Росреестр переходит на дистанционный контроль. Высказался на Коммерсант ФМ.

Потенциальная экстрадиция Разина из «Ласкового мая» , скрывающегося в США выглядит так.

Стандартный алгоритм в РФ следующий: уголовное дело — объявление в федеральный розыск — дальше запрос на международный розыск через Интерпол с «красной карточкой». Но тут важно понимать одну тонкость: Интерпол не исполняет российские пожелания автоматически. После 2022 года организация очень аккуратно проверяет все запросы из РФ на «политическую составляющую» — и если хоть что-то покажется сомнительным, карточку могут просто не выпустить в обращение или использовать её только в информационном режиме.

Даже если карточка всё-таки появится, в США она не имеет силы обязательного ареста. Американские власти могут реагировать, но чаще всего просто берут информацию к сведению. Задержания по российским запросам там происходят редко.

По срокам давности тоже есть нюанс. Мошенничество в особо крупном размере — тяжкое преступление, и срок давности по нему 10 лет лишения свободы плюс значительный штраф. А стало быть аресты имущества и денежных средств в виде запрета на распоряжение ими. Но если лицо скрывается, его объявляют в федеральный и на усмотрение инициатора в международный, срок давности при этом замораживается. То есть дело никуда не исчезнет, и Разин формально будет висеть в розыске столько, сколько нужно. Российские органы будут регулярно продлевать розыск, подтверждать международный запрос, обновлять материалы — это нормальный рутинный процесс.
В итоге Россия сделает всё, что предусмотрено законом — объявит международный розыск, направит информацию в Интерпол, будет ждать сигнала от США. Но реально повлиять на ситуацию она не может: экстрадиции между странами нет, политический фон холодный, а американские суды крайне осторожны с российскими запросами. Так что уголовное преследование продолжится, срок давности будет приостановлен, но сам Разин в США потенциально будет чувствовать себя свободнее, чем если бы он оказался в одной из стран, сотрудничающих с Россией по выдаче. Поэтому при послуплении информации о его перемещениях из США, например, в третью страну, его могут экстрадировать и доставить инициатору.
Для Разина это полноценный риск реального срока, потому что такое обвинение считается тяжким преступлением, и суды по этой статье обычно не тяготеют к условным приговорам.
Впрочем, не смотря ни на что дальше свободно перемещаться он уже не сможет и риски экстрадиции сохранятся как значительные, просто из другой страны, которую он захочет посетить. Поэтому говорить, что скрыться в США это гарантия ухода от ответственности в РФ не приходится. Это скорее временная мера.

ПРЕМЬЕРА БУКТРЕЙЛЕРА

https://youtu.be/ibE8keElPwI

Изъять имущество, нажитое коррупционным путём, становится все проще, даже если вы просто близкий знакомый. Говорим на Business FM.

Любой адвокат — юрист, но не любой юрист —адвокат.
Рад, что мы поговорили)

С профессиональным днём — всех, кто ещё в пути.

Пробелы с санкционным эмбарго и нотами ЕС обсуждаем на примере ввоза авто на их территорию (ФРГ) на Business FM.

Современные проблемы требуют современных решений. Работаем над темой патентных троллей и мошенничества на маркетплейсах.

Прохлопали вы всё

Можно ли бороться за крипту в России. Говорили на Радио РБК 92.8 FM

Обещанные фрагменты

…попасть в СИЗО — это не как зайти в полицию. Тут вход один — для всех, кто не в автозаке. Второй — ворота: туда заезжает авто, там раздается глухой лязг дверей, и дворники вечно метут одинаковую грязь. Наш вход — человекообразная воронка: железная дверь, узкий тамбур, мутное стекло КПП и табличка, на которой никто уже не читает буквы.
Очередь — сборная солянка системы. Следаки с папками и с лицами «мы тут работаем». Адвокаты, которые свято делают вид, что никуда не торопятся. У родственников своя история и свой отдельный вход. Иногда они, путаясь, подходят с вопросом – простите а где тут сумку отдать с передачкой, в которой больше надежды, чем еды. И все равны, пока не щёлкнет первый замок: толпа сводится в одну линию, как вода в горлышко бутылки. Здесь главное — дожить до «проходите».
Где-то рядом коротко рычит «автозак», оттуда долго выгружают тишину. На крыльце — скользко, резиновый коврик срывается из-под ног как подделка на доверенности. Полицейский, которому положено быть гранитом, едва не уезжает на этом коврике и спасается, вцепившись в косяк. Толпа синхронно делает вид, что ничего не случилось. Неловкость, как и власть, тут стараются не замечать.
Люди переговариваются полушёпотом, будто КПП — это ухо. Шевелятся фамилии и статьи. Кто-то для вида шутит «мы тут свои», но шутка тонет, потому что каждый здесь чужой. Периодически один — «важный» — пытается просочиться вперёд: «у меня забронировано». Его пропускают ровно настолько, насколько он умеет не смотреть в глаза. Точнее не пропускают. Тут ты либо проскочил, либо толпа тебе не простит обмана и ты уже никуда не зайдешь. Иногда люди кивают друг другу и исчезают за дверью без очереди — так система разговаривает сама с собой. Иногда наоборот — стоят со всеми, чтобы не нарываться на публичную зависть. Тонкие настройки иерархии, от которых в итоге зависит, как быстро ты попадёшь к человеку, которому сейчас страшнее, чем тебе.
Запах — мокрые перчатки, зимой замерзшие пальцы ног, дешёвый кофе с заправки, металлический привкус ключей. На стене висит «Памятка посетителя», замазанная пальцами: никто её не читает, но каждый хоть как-то её нарушает. Телефоны убирают в карманы с тем же движением, каким в суде прячут эмоции. Вздохи меряются с часами — у всех в голове своё «успею/не успею».
Я стою в этой очереди в статусе «адвокат», который никому ничего не гарантирует до первого щелчка замка. Моя папка кажется тяжелее обычного — потому что за этой дверью меня ждут не аргументы, а человек. Потому что я знаю - с другой стороны СИЗО так же у входа - женщина в пуховике прижимает к груди коробку с пряниками так, будто это кислород, с ней рядом мужчина трет ладонью лоб — пытается стереть нервность, еще не зная что его передачку не примут. Бабушка шепчет «Господи, помоги», как заклинание от турникета.
Электронный замок громко щёлкает как выстрел, открывается узкое «окно» из металла и теплого света. Голос изнутри произносит привычное «заходим по трое»...

Ещё кругом ночная мгла.
Ещё так рано в мире,
Что звёздам в небе нет числа, И каждая, как день, светла, И если бы земля могла,
Она бы Пасху проспала
Под чтение Псалтыри.

И пенье длится до зари,
И, нарыдавшись вдосталь,
Доходят тише изнутри
На пустыри под фонари
Псалтырь или Апостол.

Но в полночь смолкнут тварь и плоть,
Заслышав слух весенний,
Что только-только распогодь -
Смерть можно будет побороть
Усильем Воскресенья.

Когда мы это снимали, мы вообще не думали о «кино».

Мы думали, как не переехать оператора, который лежит под колёсами.
Как не заморозить героиню в +13, когда «лето» уже ушло, а купание — осталось.
Как уложиться без сна и без еды с съемочные дни и «вызывной».

Как актёры прилетают с морей — и сразу в кадр.
Как забор держится дольше, чем должен, под руками профессиональных бойцов ММА.
Как ездить по Москве на «киношных номерах» и не остаться без авто и прав.

Как выглядит ночь в офисе и поездки лежа… в багажнике.

Но в какой-то момент стало понятно — мы не снимаем.
Мы просто проживаем это вместе.

Так и получился буктрейлер «Минуты тишины» или поистине творческий отпуск адвоката.

Ровно до следующего звонка.

Немного бэкстейджа со съемок буктрейлера «Минуты тишины»