лет до нашей эры.
Абадзехи, абазины, меоты: ветви одного древа
* Меоты — это не просто древнее название, а собирательный образ тех прикубанских племен (синды, дандарии, тореаты и др.) , из которых в раннем средневековье кристаллизовались известные нам адыгские субэтносы.
* Абадзехи — одно из крупнейших и наиболее известных адыгских племен. В фольклоре и трудах Зачерия они часто выступают как древнейшее ядро, «праадыги». Их имя, по одной из версий, связано с абхазо-абазинской группой («абадза»).
* Абазины (абаза) и абхазы (апсуа) представляют абхазскую ветвь этой языковой семьи. Их теснейшая историческая и культурная связь с адыгами неоспорима. Периоды совместного проживания,
История народов — это не только хроники войн и смены правителей, но и медленное, непрерывное течение традиций, языка и мировоззрения. Для адыго-абхазских народов — адыгов (черкесов), абхазов и абазин — вопрос об их глубоких корнях на Западном Кавказе имеет особое значение. Современные исследования, синтезирующие данные археологии, лингвистики и фольклора , рисуют впечатляющую картину культурной преемственности, уходящей в эпоху бронзы и глубже, к самым истокам цивилизации в этом регионе.
Три столпа преемственности: что говорят науки
1. Археология: Материальная связь эпох.
Цепочка археологических культур на территории Западного Кавказа демонстрирует удивительную непрерывность. Культурные слои сменяют друг друга без признаков тотального уничтожения, что говорит скорее о трансформации и ассимиляции, чем о полном вытеснении населения.
* Майкопская культура (IV–III тыс. до н.э.): Её носителей многие исследователи считают одними из древнейших предков абхазо-адыгов. Высокий уровень металлургии, сложные погребальные обряды (курган Ошад), культовые комплексы (кромлехи-обсерватории) задали высокую культурную планку.
* Дольменная культура (III–II тыс. до н.э.): Строители мегалитов, «атыхи», вероятно, представляли следующую волну или ветвь того же этнокультурного массива. Их традиция коллективных родовых усыпальниц перекликается с более поздними представлениями.
* Меотская культура (I тыс. до н.э. – первые века н.э.): Прямые исторические предки адыгов. Античные авторы (Страбон) четко идентифицируют меотов как многочисленный народ Прикубанья. Археология фиксирует их укрепленные городища, развитое земледелие, ремесла и тесные связи с Боспорским царством и греческим миром.
2. Лингвистика: Древний язык-основа.
Абхазо-адыгские языки относятся к западнокавказской (абхазо-адыгской) языковой семье , считающейся одной из древнейших и сложнейших в мире. Их уникальная фонетика и структура не имеют прямых аналогов, что свидетельствует о длительной изолированной эволюции на этой территории.
* Гидронимика (названия рек) и топонимика края почти сплошь абхазо-адыгского происхождения: Псыж (древняя река), Шхагуаще (Белая), Мезмай и др. Это мощнейший аргумент в пользу их автохтонности — то есть исконного проживания на этих землях.
* Дешифровка Майкопской плиты Г.Ф. Турчаниновым (спорная, но значимая гипотеза) как памятника, написанного на древнеабхазском («ашуйском») языке XIII–XII вв. до н.э., если она верна, отодвигает письменную фиксацию языка в регионе на тысячелетия вглубь.
3. Фольклор и этнография: Живая память.
Устное творчество — хранилище древнейших пластов истории. Нартский эпос , общий для всех народов Кавказа, но имеющий у адыгов и абхазов свою глубоко оригинальную версию, сохранил память об эпохе «военной демократии», тотемистических культах и древних героях.
* Легенды о происхождении от нартов-богатырей , циклы о Сасрыкуа, Бадынуко и других персонажах, отражают социальные идеалы и мировоззрение, сформировавшиеся в глубокой древности.
* Этнографические записи, такие как труд адыгского просветителя Брантэ Зачерия «Адыгэ ылъапсым» («Корни адыгов») , напрямую возводят генеалогию адыгских субэтносов к легендарным предкам, заселившим Кавказ за тысячи лет до нашей эры.
Абадзехи, абазины, меоты: ветви одного древа
* Меоты — это не просто древнее название, а собирательный образ тех прикубанских племен (синды, дандарии, тореаты и др.) , из которых в раннем средневековье кристаллизовались известные нам адыгские субэтносы.
* Абадзехи — одно из крупнейших и наиболее известных адыгских племен. В фольклоре и трудах Зачерия они часто выступают как древнейшее ядро, «праадыги». Их имя, по одной из версий, связано с абхазо-абазинской группой («абадза»).
* Абазины (абаза) и абхазы (апсуа) представляют абхазскую ветвь этой языковой семьи. Их теснейшая историческая и культурная связь с адыгами неоспорима. Периоды совместного проживания,
👍2
миграции, общие элементы культуры (например, знаменитый абхазо-адыгский этикет «адыгагъэ/апсуара») говорят о длительном единстве, распавшемся относительно недавно в историческом масштабе.
Связь времен: ритуал «пуабле» как символ
Ярчайшим примером прямой преемственности, описанным Н.Г. Ловпаче, является погребальный обряд. В 1992 году известного адыгского просветителя Юсыфа Намитокова похоронили по всем канонам национального ритуала. В могилу ему положили циновку, сплетенную из болотной травы — «пуабле».
Этот обычай — не просто этнографическая деталь. Он является живой археологией , прямым наследием древнейших земледельческих культов плодородия и загробного мира. Использование растительной подстилки в погребении восходит к неолиту и энеолиту, символизируя связь с землей-кормилицей даже после смерти. То, что этот обряд дожил до конца XX века, — лучшее доказательство неразрывной связи современных адыгов с их невероятно древними предками, населявшими те же долины.
Этногенез адыго-абхазских народов — это не поиск одной «прародины» или «чистой» крови. Это история длительного, непрерывного культурного развития на одной территории. От мастеров майкопского золота и строителей дольменов — через воинов-меотов и мудрых нартов — к рыцарям-черкесам средневековья и современным адыгам, абхазам и абазинам тянется неразрывная нить.
Их культура, язык и традиции — это живой памятник , возраст которого насчитывает пять, а то и более тысяч лет. Это уникальный случай, когда древнейшее наследие не стало достоянием лишь археологических музеев, а продолжает жить, дышать и развиваться в устах, руках и сердцах народа.
Связь времен: ритуал «пуабле» как символ
Ярчайшим примером прямой преемственности, описанным Н.Г. Ловпаче, является погребальный обряд. В 1992 году известного адыгского просветителя Юсыфа Намитокова похоронили по всем канонам национального ритуала. В могилу ему положили циновку, сплетенную из болотной травы — «пуабле».
Этот обычай — не просто этнографическая деталь. Он является живой археологией , прямым наследием древнейших земледельческих культов плодородия и загробного мира. Использование растительной подстилки в погребении восходит к неолиту и энеолиту, символизируя связь с землей-кормилицей даже после смерти. То, что этот обряд дожил до конца XX века, — лучшее доказательство неразрывной связи современных адыгов с их невероятно древними предками, населявшими те же долины.
Этногенез адыго-абхазских народов — это не поиск одной «прародины» или «чистой» крови. Это история длительного, непрерывного культурного развития на одной территории. От мастеров майкопского золота и строителей дольменов — через воинов-меотов и мудрых нартов — к рыцарям-черкесам средневековья и современным адыгам, абхазам и абазинам тянется неразрывная нить.
Их культура, язык и традиции — это живой памятник , возраст которого насчитывает пять, а то и более тысяч лет. Это уникальный случай, когда древнейшее наследие не стало достоянием лишь археологических музеев, а продолжает жить, дышать и развиваться в устах, руках и сердцах народа.
👍6
Танцевальная культура адыгов: от ритуального круга до сценического искусства
Танцы для адыгов — это не просто искусство движения. Это язык, летопись, философия и стройная система мировоззрения, зашифрованная в пластике, ритме и рисунке. Танцевальная культура адыгов, пройдя через века, войны и изгнание, демонстрирует удивительную жизнестойкость, трансформируясь, но сохраняя свою сердцевину.
#### Столпы традиции: основные адыгские танцы
В основе классической адыгской хореографии лежит несколько фундаментальных танцев, каждый со своим строгим этикетом, смыслом и настроением.
* Удж (Уддж) — часто называемый «матерью адыгских танцев». Это торжественный, сдержанный и величественный парный танец. Его рисунок — плавное, скользящее движение партнеров по кругу — символизирует гармонию, уважение и достоинство. Удж — это диалог, где мужчина галантен и благороден, а женщина грациозна, скромна и недоступна. Это танец-испытание, танец-представление, где важна каждая деталь осанки и движения рук.
* Зафак (Зэфаку) — самый известный и динамичный парный танец. В отличие от степенного удж, зафак полон энергии, виртуозных движений и импровизации мужской части. Мужчина демонстрирует ловкость, силу и темперамент в быстрых шагах («чечэн») и сложных коленцах, в то время как женщина парит рядом, подобно лебедю, сохраняя плавность и изящество. Многие исследователи считают, что зафак в его современном виде сформировался относительно поздно, в конце XIX — начале XX века, под влиянием распространения гармоники и синтеза различных старинных парных плясок.
* Зытатлят (Зыгъэтлят) — зажигательный массовый танец в быстром темпе. Это всеобщее веселье, где танцующие, двигаясь по кругу, выполняют синхронные притопы и дробные шаги. Он символизирует единство, коллективную радость и праздник жизни.
* Тляпечас (Лъэпэчас) — шуточный, игровой парный танец. Здесь допустимы и даже приветствуются легкая импровизация, юмористические движения, игра между партнерами. Он показывает другую грань адыгского характера — остроумие, живость и умение радоваться.
* Джэгу — это не конкретный танец, а ключевое понятие. Джэгу — это традиционное собрание, праздник, центр социальной жизни, где все эти танцы исполняются в определенном порядке, согласно строгому этикету. Это пространство, где культивировались и передавались нормы поведения, формировалась общность.
#### Трансформации в диаспоре: два разных пути
Судьба танцевальной культуры в диаспоре сложилась по-разному, что ярко видно на примере турецких и косовских адыгов.
* Турецкие адыги: танец как щит идентичности. Оказавшись в Турции в условиях жесткой политики ассимиляции (запрет на родной язык, давление на национальную идентичность), адыги сделали танец своим главным публичным «паролем». Яркие, зрелищные кавказские танцы стали для миллионов адыгов Турции способом демонстрации «своего лица» на свадьбах, фестивалях, в культурных обществах. Танец взял на себя коммуникативную и идентификационную функцию, которую в иных условиях выполнял язык. В результате танцевальная традиция здесь сохранилась блестяще, хотя и приобрела некоторые сценические, зрелищные черты.
* Косовские адыги: вынужденное забвение и «осколочное» сохранение. В Косово ситуация была обратной. Малочисленная община, живя среди албанцев и сербов, под влиянием местных исламских норм и ради социальной адаптации практически утратила публичную танцевальную культуру. Мужчины и женщины перестали танцевать вместе. Однако традиция не исчезла полностью — она ушла в «тень», сохранившись в виде чисто женских круговых танцев, которые исполнялись в отсутствие посторонних. Губная гармоника (уцепщын) стала для них знаковым инструментом, маркером «своей» музыки, отличной от соседской. Их танцы («Тепче», «Скоплянка») — это уникальные «археологические» фрагменты, возможно, восходящие к более древним пластам адыгской хореографии.
#### Хранительницы круга: роль женщин в сохранении наследия
Исследование косовской диаспоры особенно ярко высветило ключевую роль женщин в сохранении танцевального наследия
Танцы для адыгов — это не просто искусство движения. Это язык, летопись, философия и стройная система мировоззрения, зашифрованная в пластике, ритме и рисунке. Танцевальная культура адыгов, пройдя через века, войны и изгнание, демонстрирует удивительную жизнестойкость, трансформируясь, но сохраняя свою сердцевину.
#### Столпы традиции: основные адыгские танцы
В основе классической адыгской хореографии лежит несколько фундаментальных танцев, каждый со своим строгим этикетом, смыслом и настроением.
* Удж (Уддж) — часто называемый «матерью адыгских танцев». Это торжественный, сдержанный и величественный парный танец. Его рисунок — плавное, скользящее движение партнеров по кругу — символизирует гармонию, уважение и достоинство. Удж — это диалог, где мужчина галантен и благороден, а женщина грациозна, скромна и недоступна. Это танец-испытание, танец-представление, где важна каждая деталь осанки и движения рук.
* Зафак (Зэфаку) — самый известный и динамичный парный танец. В отличие от степенного удж, зафак полон энергии, виртуозных движений и импровизации мужской части. Мужчина демонстрирует ловкость, силу и темперамент в быстрых шагах («чечэн») и сложных коленцах, в то время как женщина парит рядом, подобно лебедю, сохраняя плавность и изящество. Многие исследователи считают, что зафак в его современном виде сформировался относительно поздно, в конце XIX — начале XX века, под влиянием распространения гармоники и синтеза различных старинных парных плясок.
* Зытатлят (Зыгъэтлят) — зажигательный массовый танец в быстром темпе. Это всеобщее веселье, где танцующие, двигаясь по кругу, выполняют синхронные притопы и дробные шаги. Он символизирует единство, коллективную радость и праздник жизни.
* Тляпечас (Лъэпэчас) — шуточный, игровой парный танец. Здесь допустимы и даже приветствуются легкая импровизация, юмористические движения, игра между партнерами. Он показывает другую грань адыгского характера — остроумие, живость и умение радоваться.
* Джэгу — это не конкретный танец, а ключевое понятие. Джэгу — это традиционное собрание, праздник, центр социальной жизни, где все эти танцы исполняются в определенном порядке, согласно строгому этикету. Это пространство, где культивировались и передавались нормы поведения, формировалась общность.
#### Трансформации в диаспоре: два разных пути
Судьба танцевальной культуры в диаспоре сложилась по-разному, что ярко видно на примере турецких и косовских адыгов.
* Турецкие адыги: танец как щит идентичности. Оказавшись в Турции в условиях жесткой политики ассимиляции (запрет на родной язык, давление на национальную идентичность), адыги сделали танец своим главным публичным «паролем». Яркие, зрелищные кавказские танцы стали для миллионов адыгов Турции способом демонстрации «своего лица» на свадьбах, фестивалях, в культурных обществах. Танец взял на себя коммуникативную и идентификационную функцию, которую в иных условиях выполнял язык. В результате танцевальная традиция здесь сохранилась блестяще, хотя и приобрела некоторые сценические, зрелищные черты.
* Косовские адыги: вынужденное забвение и «осколочное» сохранение. В Косово ситуация была обратной. Малочисленная община, живя среди албанцев и сербов, под влиянием местных исламских норм и ради социальной адаптации практически утратила публичную танцевальную культуру. Мужчины и женщины перестали танцевать вместе. Однако традиция не исчезла полностью — она ушла в «тень», сохранившись в виде чисто женских круговых танцев, которые исполнялись в отсутствие посторонних. Губная гармоника (уцепщын) стала для них знаковым инструментом, маркером «своей» музыки, отличной от соседской. Их танцы («Тепче», «Скоплянка») — это уникальные «археологические» фрагменты, возможно, восходящие к более древним пластам адыгской хореографии.
#### Хранительницы круга: роль женщин в сохранении наследия
Исследование косовской диаспоры особенно ярко высветило ключевую роль женщин в сохранении танцевального наследия
👍1
в экстремальных условиях.
* Последние, кто забывает. Как отмечается в исследованиях, женщины часто последними расстаются с родной культурой в диаспоре. Именно они в Косово были инициаторами редких «черкесских» танцевальных моментов на свадьбах.
* Трансляторы традиции. В условиях, когда мужчины под давлением внешней среды отказывались от публичного исполнения танцев, женский круг стал той самой формой, в которой угасающий огонь традиции тлел еще десятилетиями.
* Адаптация и сохранение. Женщины интуитивно нашли способ сохранить суть — круговую композицию, символизирующую единство, — адаптировав ее под новые реалии (только женский состав, простые движения). Их танец стал не столько зрелищем, сколько ритуалом сплочения и напоминания о «своих».
Танцевальная культура адыгов — это не застывший музейный экспонат. Это живой организм, который чутко реагировал на исторические вызовы. На Кавказе она развивалась, канонизировалась в советское время, обогащалась сценическими формами. В диаспоре она либо взяла на себя миссию громкого символа сопротивления (Турция), либо тихо сохранялась в сердцевине общины усилиями женщин (Косово).
Сегодня, когда диаспора активно взаимодействует с исторической родиной, происходит новый виток трансформации — диалог и обмен. Изучение «осколочных» танцев косовских адыгов помогает лучше понять истоки. А мощная танцевальная культура турецких адыгов продолжает вдохновлять. Главное, что во всех этих формах продолжает биться сердце адыгской традиции — стремление к гармонии, уважение, достоинство и неразрывная связь в общем круге жизни.
* Последние, кто забывает. Как отмечается в исследованиях, женщины часто последними расстаются с родной культурой в диаспоре. Именно они в Косово были инициаторами редких «черкесских» танцевальных моментов на свадьбах.
* Трансляторы традиции. В условиях, когда мужчины под давлением внешней среды отказывались от публичного исполнения танцев, женский круг стал той самой формой, в которой угасающий огонь традиции тлел еще десятилетиями.
* Адаптация и сохранение. Женщины интуитивно нашли способ сохранить суть — круговую композицию, символизирующую единство, — адаптировав ее под новые реалии (только женский состав, простые движения). Их танец стал не столько зрелищем, сколько ритуалом сплочения и напоминания о «своих».
Танцевальная культура адыгов — это не застывший музейный экспонат. Это живой организм, который чутко реагировал на исторические вызовы. На Кавказе она развивалась, канонизировалась в советское время, обогащалась сценическими формами. В диаспоре она либо взяла на себя миссию громкого символа сопротивления (Турция), либо тихо сохранялась в сердцевине общины усилиями женщин (Косово).
Сегодня, когда диаспора активно взаимодействует с исторической родиной, происходит новый виток трансформации — диалог и обмен. Изучение «осколочных» танцев косовских адыгов помогает лучше понять истоки. А мощная танцевальная культура турецких адыгов продолжает вдохновлять. Главное, что во всех этих формах продолжает биться сердце адыгской традиции — стремление к гармонии, уважение, достоинство и неразрывная связь в общем круге жизни.
👍5