Отличный мем от Айнура Шайдуллина, иллюстрирующий тезис о том, что любовь между членами семьи как наивысшая форма фактического доверия делает невозможным существование обязательств между ними как гораздо более слабой формы юридического доверия
Обратите внимание на:
- обзор по ответственности КДЛ;
- статью Ильи Горбашева по материальной консолидации.
- обзор по ответственности КДЛ;
- статью Ильи Горбашева по материальной консолидации.
Forwarded from Ликвидация и банкротство
📌 Арбитражный суд Уральского округа представил обзор практики по привлечению контролирующих лиц к ответственности
Арбитражный суд Уральского округа опубликовал обзор судебной практики по актуальным вопросам применения законодательства об ответственности контролирующих лиц. Речь идет о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а также о взыскании убытков с руководителей. В подборке – 11 позиций.
Подробнее
#legaltop_новости
Арбитражный суд Уральского округа опубликовал обзор судебной практики по актуальным вопросам применения законодательства об ответственности контролирующих лиц. Речь идет о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а также о взыскании убытков с руководителей. В подборке – 11 позиций.
Подробнее
#legaltop_новости
👍1
Согласен с Айнуром Шайдуллин - суброгационное требование поручителя подвергается внутренней субординации по отношению к требованию основного кредитора и в том случае, когда поручительство было дано на сумму меньшую основного долга
Forwarded from Ничего нового для образованного юноши
Коллеги! Написал для прекрасного журнала Вестник АС МО небольшую заметку о конкуренции суброгационных требований поручителя с основным кредитором в ситуации, когда обязательства поручителя ограничены определенной суммой и были при этом исполнены в полном объеме. Не согласился здесь с подходом, отстаиваемым, в частности, Раулем Сайфуллиным.
Статью можно скачать по следующей ссылке:
https://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=3938098
Другие статьи также можно посмотреть по этой ссылке:
https://papers.ssrn.com/sol3/cf_dev/AbsByAuth.cfm?per_id=3399673
Статью можно скачать по следующей ссылке:
https://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=3938098
Другие статьи также можно посмотреть по этой ссылке:
https://papers.ssrn.com/sol3/cf_dev/AbsByAuth.cfm?per_id=3399673
Ssrn
Competition of the guarantor's subrogation claim with the claim of the main creditor in insolvency of the debtor (Конкуренция суброгационного…
The article deals with analysis the subordination of the guarantor's subrogation claims in relation to the main creditor, including in a situation where the sur
Forwarded from Банкротный Клуб
26 октября 2021 г. с 15.00 до 18.00 МСК Секция трансграничного банкротства Банкротного Клуба проведет онлайн public talk на тему «ДОПУСТИМОСТЬ ПРИЗНАНИЯ ИНОСТРАННЫХ СУДЕБНЫХ АКТОВ ОБ ОТКРЫТИИ ПРОЦЕДУРЫ БАНКРОТСТВА НА ОСНОВАНИИ МЕЖДУНАРОДНЫХ ДОГОВОРОВ О ПРАВОВОЙ ПОМОЩИ»
Как известно, вопросы трансграничного банкротства не регулируются большинством международных договоров о правовой помощи (исключение составляет подп. 1 п. 3 ст. 17 Договора между Союзом Советских Социалистических Республик и Королевством Испании о правовой помощи по гражданским делам). Более того, в отношении договоров о правовой помощи, заключенных СССР до 1990 г., можно сделать вывод о том, что договаривающие государства в принципе не стремились урегулировать данные вопросы, в т.ч. по причине отсутствия института банкротства в советском законодательстве, действовавшем на момент их заключения.
В свете изложенного выше обязанность «взаимного признания и исполнения», предусмотренная международными договорами о правовой помощи, может быть истолкована различно. С одной стороны, в действующей российской судебной практике сформировался подход, согласно которому иностранные судебные акты об открытии процедуры банкротства не подлежат признанию и исполнению на основании договоров о правовой помощи (включая Киевское соглашение 1992 г.), поскольку данная категория иностранных судебных актов непосредственно не указывается в соответствующих международных договорах (в т.ч. дело «Витмет» Определение ВС РФ от 08.10.2020 № 310-ЭС20-3002 и проч.). С другой стороны, ранее в российской судебной практике (до 2000 г. — Определение Верховного Суда РФ от 07.08.1998 N 5-Г98-49), а также в иностранной судебной практике (в т.ч. дело «Палмали» — решение Апелляционного суда г. Бухарест от 17 декабря 2020 г. по делу № 11285/3/2019) содержится вывод о том, что международные договоры о правовой помощи могут быть применены к признанию иностранных судебных актов об открытии процедуры банкротства.
В связи с указанными противоречиями, существующими в судебной практике, представляется необходимым обсудить следующие вопросы:
1. Есть ли основания для выделения особой разновидности иностранных судебных актов об открытии производства по делу о несостоятельности в отдельную категорию по сравнению с иными видами судебных актов, выносимыми в рамках дела о банкротстве (в т.ч. о недействительности сделок, утверждении мирового соглашения и проч.)?
2. Охватываются ли иностранные судебные акты об открытии процедуры банкротства международными договорами о правовой помощи, предусматривающими обязанность признания и исполнения иностранных судебных решений по гражданским и семейным делам? Допустимо ли признание в России иностранных судебных актов об открытии процедуры банкротства в отношении граждан РФ, в т.ч. проживающих в иностранных государствах?
3. Какие правовые последствия может порождать в России иностранный судебный акт об открытии процедуры банкротства? В тех случаях, когда он подлежит признанию, то под какой режим признания он подпадает (ст. 241 или ст. 245.1 АПК РФ)? Какой должен быть оптимальный правовой инструментарий для придания правовых последствий подобному судебному акту?
4. Особенности признания российских судебных актов об открытии процедуры банкротства в иностранных юрисдикциях.
В дискуссии примут участие эксперты:
✓ Зайцев Олег Романович, к.ю.н., председатель Банкротного Клуба, доцент Российской школы частного права;
✓ Костин Александр Алексеевич, к.ю.н., доцент Российской школы частного права, основатель юридической практики K-Legal (k-legal.ru), научный секретарь секции трансграничного банкротства БК;
✓ Лиджанова Айс Эдуардовна, директор по юридическим вопросам компании Gately plc. (Лондон, Великобритания);
✓ Мохова Елена Викторовна, к.ю.н., доцент факультета права НИУ ВШЭ, руководитель секции трансграничного банкротства БК.
Присоединяйтесь к трансляции и обсуждению на нашем YouTube-канале и на страницах Банкротного клуба в VKontakte и Facebook.
Как известно, вопросы трансграничного банкротства не регулируются большинством международных договоров о правовой помощи (исключение составляет подп. 1 п. 3 ст. 17 Договора между Союзом Советских Социалистических Республик и Королевством Испании о правовой помощи по гражданским делам). Более того, в отношении договоров о правовой помощи, заключенных СССР до 1990 г., можно сделать вывод о том, что договаривающие государства в принципе не стремились урегулировать данные вопросы, в т.ч. по причине отсутствия института банкротства в советском законодательстве, действовавшем на момент их заключения.
В свете изложенного выше обязанность «взаимного признания и исполнения», предусмотренная международными договорами о правовой помощи, может быть истолкована различно. С одной стороны, в действующей российской судебной практике сформировался подход, согласно которому иностранные судебные акты об открытии процедуры банкротства не подлежат признанию и исполнению на основании договоров о правовой помощи (включая Киевское соглашение 1992 г.), поскольку данная категория иностранных судебных актов непосредственно не указывается в соответствующих международных договорах (в т.ч. дело «Витмет» Определение ВС РФ от 08.10.2020 № 310-ЭС20-3002 и проч.). С другой стороны, ранее в российской судебной практике (до 2000 г. — Определение Верховного Суда РФ от 07.08.1998 N 5-Г98-49), а также в иностранной судебной практике (в т.ч. дело «Палмали» — решение Апелляционного суда г. Бухарест от 17 декабря 2020 г. по делу № 11285/3/2019) содержится вывод о том, что международные договоры о правовой помощи могут быть применены к признанию иностранных судебных актов об открытии процедуры банкротства.
В связи с указанными противоречиями, существующими в судебной практике, представляется необходимым обсудить следующие вопросы:
1. Есть ли основания для выделения особой разновидности иностранных судебных актов об открытии производства по делу о несостоятельности в отдельную категорию по сравнению с иными видами судебных актов, выносимыми в рамках дела о банкротстве (в т.ч. о недействительности сделок, утверждении мирового соглашения и проч.)?
2. Охватываются ли иностранные судебные акты об открытии процедуры банкротства международными договорами о правовой помощи, предусматривающими обязанность признания и исполнения иностранных судебных решений по гражданским и семейным делам? Допустимо ли признание в России иностранных судебных актов об открытии процедуры банкротства в отношении граждан РФ, в т.ч. проживающих в иностранных государствах?
3. Какие правовые последствия может порождать в России иностранный судебный акт об открытии процедуры банкротства? В тех случаях, когда он подлежит признанию, то под какой режим признания он подпадает (ст. 241 или ст. 245.1 АПК РФ)? Какой должен быть оптимальный правовой инструментарий для придания правовых последствий подобному судебному акту?
4. Особенности признания российских судебных актов об открытии процедуры банкротства в иностранных юрисдикциях.
В дискуссии примут участие эксперты:
✓ Зайцев Олег Романович, к.ю.н., председатель Банкротного Клуба, доцент Российской школы частного права;
✓ Костин Александр Алексеевич, к.ю.н., доцент Российской школы частного права, основатель юридической практики K-Legal (k-legal.ru), научный секретарь секции трансграничного банкротства БК;
✓ Лиджанова Айс Эдуардовна, директор по юридическим вопросам компании Gately plc. (Лондон, Великобритания);
✓ Мохова Елена Викторовна, к.ю.н., доцент факультета права НИУ ВШЭ, руководитель секции трансграничного банкротства БК.
Присоединяйтесь к трансляции и обсуждению на нашем YouTube-канале и на страницах Банкротного клуба в VKontakte и Facebook.
Молния! Коллеги сообщают из зала ВС, что по делу Гринфилдбанка оставили в силе апелляцию! Ждём мотивировки!
Любопытно - в ГосДуму сегодня внесен альтернативный депутатский законопроект о реформе Закона о банкротстве, который, как явно видно из текста, является несколько измененной версией более раннего аналогичного законопроекта, внесенного Правительством.
Вот ссылка на новый проект https://sozd.duma.gov.ru/bill/1263425-7#bh_histras
В основном сохранены изменения в части реструктуризации долгов и торгов, и резко изменены положения о реформировании профессии арбитражных управляющих.
Борьба обостряется, следим с интересом!
Вот ссылка на новый проект https://sozd.duma.gov.ru/bill/1263425-7#bh_histras
В основном сохранены изменения в части реструктуризации долгов и торгов, и резко изменены положения о реформировании профессии арбитражных управляющих.
Борьба обостряется, следим с интересом!
sozd.duma.gov.ru
№1263425-7 Законопроект :: Система обеспечения законодательной деятельности
Информационный ресурс Государственной Думы. Здесь собрана информация о рассмотрении законопроектов и проектов постановлений Государственной Думы
Forwarded from Международный арбитраж
⚖️Суды снова отказали в исполнении решения LCIA со ссылкой на швейцарское законодательство о банкротстве
Решением LCIA была взыскана задолженность с заемщика и нескольких поручителей.
Кредитор обратился в суды города Москвы с просьбой о приведении в исполнение решения в отношении российских поручителей (дело №А40-30440/2019)
Суды отказали в исполнении, сославшись на то, что:
- основной заемщик находится в процессе банкротства в Швейцарии и введен мораторий на взыскание задолженности;
- компании-поручители являются дочерними компаниями заемщика, то есть его имуществом;
- взыскание с поручителей суммы по решению LCIA будет противоречить введенному в Швейцарии мораторию.
Кредитор обратился с новым заявлением о приведении в исполнение решения LCIA, но уже в суды Санкт-Петербурга. Кредитор ссылался, в том числе, на то, что изменились обстоятельства – введенный ранее мораторий на взыскание задолженности (аналог российской процедуры наблюдения) прекратился, поскольку в отношении швейцарского заемщика начата процедура конкурсного производства.
Суды снова отказали в приведении решения LCIA в исполнение. Суды посчитали, что исполнение решения в пользу кредитора в отношении «имущества» швейцарского заемщика-банкрота будет нарушением публичного порядка РФ, так как нарушит принцип равного отношения к кредиторам заемщика.
С постановлением кассации можно ознакомиться здесь.
Решением LCIA была взыскана задолженность с заемщика и нескольких поручителей.
Кредитор обратился в суды города Москвы с просьбой о приведении в исполнение решения в отношении российских поручителей (дело №А40-30440/2019)
Суды отказали в исполнении, сославшись на то, что:
- основной заемщик находится в процессе банкротства в Швейцарии и введен мораторий на взыскание задолженности;
- компании-поручители являются дочерними компаниями заемщика, то есть его имуществом;
- взыскание с поручителей суммы по решению LCIA будет противоречить введенному в Швейцарии мораторию.
Кредитор обратился с новым заявлением о приведении в исполнение решения LCIA, но уже в суды Санкт-Петербурга. Кредитор ссылался, в том числе, на то, что изменились обстоятельства – введенный ранее мораторий на взыскание задолженности (аналог российской процедуры наблюдения) прекратился, поскольку в отношении швейцарского заемщика начата процедура конкурсного производства.
Суды снова отказали в приведении решения LCIA в исполнение. Суды посчитали, что исполнение решения в пользу кредитора в отношении «имущества» швейцарского заемщика-банкрота будет нарушением публичного порядка РФ, так как нарушит принцип равного отношения к кредиторам заемщика.
С постановлением кассации можно ознакомиться здесь.
Forwarded from Международный арбитраж
⚖️ Арбитражный суд Ставропольского края указал, что взыскание третейским судом c должника неустойки, начисленной за период моратория на введение банкротства, противоречит публичному порядку Российской Федерации
Истец обратился в суд за признанием и принудительным исполнением арбитражного решения о взыскании задолженности и неустойки.
Суд установил, что пени по договору начислялись в период действия моратория на возбуждение дел о банкротстве (Постановление Правительства РФ от 03.04.2020 № 428), а должник входит в перечень системообразующих предприятий.
Суд указал, что мораторий на начисление финансовых санкций применяется и в случае, если банкротство в отношении должника не было введено.
Согласно п. 7 Постановления Пленума ВС РФ № 44 от 24.12.2020 лицо, на которое распространялся мораторий, вправе представить возражения против взыскания неустойки, начисленной в этот период.
Несмотря на то, что возражения от должника в ходе рассмотрения дела в третейском суде не поступали, государственный суд посчитал, что указанные нормы носят императивный характер и третейский суд даже без заявления должника должен самостоятельно проверять, распространяются ли на должника мораторий.
В этой связи, суд привел в исполнение арбитражное решение в части взыскания задолженности, в части взыскания неустойки в исполнении решения было отказано.
С определением можно ознакомиться здесь.
Истец обратился в суд за признанием и принудительным исполнением арбитражного решения о взыскании задолженности и неустойки.
Суд установил, что пени по договору начислялись в период действия моратория на возбуждение дел о банкротстве (Постановление Правительства РФ от 03.04.2020 № 428), а должник входит в перечень системообразующих предприятий.
Суд указал, что мораторий на начисление финансовых санкций применяется и в случае, если банкротство в отношении должника не было введено.
Согласно п. 7 Постановления Пленума ВС РФ № 44 от 24.12.2020 лицо, на которое распространялся мораторий, вправе представить возражения против взыскания неустойки, начисленной в этот период.
Несмотря на то, что возражения от должника в ходе рассмотрения дела в третейском суде не поступали, государственный суд посчитал, что указанные нормы носят императивный характер и третейский суд даже без заявления должника должен самостоятельно проверять, распространяются ли на должника мораторий.
В этой связи, суд привел в исполнение арбитражное решение в части взыскания задолженности, в части взыскания неустойки в исполнении решения было отказано.
С определением можно ознакомиться здесь.
Посмотрел резолютивную часть определения СКЭС по делу Баяндурова (https://casebook.ru/File/PdfDocument/8676882c-4ada-41c7-b358-54f60858d1fc/ae825065-5325-4c4e-ad05-348277c873e8/A40-3184-2018_20210901_Opredelenie.pdf?fbclid=IwAR21u0YImaJc9YEqgp9pcEtJzW_gZVVRB7CrajkA88pe6yRyoBqVzaMNp7c), где управляющий продал имущество должника на сумму, в несколько раз превышающую РТК, уже после того, как третье лицо не просто подало заявление о намерении погасить весь РТК, но и внесло на счет всю сумму, а потом управляющий еще и пошел в суд за установлением ему процентов по вознаграждению от продажи.
Ожидаемо 7 октября ВС отменил акты апелляции и кассации, присудившие АУ проценты, и оставил в силе акт 1 инстанции, отказавший АУ. Надеюсь, мотивировка будет гневной!
Но что меня еще расстроило, так это то, что тот же суд 1 инстанции дважды (!) отказал в принятии обеспечительных мер, запрещающих проводить торги.
Ведь просто идеальный пример того, как суд сам создал проблему, которую ему же и пришлось решать!
Порадовался, что применительно к банкротству банков в свое время удалось прямо написать, что с момента подачи заявления о намерении погасить РТК приостанавливается реализация имущества банка (пп. 3 п. 3 ст. 189.93 ЗоБ).
Предлагаю применять эту норму по аналогии при испрашивании такой меры в банкротстве обычных должников.
Ожидаемо 7 октября ВС отменил акты апелляции и кассации, присудившие АУ проценты, и оставил в силе акт 1 инстанции, отказавший АУ. Надеюсь, мотивировка будет гневной!
Но что меня еще расстроило, так это то, что тот же суд 1 инстанции дважды (!) отказал в принятии обеспечительных мер, запрещающих проводить торги.
Ведь просто идеальный пример того, как суд сам создал проблему, которую ему же и пришлось решать!
Порадовался, что применительно к банкротству банков в свое время удалось прямо написать, что с момента подачи заявления о намерении погасить РТК приостанавливается реализация имущества банка (пп. 3 п. 3 ст. 189.93 ЗоБ).
Предлагаю применять эту норму по аналогии при испрашивании такой меры в банкротстве обычных должников.
В связи с делом ВС, где он признал право ответчика по обособленному спору о привлечении к субсидиарной ответственности жаловаться на управляющего, я решил опубликовать свой текст 2018 г., который я написал для проекта отзыва на жалобу по этому вопросу в КС:
«Заявитель жалуется на пункт 1 статьи 34 и пункт 4 статьи 60 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), которые, по его мнению, не допускают обжалования действий конкурсного управляющего лицом, в отношении которого подано заявление о привлечении к субсидиарной ответственности.
Со ссылкой на эти положения законы суды возвратили заявителю его жалобу на действия конкурсного управляющего, выразившиеся в непроведении инвентаризации имущества должника (определение Арбитражного суда Волгоградской области от 29 августа 2018 г. по делу № А12-48731/2016 и постановление Двенадцатого арбитражный апелляционный суда от 24 января 2018 г. по тому же делу).
По нашему мнению, вышеуказанные положения Закона о банкротстве неправильно толковать как означающие отсутствие у лица, в отношении которого подано заявление о привлечении к субсидиарной ответственности (ответчик по этому заявлению), право обжаловать действия арбитражного управляющего, если такие действия затрагивают его права и законные интересы.
Пункт 1 статьи 34 Закона о банкротстве определяет круг лиц, участвующих в деле о банкротстве, и не называет в их числе ответчика по заявлению о субсидиарной ответственности.
Это связано с тем, что в указанной норме указаны прежде всего главные и обязательные участники банкротной процедуры – должник и кредиторы (и действующий в их интересах арбитражный управляющий), которые имеют прямой главный материальный интерес во всем, что происходит в рамках этой процедуры, и потому участвуют во всем деле о банкротстве (в частности, в силу закона участвуют в любом обособленном споре в деле о банкротстве – абзац восьмой пункта 14 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22 июня 2012 г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»).
Поэтому же и пункт 4 статьи 60 Закона о банкротстве, определяя круг лиц, имеющих право на обжалование действий арбитражного управляющего, отсылает прежде всего к лицам, участвующим в деле о банкротстве (т.е. к статье 34).
Ответчик же по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности является не главным и не обязательным участником банкротной процедуры и, по общему правилу, имеет материальный интерес только в вопросе о привлечении его к ответственности.
Поэтому он относится к лицам, которые участвуют в деле о банкротстве только в части конкретного обособленного спора (абзац восьмой пункта 14 и абзац девятый пункта 17 вышеупомянутого постановления Пленума № 35).
Иные, не связанные с привлечением этого лица к ответственности, вопросы банкротной процедуры по общему правилу его не касаются и его права и законные интересы не затрагивают (напр., вопросы о выборе кандидатуры арбитражного управляющего, выборе процедуры банкротства, прекращении производства по делу о банкротстве и т.п.).
Однако в некоторых случаях ответчик по субсидиарной ответственности может иметь материальный интерес и в других вопросах банкротной процедуры, не являющихся напрямую предметом спора о привлечении его к ответственности.
Так, поскольку размер субсидиарной ответственности за доведение должника до банкротства определяется как остаток размера включенных в реестр требований кредиторов, оставшихся непогашенными в результате их погашения за счет средств от реализации конкурсной массы (абзац восьмой пункта 4 статьи 10, впоследствии абзац первый пункта 11 стать 61.11 Закона о банкротстве), то следует признать право ответчика по заявлению о субсидиарной ответственности обжаловать судебные акты о включении в реестр тех требований, по которым его привлекают к ответственности.
«Заявитель жалуется на пункт 1 статьи 34 и пункт 4 статьи 60 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), которые, по его мнению, не допускают обжалования действий конкурсного управляющего лицом, в отношении которого подано заявление о привлечении к субсидиарной ответственности.
Со ссылкой на эти положения законы суды возвратили заявителю его жалобу на действия конкурсного управляющего, выразившиеся в непроведении инвентаризации имущества должника (определение Арбитражного суда Волгоградской области от 29 августа 2018 г. по делу № А12-48731/2016 и постановление Двенадцатого арбитражный апелляционный суда от 24 января 2018 г. по тому же делу).
По нашему мнению, вышеуказанные положения Закона о банкротстве неправильно толковать как означающие отсутствие у лица, в отношении которого подано заявление о привлечении к субсидиарной ответственности (ответчик по этому заявлению), право обжаловать действия арбитражного управляющего, если такие действия затрагивают его права и законные интересы.
Пункт 1 статьи 34 Закона о банкротстве определяет круг лиц, участвующих в деле о банкротстве, и не называет в их числе ответчика по заявлению о субсидиарной ответственности.
Это связано с тем, что в указанной норме указаны прежде всего главные и обязательные участники банкротной процедуры – должник и кредиторы (и действующий в их интересах арбитражный управляющий), которые имеют прямой главный материальный интерес во всем, что происходит в рамках этой процедуры, и потому участвуют во всем деле о банкротстве (в частности, в силу закона участвуют в любом обособленном споре в деле о банкротстве – абзац восьмой пункта 14 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22 июня 2012 г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»).
Поэтому же и пункт 4 статьи 60 Закона о банкротстве, определяя круг лиц, имеющих право на обжалование действий арбитражного управляющего, отсылает прежде всего к лицам, участвующим в деле о банкротстве (т.е. к статье 34).
Ответчик же по заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности является не главным и не обязательным участником банкротной процедуры и, по общему правилу, имеет материальный интерес только в вопросе о привлечении его к ответственности.
Поэтому он относится к лицам, которые участвуют в деле о банкротстве только в части конкретного обособленного спора (абзац восьмой пункта 14 и абзац девятый пункта 17 вышеупомянутого постановления Пленума № 35).
Иные, не связанные с привлечением этого лица к ответственности, вопросы банкротной процедуры по общему правилу его не касаются и его права и законные интересы не затрагивают (напр., вопросы о выборе кандидатуры арбитражного управляющего, выборе процедуры банкротства, прекращении производства по делу о банкротстве и т.п.).
Однако в некоторых случаях ответчик по субсидиарной ответственности может иметь материальный интерес и в других вопросах банкротной процедуры, не являющихся напрямую предметом спора о привлечении его к ответственности.
Так, поскольку размер субсидиарной ответственности за доведение должника до банкротства определяется как остаток размера включенных в реестр требований кредиторов, оставшихся непогашенными в результате их погашения за счет средств от реализации конкурсной массы (абзац восьмой пункта 4 статьи 10, впоследствии абзац первый пункта 11 стать 61.11 Закона о банкротстве), то следует признать право ответчика по заявлению о субсидиарной ответственности обжаловать судебные акты о включении в реестр тех требований, по которым его привлекают к ответственности.
Сходной является ситуация с ответчиком по спору о конкурсном оспаривании, которые также по общему правилу участвует в деле о банкротстве только в части соответствующего спора о признании сделки недействительной, но для которого также может иметь значение размер включенных в реестр требований и за которым потому судебная практика обоснованно признала право обжаловать судебные акты о включении требований в реестр (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22 апреля 2014 г. № 12278/13 и определение Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2014 г. по делу № 302-ЭС14-3).
Вывод о возможности применения указанных позиций высших судов к праву ответчика по заявлению о субсидиарной ответственности обжаловать судебные акты о включении требований в реестр поддерживается и судебной практикой (см., напр., постановления Арбитражных судов Восточно-Сибирского округа от 19 января 2017 г. № Ф02-8024/2016 и от 24 мая 2017 г. № Ф02-2041/2017 и Уральского округа от 26 октября 2015 г. № Ф09-6461/10 и от 30 марта 2015 г. № Ф09-1752/15).
Аналогично ответчик по заявлению о субсидиарной ответственности может затрагиваться и тем, в каком размере была сформирована конкурсная масса – так, имеется пример признания права этого лица обжаловать судебный акт о признании сделки недействительной (постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 2 марта 2016 г. № Ф04-6889/2014).
Показательным в этом свете является и пример заявителя настоящей жалобы – он жаловался на то, что конкурсный управляющий не провел инвентаризацию имущества должника, что действительно может привести к тому, что размер требования о субсидиарной ответственности окажется необоснованно больше, чем он был бы, если бы управляющий выполнил свою обязанность провести инвентаризацию.
С одной стороны, это обстоятельство еще не обсуждалось судами и потому вопрос о том, проводилась ли надлежащим образом инвентаризация, мог бы быть обсужден судом при рассмотрении по существу вопроса о размере субсидиарной ответственности.
С другой стороны, действующая процессуальная модель рассмотрения в деле о банкротстве требований о привлечении к субсидиарной ответственности предусматривает, что сначала суд устанавливает наличие оснований для привлечения к ответственности, а затем на (часто значительное время) приостанавливает рассмотрение спора до завершения расчетов с кредиторами (абзац шестой пункта 5 статьи 10, затем пункт 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве).
В связи с этим, исходя из необходимости обеспечить своевременную судебную защиту, возможно признать право ответчика по заявлению о субсидиарной ответственности жаловаться на действия арбитражного управляющего, если рассмотрение вопроса о размере его ответственности в рамках спора о субсидиарной ответственности не может пока начаться»
Вывод о возможности применения указанных позиций высших судов к праву ответчика по заявлению о субсидиарной ответственности обжаловать судебные акты о включении требований в реестр поддерживается и судебной практикой (см., напр., постановления Арбитражных судов Восточно-Сибирского округа от 19 января 2017 г. № Ф02-8024/2016 и от 24 мая 2017 г. № Ф02-2041/2017 и Уральского округа от 26 октября 2015 г. № Ф09-6461/10 и от 30 марта 2015 г. № Ф09-1752/15).
Аналогично ответчик по заявлению о субсидиарной ответственности может затрагиваться и тем, в каком размере была сформирована конкурсная масса – так, имеется пример признания права этого лица обжаловать судебный акт о признании сделки недействительной (постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 2 марта 2016 г. № Ф04-6889/2014).
Показательным в этом свете является и пример заявителя настоящей жалобы – он жаловался на то, что конкурсный управляющий не провел инвентаризацию имущества должника, что действительно может привести к тому, что размер требования о субсидиарной ответственности окажется необоснованно больше, чем он был бы, если бы управляющий выполнил свою обязанность провести инвентаризацию.
С одной стороны, это обстоятельство еще не обсуждалось судами и потому вопрос о том, проводилась ли надлежащим образом инвентаризация, мог бы быть обсужден судом при рассмотрении по существу вопроса о размере субсидиарной ответственности.
С другой стороны, действующая процессуальная модель рассмотрения в деле о банкротстве требований о привлечении к субсидиарной ответственности предусматривает, что сначала суд устанавливает наличие оснований для привлечения к ответственности, а затем на (часто значительное время) приостанавливает рассмотрение спора до завершения расчетов с кредиторами (абзац шестой пункта 5 статьи 10, затем пункт 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве).
В связи с этим, исходя из необходимости обеспечить своевременную судебную защиту, возможно признать право ответчика по заявлению о субсидиарной ответственности жаловаться на действия арбитражного управляющего, если рассмотрение вопроса о размере его ответственности в рамках спора о субсидиарной ответственности не может пока начаться»
На рассмотрение СКЭС ВС передано дело ДГИМ пр. Чертоль (305-ЭС21-1527) (https://casebook.ru/File/PdfDocument/73410ee7-652f-461c-8e22-9a97f8ddcd76/006cf9f6-b633-4a3d-b9f7-a41051efbe26/A40-269758-2019_20211011_Opredelenie.pdf).
Фабула дела: собственник продал свою недвижимость ее арендатору.
Переход права собственности и залог не были зарегистрированы, покупатель не заплатил цену и продавец через суд взыскал ее с покупателя.
Покупатель решение не исполнил и продавец расторг договор.
После этого в отношении покупателя ввели процедуру наблюдения и продавец заявил в реестр требование об оплате.
1 инстанция и апелляция отказали, сославшись на то, что собственность к покупателю не перешла.
Первая кассация требование включила, поскольку оно подтверждено решением суда.
Другой кредитор покупателя пожаловался в ВС, указав на то, что расторжение договора прекратило обязательство уплатить цену, подтвержденную решением суда.
Из определения фабула не до конца понятна - а именно неясно, (1)продолжает ли покупатель владеть недвижимостью и (2) почему суд взыскал цену.
Если покупатель продолжает владеть и суд взыскал цену как предоплату, решив, что собственность не перешла, то у продавца действительно нет требования об оплате в связи с расторжением договора.
Если же суд взыскал цену, решив, что собственность перешла, то у продавца нет договорного требования об оплате, но есть реверсивное требование о возврате собственности.
Есть риск, что суд не объяснил, почему взыскал цену - и тогда в лоб встает вопрос выбора между противопоставимостью и внесением.
При противопоставимости собственность перешла и есть реверсивное требование, а при внесении не перешла и требования нет.
Буду признателен, если стороны помогут реконструировать фабулу.
Фабула дела: собственник продал свою недвижимость ее арендатору.
Переход права собственности и залог не были зарегистрированы, покупатель не заплатил цену и продавец через суд взыскал ее с покупателя.
Покупатель решение не исполнил и продавец расторг договор.
После этого в отношении покупателя ввели процедуру наблюдения и продавец заявил в реестр требование об оплате.
1 инстанция и апелляция отказали, сославшись на то, что собственность к покупателю не перешла.
Первая кассация требование включила, поскольку оно подтверждено решением суда.
Другой кредитор покупателя пожаловался в ВС, указав на то, что расторжение договора прекратило обязательство уплатить цену, подтвержденную решением суда.
Из определения фабула не до конца понятна - а именно неясно, (1)продолжает ли покупатель владеть недвижимостью и (2) почему суд взыскал цену.
Если покупатель продолжает владеть и суд взыскал цену как предоплату, решив, что собственность не перешла, то у продавца действительно нет требования об оплате в связи с расторжением договора.
Если же суд взыскал цену, решив, что собственность перешла, то у продавца нет договорного требования об оплате, но есть реверсивное требование о возврате собственности.
Есть риск, что суд не объяснил, почему взыскал цену - и тогда в лоб встает вопрос выбора между противопоставимостью и внесением.
При противопоставимости собственность перешла и есть реверсивное требование, а при внесении не перешла и требования нет.
Буду признателен, если стороны помогут реконструировать фабулу.
Только что узнал про смерть одного коллеги от ковида. 43 года. 2 детей. Не был привит.
Просьба ко всем - сделайте прививку, пожалуйста! И носите маски! Всем здоровья!
Просьба ко всем - сделайте прививку, пожалуйста! И носите маски! Всем здоровья!
В издательстве Intersentia вышла книга о гармонизации кредиторского оспаривания в Европе:
https://intersentia.com/en/harmonisation-of-transactions-avoidance-laws.html?fbclid=IwAR2VOAET2DXZtgzNR6CzCaJ6iEieJm9LyCad7VYsk_lVVBRrLdE1fSqknjU
Спасибо Айнуру Шайдуллину за наводку
https://intersentia.com/en/harmonisation-of-transactions-avoidance-laws.html?fbclid=IwAR2VOAET2DXZtgzNR6CzCaJ6iEieJm9LyCad7VYsk_lVVBRrLdE1fSqknjU
Спасибо Айнуру Шайдуллину за наводку
Larcier-Intersentia
Harmonisation of Transactions Avoidance Laws
Nearly all national insolvency laws contain rules which provide for the avoidance or nullification of legal acts which have been performed prior to the opening of insolvency proceedings. However, these transactions avoidance laws are quite diverse, not only…
Вот еще красивый пример того, что брак обобществляет между супругами и добрачное имущество
Forwarded from Законы Италии/Le leggi italiane
ℹ Напомню, что в Италии жилое помещение, в котором проживала семья с детьми до начала процедуры сепарации, присуждается в долгосрочное пользование тому супругу, с кем остаются дети. Такому жилищу присваивается статус "семейного дома" (ит. "casa familiare").
В отличие от России, в Италии судье совершенно неважно, что такая недвижимость была, например, приобретена до брака и является личным имуществом, а не совместным.
В отличие от России, в Италии судье совершенно неважно, что такая недвижимость была, например, приобретена до брака и является личным имуществом, а не совместным.