WSJ выпустил большой материал о том, как за четыре года войны Путин превратился из «образца для подражания» Си Цзиньпина (так китайский лидер якобы назвал его при первой встрече в 2013 году) в младшего партнёра и просителя. Фактура там неприятная. Главная цель майского визита в Пекин состояла в том, чтобы дожать «Силу Сибири — 2», газопровод, который обсуждают уже двадцать лет и который «Газпрому» срочно нужен после потери европейского рынка. Российская делегация, прилетевшая раньше Путина, упёрлась в стену: китайцы согласны строить трубу только при условии, что газ пойдёт по внутрироссийским ценам. То есть Кремлю предложили субсидировать китайскую экономику российским газом, а когда тот замялся, попросили больше не поднимать вопрос, «пока условия не изменятся». Немецкий бизнесмен Вуттке, много лет работавший в Китае, сформулировал изданию это так: Си принял Путина как император принимает гостя в своём замке и отправил домой.

Си, судя по всему, хорошо выучил урок шестидесятых, когда советское высокомерие к «младшему брату» развалило прошлый альянс: внешне максимум уважения, а все уступки выжимаются за закрытыми дверями. Роли по сравнению с той эпохой поменялись, и в Москве это прекрасно понимают. Просто вслух сказать не могут.

Описанное ложится в общую линию китайского поведения последнего времени. Пекин, несмотря на заявления о поддержке, ведёт себя в реальных делах подчёркнуто сдержанно: не даёт готовых систем вооружений, придерживает банки от рискованных операций, о многополярном мире ни слова, публично избегает ассоциаций с «осью автократий» — в 2024 году китайцы даже попросили Путина не лететь из Пекина сразу в Пхеньян, чтобы не создавать нежелательную картинку, и он вставил в маршрут Вьетнам. Идею трёхстороннего саммита Россия–Китай–КНДР Пекин отклонил, а вместо этого Си сам съездил к Кимам, напомнив, кто в регионе главный покровитель Пхеньяна.

Самое интересное в статье — про горизонт планирования. Китай, по данным WSJ, методично выстраивает связи с российскими элитами и чиновниками, которые будут определять страну после ухода Путина. Параллельно растёт число выявленных случаев китайского шпионажа и вербовки чиновников среднего звена, но Москва предпочитает это не афишировать, чтобы не портить отношения. Пекин, видимо, считает, что разворот России на восток уже необратим и переживёт того, кто его запустил, поэтому обеспечивает себе присутствие на будущее.

Это перекликается с прошлогодним вбросом NYT, который опубликовал якобы слитый внутренний документ для российской контрразведки, где Китай назван «врагом», а службе предписано ловить китайских вербовщиков тихо, без шума.

Я думаю, сам факт подобных публикаций стоит понимать как ход. Задача публикации - вбить клин между Москвой и Пекином, так сказать «обратный Киссинджер». В 70-х годах при Никсоне госсекретарь Киссинджер смог после встречи с Мао использовать Китай в борьбе с главным тогда противником. Сейчас наоборот главный противник - Китай.

Российский президент в материале выставляется просителем у императорского трона, и это бьёт по самолюбию первого лица. Также провоцируется недоверие к элитам, которые выстраивают отношения с Китаем через его голову. Расшатать отношения между Россией и Китаем двумя статьями нельзя, но реальные споры о цене газа дают им отличную почву.