Нашел деткам престижное жилье 😘

Пруд Моне

В Японии, в префектуре Гифу, есть место, которое часто называют «Прудом Моне» и это не просто красивое сравнение.

Пруд прославился благодаря удивительному сходству с серией «Кувшинки» Клода Моне: прозрачная вода, плавно скользящие карпы кои и цветущие лилии создают ощущение, будто перед тобой не природа, а живая картина.

Самое поразительное заключается в том, что мы смотрим не на тллюзию и не на цифровую графику.

Пейзаж выглядит так, словно его сгенерировала нейросеть, но он существует в реальности: тихий, гармоничный и почти нереально красивый.

Да уж, совсем не Кавголово 😘

Как меня причислили к лику богемных художников Санкт-Петербурга.💪

До сих пор не понимаю, но, кажется, это один из самых лестных поворотов моей биографии.

Иногда Петербург делает комплименты так тонко, что их почти не слышно, но они есть..

На днях пригласили в музей на канале Грибоедова, 104.

Скажу вам, что тут теперь не просто музей, а бутик-музей «Богемная жизнь» — проект будущего музея-квартиры богемной жизни Петербурга.

Вдвойне приятно быть в месте, где квартира площадью около 400 кв. м превращена в культурное пространство: здесь собраны произведения искусства и антиквариат, а пространство работает как единая история, а не как набор разрозненных экспонатов.

Дом по этому адресу принадлежал Ивану Вальха.

В 1816–1818 годах здесь жил Александр Грибоедов. Поэтому возникает ассоциация, связанная с «Преступлением и наказанием» Достоевского: здесь, по преданию, находилась квартира старухи-процентщицы.

Таким образом, музей объединяет в себе историю, архетипы и петербургскую мифологию. И, надо сказать, делает это с очень хорошим вкусом.

Спасибо основателям за эту смелую и точную идею: не просто собрать вещи, а создать атмосферу, в которой прошлое говорит с нами на равных.

И, если меня на пару минут вписали в череду ликов богемных художников Петербурга — я принимаю это с благодарностью, лёгким смущением, шарканьей ногой и искренним удовольствием.😌

И, думаю, именно такие места делают Петербург не просто столицей прошлого, но живым, дышащим городом, который умеет говорить с нами на языке, в котором есть и история, и искусство, и лёгкая, почти интеллигентная ирония.