Репост не про советскую историю, но правда Полное собрание законов Российской империи очень важный источник и хорошо когда он не только в бумажном варианте или на дисках (как было в моей юности) а с удобным поиском онлайн.

Необычная коллаборация.

Несколько месяцев назад мне написал представитель Л’Этуаль и предложил поучаствовать в записи подкаста "Это было красиво" о советской бьюти-индустрии. Я слегка удивился, но согласился — и не зря: мы уже записали 2 эпизода из 5, и вышло живо и понятно для широкой аудитории. Без «научных сенсаций», зато с нормальным разговором о том, как устроилась красота в СССР: от норм и дефицитов до ритуалов повседневности и языков рекламы/агитации.

Если вы не специалист, слушать всё равно интересно — это как заглянуть за кулисы эпохи через косметичку и витрину.

Такой маркетинг я одобряю.

Обратите внимание на курс моего коллеги, посвященный политической философии и истории идей. Он может быть интересен тем, кто увлекается историей, политологией или философией.

Для тех, кто не успел записаться ранее, есть возможность присоединиться до 24 октября.

Курс семестровый и междисциплинарный. В программе рассматриваются теория и практика самоуправляющихся сообществ в нескольких аспектах:
1 Современный республиканизм — идеи Квентина Скиннера, Филипа Петтита и их критиков, а также восприятие этих теорий в России.
2 Альтернативные подходы — другие концепции самоуправления, предлагающие иные философские основания.
3 История политических учений — развитие республиканской идеи от Античности до Нового времени.
4 Политическая история — от античного полиса и Римской республики до современных политических форм.

Программа курса довольно уникальна по своему охвату и сочетанию тем.

Если вам интересна эта тема, советую обратить внимание. Подробности и запись — у коллеги в оригинальном посте.

Любопытный документ из братской Болгарии.

В феврале 1978 года Союз болгарских художников выдал художнику Ивану Яхнаджиеву служебную справку… о праве носить бороду. В ней сказано:

«Руководство Ателье молодого художника при СБХ выдает настоящую справку художнику Ивану Дончеву Яхнаджиеву в удостоверение того, что он является членом Ателье (специальность “живопись”) и активно участвует во всех творческих мероприятиях Союза. Настоящая справка выдана для предъявления органам МВР-София, чтобы художник Иван Яхнаджиев мог носить бороду».

История бороды и усов в России сама по себе тянет на отдельную книгу (есть книга Томаса Гоуинга «Философия бороды», но там поверхности и не про Россию). Все помнят петровские «бородовые указы», но любопытно, что и в СССР долгое время борода не поощрялась. Да, Маркс и Энгельс — образцовые бородачи, у Ленина и Троцкого тоже были бородки, однако позже растительность на лице стала скорее маркером профессуры или сельской «старорежимности» (исключение — Михаил Калинин, «всесоюзный староста»). Лишь в 1960-е начался ренессанс: геологи, барды, хиппи, «хемингуэевский» образ мужественности — борода стала знаком актуальности и лёгкого вольнодумства.

Похоже, в Болгарии тогда к излишней растительности относились так же настороженно — раз потребовалась официальная справка.

Люблю организовывать разные мероприятия и вот с коллегами антропологами решили сделать такой семинар. Будем говорить не только про Полинезию и Меланезию, но и поговорим про дар в советском обществе и в современном мире.

Научно-исследовательский центр прикладной истории Института общественных наук РАНХиГС проведёт междисциплинарный семинар «МоссДар». Поводом станет 100-летие выхода работы Марселя Мосса «Очерк о даре» — текста, который за столетие не утратил актуальности для социальных и гуманитарных наук.

Семинар предлагает обсудить идеи Мосса в контексте современных научных дискуссий и показать, как понятия и принципы «Очерка о даре» применяются сегодня — от религиозных подношений и обрядов до донатов стримерам и цифровой экономики внимания.

Участники: Николай Ссорин-Чайков, Дарья Радченко, Андрей Туторский, Елена Ларина, Марьяна Архипова, Александр Фокин.

Ключевые вопросы семинара:
как «дар» и встречное одаривание описывают социальные связи в современных сообществах;
границы между даром, обменом и рыночной транзакцией в цифровых средах;
публичные ритуалы и практики памяти как формы коллективного дарообмена;
методологические уроки «Очерка о даре» для антропологии, социологии и публичной истории.

Время и место:
22 ноября 2025 г., 12:00–17:00 (МСК)
Библиотека Президентской академии, проспект Вернадского, д. 82, Москва.

Регистарция:
Пожалуйста, отправьте заявку на fokin-aa@ranepa.ru и arkhipova-mn@ranepa.ru с темой письма: «МоссДар».
В письме укажите: ФИО, электронный адрес, телефон, должность и место работы. Количество мест ограничено.

Часто всерьёз (или полушутя) говорят про «серость» панельных кварталов — мол, однотипие, убогость, «наследие хрущёвок». Удобный штамп, но он плохо объясняет реальность. В послевоенные десятилетия массовая стандартизированная застройка была общеевропейской нормой, и СССР здесь шёл в ногу с трендом, а местами — буквально теми же технологиями.

Для примера — это не Череповец и не Сургут, а лондонский Aylesbury Estate (открыт в 1970-е). Великобритания вообще одной из первых бросилась закрывать жилищный дефицит через конвейер: уже в 1940-е правительство запустило программу prefab (pre-fabricated) — дома из заранее изготовленных блоков. Примерно тогда же в СССР родились «хрущёвки»: сборные панели, жёсткая типизация, небольшие кухни 5–6 м², потолки около 2,5 м, узкие комнаты — всё ради себестоимости и скорости. В Британии «префабы» свернули к 1947-му: из обещанных полумиллиона к 1951 году успели построить около 170 тысяч. Дальше ставка сместилась на многоквартирные кварталы вроде Aylesbury: быстро, дёшево, массово.

Проблемы, которые мы привыкли относить исключительно к «советской панели», в Лондоне, Манчестере или Глазго выглядели подозрительно знакомо. Технические: промокание через швы, дорогой текущий ремонт, износ лифтов и сетей. Городские: старая инфраструктура не тянет новое уплотнение. Социальные: расселение трущоб действительно убрало сырость и клопов, но разорвало локальные связи, а конструировать новые в «безличных» высотных массивах оказалось куда сложнее. Ровно об этом британские исследования писали в 1970-е: решив одни беды, индустриальное жильё породило другие.

И чтобы добить миф про «у нас низкие потолки — потому что СССР», приведу сухую справку по типовым высотам потолков в Европе второй половины XX века:
Австрия — 2,25 м, Бельгия — 2,3–2,5 м, Великобритания — 2,28 м, Нидерланды — 2,6 м, Дания — 2,8 м, Италия — 2,5–2,8 м, Норвегия — 2,35–2,5 м, Португалия — 2,7–2,8 м, Франция — 2,5 м, Финляндия — 2,5 м, Швеция — 2,5 м. То есть советские «два с половиной» — это не экзотика, а стандарт эпохи.

Мораль простая и, возможно, неприятная для любителей чёрно-белых выводов. «Серый панельный» город — это не уникальный советский дефект, а глобальная цена за быстрое решение жилищного вопроса после войны: индустриализация стройки, типовые серии, жёсткая экономия площади и материалов. Где-то сработало лучше, где-то хуже; где-то раньше началась реновация и «перешивка» кварталов, где-то позже. Но предъявлять к советской панели претензии так, будто остальной мир в то же время строил исключительно «европейские бутики с высокими сводами», — значит просто не видеть контекст.

Готовлю лекцию «Коммуналки и панельки: как жильё переделало общество». Предлагаю посмотреть на советское жильё как на социальную технологию.

Коммуналка была не случайной «бытовой ошибкой», а инструментом уплотнённого сосуществования: общая кухня превращалась в парламент повседневности, коридор — в публичное пространство, а навыки договорённостей и контроля становились нормой. В ней стиралась граница между частным и общим, и именно это формировало особую культуру соседства.
Панельный микрорайон попытался «распаковать» коллективность: отдельные квартиры по нормам метража, лифт и двор как новые узлы общения, связка «завод–дом–садик–поликлиника» в шаговой доступности. Здесь ключевой отличительной чертой советской модели была не цена, а распределение: очередь вместо ипотеки, типовой проект вместо индивидуального выбора, план как главный архитектор повседневности. Жильё становилось не просто крышей, а инфраструктурой гражданского быта.
О том, что из этого наследия живёт в наших привычках сегодня, и как различались пути «коммуналки» и «панельки», поговорим на лекции на следующей неделе.

Приходите — разберём, как архитектура и нормы расселения меняли общество, а общество в ответ перенастраивало жильё под себя.

Один из специфических аспектов советского общества — подчёркнутая ориентация вовне. Страна как бы «интроверт», живущий внешним: международная повестка становилась не фоном, а главным экраном, на котором объясняли и измеряли собственную жизнь. События за рубежом воспринимались как минимум равновесными внутренним, а порой — и более значимыми. Да, подобное можно найти и в других странах, но в СССР эта оптика была особенно устойчивой и институционализированной.

Из этого рождался устойчивый ритуал «информационного тонуса». Партийные собрания, политинформации, «международные обзоры» — всё это не фоновый шум, а важная часть социализации. Вот фрагмент с обсуждения на партсобрании в 1968-м по итогам апрельского пленума: какие вопросы задают люди в зале?

— насколько глубоки экономические связи Румынии с ФРГ;
— получает ли Вьетнам помощь от Китая и какую;
— каковы отношения Кореи с Китаем (экономические, политические, военные);
— возможен ли мир во Вьетнаме в 1968 году;
— способны ли арабы сейчас изгнать израильтян с оккупированных территорий?

Венедикт Ерофеев когда-то точно спросил: «Ну, а если прогнать Моше Даяна с Голанских высот, а арабов с иудеями примирить — что тогда останется в головах людей?» Ответ, кажется, таков: останется необходимость говорить о собственном опыте — без геополитических костылей. Но пока такой возможности не было, страна «интровертов» оставалась странной экстраверткой: жили внутри, а думали — наружу.

Знаете ли вы, что у популярных турецких сериалов есть неожиданные корни — отечественный киноавангард. Про это 22 октября в музее «Гараж» расскажет Максим Семёнов на лекции «У истоков турецкого кино: советский киноавангард, боевики и революция».

Вы узнаете:
- О путешествии пионера турецкого кино Мухсина Эртугрула и его супруги, одной из первых актрис-мусульманок Неййире Нейир, в Россию, где они знакомились с театром и кинематографом.
- О московском периоде Эртугрула, его работе с Всеволодом Мейерхольдом и съемках на Одесской киностудии.
- О сотрудничестве художника Абидина Дино с Сергеем Юткевичем и о кульминации совместных усилий — документальном фильме «Анкара — сердце Турции», сохранившем для истории речь Ататюрка.

Отдельная роль в этой истории принадлежит Всесоюзному обществу культурной связи с заграницей (ВОКС), которое организовывало первые показы советских фильмов в Турции и пыталось наладить полноценное кинопроизводство между странами.

Лекция бесплатна, но требуется регистрация.

Недавно со студентами разбирали «низовые» практики и я перечитал отличный сборник «На „краю“ советского общества. Социальные маргиналы как объект государственной политики. 1945–1960-е гг.» (под ред. Е. Ю. Зубковой и Т. Ю. Жуковой). Среди архивных сюжетов — дело некоего гражданина Бусилина, у которого при аресте нашли… 333 килограмма монет. Не опечатка: целый «банк мелочи», накопленный на паперти годами.

Важно другое: нищенство в крупных городах оставалось заметным не только сразу после войны, но и к концу 1950-х. По Москве в 1954-м официально «выявили» 692 человека; сами исполнители признавали, что реальную оценку стоит удваивать. Для грубого сопоставления с сегодняшним днём (методики разные!): Росстат говорит о ~6,5 тыс. бездомных в Москве, независимая модель Validata — о ~238 тыс.. Это не сопоставление «один к одному», но хороший напоминатель: уличная бедность не исчезает от смены режимов и лозунгов.

Особенно примечательно, что прежде чем заняться нищенством, Бусилин работал учителем начальных классов. Помните фразу Дмитрия Медведева, обращённую к учителям: «Денег нет, но вы держитесь»? Бусилин, по сути, сделал свой выбор: на паперти денег оказалось больше, чем в школе.

#культурное_воскресенье

Я не раз писал, что СССР видел и позиционировал себя как глобальную державу: внешняя политика в массовом восприятии была не слабее, а порой и важнее внутренней. Один из эффектов — стремление встроить мировую культуру в советскую. У многих дома стояли тома Библиотеки всемирной литературы: от «Приключений Гильгамеша» до современной западной прозы. Важно помнить, что БВЛ — продолжение горьковского проекта «Всемирная литература» (1919): у молодого государства тогда были задачи построже, но деньги и организацию на «мировое чтение» всё же нашли.

Советских детей тоже растили не только на «Колобке» и «Сивке-Бурке», но и на сказках народов мира: Африка, Азия, Латинская Америка — это расширяло горизонт с детства. А теперь — обещанная находка: анимационный шедевр позднесоветского «восточного увлечения», где образы индуистской мифологии, психоделическая музыка и голос Иннокентия Смоктуновского складываются в почти гипнотическое зрелище. Получается редкий сплав: чуть ироничная «мистика Востока», визуальный эксперимент и очень советская вера, что чужой миф можно рассказать по-своему, не потеряв уважения к первоисточнику.

Зачем это смотреть сегодня? Во-первых, чтобы увидеть, как устроена советская мировая оптика: мы не только догоняли технику, но и системно «собирали» мир в собственный культурный корпус. Во-вторых, чтобы вспомнить, что космополитизм бывает не лозунгом, а привычкой чтения и смотрения: от энциклопедий и БВЛ до мультфильмов с индийскими богами и голосом из советского театра.

В продолжении культурного воскресенья

Коллеги из ВШЭ и ЕУ СПб запустили цифровую платформу о советском кинематографе с 1920-х до 1980-х годов. В одном месте собираются: охват киносети и репертуарная политика «киноточек» (стационары, клубы, передвижки), источники об опыте посещения кино, прокатные траектории конкретных фильмов и практики кинопоказов. Проект делает видимыми механизмы советского кинорынка и позволяет перейти от общих разговоров о «вкусах зрителя» к доказательному анализу их географии и разнообразия — того, что в англоязычной литературе называют moviegoing.

Что внутри уже и скоро:
базы по охвату и репертуару киносети;
свидетельства зрительского опыта и кейсы по фильмам;
открытые данные и инструменты для исследования проката, циркуляции и кинозрительства.

Подписывайтесь на их телеграм-канал и заглядывайте на сайт с базами данных

Октябрь выдался богатым на научные события, поэтому во вторник объявляю «день анонсов»: расскажу, куда подключиться и как приобщиться к научной жизни. В фокусе — Москва и Петербург, но если у вас намечаются интересные конференции или презентации в других городах, пишите: постараюсь рассказать о ваших инициативах шире.

Начнём с конференции МФТИ, которая пройдёт 22 октября: «Воспитание инженера и советское техническое образование: институты, дискурсы, субъективности».

Что вас ждёт? Профессиональная этика позднесоветского инженера, попытки 1930-х «рассчитать» десятилетние потребности в кадрах и неожиданный взгляд на «филиал-без-органов» — самодеятельность и институциональную пластичность средмашевского образования на местах. Это задаёт тон всей встрече: будем говорить не только о программах и приказах, но и о внутренних кодексах, практиках и неожиданных конфигурациях системы. Далее — Сибирь крупным планом: НГУ в диалоге с государством и АН (1959–1965), траектории научно-технической мысли в условиях регионального дефицита и знаменитый «треугольник Лаврентьева» как модель организации науки и воспроизводства кадров. После обеда — фокус на теме «женщины в техвузах»: выбор инженерной профессии у поколения «советских» (наукоград Королёв), устойчивые стереотипы на ведущих физико-технических факультетах 1970-х — начала 1980-х и визуальные репрезентации студенток и сотрудниц МФТИ в газете «За науку». Это не только про равные возможности, но и про то, как инженерию показывали и видели. Ближе к финалу — междисциплинарные связки: «экономист-технолог» как гибрид инженерного и социального знания и путь от прикладной логики к инженерам-математикам — наглядная история расширения матрицы инженерных компетенций. Завершим разговором о «Системе Физтеха»: конкуренция техвузов в 1946–1991 годы, студенческая наука и НИРС как школа действия и организационная идентичность Физтеха — исключительность, высокая миссия, научность.

Подключиться к докладам можно онлайн — нужна регистрация

Продолжаем день анонсов

25–26 октября | Москва & Онлайн

Мы привыкли думать о копии как о вторичном, подчинённом явлении — бледной тени оригинала. Но что, если именно копии сегодня правят миром? Цифровые двойники, ремиксы, реплики искусства, тиражируемые образы успеха, алгоритмические повторы — мы существуем в среде, где копирование стало основным способом производства реальности. Конференция «Post originalem» предлагает выйти за рамки привычной оппозиции «оригинал-репродукция» и рассмотреть копию как самостоятельную и мощную силу, которая не просто воспроизводит, но искажает, трансформирует и творит заново — социальные порядки, эстетические каноны и саму ткань человеческого опыта.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. БАСМАННЫЙ
9.45 – 10.00: После оригинала. Вступительное слово от оргкомитета и генератора его творческого вдохновения

Копирование античности: приключение дискурса и материи
10.00 – 10.30 – Мария Беспрозванная, Григорий Липин, Дмитрий Кукоев (НИУ ВШЭ) Смерть философа в цепочке переводов Liber de Pomo
10.30 – 11.00 – Кира Ильина (НИУ ВШЭ) Транзит античности: появление гипсовых слепков в музее древностей Московского университета

Копировальное хозяйство души
11.15 – 11.45 – Ксения Костомарова (ИРЯ) Отличник как копия: языковые и социальные репродукции успеха
11.45 – 12.15 – Ольга Джумайло (ЮФУ) Экономика копирования и режимы перформативной идентичности в современном британском романе

Улики и повторение: об условиях (не)счастья копирования
12.30 – 13.00 – Дарья Радченко (РАНХиГС). Серые листки: материальность и циркуляция «святых писем»
13.00 – 13.30 – Анна Разогреева (ЮФУ) Уголовное правосудие в условиях быстрой технической воспроизводимости приговоров

Хроники (не)эквивалентности: этические мутации и поэтические паттерны копирования
14.30 – 15.00 – Эмиль Отакулов (НИУ ВШЭ) Казус Сантьяго: воинственная копия и миролюбивый оригинал
15.00 – 15.30 – Никита Мастихин (НИУ ВШЭ) От многословия доноса к строгости экстракта: копия как инструмент легитимации наказания за блуд и прелюбодеяние в церковном суде Российской империи XVIII века
15.30 – 16.00 – Анна Азарова (НИУ ВШЭ) Бесконенчное повторение черновика

Ауры и первообразы: планетарные режимы копирования
16.15 – 16.45 – Евгения Горбаненко (независимая исследовательница) Космический крестный ход как образ и его прообразы
16.45 – 17.15 – Денис Сивков (РАНХиГС, МВШСЭН) Аура технологии в планетарии Вальтера Беньямина

17.15 – 18.00 – Обсуждение без отчуждения


ДЕНЬ ВТОРОЙ, ТОНКИЕ МИРЫ ЗУМА

Добавление к онтологии
10.00 – 10.30 – Алина Кондакова (ЕУСПб) Один и (не)тот же: проблема двойника в миметической теории
10.30 – 11.00 – Оксана Мороз (Британка) От копии к каверам: жесты copy-paste и «расширенное поле» современного искусства

Креативность и повторение: перевод, серия, ремейк
11.00 – 11.30 – Ульяна Афанасьева (НИУ ВШЭ) "Повторение" Сачивко: копирование как способ мыслить время и пространство.
11.30 – 12.00 – Федор Трофимов (РГГУ) Между копией и переводом: серия фоторабот Михаль Ровнер «Decoy».
12.00 – 12.30 – Розмари Турман (НИУ ВШЭ) Кризис новизны: визуальная культура в эпоху ремейков

Копия в Стране Советов: технологии, трансферы и множественные пограничные объекты
13.30 – 14.00 – Алиса Насртдинова (Гараж) Версия как форма: К вопросу об аутентичности советских копий зарубежных фильмов 1920-х годов
14.00 – 14.30 – Кристина Танис, Ксения Павлова, Владимир Чернышов (НИУ ВШЭ, Пекинский университет) «…Чтобы копии не скапливались как мертвый капитал»: циркуляция фильмокопий в послевоенной Москве (1946–1955)

14.30 – 15.00 – Галина Орлова (НИУ ВШЭ) Трансфер (для) технократов: рождение новой техники из духа тотального копирования в СССР 1950-х
15.00 - 15.30 - Елена Малая (Исторический архив ОИЯИ) Из капсулы времени - в тираж: вторая жизнь советских писем в будущее

15.30 – 16.00 – Копия финала

для прохода в корпус заполняйте форму по ссылке
(и не забывайте захватить паспорт)

для получения ссылки пишите:
postoriginalem@yandex.com

И последний анонс на сегодня.

С 29 по 31 октября пройдёт III Международная научная конференция «Прошлое в настоящем».

По ссылке ниже можно скачать программу и узнать подробности о самом мероприятии.

От себя отмечу, что это замечательный пример академической самоорганизации: Сергей и Анна сами придумали эту конференцию и уже третий год подряд успешно её проводят, с каждым разом добавляя в программу новые аспекты. При этом конференция институционально не привязана ни к одной организации и по сути является настоящей академической ризомой. Такие инициативы молодых исследователей я всем сердцем поддерживаю.

А чтобы у вас не сложилось впечатления о какой-то самодеятельности, — просто взгляните на программу: в ней 55 страниц, потому что заявлено 150 докладов. Так что можете смело приходить и слушать в любой из дней или подключаться онлайн.

Отдельно отмечу, что оргкомитет подготовил к конференции стикеры. Мне, как организатору, есть чему поучиться у молодежи в этом плане.

Есть знаменитая легенда про Жан-Батиста Жюля Бернадота — маршала революционной Франции и шведского короля Карла XIV Юхана. Говорят, когда его готовили к бальзамированию, родные обнаружили татуировку с надписью «Смерть королям!» (по другой версии — «Vive la République»). Проверить это уже невозможно, но сюжет слишком хорош, чтобы не жить своей жизнью: один из творцов революции и противник тиранов сам оказался на троне — а след был нанесён на кожу ещё до короны.

Работая с источниками, наткнулся на почти «зеркальный» советский сюжет. Некто Конухов М. М. носил татуировку: «1956 смерть коммунистам». В отличие от короля, скрывавшего "грехи молодости" (если верить легенде), наш герой ничего не прятал: наоборот, демонстрировал надпись и превратил её в маленький бизнес — продавал иностранцам фотографии своей татуировки.

Две истории складываются в любопытный диптих о политике тела. У Бернадота — приватная память, которую обнаружили слишком поздно; у Конухова — публичная декларация, рассчитанная на внешний взгляд и обмен. В одном случае революция кончается монархией; в другом протест превращается в сувенир. А татуировка — это такой архив на коже: иногда его читают наследники, иногда — туристы.

В последнее время в России стремительно набирает популярность Dungeons & Dragons (или, по-простому, D&D/ДнД), хотя на Западе это давно культовая вещь. Недавно попалась новость: самая долгоживущая кампания идёт уже 43 года; а культовый сериал «Очень странные дела» вообще вырастает из партий героев в ДнД. Правда, в США игра переживала и моральную панику — её обвиняли в «сатанизме» и прочих грехах. Но к чему это я. В СССР тоже было своё «ДнД»: можно было создать героя и сражаться с опасными и неприятными персонажами. Только в отличие от американского варианта, где всё чаще происходит за столом в подвале или гараже, у нас это обычно было на свежем воздухе и с реальными людьми.