Все члены Организации Объединенных Наций разрешают свои международные споры мирными средствами таким образом, чтобы не подвергать угрозе международный мир и безопасность и справедливость».
Вот эти основополагающие принципы мы нарушили. И поэтому ни Беларусь, ни одна из бывших советских республик не признают даже Крым российским, потому что мы нарушили методику. И я уже не говорю про СВО.
— Но все-таки давайте про СВО? Правда, осторожно в словах. Как можете описать ее состояние, когда ей исполняется уже четыре года?
— Первое, что нужно сказать, СВО была развязана в противоречии с уставом ООН, который я только что цитировал. А также и других международных правовых актов. И поэтому мы как бы свое получили. СВО, как известно, уже превзошла по длительности Великую Отечественную войну.
Для сравнения тут также можно вспомнить войну России с Японией, вступление СССР во Вторую мировую войну и первый период Великой Отечественной войны. Вот мы попали где-то в эту категорию ведения боевых действий.
Что касается первого периода Великой Отечественной войны. Мы тогда, не учтя ситуации, неправильно применили свои вооруженные силы. Мы срочно создали по немецкому типу мощные механизированные корпуса — более тысячи танков в каждом — и планировали, что, как только немцы ударят, мы нанесем встречные удары. Но корпуса оказались не готовы, поскольку их формировали срочно. Они были удалены на 150–200 километров от переднего края. Немцы ударили мощными танковыми механизированными группами. У нас пехота оказалась на переднем крае. И в пехотной дивизии вообще не было ни единого танка. Значит, артиллерия оказалась на полигонах, на учениях. И вот солдат с винтовкой защищал, как мог.
И нас в академии учили, что если там наверху принимаются неправильные решения, то как бы солдаты внизу на тактическом уровне ни дрались, ни сопротивлялись, все равно решения более высокого руководства подавляют все усилия нижестоящих войск, нижестоящих соединений, подразделений и так далее. Нам всегда преподаватель приводил такой пример. Вот надо форсировать какую-то крупную реку. Но если наверху принимается решение форсировать не поперек, а вдоль, как бы вы там ни плавали хорошо, ни дрались хорошо, вы все равно не форсируете реку.
Вот и здесь, с СВО, было принято принципиально неправильное решение. И в первую очередь на геополитическом уровне. Это то, о чем я и говорил в своем известном обращении. И поэтому мы не могли получить военной поддержки даже со стороны Беларуси. Наверху было принято противоречащее нынешней международной ситуации решение.
Далее, при Путине ни одного профессионала во главе вооруженных сил не стояло. За исключением маршала Сергеева, которого отправили на покой в 60 с небольшим лет. Все остальные были гражданские. Что Иванов пришел, прятался за своим КГБ, он закончил советскую службу подполковником. Затем пришел барыга Сердюков. Дальше Шойгу, и все прочее.
Так что говорить о возможности успеха в проведении этой спецоперации вряд ли можно. Причем войскам поставлены совершенно непонятные задачи: «демилитаризация» и «денационализация». Спроси любого военного профессионала, что такое «денационализация» для войск? Не слышали этого слова, тем более не готовились к ней.
Так что эта СВО началась с того, что неправильно принимались решения. Готовились вот эти танковые биатлоны, парады и все прочее. Мы готовились к той войне, которая ушла далеко в прошлое. Вот так бы я охарактеризовал СВО.
Есть еще один принцип. Если ты начал войну и она не приносит тебе успеха, то надо прекращать боевые действия и отходить на прежние позиции. А не продолжать лезть, как это, например, проявлялось в Первой мировой войне. Мы перешли к позиционной ситуации, когда ни вперед ни назад ни одна сторона не продвигается. Значит, эту войну нужно заканчивать. Любая война заканчивается миром — и чем раньше, тем лучше.

— Вы сказали, что долгое время ни одного профессионала не стояло во главе министерства. Скоро будет два года, как министерство обороны возглавил Андрей Белоусов. Вроде, он должен был оздоровить всю систему снабжения армии, устранить коррупцию, наказать всех виновных и прочее. Это произошло?
— Оценивать Белоусова сегодня невозможно, потому что нет разделения функций Генштаба и Министерства обороны. Путин взял вариант: вот на Западе все министры обороны — гражданские, и теперь ему следует. Да, это так. Но там совершенно другая ситуация. Там министр обороны не отвечает за поддержание боевой готовности войск и сил. Он не планирует боевые операции. А есть главные командования. В США их 11, там все решается. Это объединенный комитет начальников штабов. Там планируют, анализируют ситуацию. И министра обороны далеко не на все заседания этого комитета приглашают. Просто идите погуляйте, идите сфотографируйтесь с «морскими котиками», и так далее. И это, я считаю, правильно. Пришла политическая партия, они своего министра продвигают, и он работает так, чтобы на следующих выборах его партия победила. Его задача: обеспечение войск, финансирование, чтобы на выборах армия его поддержала.
У нас же совершенно непонятно. Оставили положение о Министерстве обороны, о Генеральном штабе, где советская нормативная база. А она определяла, что министром обороны является наиболее опытный военнослужащий, наиболее достойный генерал. Он является — вот здесь главный момент — главнокомандующим вооруженными силами. А президент — верховный главнокомандующий. И дальше посмотрите, что прописано в положении о Генеральном штабе и Министерстве обороны. Министерство обороны является органом военного управления. Смотрим Генеральный штаб. Генеральный штаб является центральным органом военного управления.
Так вот, как поделить Белоусова? Он и как министр, и как главнокомандующий выступает. При этом не служил в вооруженных силах даже в звании младшего лейтенанта. Кто за что отвечает? Вот ВСУ вошли в Курскую область. Я ждал, кто возьмет на себя ответственность за этот провал. Докладывал Герасимов, начальник Генерального штаба: 10 тысяч вошли, мы сейчас с ними разберемся, проблем никаких нет.
А за что отвечает сегодня Белоусов? Отвечает ли он за кадровую подготовку? Отвечает ли он за боеготовность войсковых группировок? За что он отвечает и за что отвечает Герасимов? Вот это главное. Ко мне обращались из аппарата нового министра. И я написал, что нужно взять на себя сегодня Андрею Рэмовичу. Но смотрю, ничего не меняется. Поэтому, не зная полномочий Генштаба и Министерства обороны, я не могу дать оценку Белоусову. Вроде все за всё отвечают. А это называется коллективная безответственность.
— За последнее время мы увидели уже не одно покушение на российских военных на территории России. Последний громкий случай — генерал Владимир Алексеев. И даже, вроде бы, быстро нашли исполнителей. О чем вам говорят все эти случаи?
— Покушение на Владимира Степановича Алексеева носит несколько отличный характер от других трагедий подобного рода. Во-первых, между военными разведчиками всех стран существует как бы негласное правило: они работают, чтобы не допускать внезапных военных нападений и так далее. И во-вторых, есть некая профессиональная солидарность. Поскольку мы всего лишь находимся в строгом подчинении, выполняем приказы, то мы друг друга не убиваем. И поэтому я не верю в украинский след.
И взгляните на лицо Алексеева. Это такой русский интеллектуал, серьезный специалист. Нас когда-то учили читать по лицу. И я на лице Алексеева не вижу какой-то там хитрости, лукавства, подковерности. Зная, где и с кем он служил, я скорее верю в то, что кто-то внутри России организовал этот заказ. А это те люди, которые расхищали и грабили вооруженные силы России. Они очень опасаются того, что военная разведка многое знает. Тем более не забывайте, что в том же «Вагнере» вторым лицом был наш военный разведчик Уткин. И ГРУ ориентировало их по обстановке в Сирии и других странах.

И я полагаю, что такие честные люди, как генерал Алексеев, опасны для тех, кто грабил нашу страну и по сути дела разоружал вооруженные силы России.
— За это время также были введены в строй новые вооружения со стороны России. Тот же «Орешник». И, конечно, множество модификаций дронов. Как вы эту сторону вопроса оцениваете? Помогает ли новое вооружение российской армии?
— Мы, военные, всегда рады каждому новому образцу танка, артиллерийских систем, авиации и так далее. Мы всегда осваивали новое с какой-то надеждой, энтузиазмом.
Но что было новым после начала СВО, мне сказать трудно. У нас вот президент в своих посланиях к Федеральному собранию картинки рисовал. И вроде все у нас самое грозное. И пропаганда подавала, что, значит, Запад, американцы, китайцы — все от нас отстали. Но от чего именно?
Мы наращивали стратегический ядерный потенциал трех типов. И наземные ракеты, и ракеты подводных лодок у нас совершенствовались. По крайней мере, не падали. С трудом «Булава» пошла, но тем не менее пошла. И, конечно, наша авиационная стратегическая ядерная группировка не наращивалась, но, по крайней мере, сохранялась. Несколько десятков самолетов у нас в стратегической авиации сохранялись. Вот три фактора.
Но здесь я должен вспомнить времена, когда министром обороны был Иванов. Я служил в то время, и я видел, как господин Иванов на офицерском совещании заявлял, где-то даже через губу говорил, что главным фактором российской военной безопасности — я тогда записывал его слова — является тесное сотрудничество с вооруженными силами США и НАТО. Вот его фраза. Я, естественно, задал вопрос: «Значит, боевая готовность, структура вооруженных сил, боеспособность сегодня не нужны?». Он сказал, что это не приоритет.
И второе, вспомним, что Путин говорил Такеру Карлсону. По его словам, в первый месяц его президентского срока они сидели с Клинтоном, и он спросил Клинтона: а что, если мы подадим заявление о вступлении в НАТО? Тот ему ответил, что сейчас это невозможно, потому что есть программа для подготовки к членству. Надо менять политику, убирать все враждебное в отношении НАТО и так далее. И вот мы, значит, с одной стороны, лезли в НАТО, а с другой — наращивали свои стратегические ядерные силы.
А 18 января 2003 года американцы приняли совершенно иную стратегию: они по сути дела отказались от стратегической ядерной войны, Буш-младший подписал концепцию быстрого глобального удара. И далее, я помню, мы вместе с московским радиотехническим институтом обращались в Генштаб. И я даже докладывал: американцы на вооружении имеют 100 тысяч беспилотников разного типажа. Мы стучались во все двери, что нужно обратить внимание на этот фактор. А у нас на тот момент было, по-моему, 48 единиц беспилотников израильского производства. Свои разработки мы убили.
И когда началась СВО, для нас было очень много неожиданностей. Первое, что стало неожиданностью, — что 11 триллионов было украдено из Министерства обороны. Правда, это мы узнаем чуть позже. А вначале выяснилось, что украинцы имеют «Байрактары». У них целое подразделение беспилотников. У нас ничего подобного нет. Второе, мы начали боевые действия по мобильникам, не имея своей разветвленной безопасной и оперативной системы связи. Система радиоэлектронной борьбы оказалась неприспособленной к данному типу войны. И так далее.
И кадровый вопрос, конечно, важен. Я уже говорил, что наши министры обороны все были гражданскими. И они на службе были сержантами. В Украине верховный главнокомандующий — это президент. Но главнокомандующим на момент начала СВО был Залужный. А это опытный генерал. Генеральный штаб был профессиональный. К тому же они с Запада многое взяли. Это и советники, и специалисты, и космические системы на них работали — американские и европейские.
Так что если подводить итог этому вопросу, то мы на всех уровнях заявляли, что обошли американцев. А тем временем американцы просто мировую ядерную войну исключили. И мы готовились к войне, которая не должна состояться. При этом пошли мы воевать на поле боя, не применяя ничего нового. То есть сложилась двойственная ситуация.

С одной стороны, у нас лучшие ракеты, например, «Булава», достигающая США за столько-то минут, подводные «Посейдоны» и так далее. Но с другой — мы начали войну на поле боя, воюя устаревшим оружием, начиная с солдатского котелка и заканчивая бронежилетом. Более того, бронежилеты у нас были поролоновые, из пластмассы и так далее. И что в итоге? Мы получили по сути дела поражение в первые же дни СВО.
— Но при этом я должен отметить, что, согласно недавнему рейтингу 2026 Military Strength Ranking, Россия занимает второе место среди сильнейших армий мира после США. За ними следуют Китай, Индия и Южная Корея. Рейтинг оценивает боевую мощь на основе более 60 факторов, включая численность, финансы, логистику и географию. Как вы прокомментируете такие данные?
— Это все элементы гибридной войны. Это война интеллектов и элементов стратегической хитрости. И вот причина наших неудач на СВО прежде всего в том, что мы раздували: мы самые сильные, мы самые мощные. И в нашей офицерской среде это тоже было. Я вот долгое время был председателем Общероссийского офицерского собрания. И там было и восхваление, и вознесение нашей армии на международном уровне. Что нас и американцы боятся, и российская армия за три дня возьмет Киев. Все это элементы гибридной войны, стратегической хитрости, которая проявляется через средства массовой информации и через сознание населения, являющееся объектом этой дезинформации.
И сейчас, чтобы у российского руководства, президента и Министерства обороны была уверенность в скорой победе, чтобы они продолжали эту войну, вот эту информацию и распространяют. И таким образом проигрышная для России война будет продолжаться как можно дольше, потому что на самом верху будут уверены в победе. Ну а мы, украинцы и русские, все это время будем уничтожать друг друга как можно больше. Вот и подают, что Россия такая мощная и сильная, и она обязательно победит.
Но я говорю: победы не будет, уже очевиден проигрыш для обеих стран. И для Украины, и для России. Мы оказались идиотами, которые, будучи соседями, некогда даже братскими народами, уничтожаем друг друга. Поэтому чтобы эта война продолжалась, нас начинают нахваливать, вбрасывать подобные рейтинги, а мы, к сожалению, туповатые — я говорю в первую очередь про население. Вот так я оцениваю все эти рейтинги.
— Что вы думаете о происходящем в НАТО? Традиционно с советских времен НАТО воспринималось грозной вражеской силой и даже стало одним из триггеров для начала СВО. Но события последних четырех лет, в том числе помощь Украине, приход Трампа и прочее, показали нам эту структуру с другой стороны. Оказалось, что не такая уж она грозная. Скорее, декоративная. Возникает вопрос, был ли так страшен черт, как его малевали в российских государственных и патриотических медиа?
— Я профессионально занимался НАТО по должности, когда возглавлял Главное управление международного военного сотрудничества Министерства обороны. И я знал НАТО досконально.
Первое, что нужно сказать. Морально-политическая ситуация в НАТО оставляет желать лучшего. Единства нет ни в одной стране. Они держались только благодаря большей руке Соединенных Штатов. Штаты обеспечивали бюджет НАТО на 50%.
Но важно подчеркнуть, что НАТО было необходимо прежде всего американцам после Второй мировой войны. Во-первых, они одолели Великобританию как главного своего морского соперника. Во-вторых, это реализация доктрины Трумана — сдерживание коммунизма. Поскольку мы создали в Восточной Европе подконтрольную Советскому Союзу зону, им нужно было чем-то ответить. Сначала они запустили план Маршалла, чтобы показать, что в западной части Европы живут лучше, чем в восточной. А затем понадобилось создание некой военной организованной силы против Советского Союза. И 4 апреля 1949 года было создано НАТО как военно-политический блок противостояния Советскому Союзу и социализму в целом.

В НАТО действительно была уверенность, что Россия не будет воевать. Тем более, когда был создан Совет Россия — НАТО, где решались многие вопросы. Поэтому НАТО было, прямо скажу, не готово. Они не видели угрозы с нашей стороны. Они жили в такой спокойной ситуации.
У них верховный главнокомандующий НАТО в Европе всегда был американский генерал. И в случае внезапного обострения обстановки, нападения со стороны противника, то есть со стороны нас, он имел полномочия принимать решение сам, без всяких советов НАТО, без военного комитета. То есть вот вдруг перестрелка на российско-эстонской границе, и он должен принять решение единолично. И у него в распоряжении были войска первой готовности или первой линии. Их было, насколько я помню, всего 40 тысяч. А сейчас эти войска насчитывают более 300 тысяч. То есть где-то в 9–10 раз они увеличили их численность. При нашей боеспособности, подчеркиваю, это нужно рассматривать серьезно. И не только там наращивать военные силы, но и идти договариваться, садиться за стол переговоров, как это делали мы при Евгении Максимовиче Примакове.
Я еще раз повторю: больше всего воевать с Россией не желают не вот эти политики, прячущиеся в кабинетах органов Евросоюза, а именно генералы и офицеры, да и вообще военнослужащие стран НАТО. Навоевалась Европа. Американцы еще серьезной войны не видели. А Европа навоевалась. И мы навоевались достаточно. Этот фактор нужно использовать.
При этом американцы выстраивали оборону альянса очень интересно, в свою пользу. Мы обнаружили, что спутниковой, навигационной, разведывательной группировки, которые нужны на поля боя, у европейцев нет. Дальше, например, у поляков и немцев есть десантные войска. Но средств десантирования, самолетов, нет. И так же по многим другим вопросам.
Сейчас европейцы задумаются обо всем этом. Мы их по сути заставили думать об этом при помощи СВО. Они задумались и об увеличении транспорта до 5%. Об увеличении вклада в бюджет НАТО в виде 3% от ВВП. И не нужно считать, сколько у нас танков, сколько самолетов. Это вторично. Первично, что они могут сделать с нашей Балтийской группировкой. Что они могут сделать с нашим Черноморским побережьем и так далее.
И давайте признаем, по многим высоким военным технологиям, натовские страны ушли дальше нас в своем развитии. Надо смотреть на индустриальный потенциал в критических ситуациях или в преддверии будущих вооруженных конфликтов. В свое время именно он оказал решающее влияние на результаты Второй мировой войны в целом. А мы сегодня даже свой утюг не выпускаем. Нельзя взять из пустоты и создать современный оборонно-промышленный комплекс. Вот это нужно учитывать. И поэтому дело вести не к победе, а к недопущению войны как таковой.
— На фоне СВО и обострения отношений со странами Запада Россия все больше сближается с Китаем и Индией. Правда, они это сближение оценивают исключительно в финансовой плоскости. В то время как в России усиленно ищут что-то общее в культуре, социальных вопросах и так далее. Как вы оцениваете это сближение в военно-политическом смысле? Получится тот самый союз, которого испугаются на Западе?
— Как мы помним, на официальных каналах нам показывали, как Моди встретился с Путиным. Потом нам рассказывали про Китай, что это надежный союзник, и так далее. Я имею в виду 31 августа прошлого года на Шанхайской организации сотрудничества. И вот все это накручивают и накручивают. Но все это просто бахвальство.
Первое. Ни разу китайское руководство и индийское руководство не назвали нас стратегическим союзником. И если кто-то из наших официальных лиц допускал такие высказывания, включая Путина, они тут же их дезавуировали. Я эту тему хорошо знаю, потому что занимался ей. И ведь преподавал геополитику в МГИМО. И не зная геополитической истории этих стран и их нынешней геополитической стратегии, можно легко впасть в заблуждение.

Возьмем индусов. Они традиционно исповедуют фактор нейтралитета. И ни на какие военные союзы не идут. Они приняли геополитическую доктрину нейтралитета. В ней главное — это свобода индивида. Но свобода индивида не должна ограничивать свободу других индивидов. А свобода всех индивидов не должна ограничивать свободу нации, ибо нация — живой бог на земле. И индусы уходят от союзов, потому что любые союзнические отношения сужают свободу нации. И они очень осторожны в любых подобных вопросах.
И вот посмотрите на последние новости: Индия под давлением США не будет покупать российскую нефть. А мы ее уговаривали, специально для нее сбрасывали цену. И вот чем все завершилось.
Теперь возьмем китайцев. Мне приходилось много работать с китайцами. Американцы объявили жизненно важным пространством территорию Евразии. Что это означает? Они назначили центральное военное командование ответственным за поддержание американских интересов на территории Евразии. И когда мы с китайцами обсуждали противоракетную оборону, то у нас возникали споры, какие у нас будут отношения: союзнические или партнерские? Мы предлагали: раз система противоракетная — давайте подпишем союзнические отношения. Но тогда китайцев интересовал такой вопрос: если будет совершен акт агрессии против России, должен ли Китай вступить в войну на ее стороне? Они долго думали над этим. И в итоге отказались от такого проекта. Так что мы с китайцами союзниками не являемся. И хватит врать по этому вопросу.
И вы нигде не найдете не то что поддержку СВО со стороны Китая или Индии, но даже признание Крыма российским. Для них сегодня главное не геополитика, а геоэкономика. Экономические выгоды для них главное. То есть политическая, военная и экономическая слабость России для них выгодны. Поэтому все разговоры о сближении России с этими державами — глупости.
Сегодня на российской стороне ни одно мощное государство не стоит. Единственный наш военно-политический союзник — это Беларусь.
— На ваш взгляд, идет ли дело к новой мировой войне? По крайней мере, к войне, где будет задействовано много стран. Можно предположить, что СВО для российской армии — это ее изматывание, истощение ее ресурсов в преддверии новой войны. Или, наоборот, это приобретение новых знаний и опыта?
— Давайте посмотрим, кто сегодня больше всего выступает за Третью мировую войну, особенно ядерную? Кто больше всего призывает размахивать ядерной дубиной? Это различные российские как бы политологи, типа Караганова и Дугина. И даже наши военные туда же, не буду их называть. Мы об этом не раз дискутировали в составе высшего совета офицерского собрания. Сначала кто-то говорил: да что там церемониться, три танковых выстрела — и пятки украинцев будут только мелькать. Потом стали говорить: да долбануть там по Европе, по двум-трем столицам, и все остальные притихнут. Вот такой уровень понимания ситуации.
Но, во-первых, американцы официально отказались от глобального ядерного удара 18 января 2003 года. Потому что там есть еще умные люди — и их немало. Они понимают, что такое обмен ядерными ударами. У них два вулкана. Один из них — это Йеллоустонский супервулкан, который в любой момент может взорваться. И любой мощный ядерный удар, даже одна мегатонная ракета, может этот вулкан поднять. В результате может погибнуть до одной трети населения Земли. Там разные оценки есть. У нас в Академии выступал профессор Краснов, он делал доклад на эту тему. И магнитное поле разрушится, а значит, солнечная радиация ударит. И волна поднимется до Крыма. Она может достигать от 20 до 40 метров. Таковы могут быть последствия.
Поэтому меня поражает, как можно быть таким идиотом, чтобы призывать ударить ядерным оружием и все прочее. Таких вообще подпускать к военной и геополитической тематике и близко нельзя.
Поэтому война с применением ядерного оружия может быть только со стороны Израиля против Ирана. И чтобы не было проблем на Ближнем Востоке, нужно было Ирану дать столько же ракет, сколько имеет Израиль. Но больше я не вижу, кто еще может применять ядерное оружие.

Когда у Индии и Пакистана появилось ядерное оружие, они с тех пор, наоборот, стали более сдержанными.
Напомню, что, когда наступил паритет по ядерному оружию между США и СССР в 70-х годах прошлого века, то появились различные инициативы по ограничению стратегического вооружения: ОСВ-1, ОСВ-2 и так далее. Так что и сегодня не нужно раскручивать маховик ядерной угрозы.
Главная война сегодня идет на уровне сознания человека. Миллиардам людей меняют сознание, делают их дураками. Правда, Россия в этом плане — лидер по отуплению своего народа, по массовой лжи и так далее. Мы здесь первые в мире. Поэтому и делают замедление и блокировки Telegram, WhatsApp и так далее, чтобы мы были самыми тупыми людьми. Это тоже оружие массового уничтожения. И это можно считать этой войной.
— Год назад в одном из интервью вы говорили: «Я полагаю, что горячая стадия будет прекращена летом или даже к лету 2025 года. На этот счет у меня большие надежды на встречу Трампа и Си Цзиньпиня. Ведь американский лидер обещал, что в течение 100 дней его пребывания на посту президента эта встреча состоится. Сейчас главное — остановить военные действия, а переговорный процесс может длиться десятилетия». Как видим, этого не произошло. Какие у вас дальнейшие ожидания от всей этой ситуации?
— Мой лозунг: остановите войну, потом договаривайтесь. Потому что гибнут в основном невинные люди и те, кто на поле боя. Никто из политиков, ответственных за войну, как правило, не погибает. Я когда-то выступал примирителем между армянами и азербайджанцами по поводу Карабаха. И вот мы проводили там совещания. Я тогда говорил армянской стороне: «Вы остановите войну сейчас, чтобы люди не гибли, а дальше садитесь и ведите переговоры». Они меня спрашивали: «Господин генерал, а сколько лет переговоры можно вести?». Я отвечал: «101 год. Остановите эту бойню, остановите разрушение жизненно важных систем, чтобы гражданские люди не маялись без воды, без света, без газа, а потом сидите десятки лет». Вот это для меня принципиально.
Но предполагать, что будет дальше, — это как решать теорему. У меня первое образование — физмат. Но когда в теореме много неизвестных, много субъективных проблем, угадать, что будет дальше, конечно, сложно.
Я из чего исходил, когда говорил о завершении войны к лету 2025 года? Трамп очень хочет стать лауреатом Нобелевской премии. Эта награда, возможно, станет для него защитой от уголовных дел. Ну не будут судить лауреата Нобелевской премии. А на него, кажется, готовится три уголовных дела. Они могут в любой момент возникнуть после окончания президентской деятельности. Или привести к импичменту. После окончания президентского срока его, скорее всего, посадят. И вот, думаю, этот личностный момент должен был сыграть свою важную роль в урегулировании конфликта. Он же утверждает, что остановил уже восемь войн. Но, наверное, я эту возможность переоценил.
А какие сейчас прогнозы давать, я даже не знаю. Сейчас идет явная торговля переговорными процессами. Ими занимаются Дмитриев и Уиткофф — барыги, так я их называю.

13.03.26 Артёмовск - Голубовка

Позиционные боевые действия в районе Артёмовска.
ВС РФ продвинулись не менее 400 метров севернее Миньковки и заняли новые позиции в населённом пункте Голубовка. Передовая позиция ВС РФ в жилой застройке обстреляна с дрона ВСУ.

0:22 48.714819,37.849580

Источник 21+
Геопривязка
#ru

14.03.26 Сводка. Боевые действия с 10 по 13 марта 2026 года.

В районе Красноармейска ВС РФ завязали боевые действия на южных окраинах Белицкого, продолжили продвижение в направлении центра жилой застройки Гришино и увеличили зону контроля к северу от Удачного.

В Днепропетровской зоне безопасности около Межевой ВС РФ заняли ближние подступы к Новопавловке с востока и около Ивановки. В районе Покровского ВСУ вышли на рубеж Вишнёвое - Вербовое - Степовое и ведут боевые действия за контроль позиций.

Около Гуляйполя расширена зона контроля ВС РФ к югу от Зализничного.

На Ореховском направлении ВС уточнена зона контроля ВС РФ южнее Новоданиловки

Карта https://goo.gl/maps/4eum5C9giNDebgXf7

В России создали подразделение из лучших офицеров ФСБ и ГРУ для сверхсекретных операций за рубежом. Одного агента уже поймали — из-за того, что он использовал Google Translate




https://meduza.io/feature/2026/03/13/v-2022-godu-v-rossii-sozdali-podrazdelenie-iz-luchshih-ofitserov-fsb-i-gru-dlya-sverhsekretnyh-operatsiy-za-rubezhom-odnogo-agenta-uzhe-poymali-iz-za-togo-chto-on-ispolzoval-google-translate

Вербовка студентов на войну!


https://youtu.be/ti07nUrDXL0?si=aWEsO8L5NPBCpSZF

Телеграм в России блокируется полностью!

https://meduza.io/feature/2026/03/13/v-gosdume-zayavili-chto-blokirovku-telegrama-nelzya-budet-oboyti-s-pomoschyu-vpn-eto-pravda