Лимоновские чтения в Петербурге завершились Орешником по Киеву и стрельбой у Белого дома.

Фантом

Читайте рассказ нашего товарища, добровольца Сергея Чекунова, получившего тяжёлое ранение под Артёмовском. От удара дрона-ждуна Чек лишился левой голени. Как проходила эвакуация и что происходит во фронтовых госпиталях, вы узнаете из текста.

Все медсестры в этом заведении — зека, в простонародье "кашницы". Они никогда не выходят на поверхность, питаются только уставными продуктами. И тут я под воздействием наркоза начинаю блевать домашней колбасой. Медсестры, учуяв в блевотине запах нормальной еды и уточнив, что именно так вкусно пахнет, завистливо сообщили мне: "везёт же людям". На что я резонно ответил, указывая на остатки ноги, что это весьма спорный вопрос, кому из нас везёт.

Сейчас Сергей встал на свой первый протез. Но этому предшествовало несколько месяцев лечения.

Как взаправдашний самурай, я не раз за три с половиной года прокручивал в голове ситуацию, что мне отрывает ногу или руку. Поэтому моральных страданий практически не было. Такова новая жизнь, другой не будет. Физических же и психологических страданий за два следующих месяца я хапнул с избытком.

Читаем

Лучше уж на пятый год войны, чем никогда. Но что вам мешало это делать раньше? Джентльменское поведение по отношению к врагу имеет свою цену - избыточные потери.

Памятуя последовательность российской внешней политики, ждём, когда "хунта Зеленского" и "нацистская и террористическая сущность киевского режима" снова сменится "господином Зеленским" и "уважаемыми партнерами по переговорам". Надеемся, к этому времени у хохла вынесут достаточно военной инфраструктуры.

Мной и командой Цеха 52 была проделана большая работа, в результате чего закуплены и переданы военным комплектующие на 10 000 выстрелов из ПКРЗ ("Дронобой").

Помимо пыж-контейнера и картечи, для изготовления картечных выстрелов к ПКРЗ нужны ещё охотничий порох и пулеуловители (которые изготавливаются на промышленном оборудовании по оригинальному чертежу), но дефицит сейчас был именно в этих позициях.

Как так, какие-то самодельные патроны, какие-то самодельные приспособления для автоматов?

А вот так. Сегодня процентов 80 потерь - от дронов, ждать когда государство что-то родит и одобрит некогда, защита от дронов нужна вчера.

Военно-гражданский проект ПКРЗ ее хорошо обеспечивает. Это не 100% гарантии попадания по дрону, но существенно выше, чем другие решения, т. к. даёт больший разлет поражающих элементов при сохранении необходимой кучности, и большую дальность поражения - 100 метров и более для картечного боеприпаса.

Значит, не надо быть тренированным стрелком для попадания по летящей цели.

У группы из 3-4 бойцов с ПКРЗ шансы отбиться от роя около 100%. При этом не надо тащить с собой дополнительное вооружение, используется штатный автомат и штатные патроны.

И как любому народному проекту, требуется помощь. В изготовлении ствольных насадок, пулеуловителей, в закупке комплектующих для выстрелов. Работаем и с юрлицами, и с "физиками".

Можете помочь? Напишите мне в сообщения канала.

К сверхчеловеческому

Прочитана «Лимонка в глянец». Или глянцевая «Лимонка»? Суть, в общем-то, не меняется.

«Красота должна быть опасной» — слова Эдуарда Лимонова, что открывают новый национал-большевистский журнал. Родство эстетики с винтовкой или, скорее, их сущностную единообразность нетрудно обнаружить лейтмотивом всего издания.

Разные вариации слияния штыка с красотой и свободой рассматриваются участниками журнала. Один автор обнаруживает такую связь в геополитике, другой — в мистике истории, третий — в эсхатологии. И вне зависимости от взгляда пишущего, в тексте неизбежно обозначается его воинственность.

В символах скрывается гераклитовская убеждённость: мир движим конфликтом. И такой же конфликт приводит в движение авторов сборника — ведь они отыскивают неиссякаемое начало в борьбе противоположностей. Левые с правыми, герои с врагами, старая элита с новыми патриотами — всё в вечном движении.

Журнал поделён на три смысловые части: «Партия», «Война», «Культура». Три этих понятия ярко резонируют с фигурой самого Эдуарда Лимонова: они были неотъемлемыми частями его политического и эстетического мифа. Такое разделение на части несёт также прагматический смысл.

Партия — это этическая константа. Внутренняя организация той «вечной войны», о которой говорилось ранее. Лимоновцы говорят о проблемах экономики России и явном кризисе рабочего человека; но они же выводят формулу, отражённую в названии заключающего материала раздела: «Цель Партии — создать сверхчеловека».

«Другой» сверхчеловек заметно отличается от ницшеанского оригинала. Он — не далёкий идеал, а персона поступка — здесь-и-сейчас пассионарий, способный действовать в рамках бурлящей истории. Национал-большевики, конечно, предлагают свой ответ на вещественные вопросы — экономические, социальные, политические, — но они ещё надеются совершить определённый антропологический жест.

Главный проект лимоновцев — не только реформа системы, а возвращение человеку его субъектности.

Война — это театр прямого действия. Между «Войной» и покоем частного существования, — добровольным отказом от воли, — возникает позиция: субъектность. Борьба мыслится как единственная сила, возвращающая человеку способность быть чем-то большим, чем объектом истории. В журнале герой или сверхчеловек — фигура центральная. Это индивид, добровольно принявший ответственность за себя и мир вокруг. Потому невольно возникающая при чтении формула «герои не умирают» воспринимается очень буквально: вошедший в историю продолжает жить в самом её движении.

Культура — это эстетическая переменная. Она объясняет, почему функционирует вся конструкция с «Партией» и «Войной». Искусство для лимоновцев — территория формирования характера. Национал-большевистская красота должна быть опасна и вызывающа, её цель — вовлекать. Радикальной эстетикой куётся чувствительность сверхчеловека, его способность отличать живое от декоративного. Визуальное оформление журнала вторит описанной идее. Оно вообще очень заманчиво, говоря начистоту.

Проблемы же «Лимонки в глянец» до боли прозаичны. Материальное воплощение издания уступает своей идее. Если избегать субъективных замечаний: вёрстка местами неаккуратна, корректорская работа не завершена. И всё же я могу заключить, что упомянутые шероховатости издания совсем не ставят под сомнение его внутреннюю энергию: это первые шаги растущей на наших глазах Родины-дочери. Несовершенные, где-то вовсе неловкие, но безумно смелые. Тем и очаровательные.

«Лимонка в глянец» является очень цельным высказыванием. Она приводит читателя к вопросу о способности человека быть действующим лицом собственной эпохи и почти сразу безапелляционно отвечает на него. Обрести субъектность и силу — не привилегия или выбор, а неизбежная необходимость. Возвращая засаленной русской политике темперамент, а культуре — риск, «Лимонка в глянец» совершает, пожалуй, наиболее контркультурный жест: вновь заставляет воспринимать историю как пространство личного участия.

Шантор Червиц