Курды так и не получили государственность, так и не стали легитимным народом, как не ужасно это звучит. Знаете почему? Все дело в альянсе с американцами.

Я лично наблюдал за процессом примирения курдов и арабов в Сирии, Дамаск, по инициативе России, был готов предоставить им территорию для оформления легитимной администрации. Курды подписали первую часть договора, а на следующий день не приехали. Американцы уговорили отказаться от приобретения своих законных земель.

А потом, как я понял, курды отказались превращаться в прокси-армию Трампа, и нападать на Иран. Сорок миллионов человек без флага и без отечества.

На фото Ирак, Сулеймания, начало века. В гостях у курдов.

Об опасности на дорогах новых территорий. Да, опасно, а как вы хотели? Против нас идет война. Сейчас над дорогами, бывает, жужжат вражеские БЛА. Конечно они не жгут каждую машину, выезжающую со двора, но дерьмовый шанс, что попадешь под удар, всегда есть. Как говорил полковник Иванов, рассуждая о каком-нибудь моем репортерском маршруте, где-нибудь в Марьинке: «Там могут и стрельнУть». Могут. И люди опасаются, обсуждают это между собой, кто горячо, кто с налетом фатализма, с покорностью судьбе.

А на территории войны всегда опасно. Я вспоминаю, как по Донецку, Ясиноватой, Горловке, Макеевке украинцы лупили из 82-х миллиметровых минометов с расстояния не более четырех километров. Люди при получении гуманитарки гибли.
Потом ракетой «Точка» били по очередям пенсионеров. Артиллерия по Донецку лупила убивая по пятнадцать мирных жителей за раз. Война.

Помню, как боевики вели фугасную войну против нас в первую и вторую чеченские компании. Выезжаешь, бывало, на дорогу, и думаешь, когда тебя подорвут, а потом добьют из стрелкового оружия, на первой минуте пути, или в конце. Целые колонны попадали в засады, сгорали десятки единиц техники за один бой. Страшно было неимоверно, но дело делали. Кстати, больше всего потерь от фугасной войны было прямо в Грозном, в его городских кварталах.

А одно время в Чечне у боевиков появились переносные зенитные комплексы, так они нам вертолетов понасбивали море. При мне только два вертолета подбили, на моих глазах. Даже огромный транспортный вертолет с новобранцами подбили, он упал под Ханкалой на минное поле, уцелевшие пассажиры разбегались и подрывались на минах. Жуть. А вы представляете, что такое отсутствие армейской авиации в боевых действиях на горной территории? На дорогах фугасы, в воздухе ракеты ПЗРК.
Ничего, воевали, вырубали деревья вокруг Ханкалы, военные химики окутывали площадки взлета и посадки дымами, и мы летали.

А в Афгане? Если кому-то доводилось путешествовать по Панджшерскому ущелью, или преодолевать перевал Саланг - так там столько советской подбитой техники лежало на обочинах. Это все засады, обстрелы. Я помню в Кандагаре, Гардезе и у Джабель-ус-Сараджа огромные свалки битой техники находились, размером с сельскохозяйственные поля. Было. Но ездили, воевали, доставляли и гражданским и военным горючее и хлеб.

Я вчера слышал, что нынче, в Крыму многие водители наливников ГСМ, топлезаправщиков, даже за большие деньги отказываются садиться за руль. И только ветераны «Крымской весны», которые в 2013-14 дерзнули выступить против Киева и теперь садятся и едут.

Война. А на войне чьи-то подвиги, это результат чьей-то недальновидности, лени, коррупции или просто отсутствия профессионализма на высокой должности.

Война это преодоление и терпение, так и есть.

Я очень хочу, чтоб этому парню, посмертно, присвоили звание Герой ЛНР.

Дело было под Краснодоном летом 2014 года. Отряд добровольцев под атаками ВСУ отходил, один доброволец был ранен и крикнул, что будет прикрывать общий отход. Стрелял до последнего, потом подорвал себя гранатой.

Я случайно стал свидетелем эвакуации его останков. Там и узнал подробности. Позже мне написал отчим героя из Архангельска, куда и привезли парня. Кстати, он срочную служил в ВДВ, в 119 полку.

Вечная память. Спасибо за такой поступок.