Психбат - результаты.

Как только мы начали заниматься темой СВО, выяснилось, что одной из самых сложных тем является психологическое состояние и бойцов, и членов их семей. При этом долгое время (да и сейчас) эту проблему никто, кроме специалистов, не воспринимал всерьез. Наверное, тут сказывается общее отсутствие культуры заботы о психическом здоровье и скепсис по отношению к профессионалам в этой области. Однако нам очень быстро стало очевидно, что многие нуждающиеся не могут получить психологическую помощь ввиду ее дороговизны и отсутствия специалистов, которые имеют квалификацию для работы с бойцами и их родственниками.

В марте 2024 года мы запустили Психбат - сообщество профессиональных психологов, обладающих соответствующим образованием, имеющих опыт и умеющих работать именно с теми проблемами, с которыми чаще всего сталкиваются бойцы и их родные. Специалисты проекта обладают навыками и опытом для работы с острыми и кризисными состояниями, ПТСР, травмами, потерями, могут обеспечить психологическую реабилитацию и реадаптацию к обычной жизни.

Все эти специалисты работают бесплатно с участниками СВО и их семьями.

За время работы проекта мы получили более ста просьб о помощи. К сожалению, не все обратившиеся в дальнейшем вышли на связь с психологами, но более половины успешно работают со специалистами. Состояние около 30 обратившихся удалось стабилизировать, с остальными работа продолжается. Всего наши психологи провели более 200 сеансов.

Чаще всего к нам обращаются жены и матери пропавших, пленных и погибших бойцов. Безусловно, психолог не поможет им найти, обменять или воскресить родного человека. Но он поможет пережить острое кризисное состояние, когда не хочется жить, не хочется ничего делать, когда слезы не высыхают на лице.

Многие люди не осознают, что им нужна профессиональная помощь психолога. У многих предубеждения, некоторые считают психологов чуть ли не шарлатанами. К сожалению, это последствия того, что получить диплом с надписью "психолог" сейчас можно после прохождения онлайн курсов. Заверяем вас, что специалисты Психбата - люди с реальным высшим образованием и многочисленными узконаправленными курсами повышения квалификации за плечами.

Если вам нужна психологическая помощь, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться за ней.

Вы можете заполнить анкету для получения помощи, и мы подберём вам специалиста нужного профиля.

Ссылка на анкету: https://forms.yandex.ru/cloud/675eca86505690c4e0a87807/

ВИЧ и Гепатит С на фронте

В октябре утвержден новый перечень заболеваний, с которыми нельзя заключать контракт (от 10.10.2024 №610 ДСП). Из списка исключили Гепатит С и ВИЧ.

Таким образом, бойцы с этими заболеваниями теперь могут заключать контракты в МО РФ, несмотря на все риски, которые сопутствуют этим болезням.

Более того, в настоящий момент приостановлено проведение ВВК для бойцов с социально значимыми заболеваниями, если речь идёт о предполагаемой категории В. Направлять на ВВК будут только тех бойцов с ВИЧ и Гепатитом, которые могут пойти под категорию Д.

❗Если вы находитесь в процессе увольнения по социально значимому заболеванию, в настоящий момент этот процесс будет прекращен. Уволят только тех, кто уже прошел ВВК, ее результаты утверждены и загружены в Алушту.

Предполагается, что бойцов с социально значимыми заболеваниями выделят в отдельные подразделения, где обеспечат противовирусную терапию и проведут все санитарно-эпидемиологические мероприятия, которые предотвратят заражение контактных лиц. На этот счёт у нас есть определенный скепсис, но посмотрим, как это будет реализовано на практике.

Мы видим тут две опасности:

1. Для самих бойцов с соответствующими заболеваниями. Согласно внутренним распоряжениям МО, после первично выявленного Гепатита, полгода боец находится на диспансерном наблюдении медиков части, и только после повторного анализа и биопсии печени через 6 месяцев он направляется на ВВК. При этом все полгода он, по факту, не получает специфического лечения.
В случае, если на фронте оказывается боец с ВИЧ, у него также нет возможности получать необходимую терапию. Смогут ли организовать ее в частях? Большой вопрос. При том, что увольнение с ВИЧ и Гепатитом теперь возможно только при категории Д - это уже стадия, условно, когда печень отваливается, фактически, уволят только инвалидов.

2. Риски для сослуживцев, медиков, бойцов эвакуационных групп.
Полотна армейских носилок не обрабатываются, эвакогруппы зачастую работают без перчаток. Боец в состоянии шока после ранения далеко не всегда может предупредить медиков о своем заболевании. А многие и не знают, что уже заражены.

Мы не хотим стигматизировать данные заболевания, но мы уверены, что, учитывая все риски (огромные!) для бойцов с заболеваниями и всех окружающих, подверженных риску заражения, необходимо:

✅Вернуть ВИЧ и Гепатит в список заболеваний, с которыми нельзя заключать контракт

✅Ввести при заключении контракта обязательные анализы на эти заболевания, а также взаимодействие с соответствующими диспансерами

✅Не допускать бойцов с положительным анализом Гепатит или ВИЧ непосредственно на боевые задачи, не дожидаясь полугода до утверждения диагноза

✅Продолжить проведение ВВК для бойцов с ВИЧ и Гепатитом С по категории В. Рассмотреть возможность если не увольнения, то хотя бы перевода их на тыловую работу, где они не будут представлять опасности для окружающих.

✅Как вариант, можно создать подразделения, в которых все бойцы без исключения будут с этими диагнозами. Частично это уже реализуется, мы знаем, что бойцов с ВИЧ и Гепатитом сейчас стараются собирать в отдельные подразделы. Но хотим обратить внимание на принципиально важный момент: и медики, и эвакуационные бригады, работающие с такими подразделениями, должны также быть носителями ВИЧ или Гепатита.

Сроки утверждения категории Д

Как мы понимаем, в настоящий момент нет законодательно установленных сроков, в которые ЦВВК обязана утвердить решение нижестоящей ВВК, присвоившей бойцу категории Д.

В итоге такие военнослужащие "зависают" на месяца либо непосредственно в распоряжении части, либо в так называемых полках выздоравливающих. Как правило, там нет специфического лечения и наблюдается нехватка узких специалистов. При этом по какой-то причине этих бойцов также не направляют на реабилитацию, во время которой они могли бы спокойно ожидать утверждения категории и увольнения. В итоге бойцы просто упускают время, многим из них реабилитация и восстановление нужны безотлагательно. Некоторым нужно постоянное наблюдение узких специалистов.

К примеру, у нас на контроле случай, когда увольнения ждёт боец после установки кардиостимулятора. Ему показано динамическое наблюдение у кардиолога, специфическое лечение, которые он не может получить в пункте временной дислокации, где обязан находиться на основании внутреннего распорядка подразделения.

Другой случай: боец побывал в плену, был обменян летом. Из-за ранения, полученного перед пленением, и отсутствием надлежащей медицинской помощи во время нахождения в плену, у него не работает одна рука. Вот уже полгода он проходит все круги бюрократического ада. Категорию Д ему присвоили, но вот уже несколько месяцев он ожидает утверждения этой категории и увольнения, чтобы начать реабилитацию.

Настаиваем на том, что необходимо установить жёсткие сроки для ЦВВК в области утверждения категории годности Д, с тем, чтобы бойцы могли не ждать увольнения месяцами. Также необходимо проработать вопрос о направлении таких бойцов на реабилитацию безотлагательно, сразу после того, как ВВК утвердила категорию Д.

Прошла вторая рабочая встреча руководства Главного военно-медицинского управления МО РФ с волонтёрами. Много и подробно говорить об этом не можем - много информации было озвучено для понимания, скажем так, для внутреннего пользования.

Главная тема встречи - ВВК. Именно по вопросам ВВК к АНО Женский фронт поступает наибольшее количество обращений из сферы медицины.
ГВМУ разъяснили некоторые моменты, касающиеся маршрутизации раненых, а так же проведения и утверждения результатов ВВК. Теперь нам будет проще работать с участниками СВО и их семьями и юридически, и информационно. Некоторые проблемы, озвученные волонтёрами на встрече, в скором времени должны быть решены благодаря внесению изменений в нормативно-правовые акты.

Обсуждался и больной вопрос для женщин-медиков, желающих служить на СВО, но достигнувших предельного возраста. Зачастую им отказывают в подписании контракта. Но представители ГВМУ рассказали, что варианты для таких медиков есть, каждый случай будет рассматриваться в индивидуальном порядке. Можете обращаться)

Предполагается, что подобные встречи будут проходить каждый месяц, как для прояснения каких-то системных сложностей в области военной медицины, так и для решения конкретных проблемных случаев по отдельным военнослужащим. Вне рабочих встреч глава ГВМУ остаётся на постоянной связи с Женским фронтом, так что кризисные ситуации постараемся разрешать с его непосредственным участием максимально оперативно.

Наше АНО продолжает помогать переговорной группе по обменам. Также мы постоянно на связи с семьями пленных, поэтому каждый обмен для нас - большая радость, особенно когда удается вернуть на Родину ребят, которые провели в плену полтора-два года и даже больше.

Обмен 5 февраля был очень разнородным. В него попали и рядовые, и офицеры, и те, кто провел в плену 2 месяцев, и те, кто ждал возвращения домой более двух лет.

К сожалению, обмен омрачен тем, что в него снова не попали ребята из ЛДНР. Украина, как всегда, цепляется за них, не выдает. Считая предателями, желает ущипнуть побольнее, как будто это может заставить ребят полюбить бывшую родину.

Мы все это триста раз говорили родным пленных из ЛДНР. И они, надо отдать должное этим героическим женщинам, умом все понимают. Понимают всю подлую суть киевского режима. Но это не отменяет того, что каждый обмен их мечты рушатся. Рушатся из-за украинских манипуляций, из-за позиции собаки на сене (не хотите нас признавать "родиной"? Ну и сидите!), из-за маниакальной любви Киева к моральным издевательствам над нашими людьми. Кстати, видимо, из-за того, что у них "опыт общения" с украинской стороной на несколько лет больше, они гораздо реже семей со "старых территорий" идут на сотрудничество с украинскими спецслужбами.

Примешиваются к этому голосу разума и эмоции: а точно ли делается все для возвращения пленных с новых территорий? А не забыли ли про них? А настолько же они ценны для страны, как и граждане со "старых территорий"? И эти зерна сомнения, которыми так щедро посыпает людей Украина, будут потихоньку прорастать, если наши власти не научатся общаться с людьми, не научатся открытому диалогу. Пока кто-то прячется за обтекаемыми формулировками на бумажках и красивыми отчетами в телеграмме, Украина уже работает с эмоциями и нервами граждан РФ.

Недавно один из родственников вернувшегося в обмене пленными бойца спросил "скольких вы отмазали от дальнейшей службы?".

Поясняем: мы никого не "отмазываем". Ни после плена, ни с ранением, ни по семейным обстоятельствам. Мы действуем в правовом поле и в существующей правоприменительной практике (с которой мы не всегда согласны, но поделать с этим ничего не можем).

Если бойцу по закону положено увольнение - мы будем его добиваться вместе с ним и его семьёй. Да, бывает, что мы не согласны с тем, как трактуют законы, чтобы отказать военнослужащему. В таких случаях мы направляем запросы, но сразу предупреждаем семью о сложившейся практике, и о том, что шансов на позитивный исход для бойца мало.

Если у бойца действительно есть проблемы со здоровьем, и по каким-то причинам он не получает помощь - мы постараемся помочь в этом вопросе. Но на это должны быть объективные причины. Мы не можем переделать расписание болезней таким образом, чтобы остеохондроз вдруг обеспечивал категорию годности Д.

Мы не можем отменить тот факт, что в отношении бойцов из ИК действуют определенные ограничения.

Мы не можем делать запросы в надзорные органы на основании одних только опасений бойца или его родственников, до того, как будет зафиксирован факт нарушения.

Вы можете обижаться на нас, писать нам на почту гадости, но факт остаётся фактом. Мы не "решалы". Мы не волшебники в голубом вертолете. Мы не министр обороны. И у нас нет намерения найти лазейки и немедленно уволить всех, кто того пожелает. Мы стараемся подходить к решению проблем максимально объективно, ориентируясь на существующие нормативно-правовые акты и правоприменительную практику.

Волонтер Юрбата Елена Коньшина говорит: 80 процентов любого дела зависит от действий семьи.

Какой бы у вас ни был классный адвокат, к каким бы волонтёрам вы ни обращались, если вы и/или боец не действуете сами - успеха не будет.

Помните: к большому объему информации у волонтеров просто нет доступа. Ни военкомат, ни медицинские учреждения не имеют права предоставлять информацию третьим лицам.

Бывают случаи, когда боец пропал год, полтора года назад, семья все это время ждёт и бездействует. Пишет нам: не знаем ни сослуживцев, ни часть, ни где подписал контракт. Отправляем в военкомат выяснять обстоятельства пропажи, и через два дня нам пишут: оказывается, он погиб давно.

Волонтеры не могут за бойца написать и подать рапорт. Не могут провести его за ручку в медчасть, выдать направление на госпитализацию и ВВК, отправить в отпуск.

А как он получит направление или отпуск, если нигде не задокументирована его соответствующая просьба в адрес командования? Никак. По бумагам - не обращался, ничего не просил, ничего не хотел.

И волонтеры, и платные юристы могут проконсультировать по порядку ВАШИХ действий, но не могут сделать все ЗА ВАС. Да, путь ваш не будет осыпан лепестками роз, мы прекрасно знаем все реалии, в том числе о сложностях с подачей рапортов. Но никто за вас не может пройти этот путь. А если вы сами не пройдете его - то вам не сможет помочь никто.

Выплаты из бюджета РФ гражданам Украины.

Нередки ситуации, когда боец воюет за Россию, при этом его ближайшие родственники (дети, родители, братья и сестры) проживают на территории Украины. И не в административных границах новых регионов, не в зоне боевых действий, а в Киеве, во Львове, Ивано-Франковске.

И тут интересный момент: в случае, если участник СВО погибает, по российскому законодательству выплаты положены даже тем родственникам, которые являются гражданами других стран, в том числе, Украины. Конечно, реализовать передачу средств сложновато, но в таких ситуациях деньги успешно замораживают в интересах этих лиц.

Из недавнего обращения: жена и дети военнослужащего - россияне. Мама - украинка. С началом СВО, имея возможность переехать к сыну и внукам в Россию, предпочла перебраться во Львов. Общение с сыном и его семьёй не поддерживала. Боец, к сожалению, погиб. Дети и жена получили выплаты по гибели, но не полностью: одна доля была заморожена в пользу матери, гражданки Украины.

Россия, конечно, щедрая душа. Но не пора ли оговорить в нормативно-правовых актах этот момент? Почему боец сражается за Россию, а выплаты после его гибели замораживаются в пользу граждан вражеской страны? Это, как минимум, нелогично. Да, возможно будут возражения: а как же те люди, которые проживают в РФ на новых территориях, но до сих пор не получили российское гражданство? А тут вопрос: а почему они не торопятся получать наш паспорт? Чего они выжидают? Прошло более двух лет с момента референдумов, можно было уже триста раз поменять документы. Если кто-то принципиально этого не сделал, может, такому человеку и не стоит начислять выплаты за погибшего на СВО родственника?

Так что обращаем внимание законодательных органов на этот момент: считаем необходимым прописать в законодательстве, что граждане Украины и прочих недружественных стран (благо, есть их официальный перечень) не имеют права на выплаты по гибели их родственника на СВО.

Президент России поручил Минобороны до 1 апреля 2025 года представить предложения о совершенствовании механизма поиска военнослужащих, пропавших без вести в период спецоперации.

Мы очень рады, что президент услышал нас, ведь мы почти три года занимаемся проблемами, связанными с пропавшими военнослужащими. Подчёркиваем, что необходим комплексный, системный подход, иначе решить их будет невозможно.

Коротко обозначим сложности, с которыми сталкиваются семьи пропавших. Сразу оговоримся, что мы, как гражданские лица, не имеем права лезть в процесс розыска на месте боевых действий - там все решения принимаются командованием в соответствии с положением дел "на земле". Однако и в тылах, в административной части, немало проблем, которые мешают семьям оперативно получать информацию о статусе военнослужащих.

Некоторые из них:

1. Плохая осведомленность "горячей линии". Мы видим, что информация туда поступает не оперативно, она не всегда достоверна, полагаться на данные с горячей линии невозможно. Мы неоднократно описывали ситуации, когда боец пропал, нашелся в плену, вернулся из плена, а на горячей линии все это время числился "активным" или "трехсотым".

2. Неразбериха со статусами военнослужащих. Части не имеют четких распоряжений, на каком основании можно выпустить приказ о признании пленным. Где-то требуют видео, на котором боец представляется, где-то меняют статус на основании откровенного Фотошопа. Семьи получают совершенно разнородную информацию сразу от кучи органов: военкомат говорит одно, часть молчит, военная полиция шлёт свои письма, УПЧ делает обзвон на основании недостоверной информации. Необходимо четко обозначить, на основании чего можно менять статусы бойцов, и ограничить список тех органов, которые могут предоставлять семьям информацию по бойцам.

3. Участников СВО, подписавших контракт в СИЗО или ИК при пропаже зачастую автоматически записывают в СОЧ. При этом семьям отказывают в получении хоть какой-то информации относительно обстоятельств исчезновения бойца. Эти семьи лишены возможности получать ДД пропавшего.

4. Плохая работа военкоматов. Тут виноваты не всегда сами их сотрудники, а, скорее, отсутствие грамотной работы с ними сверху. Иногда доходит до того, что военкомы, искренне пытаясь помочь, отправляют данные бойцов анонимным волонтёрам и даже украинским проектам. Это происходит, так как у них нет четкой дорожной карты действий, связанных с работой по пропавшим.

Очень надеемся, что наш опыт будет полезен Министерству Обороны для улучшения работы, связанной с поиском пропавших без вести. Мы готовы участвовать в любых официальных обсуждениях этих вопросов, предоставлять полную информацию о проблемах как системных, так и частных, а также совместно разрабатывать пути их решения, продолжая при этом оказывать максимальную информационную поддержку как семьям участников СВО, так и официальным органам, нацеленным на плодотворную и реальную работу.