Рассказывать сны, особенно при температуре 40°, давно общее дурное место, но друзьям из Ad Marginem как отказать. Пока я тяжело грипповала и сама собой в штабеля укладывалась, вышел материал и уже анонсирован новогодний Черный рынок, где будет проведен благотворительный аукцион, для которого несколько людей — и я в их числе — отдали книги из личных библиотек. Мой выбор:

Ким Тхюи «Ру. Эм» — две повести под одной обложкой и с невероятно красивыми форзацами. Писала об этой книге для журнала НАТЕ.

Мария Бобылева «Мы так говорим. Обидные слова и как их избежать» — как и заявлено на обложке и в аннотации, книга о корректной лексике с карточками, как стоит и как не стоит говорить. У меня издание 2021 года, редкий уже артефакт.

Джон Макгрегор «Споткнуться, упасть, подняться» — подробнее, в том числе почему мне дорога эта книга, ЗДЕСЬ.

Роберт Пирси «Чтение как философская практика» — не очень глубокое, но занятное размышление и исследование о видах читателей, методов, которые они применяют к опосредованному проживанию опыта через чтение, и развенчание некоторых мифов.

Илья Долгов «Сциапоника» — опыты поэтического растениеводства, как бы читатель это ни понимал, все трактовки на его совести.

До 2025 года мало кто помнил, что помимо детской и подростковой литературы я как краевед некоторое время занималась фантастикой и даже второй диплом писала о социальном предвидении в ней. Но в начале февраля Юра Сапрыкин позвал меня в подкаст «История российского фэнтези» и будто разблокировал ачивку, позже я брала интервью у нескольких авторов для спецвыпуска «Мира фантастики», писала предисловие к одному из томов проекта Яндекс Книг «Станция: Будущее», эссе для Переделкинской газеты к столетию Аркадия Стругацкого и блербы для нескольких клевых книг, читала лекции о жанровой прозе, участвовала в каком-то запредельном количестве околофантастических дискуссий, брала и давала интервью; даже один из нелитературных подкастов с моим участием, о котором расскажу позже, случайно сполз в прославление Нила Стивенсона; затем ReadRate предложил прикинуть списки запомнившихся мне фантастических и фэнтезийных книг истекающего года, а под конец коллеги из МИФ поздравили меня с наступающими праздниками и подарили издания, которые идеально подходят для каникулярного чтения, тем более что читать их стоит предпочтительнее в бумаге: нашумевшие «Ключи от Хогвартса» Галины Юзефович и «Дневник последнего человека на земле». Да и где нам Гофман не фантаст, к слову. Все в парадигме.

Если на фоне происходящего моя профессиональная жизнь будет каждый год связана с таким же скрупулезным исследованием и веселым погружением в то, что мне интересно в литературе, как говорил домовенок Кузька, вот так постепенно доживем до весны.

— Коляй, Коляй, — расталкивала я мужа в холодные раннедекабрьские 6 утра, — пришла беда, откуда не ждали: я вроде кейлогера поймала. Утилита не видит. Как жить, баб Шур?
Переместившись в одеяльном коконе за стол, сонный муж раздраженно потыкал в старенький лэптоп.
— По клавишам, как будто это «Ятрань», на которой ты первый диплом печатала, лупить не надо, женщина, и все у тебя получится. Хватит убивать технику! — буркнул он и ушел досыпать, а я, вспоминая, как лет 20 назад уронила монитор, привычно вломив по нему, как по каретке печатной машинки, села готовиться к интервью, бормоча «многия знания, многия беды».

Полудокументальная книга, которую написали мои респонденты, как раз накачивала читателей занимательными историями о развитии кибербезопасности и, полагаю, вряд ли была задумана, чтоб делать просто граждан бдительными, а бдительных — немного параноиками. Но никогда не знаешь наверняка, особенно если авторы зашли с козырей, отдающих верхними нотками нулевых, и назвались никами, достойными золотой эры ЖЖ — Гайка Митич и Бойко Двачич. Сам производственный роман с элементами Цирка Ле Карре и отсылками на подзабытую, но еще не поросшую мхом рунет-культуру, называется «Вирьё моё» (сделано в Эксмо при поддержке Лаборатории Касперского и Студии Артемия Лебедева).

Часть историй была озвучена в подкасте «Смени пароль», но в целом роман умышленно расписан по Проппу и Кэмпбеллу одновременно: есть проходящий путь героя протагонист, увлекающийся экстремальными видами спорта, его будущие коллеги, добрые помощники и злые вредители, волшебные и не очень артефакты, наставник-трикстер, он же любитель пиццы с ананасами по прозвищу Главный, в котором, вероятно должен угадываться Евгений Касперский (но это не точно), и коллективный Главный Гад — малвара, также известная как вредоносное ПО. Пересказывать реальные кейсы бессмысленно, проще прочитать. Книга написана легко, если не легковесно, намеренно противопоставляя киберпанковское на минималках содержание сюжетной рамке и ироничному стилю: при всей бравурности тона авторский посыл недвусмысленен: следи за собой, будь осторожен. Ну и параллельно развенчивается пара мифов о русских хакерах и хакерах с размытой национальной идентичностью (см. «атрибутивный ад»).

А интервью вот, в очередном эпизоде подкаста «Смени пароль», который между волнами пневмонии и предновогоднего уныния провела некоторое время назад я. Говорим о мошеннических схемах, профессиональной деформации, Ниле Стивенсоне, белых хакерах и кейсах, которые в книгу пока не вошли.

Галина Юзефович «Ключи от Хогвартса. Культурные коды вселенной Гарри Поттера» (Страдариум×МИФ, 2026)

Вообще не планировала так скоро, но книга пришла в подарочном боксе от издательства и стала идеальной смычкой между окончанием тяжелого рабочего-больничного года и начинающимися каникулами. Коллеги из МИФа все рассчитали правильно. Эта книга — код в коде: в зимние выходные многие пересматривают и/или перечитывают Поттериану, даже если не считают себя фанатами семикнижия. И наблюдения Галины Юзефович, которые однажды вылились в курс «Страдариума», еще один секрет в этой шкатулке. Можно спорить с аргументами автора, соглашаться с ними или дополнять, но ее история уже стала частью обозначенной вселенной, которую МИФовское издание отлично дополняет.

Юзефович сразу пишет, что не претендует на истину в последней инстанции и фандому будет что добавить. К слову, я не из фандома и уже рассказывала в документальном аудиосериале Юрия Сапрыкина, где мы вместе с Галиной делились своими историями вокруг фэнтези, что книги Роулинг я прочитала скорее по счастливой случайности и в оригинале (ЛАДНА, первые три в американском переводе, остальные в оригинале), отдаю должное феномену, принимаю как часть своей жизни, но не слишком значительную, я скорее человек Толкина в этом смысле (хотя в моем гардеробе есть слизеринский и гриффиндорский галстуки, а кольчуги и лориэнского листа почему-то нет). Поэтому мне близки относительно беспристрастный взгляд Галины, ее академический подход и подкупающая сдержанная любовь к сабжу — без пиетета, но с нежным уважением.

Книга разбита на главы по темам лекций, здесь и о феномене Гарри Поттера как персонажа и более широкого явления, его влиянии на миллениалов и том влиянии, под которым семикнижие писалось; не обошлось без знаменитой битвы за переводы и множественных отсылок к Античности, Средневековью, Викторианской (и все же Регентской, если мы об Остен) Англии — словом, к традиции в таком немного романтизированном понимании. Признаться, меня как краеведа удивил взгляд автора на формирование и особенности современной детской литературы и безапелляционное утверждение, что янг эдалта даже в виде концепта не существовало до девяностых. Но, полагаю, Галина имела в виду бытовые читательские стереотипы, которые мне из моего профессионального пузыря кажутся утрированными. Но согласна: книги о Гарри Поттере, с одной стороны, стали уникальным кейсом, запустившим новый маркетинговый подход, который потом подхватили монетизирующие и продвигающие вселенные «Сумерек» и «Голодных игр» деловые люди. С другой, Роулинг и ее издатели ребутнули отношение к подростковой прозе и стали даром для индустрии фанфиков (и отложенным проклятием эпигонов), выплеснувшись из берегов просто вымышленной вселенной, цитаты и аллюзии на которую определили чье-то сознание вместе с бытием.

В общем, отвлекаясь на дела, прочитала за день не без удовольствия, разблокируя теплые воспоминания и отдельно отмечая то, что люблю в нонфике: это интертекст — следуя за Галиной Юзефович, попутно можно собрать небольшой список чтения и киноретроспективы не только вокруг мальчика, который выжил. Отличный и уместный подарок.

@mifbooks

А еще в декабре, который тогда был похож на бесконечный карательный ноябрь, я успела сходить в подкаст Юра, мы все узнали, где чушь прекрасную несла. Зато о снах и книгах.

Пусть новый год будет светлым. Берегите себя, дорогие.

Бернд Бруннер «Жажда зимы. Снег и лед в культуре и искусстве» (АСТ, издательский проект Лёд, 2025. Пер. Полины Якушевой)
Символично (и отчасти предсказуемо с точки зрения алгоритмов), но первой книгой года, подкинутой мне Яндекс Книгами в гриппозную новогоднюю ночь, стала эта. И было хорошо.

Необъятное охватить невозможно, но никто не говорил, что нельзя попытаться. Это скрупулезное, в той же степени художественное, что и академическое исследование рассматривает не столько как физическое явление, сколько как часть жизни — неизбежную, неотвратимую, хотелось бы продолжить ряд «неизменной», но это не совсем так и автор объясняет почему.

Перемежая занятные факты из разных областей науки с цитатами, отсылками и иллюстрациями (младшие Брейгели и Рокуэлл Кент как часть обязательной программы), Бруннер размышляет о том, как менялось отношение человека к холоду и его производным, делая иной раз неожиданные (для меня, проведшей на юге 40 лет юной жизни), но как будто резонные выводы. Это, конечно, не энциклопедия в строгом понимании, скорее, выставка преобразований и достижений от зимних видов спорта и, разумеется, хюгге до развенчания некоторых мифов (например, о бренди в бочонке на шее сенбернара-спасателя. Ах да, и в поисковых мероприятиях золотистые ретриверы задействованы чаще).

Это расчетливо подарочное издание — с винтажными иллюстрациями и фотографиями, старинными уже схемами снежинок и рекламными открытками и плакатами. Прелесть в том, что можно взять ровно столько, сколько оно предлагает, и удовлетвориться. А можно воспользоваться зашитыми в текст названиями и упоминаниями, а также избранной библиографией, и пойти дальше, расширяя сонм открытий чудных. Мое личное приобретение для каталога воображаемых панк-групп — термогенная скунсовая капуста (она же связноплодник вонючий или симплокарпус зловонный).

@led_project

олег нашел шестнадцать трупов
в своей квартире на полу
и почемуто у олега
тревожно стало на душе ©

Бенджамен Стивенсон «В Рождество у каждого свой секрет» (Азбука, «Азбука-бестселлер», 2025. Пер. Сергея Удалина)

В целом для чтения рождественского эпизода вам не обязательно знакомиться с первой частью — «Каждый в нашей семье кого-нибудь да убил», но я бы начала с нее, чтобы привыкнуть к своеобразной манере. Сам Стивенсон — комик, его герой, автор пособий по написанию детективов, раскрывший к второму тому уже два громких дела. Иронизируя над собой и окружающими, он попадает в неловкие ситуации криминального толка, взламывает четвертую стену, следует детективному канону, то и дело нарушая его, не скрывает, что рассказчик он ненадежный, зато искренний и не без нежности апеллирует к Детективному клубу. В новой книге Каннингем, изнывая от австралийской декабрьской жары, расследует преступление, в котором замешана его бывшая. После первой части вы уже будете знать, что так у них там заведено: если вляпываться в лютый криминал, то всем кланом и невольно примкнувшими к нему. Это, пожалуй, удачная черная комедия и третью книгу я точно буду читать.
@azbookaknigogoliki

Джин Ханфф Корелиц «Сюжет» и «Сиквел» (Лайвбук, пер. Дмитрия Шепелева, аудиоверсию первого тома озвучил Григорий Перель)
В отличие от книг Стивенсона, романы Корелиц лучше читать оба и в прямом порядке.
1. Неуспешный автор и непреуспевающий преподаватель литмастерства Джейк Боннер (с приставкой Финч), убедившись, что ничего ему за это не будет, притыривает сюжет почившего студента. Сюжет неожиданно перспективный, а покойный был, прямо скажем, так себе человек, поэтому утрате его близких писатель сочувствует, но не от всего сердца. Впрочем, близких, похоже, и не осталось — таков был Эван Паркер, наркоман и le imbécile. И вот у Джейка наступает жизнь почти по Гришковцу: и настроение улучшилось, и продажи-туры по стране, и девушка-мечта уже жена мечты, и Спилберг экранизацию его «Сороки» готовит, и… анонимный недоброжелатель угрожает рассказать общественности, кто настоящий автор бестселлера. Потому что описанные Джейком трупы, так получилось, имели вполне себе реальные биографии и стали звеньями зловещей цепи, опутывающей Финч-Боннера все плотнее. Конец (это я так пытаюсь не спойлерить).

2. Безутешная вдова Анна Уильямс-Боннер немного утешается тем, что пишет собственный роман о безутешной вдове романиста. «Послесловие» не хит, но дает возможность все тех же продаж-туров. И… Правильно. Анонимный недоброжелатель снова угрожает рассказать общественности, кто настоящий автор бестселлера. Но угрозы не абстрактные, а подкреплены выдержками из рукописи, которой, вообще-то в природе существовать не должно — все давно уничтожено вместе с несколькими ключевыми фигурами повествования и случайными свидетелями. Анна полагается только на себя и начинает на свой лад — какой именно, знают читатели «Сюжета», — разбираться со своим беспокойным вдовством.

К середине я уже порядком утомилась, текст можно было подсократить, избавившись, как минимум, от пространных диалогов и перенасыщенного раствора обидок главной героини, основные события поданы в монтажной склейке и растянутая экспозиция бежит с горочки уже к финалу — что для жанра скорее норма. С книгами Корелиц у меня вообще странные отношения: быстро понимаю что к чему, раздражаюсь на квази-психологизм и легкость, с которой преступники уходят от наказания. Не мой любимый сорт негодяев. НО. Есть у автора свойство, о котором в спектакле «День радио» говорили: «бред, но как рассказывает!» Словом, для каникул хорошо.

@livebooks

Тем временем приехал подарок от критика и фантастиковеда Алексея Караваева, автора визуальных очерков «Назовем его "Всемирный следопыт"», «Четыре истории» и «Фантастическое путешествие "Вокруг света" ». Леша эрудит, подвижник и титан, его материалами по истории предмета я пользуюсь в работе и для души. Очень надеюсь, что у него и коллег хватит душевных сил и материальных ресурсов на следующие тома. Как справедливо отмечает автор в предисловии, у большинства представление о фантастике окрашено в ностальгические оттенки, а матчасти не хватает. Первая треть ХХ века одна из моих любимых в советской литературе, радуюсь очень, подробности воспоследуют.

Это я так осознала, что вот она — середина календарной зимы. Здесь меня еще кто-то помнит?

Новости с начала года такие:
Пока болею, прочитала 14 книг (что-то перечитывала, что-то из нового, кое-что из не вышедшего еще).
Небольшие внутренние изменения: я больше не продюсер, а только редактор, поэтому, надеюсь, приду наконец в себя как обозреватель и буду долго из этой ипостаси не возвращаться: писать чаще — и рецензии, и колонки, и обзоры, и вообще.
В календаре некоторые даты заняты уже до июня — смело могу говорить «давай после майских». Правда, пока, в основном, семинары и лекции.
По заданию дружественного издательства написала рассказ объемом чуть меньше авторского, знающие меня хорошо, поймут, кому Москва и область обязаны циклоном «Френсис»: рассказ о любви, никто не умер ни одним из излюбленных мною книжных способов, никто не покалечился, все в целом довольны, в финале свадьба (нет, мне никто не угрожал).
Совсем скоро запуск новых сезонов книжных премий, издатели уже рассказывают о новинках, не за горами весенний нонфик. Плохие новости вы и без меня знаете.
Музыка в канале обычно по понедельникам, но эта неделя, по ощущениям, превратилась в один сплошной понедельник и видеоряд Can't Stop от RHCP.

Сама не очень понимаю, как, находясь в поле некого литературоведческого изыскания, оказалась на Киберленинке в точке «ПАТОМОРФОЛОГИЧЕСКИЕ ИЗМЕНЕНИЯ В МЫШЦАХ КАРАСЯ ОЗЕРА ИШМЕНЕВСКОЕ ПРИ ВСПЫШКЕ ГАФФСКОЙ БОЛЕЗНИ», но это в целом очень про мою жизнь. Нашу всехнюю.

Тем временем запустился седьмой сезон фестиваля короткого рассказа КоРа, подаривший десятка полтора сборников и открытую базу — по сути, срез современной детской и подростковой прозы, материал для внеклассного чтения и обсуждения в лито и книжных клубах.
Многие годы участие принимали и опытные, уже известные авторы, и совсем новички, и дебютанты. По традиции, финал проходит в онлайн-трансляции с читкой и обсуждением. Жюри этого года: Ая Эн, Александр Киселев и Александра Зайцева.

Объем: 4 страницы 12 кеглем
Возрастная адресация: 6-16 лет
Дедлайн — 15 февраля 2026 года.

Подробности у коллег.

— Доброе утро, Иа! — сказал Пух.
— Доброе утро, медвежонок Пух, — уныло ответил Иа. — Если это утро доброе. В чём я лично сомневаюсь.
— Почему? Что случилось?
— Ничего, медвежонок Пух, ничего особенного. Все же не могут. А некоторым и не приходится. Тут ничего не попишешь.
— Чего все не могут? — переспросил Пух, потерев нос.
— Веселиться. Петь, плясать и так далее. Под ореховым кустом.
— А-а, понятно… — сказал Пух. Он глубоко задумался, а потом спросил: — Под каким ореховым кустом?
— Под которым орешки калёные, — уныло продолжал Иа-Иа. — Хоровод, веселье и тому подобное. Я не жалуюсь, но так оно и есть.

Настроение понедельника — Иа под ореховым кустом.
Последнее время все реже работаю под музыку, но сегодня нужна была побудочная, поэтому собрала из своих коллекций на ЯМузыке плейлист для плясок и веселья под ореховым кустом. Дело пошло бодрее. Вдруг кому-то пригодится.
(дисклеймер: мои плейлисты дети называют «трудное детство»)

На самом деле чтение Улитина не каждому рекомендуешь как book of calm, но рискну. Это и дневники структурированного в системе, понятной лишь автору, одиночества — изоляции, возникшей из-за давления снаружи и укрепленной изнутри. И игра, в которой грань между лукавством и безумием почти неразличима, но будто утешительна.
Мне мало знаком советский литературный андеграунд, но Улитин — любимое январское чтение, особенно по утрам. Невозможно найти сюжет в этом пэчворке, да никто и не заставляет искать. Это виммельбух: вглядывайся в страницы, ищи отсылки, угадывай персоналий и события. Забывай до следующего раза. Используй как интертекст. Цитируй. (цитирую).

Мы, марксисты, объясняем глупость социально-экономическими причинами, а он просто дурак.

Самый далекий угол – вовсе не детство. В самом далеком углу пылились картины без слов, которые мы выбросили, чтобы они нам не портили жизнь. Эти страницы жутко бесперспективны.

Утро начинается с недоумения и запаха кофе.

Высокомерная цивилизация молчит и не подает никаких сигналов из космоса. Это только не уверенная в себе посылает: мы разумные! мы есть! мы знаем теорему Пифагора! мы расщепили атом! обратите на нас внимание! мы есть! мы есть! мы есть!

Ирония над собой – только наиболее удобная и съедобная форма проповеди и пропаганды.

Избранные новости культуры

Продолжается прием заявок на седьмой сезон фестиваля «КоРа» — до 15 февраля есть время написать и отправить рассказ для детей или подростков.

«Смысловая» запускает второй сезон поиска авторов. Новая тема — «Нестоличный детектив»: никто, конечно же, не читает условия, но вы уж постарайтесь. Потребуется подробный синопсис/расписанный концепт идеи и 1 авторский лист уже написанного текста (40 000 знаков). Заявки принимают до 19 февраля. Подробности у коллег

«Большая книга» тоже стартовала с XXI сезоном и новым экспертным советом. Номинированные тексты ждут до 27 февраля включительно. Авторы могут подать заявки самостоятельно, внимательно прочитав перед этим Положение премии (каждой любой премии и опен-колла на самом деле).

Загодя напомню, что скоро Татьянин день, значит, на следующей неделе объявят начало нового сезона премии для молодых авторов «Лицей». Подробности воспоследуют.

Полагаю, примерно тогда же узнаем новости о премии «Ясная Поляна».

А еще в Переделкине уже завтра день премии «Новые горизонты»: проведут дискуссии разнообразные, назовут победителей Двенадцатого сезона (почти два года назад были объявлены лауреаты Одиннадцатого и дальше туман неизвестности).

Бонус: Благотворительный «Фонарь» возвращается! И в этот раз с фестивалем книжной иллюстрации «Морс» и опен-коллом для иллюстраторов. Дедлайн до 2 февраля. Подробности на сайте.

Настроение понедельника — ...и, крестясь, открывает 75-й театральный сезон. Вернее, юбилейный 10-й и не театральный, а Лицейский.

Что нужно знать:

Объем: проза — 4-12 ал, поэзия — от 150 до 700 строк
Дедлайн: до 10 марта 2026 года (до 21:00 мск)
Возраст участников: до 35 лет
Фанфакты:
— Говорят, «Актрису-весна» Юрий Шевчук написал в ночь, когда родился его сын, и на утро читал это стихотворение жене, которую пришел навестить в роддом;
— Название компании LOTTE, одного из учредителей и партнеров «Лицея», — отсылка к Гете, потому что основатель любил «Страдания юного Вертера», героиню которого звали Шарлотта;
— Не знаю, любит ли Шевчук Гете, но явно любит Александра Сергеевича милого, в честь которого премию назвали и в день рождения которого традиционно объявляют лауреатов. Длинный список — до майских, Короткий — после;
— Вообще партнеров у «Лицея» несколько — от них предполагаются спецпризы;
— В премии работает блогерское жюри, у них тоже есть спецпризы для финалистов (иногда выбор совпадает с выбором основного жюри, иногда нет);
— Рукопись можно подать через форму заявки на сайте Rideró, либо напрямую на имейл lyceum@pushkinprize.ru;
— Положение премии лучше читать. И внимательно. Даже если вы прозаик или поэт и только строго пишете. Чтение приближает нас к равным возможностям.

В разные годы полуфиналистами, финалистами и лауреатами становились авторы, которые теперь любимы многими читателями по всей стране (и не только в этой) и издаются в Альпине.Проза, Азбуке (редакции Юлии Раутборт и Азбуке.Голоса у Маши Нестеренко), АСТ, Поляндрии, РЕШ, МИФ Проза, Эксмо (Inspiria), Формеслов, Лайвбуке, бывшем Попкорн букс и других издательствах и литературных журналах.

Иногда участники побеждают в поэтической номинации, но становятся популярными прозаиками. Кто-то уходит в сценаристы и драматурги, некоторые совмещают. Бывает, что книги полуфиналистов появляются в магазинах и сервисах для чтения раньше, чем овеществляются рукописи лауреатов. Есть пул не очень начинающих авторов, есть серийные участники, но основная задача — поиск и видимость новых имен.

Словом, погнали. Подробности у коллег.