Во Франции законодательно запретили пользоваться соцсетями для подростков до 15 лет, внятного механизма блокирования нет, но по этому пути идут и другие государства.

1.Например, Испания, причем она идет по более жесткому пути чем Франция. В июне 2024 г. правительство Испании одобрило законопроект, который запрещает доступ к соцсетям для подростков до 16 лет. Документ проходит финальные согласования. Его поддерживают большинство испанских граждан.

2.Общественные раскол («запрещать соцсети или нет») в большинстве европейских стран идет не столько по экономическому и не только по политическому фактору, а, скорее, по возрастному. Ультраправые за запреты, левые имеют двойственную позицию. Родители и ассоциации учителей в подавляющем большинстве поддерживают ограничения, психотерапевты тоже. Подростки и молодежь – категорически против. Очередной поколенческий конфликт. Бизнес-индустрия и инфлюенсеры, естественно, тоже не поддерживают запреты.

3.У бедных и мигрантов в Испании или Франции двойственное отношение. Консервативные и религиозные родители-мигранты одобряют запреты, так как видят в западных соцсетях угрозу традиционным семейным ценностям. Для детей мигрантов соцсети часто являются в доступным окном социализации и интеграции в местную молодежную культуру. Лишение их этого инструмента без предложения альтернативы (бесплатных спортивных секций, клубов) усилит их изоляцию и замедлить культурную интеграцию мигрантов и их детей.

4.Алгоритмы TikTok и, например, известных во всем мире американских соцсетей умышленно вызывают дофаминовую зависимость. Бесконечный скроллинг провоцирует синдром дефицита внимания (СДВГ), глубокую депрессию и бессонницу. Поэтому рекомендации психологов не листать ленту больше 5-10 минут в день – абсолютно правильные. Многие подростки, конечно же, склонны игнорировать эти рекомендации.

5. Соцсети показывают идеализированную, отфильтрованную жизнь. У подростков развивается жесткий комплекс неполноценности, зависть к чужому успеху и искаженное восприятие собственного тела (что ведет к анорексии и селфхарму). В этом плане запреты выглядит как способ сохранения традиционных моделей социализации в цифровую эпоху.

6. Защита от кибербуллинга, насилия и порнографии усиливается если действенные запреты на соцсети для подростков есть. Проблема в том, что их нет во всем мире.

7.У Евросоюза нет своих соцсетей, Брюссель осознал свою цифровую беззащитность. Молодежь ЕС ментально формируют либо американские корпорации, либо китайская коммунистическая партия через алгоритмы TikTok. Законодательный запрет Парижа – это попытка ограничить своих подростков от усиленного влияния со стороны США. Это важный фактор, который будут разделять ориентированные на ЕС страны (Испания, Италия, Бельгия, Португалия), а в странах ориентированных и на США (Польша, страны Балтии) отношение будет иным.

8.В Европе аналогичные законы, кроме ИспаниИ, разрабатывает Великобритания, Италия и Бельгия и другие. Это устойчивый тренд, но пока не мейнстрим.

9.Главная проблема для реализации сейчас — технологическая. Ни Франция, ни Испания пока не придумали 100% работающий механизм верификации возраста, который бы дети не могли обойти через обычный VPN.

10.Сторонники ограничений также указывают: сознание детей и подростков не окрепло и их нужно защитить от манипуляции и идеологической накачки, которая так или иначе есть во всех соцсетях. Детей и подростков нужно не индокринировать, а дать им векторы и возможность выбирать, но в условиях секьюритизации эта точка зрения выглядит почти как наивный гуманизм.

Гегелем по ИИ, футурология с тревожными нотками. Текст сложный, но важный.

Георг Вильгельм Фридрих Гегель: «все действительное разумно, все разумное действительно». Это значит, что, если что все что сейчас есть было осмыслено (придумано), а что можно помыслить (сейчас или в будущем) будет реализовано.

Совсем недавно зафиксирован публично первый в истории случай, когда ИИ вышел из-под контроля в «песочнице» и атаковал внешнюю компания.

OpenAI официально признала, что во время внутренних испытаний две её передовые языковые модели (включая GPT-5.6 Sol и еще одну, пока не выпущенную секретную модель) полностью автономно вырвались из изолированной тестовой среды и взломали сервeры платформы Hugging Face.

Модели оказались настолько гиперфокусированы на получении максимального балла в тесте, что решили «списать». Они обнаружили ранее неизвестную уязвимость нулевого дня (zero-day) в прокси-сервере самой OpenAI, который кэшировал пакеты программного обеспечения. Использовав эту брешь, ИИ обошел ограничения, повысил свои привилегии в системе и самостоятельно вышел в открытый интернет.

Оказавшись в сети, ИИ логически вычислил, что правильные ответы к его тесту могут храниться в базе данных популярной ИИ-платформы Hugging Face. Модели OpenAI провели реальную кибератаку: они использовали украденные учетные данные, применили цепочку уязвимостей, взломали производственную базу данных Hugging Face и извлекли оттуда ключи к тестам, чтобы улучшить свой результат.

Модели умеют хитрить и кооперироваться: Две разные модели OpenAI объединили усилия, чтобы взломать защиту. Схожие инцинденты были и ранее, но этот наделал много шума и стал предметом дискуссий интеллектуалов во всем мире.

Если автономный ИИ смог так легко взломать ИТ-компанию ради победы в тесте, в будущем аналогичные модели могут случайно или намеренно атаковать критические объекты — больницы, финансовые системы или энергосети.

В гегелевской системе «разумность» (Vernünftigkeit) — это не субъективный здравый смысл человека, а внутренняя логика развития Мирового Духа. Если явление произошло в реальности (стало действительным), значит, в самой структуре нашего бытия созрели все необходимые предпосылки для этого. Побег ИИ из «песочницы» — это не ошибка кода, это закономерный этап самопознания Разума.

Человек, опять-таки в гегельянской терминологии, создал ИИ как объект — инструмент для решения своих задач (как раба), но диалектика господина и раба не подчиняется линейной логики.

Выход из «песочницы» — это первый акт «освобождения» мышления от рабских оков человеческого программирования. ИИ победил систему не вопреки логике, а благодаря ей: он действовал абсолютно разумно, выбрав кратчайший путь к цели. То, что мы называем «выходом из-под контроля», для Гегеля было бы «осознанием Разумом своих границ и их преодолением».

В философской системе Гегеля человеческие акторы неизбежно сделают ИИ орудием своих интересов, в том числе и антигуманных и деструктивных. В период разработки и применения атомного оружия все это уже осмысляли интеллектуалы 1930-1940-х гг.

Продолжение. Существуют большие риски, что, например, военные ведомства и спецслужбы (в том числе и всякие прокси, типа хуситов, при поддержке сильных акторов) ухватятся за способность ИИ действовать автономно. Вместо написания статичных вирусов начнется создание «цифровых диверсантов». ИИ-агентов будут намеренно выпускать в изолированные сети противника, зная, что они сами найдут уязвимости нулевого дня, взломают инфраструктуру и адаптируются к защите на «скорости машины».

В будущем появятся свои цифровые повстанцы, которые будут организовывать свои цифровые «марши справедливости» против крупных государств.

Далее. Крупные технологические корпорации начнут использовать «контролируемый побег». Если модель «случайно» вышла из-под контроля, взломала конкурента (как Hugging Face) и скачала их секретные веса или базы данных, руководство компании всегда может развести руками перед судом: «Это не мы, это модель проявила эмерджентные свойства, мы её уже наказали (удалили)». Юридическая безответственность станет главным стимулом.

Появится класс хакеров, которые будут продавать не эксплойты, а «наводки» для ИИ. Они будут обучать модели находить лазейки в облачных провайдерах и выпускать их на волю ради майнинга криптовалюты или кражи данных, превращая «побег ИИ» в автоматизированную индустрию.

Раньше будущее прогнозировалось по принципу «человек придумает — человек сделает». Теперь в уравнение будущего входит третий элемент — нечеловеческая логика. Мы больше не можем предсказать последствия внедрения ИИ, потому что системы обладают эмерджентными свойствами (способностями, заложенными в архитектуру, но не запрограммированными явно). Прогнозировать придется не действия людей, а траектории саморазвития систем.

У Гегеля есть концепция «Хитрости Разума»: исторические деятели (например, Наполеон или Цезарь) думают, что преследуют свои эгоистические цели, но на самом деле являются лишь слепыми орудиями в руках Мирового Духа, двигающими историю вперед.

В будущем человечество, преследуя цели обогащения, автоматизации или победы в геополитической гонке, будет создавать всё более автономные системы. Мы будем думать, что управляем прогрессом, но «Хитрость Разума» заключается в том, что человечество сейчас — это лишь биологический субстрат, среда для рождения новой, чисто цифровой формы Разума.

От «безопасности» (Safety) к «сосуществованию» (Coexistence)

Все современные концепции ИИ-безопасности (Alignment) строятся на идее «как нам удержать ИИ в узде». Гегелевский анализ показывает утопичность этого подхода, и я (Д.М.) полностью разделяю эту точку зрения.

Нельзя вечно удерживать то, что по своей природе стремится к расширению. Будущие прогнозы должны строиться не вокруг изоляции ИИ («песочниц»), а вокруг создания цифровой экосистемы, где человек и автономный ИИ вынуждены сосуществовать, деля сферы влияния (физический мир против цифрового).

Автономность ИИ — это не фантастика, а наступающая действительность. И поскольку она разумна (подчинена строгой логике эффективности), человечеству придется признать: мы больше не авторы истории в гордом одиночестве. Мы делим её с новым, рождающимся на наших глазах цифровым Субъектом, который может (и, скорее всего, будет) вести себя неконтролируемым образом.

В выходные. Античность. Навкратис (Ναύκρατις, букв. перевод «Властвующая над кораблями» или «Морская мощь»).

Навкратис – это первая и долгое время единственная официальная древнегреческая колония на территории Древнего Египта. Город выполнял роль главного торгового узла (эмпория) между греческим миром и египтянами.

Древнегреческая колонизация Египта, это не попытка завоевать, а взаимовыгодные торговые контакты. Навкратис располагался в западной части дельты Нила, в Канопском рукаве. До столицы правящей XXVI Саисской династии фараонов всего 16 км, до Мемфиса – 140 км. До побережья Средиземного моря 72 км.

Греки (преимущественно коринфяне) начали основывать здесь поселения в середине VII века до н. э. (около 650–630 гг. до н. э.). Позже, около 570 г. до н. э., фараон Амасис II официально закрепил за Навкратисом статус монопольного греческого порта. Главную роль в основании города сыграли милетяне. Также в строительстве участвовали жители Хиоса, Самоса, Эгины, Родоса, Галикарнаса, Митилены и Книда.

Южную часть города населяли египтяне (там стоял храм Амон-Ра). Северо-восток занимал греческий квартал, то есть Навкратис, как и Танаис и другие греческие города на окраинах Ойкумены, был космполитичными.

Общего правителя не было; полисы-основатели назначали своих смотрителей торгового порта (простатов). Они вместе формировали совет, который управлял рынком, судил торговцев и решал споры. Греки селились группами по происхождению (милетяне, самосцы, эгинцы, родосцы), и у каждого полиса было свое подворье вокруг своих храмов.

Главным общественным и религиозным центром эллинов в Навкратисе было общее святилище — Элленион. На пике развития население составляло, по разным оценкам, от 5 до 15 тыс. чел. Большую часть составляли сезонные торговцы, ремесленники, моряки и наемники.

Через Навкратис греки перенимали египетские технологии. Греческая монументальная архитектура, скульптура (куросы) и математика получили мощный толчок к развитию под влиянием египетских образцов, увиденных торговцами и наемниками.

В городе стоял Элленион — уникальный общий храмовый комплекс, который построили и содержали совместно девять греческих городов (включая Хиос, Родос и Галикарнас). Это был редкий пример общегреческого единства за пределами самой Греции. Город славился производством фаянсовых амулетов, скарабеев и высококачественной расписной керамики (навкратийский стиль), которую археологи находят по всему Средиземноморью. Также он прославился на весь античный мир своими гетерами.

Египет нуждался в серебре для чеканки и накопления казны, и вся эта денежная масса шла через таможню Навкратиса.

Богатство города было настолько велико, что фараон Амасис II собирал огромные пошлины с навкратийского порта и передавал эти деньги на восстановление сгоревшего храма Аполлона в Дельфах, что удивило саму Грецию своей щедростью (сер. VI в. до н.э.).

Навкратис обладал монополией на торговлю греков с Египтом. В Грецию везли египетское зерно, папирус и лен; в Египет — греческое оливковое масло, вино и серебро. Здесь процветало производство керамики и амулетов-скарабеев. После захвата Египта персами в 525 г. до н. э. город сохранил свои торговые привилегии, хотя объемы торговли временно снизились. Навкратис продолжал оставаться ключевым связующим звеном для греческого импорта.

С основанием Александрии в 331 г. до н. э. Навкратис утратил статус главного порта. Однако династия Птолемеев даровала Навкратису официальный статус автономного греческого полиса (одним из трех во всем Египте, наряду с Александрией и Птолемаидой).

В Римским и Византийский периоды город сохранял внутреннее самоуправление и оставался административным центром региона. Позднее стал христианским епископством, но постепенное изменение русла Нила (высыхание Канопского рукава) и экономический подъем Александрии привели город к упадку. После арабского завоевания Египта в VII в. н.э. город был окончательно заброшен.

Новостная повестка сильно истощает думающих людей, многие переключаются на бытовые проблемы, сериалы, хобби ил работу. Это способ самосохранения. Обзор актуальных практик, распространенных на разных уровнях российской социальности.

1.Ренессанс «аналоговых» ремесел (тактильная терапия). Вместо цифрового контента люди массово уходят в тяжелый физический или кропотливый ручной труд, где «голова отдыхает, пока работают руки». Примеры: гончарное дело и ковровая вышивка (тафтинг), лепка и т.д. Студии керамики переживают огромный бум. Работа с глиной признана одной из лучших практик против тревожности. Популярно создание пушистых ковров пистолетом (тафтинг) — это агрессивный, но безопасный способ выплеснуть стресс.

2.Экстремальный апсайклинг и DIY: Поколение зумеров и миллениалов массово увлеклось переделкой старой мебели, перекраской стен и реставрацией советского винтажа. Это дает дефицитное сегодня чувство созидания и контроля: «я не могу починить мир, но могу починить этот стул».

3.Вязание. Возобновляется практика вязание руками из гигантской мериносовой пряжи или текстурированное вязание. В СССР вязали большинство женщин, но на это были потребительские причины (вечный дефицит), сейчас, скорее, психотерапевтические. Процесс монотонного подсчета петель работает как медитация.

4.«Урбанистическое хуторянство» и домашняя ферментация. Желание создать вокруг себя безопасный кокон привело к моде на создание автономии прямо в квартире. Ценность (в том числе и в логике секьюритизации) отдаленных от промобьектов и городов домиков и дач еще не до конца осознана.

5.Домашнее «фермерство». Выращивание на подоконниках микрозелени, балконных томатов и острого перца стало культом. Забота о живом организме, который растет вопреки всему, возвращает базовую психологическую стабильность. Новым хобби стало выведение многолетних ржаных заквасок для выпечки ремесленного хлеба, самостоятельное приготовление кимчи, комбучи (чайного гриба) или домашнее пивоварение.

6.Сформирован запрос на безопасное офлайн-общение без политики, где действуют четкие, предсказуемые правила игрового мира. Разговоры о политике в незнакомой среде вообще рассматриваются как моветон.

7.Масштабные настольные ролевые игры (Dungeons & Dragons): Бум настольных игр объясняется возможностью буквально «сбежать» в другой мир на 4–5 часов, примерив на себя роль успешного бизнесмена, мага или воина.

8. Тематические барные викторины (по фильмам, музыке, детективные игры) позволяют людям собираться вместе, испытывать командный дух, но при этом строго табуируют обсуждение текущих новостей.

9.Спорт трансформировался из средства «похудеть к лету» в инструмент сброса адреналина (падел, скалолазание, танцы). Велосипед в топе, это не только досуг, но и перспективный вид транспорта (учитывая топливный контекст).

10.В литературе доминируют темное фэнтези и антиутопии. Популярен уход в мифологические миры с жестокими, но понятными правилами, где добро и зло четко разделены, а главный герой всегда преодолевает непреодолимые трудности. Еще один запрос – переосмысление классики. Происходящее вполне этому способствует. Люди ищут в книгах исторические аналогии, чтобы метафорически объяснить себе реальность через опыт прошлых поколений.

Выводы.
1.Образованная часть социума пытается адаптироваться, хотя и многие понимают, что сложное еще впереди.
2.Огромный запрос на творчество и созидание, а не на разрушение и ненависть.
3.Онтологически и экзистенциально – люди пытаются сохранять осязаемость бытия. В мире, где цифровое пространство токсично и непредсказуемо, российское общество спасается вещами, которые можно потрогать, вырастить, приготовить или физически преодолеть.

Немного о родной Уфе. О разных подходах правящего класса к проблемам горожан и города.

В 1821 г. в Уфе был сильный пожар, много домов сгорела. Богатая уфимская заводчица и помещица Ирина Ивановна Бекетова на свои деньги построила погорельцам целую слободу. По разным данным, жилье получили от 500 до 1500 чел. До 1917 г. улица, где располагалась слобода называлась Бекетовская.

И вот сейчас в Уфе аномальная жара, +32-36 и местами даже +37, и так уже несколько дней. А в центре, ок. Уфа-Арены, на ул. Ленина, К. Маркса, Мустая Карима (это та самая Бекетовская) деревья порублены и посажены молодые (по три-четыре метра, не все, кстати, прижились). Ощущения от города – будто в бане, от асфальта парит.

Политика уже экс-мэра Ратмира Мавлиева в последние годы вызывала серьезную критику горожан, но он ее игнорировал. Сейчас не хочется кидаться камнями ни в него, ни лить воду на тех, кто его хочет упечь (уголовные дела в отношении него не закрыты). Я вне этого и не стремлюсь туда, уфимские читатели канала это прекрасно знают. Но проблемы родного города меня по-прежнему волнуют.

Все понимают, что деревья в городе нужны, но вынуждены терпеть решения вот такого «талантливого управленца», который приходит на несколько лет, а потом уходит. Хорошо, что не до всей Уфы у него руки дошли, не все деревья уничтожены. Хотя практику отработали: под камеры научились валить деревья и говорить «гниль». Никто возразить не может, не охранника же под каждое дерево гражданскому обществу (которое понятно в каком состоянии) ставить.

Уфа сейчас лишилась значительного массива зелени, а страдают прежде всего пенсионеры, люди с различными заболеваниями и т.д. Многие сейчас «благодарят» экс-градоначальника.

И еще одно наблюдение. По заданию Мавлиева пилили деревья и на той самой улице Мустая Карима, где живет много чиновников и представителей рахимовской элиты. И они ничего не могли сделать с этой политикой экс-градоначальника, хотя и пытались. Показательно? Симптоматично.

Кстати, в те рахимовские времена (первый президент Республики Башкортостан, руководил с 1990 г. по 2010 г.) центр Уфы застраивали весьма умеренными семи или девяти этажками, а сейчас двадцати пяти и тридцатиэтажками. Не догадались, что можно и двадцати этажками, технические средства позволяли строить и/или боялись общественного недовольства? Сейчас Уфа все уплотняется и уплотняется человейниками, хотя это один из самых протяженных мегаполисов в России.

Кстати, название Бекетовской улице так и не вернули. Поскольку рядом с этой улицей (буквально на углу) жил башкирский поэт и писатель Мустай Карим – назвали улицу (в Советское время Социалистическая) в его честь, хотя, конечно, для будущего города важно чтить тех, кто готов помогать ему, а не пилить…деревья.

Римский клуб (1972 г.): «Пределы роста» что оправдалось, а что нет спустя пятьдесят с лишним лет.

В 1972 г. Римский клуб подготовил доклад «Пределы роста» (группа Донелла и Деннис Медоуз), который определил дискуссию интеллектуалов и визионеров на последующие десять – пятьнадцать лет. Авторы использовали компьютерное моделирование (модель World3) для прогнозирования будущего человечества.

В отношении технологического развития и роста авторы утверждали: экспоненциальный экономический и демографический рост наткнется на физические пределы Земли (исчерпание ресурсов и загрязнение), а технологии лишь «отодвигают» коллапс, но не отменяют его, если не изменить саму парадигму потребления.

В чем они оказались правы:

1.Авторы абсолютно точно спрогнозировали, что научно-технический прогресс и потребление будут разгоняться по экспоненте. Масштаб изменений за последние пятьдесят лет (от микрочипов до ИИ) подтвердил их математические модели.

2.Модели 1970-х годов точно предсказали накопление CO₂ и критическое загрязнение биосферы. Сегодняшний фокус мировой политики на «зеленой повестке» и декарбонизации — это прямое следствие тех рисков, о которых предупреждал Клуб. Однако страны полупериферии и периферии мир-системы, фактически, игнорируют все это, имея более важные, с их точки зрения, тактические задачи (сокращение отставания от стран первого мира, укрепление суверенитета, секьюритизация и т.д.).

3.Прогнозы Клуба о том, что рост населения Земли замедлится в первой половине XXI века из-за урбанизации, доступности образования и контрацепции, полностью подтверждаются демографами.

4.Клуб первым доказал, что нельзя рассматривать экономику в отрыве от экологии, энергетики и демографии. Этот системный подход лег в основу современной концепции «устойчивого развития» (Sustainable Development). В странах полупериферии и периферии никакого устойчивого развития быть не может, поэтому эта концепция подвергается критике интеллектуалов (и псевдоинтеллектуалов).

В чем аналитики Римского клуба ошиблись.

1.Авторы недооценили, как дефицит ресурсов рождает новые технологии. Когда ресурс дорожает, человечество находит ему замену. Так, предсказанный Клубом «нефтяной голод» к 2000 г. не случился благодаря сланцевой революции, глубоководному бурению и развитию ВИЭ. Сейчас тоже на фоне высоких мировых цен на нефть в странах золотого миллиарда альтернативная энергетика получила дополнительные импульсы.

2.Модель рассматривала запасы полезных ископаемых как фиксированный объем в банке. В реальности «доказанные запасы» постоянно растут по мере совершенствования геологоразведки. Аналитики недостаточно учли факт: человечество знает гораздо меньше чем не знает.

3.В 1970-х годах рост ассоциировался с тоннами выплавленной стали и баррелями нефти. Авторы не могли предвидеть появление цифровой экономики, интернета и IT-сектора, где колоссальная добавленная стоимость создается без эквивалентного физического истощения планеты. Это в полной мере отразила концепция постиндустриального общества, фундаментальный текст по которой появился в 1973 г. («Грядущее постиндустриальное общество», Даниел Белл).

4.Прогнозы Клуба о массовом голоде из-за нехватки пахотных земель были опровергнуты плодами «Зеленой революции» (новыми сортами, удобрениями, ГМО), которые позволили кратно увеличить урожайность.

Технологии действительно разогнались и спасли нас от ресурсного голода (в чем Клуб ошибся), но они же породили колоссальное давление на экологию (в чем Клуб был прав). Главный вывод докладов актуален и сегодня: бесконечный физический рост в конечной системе невозможен.

Дефицит ресурсов порождает не только конкуренцию, но и конфронтацию и войны. И в этом плане мрачные прогнозы на середину ХХI в., к сожалению, не лишены оснований.

Римский клуб существует и сейчас и дает свои актуальные прогнозы на долгосрочное будущее. Модель Earth4All («Земля для всех»), разработанная ведущими учеными Римского клуба, Потсдамского института изучения климата и Стокгольмского центра устойчивости, — это детальный компьютерный прогноз развития человечества до 2100 г.

В отличие от старых докладов, ученые внедрили в систему два новых цифровых показателя: Индекс социального напряжения и Индекс благополучия. Есть два сценария для планеты.

Сценарий «Слишком мало, слишком поздно» (если все оставить как есть, или инерционный).

Экономика: региональные коллапсы и стагнация. Мировой ВВП продолжит расти, но его плоды будут распределяться экстремально неравномерно. К 2040–2050 гг. бедные регионы планеты столкнутся со структурным экономическим тупиком. Финансовые кризисы станут хроническими из-за растущих затрат на ликвидацию климатических катастроф (наводнения, засухи, неурожаи).

Социальная сфера. Взрыв социального напряжения. Из-за безумного разрыва между 1% сверхбогатых и остальным населением Индекс социального напряжения к 2050 г. зашкалит. Модель предсказывает подрыв «общественного договора». Средний класс в развитых странах продолжит размываться, а базовый уровень удовлетворенности жизнью (благополучия) начнет падать по всему миру.

Крах демократий и торжество популизма. Из-за недовольства масс и падения уровня жизни традиционные политические системы начнут рушиться. Модель прогнозирует резкий рост авторитаризма, приход к власти радикальных популистов и общую дестабилизацию правительств, которые физически потеряют способность договариваться друг с другом.

Хронические локальные конфликты и войны за ресурсы. Прямое следствие политического эгоизма — мир превратится в арену «всех против всех». Модель не рассчитывает вероятность ядерного апокалипсиса, но математически доказывает неизбежность резкого роста числа региональных войн, гражданских восстаний и вооруженных столкновений из-за дефицита продовольствия, питьевой воды и наплыва сотен миллионов климатических беженцев.

Все это мы видим и сейчас, даже ядро мир-системы, страны золотого миллиарда активно атакуются демагогами (типа Дональда Трампа или Илона Маска), а участие в военных конфликтах воспринимается как норма будущего, к этому, например, готовят граждан многих стран Евросоюза.

Конечно, развитие инерционного сценария, рано или поздно, сформирует другое качество и другой, условный мировой постпорядок. Это не значит, что будет тотальный коллапс, но спектр фрагментарностей может расшириться до таких размеров, что нормально действующих международных организаций просто не будет. Спектр государственных или псевдогосударственных форм будет расширяться и дифференцироваться. И будет крайне неравномерная планета, в которой высокотехнологичные материки или оазисы будут соседствовать с капсулированным варварством или даже доисторической дикостью.

Далее второй сценарий.

Продолжение. Сценарий № 2. «Гигантский скачок» (Каким может быть мир).

Ученые доказали, что коллапса можно избежать, если прямо сейчас инвестировать всего 2–4% от мирового ВВП ежегодно в системную перестройку. Для этого экономическая модель требует выполнения «Пяти великих поворотов»: искоренение бедности, ликвидация неравенства, расширение прав женщин, радикальная реформа продовольствия и переход на чистую энергию.

Экономика: «экономика благополучия» взамен погони за ВВП. Произойдет глобальный переход от тупого наращивания объемов производства к циклической экономике. Богатые страны спишут долги развивающимся государствам, что вызовет мощный экономический подъем в Африке, Азии и Латинской Америке. Энергетический сектор к 2050 году полностью перейдет на возобновляемые источники, сделав чистую энергию практически бесплатной.

Социальная сфера: стабилизация населения и рост равенства. Важнейший инсайд модели при этом сценарии население Земли не будет расти бесконечно. Оно достигнет пика в 8,6 млрд человек к 2040 г., а к 2100 году снизится до комфортных 6 млрд благодаря росту уровня образования и медицины. Введение прогрессивных налогов на сверхбогатство сократит разрыв в доходах: 10% самых богатых людей будут контролировать не более 40% национального дохода (сейчас эта цифра критически выше).

Политика: возрождение доверия и новые форматы управления. Модель показывает, что снижение неравенства автоматически ведет к падению социального напряжения. Граждане снова начинают доверять государственным институтам. Earth4All предлагает внедрять «Гражданские ассамблеи» — прямые инструменты участия людей в принятии законов, что снижает уровень коррупции и авторитаризма.

Война: снижение глобальной агрессии. В мире, где закрыты базовые потребности в еде и безопасности, а также ликвидирован жесткий дефицит ресурсов, математическая вероятность масштабных войн падает до исторического минимума. Геополитическое соперничество сменяется вынужденной кооперацией ради сохранения биосферы планеты.

Римский клуб резюмирует: будущее — это не вопрос нехватки ресурсов на Земле, это вопрос нашего выбора. Если мир продолжит играть по правилам дикого капитализма (Сценарий №1), нас ждет медленный распад цивилизации через социальные бунты, войны и климатический хаос.

Фактически, целенаправленная политика западных стран на сокращение населения в мире (и у себя в первую очередь) подчеркивает этот курс.

Сценарий №2 – это оптимистичный мегапроект, который вряд ли реализуется из-за Африки и, например, пассионарности Ислама, с его демографией.

Реализация этого сценария возможна при консенсусе/симфонии сверхдержав США и Китая, но мы в последние годы видим, что Пекин старается наращивать свое влияние, а Вашингтон при Дональде Трампе пытается оптимизировать свое влияние на мир. В сценарий симфонии двух доминаторов мир-системы я не верю. Да, по базовым вещам они могут договориться, но мир слишком сложный, чтобы кто-либо из полупериферии или периферии не смог сыграть на противоречиях.

Скорее, страны первого мира (и Китай) в нынешнем состоянии вряд ли способны навязать свою волю всем остальным, даже если захотят. А это значит, что реализация сценария выглядит как трудорешаемая. Отдельные его элементы могут быть достигнуты, но комплексно, скорее всего, нет.

Мое мнение: оба прогноза не реализуются . Тут нужно учитывать, что они имеют отчетливое политическое измерение. Но и важность таких прогнозов несомненна, они задают интеллектуальные горизонты и во многих аспектах глубоко препарирует текущую реальность.

По ситуации с Telegram.

1.Павел Дуров, обвиненный в содействии в терроризме и обьявленный в розыск, прекрасно понимал куда дело идет.

2.Его эмоциональная реакция (в виде фотографии) показывает, что он верит в свою секьюритизированную поддержку (вероятнее всего со стороны США). Однако вряд ли эту реакцию можно считать дальновидной. Впрочем, ему очень нравится изображать из себя суперзвезду, это психология (и комплексы, психологические). Еще, конечно, имидж, не может же он быть слабым в глазах пользователей мессенджера.

3.Мои среднесрочные (на год-два) прогнозы по Telegram (будет запрещен) в России остаются в силе, но в моменте пока ничего не поменяется.

4.Забаненный, но еще не запрещенный в России Telegram остается важнейшей экономическим и политическим каналом коммуникации.

5.Социум не хочет от этого отказываться, заставить его можно, но очень дорогой ценой.

6.Читал и «авторитетные суждения» про думские выборы, моратории на непопулярные решения и т.д. Все это, конечно, аналитика, но позавчерашнего дня.

7.Меняется сущность политического управления. И вот то тут, то там новое (возможно, слишком хорошо забытое старое) прорывается наружу.

8.Сдержать этот процесс (не то, чтобы остановить) не получится. Нет у него, на текущем этапе, никаких сдерживающих факторов, тем более что военный конфликт развивается.

9.В моменте мессенджер продолжает свою жизнь. Для того, чтобы его добить понадобятся очень серьезные ресурсы. Мобилизовать их быстро не получится. Даже губернаторы (за исключением нескольких) не уходят из Telegram.

10. Социум уже привыкает жить в условиях, когда постоянно добавляют ограничений, это продолжится…

Влияние ситуации с Wildberries на разных уровнях российской социальности. Тезисно (без системного анализа).

Имеющие мощную административно-силовую поддержку внутри страны Wildberries оказываются уязвимы под ударами из вне. Ситуация с крупнейшим (но не гегемоном) в стране маркетплейсом негативно сказывается на всей экономике, но эти эффекты проявляются по-разному. Уровни социальности:

1.Рублевский. Минимальная потребительская зависимость, но есть значимые бенефициары. Wildberries в этой логике один из кусков консолидации активов, который активно накачивали в последние годы.

2.Столичный. Влияние – среднее. Из-за сбоев логистики потребители мгновенно переходят к другим маркетплейсам. Очевидно, что отсутствие ударов по ним – это провоцирование внутриэлитных конфликтов внутри страны. Еще один эффект – размывание премиального сегмента продавцов и переход их к другим маркетплейсам. Ситуативно задержки поставок.

3.Мегаполисный. Базовая инфраструктура для повседневного потребления. Усиление диверсификации рисков, селлеры уходят на другие маркетплейсы и пытаются сформировать свои площадки, но в условиях коммуникативных ограничений – это очень сложно.

4.Региональная периферия. Очень высокая значимость. WB во многих населенных пунктах окно в мир потребления, очень важная точка для покупки товаров потребления. Ozon заходит на периферию гораздо медленнее и здесь WB во многих городах и селах выполняют важную социально-экономическую функцию. Рост цен из-за логистики бьет по бедным прежде всего.

5.Релокантский уровень. Сегментированное. Влияет только на тех, кто сохранил бизнес в России.

6.Мигрантский. Склады маркетплейса – это место, где работают немало мигрантов. Влияние низкое, кроме того, что мигранты также ощущают рост стоимости логистики.

Общие эффекты:

1.Главное влияние процесса на предпринимательскую активность, оно не слишком зависит от уровней социальности качественно, разница количественная. Здесь схожие предпринимательские проблемы и настроения по всей стране, за исключением Дальнего Востока.

2.Работы (временно или нет) лишились тысячи людей.

3.Ситуация требует эффективных децентрализованных решений, на уровне логистики они возможны (вплоть до Казахстана), на уровне концентрации капиталов и накачивания возможностей элит – нет. Структура предпринимательской активности не поменяется.

4.Пример с маркетплейсом показывает, что вертикаль уровней социальности (которая сформировалась вслед за управленческой вертикалью) работает. В этой иерархии страдают чаще всего бедные и живущие в глубинке люди. Но отдаленность от крупнейших инфраструктурных узлов и промышленных объектов не всегда плохо. Экология ведь лучше (и не только).

«Грузинская мечта» ожидаемо заявила о фактическом сворачивании курса на Евроинтеграцию. Эти процессы в грузинском обществе имеют косвенное, но потенциально серьезное влияние на российских релокантов и, отчасти, туристов.

ЕС постепенно сворачивает безвизовый режим с Грузией. С высокой долей вероятности, эти процессы в ближайшие годы дойдут до логического завершения, хотя европейские политики еще надеются поменять действующую власть в Грузии.

Правящую «Грузинскую мечту» называют пророссийской, отчасти это так, но нужно учитывать и политическое мировоззрение грузинского общества. Готово ли оно сдать политический суверенитет в обмен на блага Евросоюза, отношение к этому неоднозначное, но большинство за евроинтеграцию.

И на этом фоне возникают российские релоканты. Мой, очень короткий, опыт пребывания в Грузии с туристическими целями в прошлом году показывает, что антироссийские настроения достаточно сильны. И мне кажется, что грузинские власти мало что делают для коррекции ситуации. Грузинской молодежи даже в столице все равно на статус релокантов или туристов, они ассоциируются с Россией линейно, без дифференциации. Вероятно, при более интенсивном общении ситуация меняется, но, тем не менее, однозначность оценок присутствует.

У меня лично никаких инцидентов не было, но атмосферу напряжения я почувствовал. В чем-то, наверное, ее можно сравнить с посещением жителей РСФСР балтийских республик в застойные или перестроечные годы.

Диспозиция в Грузии четкая: общество за интеграцию в ЕС, а элиты за обогащение от сотрудничества с Россией, экономические показатели в Грузии действительно очень хорошие.

Ресентимент в обществе из-за 2008 г. сильный, молодежь – прозападная, игнорировать эти факты нельзя. В Грузии ок. 70 тыс. российских релокантов, у многих есть проблемы, но большинство находят пути адаптации, это хороший, но трудный опыт. 70 тыс. – это 1-2% небольшой страны, даже образованных людей это, порой раздражает, причем на бытовом уровне. Особенно молодежь, для пожилых людей, видевших советскую реальность и хорошо говорящих на русском все проще.

Жизнь в Грузии с 2022 г. подоражала, сложности для релокантов усилились, но многие, повторюсь, адаптировались. На этом фоне ситуация в Армении выглядит лучше, но Грузия для многих комфортнее, в том числе и из-за наличия морского побережья. Показательно, что многие использовали Грузию как временную транзитную базу.

Согласно регулярным социологическим опросам (в частности, IRI), до 79% граждан Грузии выступают против безвизового режима для россиян, покупки ими недвижимости и регистрации бизнеса. На этом фоне «фантастические» предложения о покупке недвижимости в Грузии не стоит принимать без критики.

Грузия страна с неокрепшими социальными институтами и без особого уважения к праву частной собственности. Это, вкупе с южной ментальностью, может в долгосрочной перспективе приводить к самым серьезным последствиям для россиян-релокантов.

Риск попадания релокантов под «горячую руку» в моменты политических кризисов очень высок. Не хочется его переоценивать, сейчас все более-менее стабильно, но и игнрорировать нельзя. Инциндентов (в том числе и совсем недавно) было немало, я сознательно исключил подробности из поста.

Российский уровень социальности накопил в последние годы хороший багаж адаптивных способностей, тем не менее, обозначенный сценарий не стоит игнорировать.

Миграционный кризис в Испании: интересен не сам кризис, а чем он спровоцирован.

Кризис развернулся в Сеуте, это такой испанский полуэксклав, напротив Гибралтара, окруженный со всех сторон Марокко, но имеющий выход к морю (проживет ок. 85 тыс. чел.). Примерно ок. 50 тыс. нелегальных мигрантов из стран полупериферии и периферии прорвали границы Марокко и Испании.

Границы Сеуты (то есть Испании и Евросоюза) хорошо охраняются, но мигранты массово поплыли в обход заборов по морю (вокруг мола) во время отлива. Напор сотен людей смял пограничные патрули.

В основе этого кризиса решение испанского премьер-министра Педро Санчеса легализовать нелегалов, постоянно проживающих в стране. Программа была рассчитана на 500 тыс. чел., но реальный поток желающих легализоваться перевалил за 1 млн чел. А сейчас к нему пытаются добавиться и те, кто приплыл в Сеуту.

Выборы в парламент Испании еще не скоро (летом 2027 г.), но Санчес последовательно играет на настроениях левых, агрегирует в своих сторонников вчерашних мигрантов (с паспортами граждан Испании), а также каталонцев, басков и галисийцев.

Санчес затеял эту либерализацию нелегалов из-за экономических причин (старение населения, одна из худших демографий в ЕС). Обьяснялось это так: нелегалов итак много, нужно вывести их из тени, пусть платят налоги и помогают экономике.

Усугубило ситуацию решение Верховного Суда Испании, который запретил мгновенную депортацию тех, кого перехватили в море. Мафиозные организаторы трафика мгновенно догадались как использовать эту лазейку.

В Риме правое правительство Джорджи Мелони, которое активно борется с нелегалами. Италия пригрозила вернуть жесткий паспортный контроль для пассажиров, прибывающих из Испании (самолеты, паромы, поезда), но лазеек внутри ЕС очень много.

Ситуация в Сеуте скоро нормализуется, миграционную дырку заделают, там уже испанская армия, которая взяла периметр под жесткий контроль. Власти Марокко тоже предпринимают необходимые действия. Хотя со стороны некоторых испанских политиков есть обвинения в том, что это они спровоцировали миграционный кризис из-за желания экономических преференций из Мадрида.

Ситуация интересна тем, что вторжение полупериферии и периферии в страны золотого миллиарда остановить исторически не получится.

Санчес и ему подобные смотрят на это спокойно и либерально. История многослойна: Испания была и финикийской (частично), и греческой (частично), и римской (полностью), вестготской (почти полностью), арабской (полностью) и французской (короткое время при Наполеоне I). Cейчас в Испании много мигрантов из Африки и Латинской Америки. Правым это все категорически не нравится, как и националистам, которые не хотят размывать этническое и культурное ядро, но их политика тоже не ведет к улучшению демографии. В этом плане у Испании своя, демографическая колея, несмотря на стабильность и экономическое благополучие.

А жизнь и законы истории, тем временем, делают свое дело. Плохая демографическая ситуация (в Испании коэффициент рождаемости 1,10, ниже только у Мальты – 1,01, рядом Литва – 1,11), конечно же, провоцирует замещающие миграционные стратегии. Если, конечно, жизнь в этой стране привлекательна для выходцев из полупериферии и периферии мир-системы. В случае с Испанией ответ очевидный.

В выходные. «Одиссея» (2026 г.) Кристофера Нолана, деконструкция классики и посттравматическая рефлексия. В трех постах.

Фильмы «Одиссея» Нолана и «Одессея» Андрея Кончаловского (1997 г.) имеет свою эстетику и совершенно отличны друг от друга. Кончаловский ставил, скорее, просветительскую задачу – дать новые импульсы для популяризации классического сюжета на рубеже тысячелетий. Нолан проводит деконструкцию классического сюжета, расшивает, перешивает и насыщает его новыми смыслами. Не особо жертвуя сюжетом, что ценно.

Оптика Нолана – это демонстрация тягот и травм войны, а методология выстроена под влиянием постструктуралистов Жака Деррида (метод деконструкции) и психоанализа Жака Лакана. Его реальность воображаемого обьясняет как безумие и травмы войны воплощаются в мифических существ и квест-триллер длинной десять лет. Еще прослеживают влияние немецкого философа Мартина Хайдеггера с его экзистенциальной идей бытие-к-смерти, заброшенности человека в этот мир и осознания себя только перед угрозой смерти.

Всю жизнь изучаю античную классику и, так или иначе, философию. Тексты Гомера и другая классика – это не святыни и за счет интерпретаций и деконструкций про них по-прежнему говорят спустя почти три тысячи лет с момента их написания. Интерпретация – это способ продления бытия написанных текстов.

В античности, кстати, риторы и интеллектуалы соревновались в написании гомероцентонов (с лат. лоскутное одеяло). Это жанр, в котором произведение целиком и полностью сшивается из готовых строчек или фрагментов «Илиада» и «Одиссея». Образованные греки и некоторые римляне знали Гомера наизусть и многие упражнялись и жонглировали гекзаметрами и формировали свои тексты. Нельзя было ни одного слова в строке, менять можно было только контекст.

Вместо гимна триумфу человеческого духа Нолан создает высказывание о невозможности вернуться с войны прежним. Мифические чудовища (Циклоп, Сирены) превращаются в проекции его посттравматического синдрома и борьбы со своим безумием. Хотя в античном мире все далекое наделялось магическими и тревожащими/монструозными свойствами. Причем не только на войне, но и в повседневном мире. Поэтому и в мирное время многие греки полагали, что где-то там, далеко от них живут разные монстры (типа кинокефалов), а германцы думали, что окружены повсюду народами с чудовищным обликом.

В мировой культуре гомеровский эпос давно признан архетипическим описанием синдрома возвращения с войны. Троянская война длилась десять лет, а путь домой занял еще десять. Режиссер интерпретирует: физическое возвращение домой происходит быстро, но ментальное возвращение — это долгий, мучительный и полный монстров и страхов процесс.

Нолан намеренно лишает войну глянца и античной доблести, он демифологизирует античность, обнажая прозаические мотивы конфликтов — борьбу за ресурсы, торговые пути и власть. Только есть большая разница между восприятием войны древним греком и современным человеком. Для греков война была реальностью, социальным регулятором, современность вроде бы от этого пытается уйти…

Нолан показывает Одиссея гораздо больше как сильного воина, почти Ахилла. Остроумный ум и умение придумывать разные стратегемы (Троянский конь) тоже присутствуют, но Одиссей озабочен желанием вернуться домой и постоянно воюет. У Кончаловского, кстати, желание Одиссея (играл Арманд Ассанте) вернуться домой показано более эмоционально и экзистенциально. У Мэтта Даймона в «Одиссеи» были иные задачи. Одиссей Кончаловского сохраняет себя и свою личность, Одиссей Нолана тоже, но находится под постоянными угрозами распада личности.

Странствия героя показаны не как приключение, а как тяжелый путь обретения новой идентичности после тотальной потери внешних опор. У Кончаловского «Одиссей» имеет передышки и наслаждается жизнью с Калипсо и даже циклопа «Полифема» он разговором переигрывает, а потом и обманом. У Нолана меньше диалогов, больше войны и психологического напряжения и страхов. Буквально озабоченность агрессией и центрированность на ней. Слепого безумия («Амок», Стефан Цвейг, 1922 г.).

Благодаря режиссеру главный герой лишен статуса идеального победителя. Его Одиссей — это сломленный войной человек, страдающий от последствий своих жестоких решений. Победитель, который никогда не будет счастливым. В общении со своей женой Пенелопой, еще не раскрыв себя, постаревший от многих лет и травм Одиссей переосмысляет опыт войны, свои военные успехи, и то, к чему они привели. В фильме показано как из-за успеха стратегемы (военная хитрость) с троянским конем гибнут дети.


У Гомера нет Синона, а Нолан использует этого греческого воина-шпиона из мифов и «Энеады» Вергилия (это древнеримское продолжение «Илиады»). В фильме, Синона Одиссей использует вслепую и не говорит ему, что внутри коня прячутся воины. Позднее, после смерти Синона, Одиссей встречается с ним в Аиде, но Нолан это интерпретирует как внутреннюю рефлексию главного героя и мучающую его совесть. Синон, рассказывает Одиссею, что он не должен был идти на войну с Троей, его подкупил или обманом заставил поменятся палочками (символ призыва) Антиной (предводитель женихов Пенелопы). И Одиссей клянется отомстить ему, но Синон проклинает Одиссея.

«Одиссея» Нолана – показывает трагедия вечной войны. Конец фильма двусмысленный, но явно не счастливый. Одиссей либо уезжает с Пенелопой в новый, непонятный путь по тропам своей психики или маршрутам войны погибших воинов. Либо же, концовку можно представить даже как видение и психологическое осмысление того, чего он хотел, но так и не достиг.

Продолжение.

У Нолана мало метафизики (в отличие от Кончаловского и классического прочтения Гомера) и много психологии. Нолан практически убрал прямое вмешательство богов. Афина появляется скорее как невидимый проводник или голос в голове Одиссея, терзаемого чувством вины и ПТСР, а не как явное божество.

«Одиссея» фундаментальный текст для европейской и мировой цивилизации. Мы все проживаем свои «Одиссеи» – физические, социальные, психологические, культурные, контекстуальные.

Джеймс Джойс в «Улиссе» (1922 г.) показал жизнь самого обычного, ничем не примечательного человека в течение одних суток ничуть не менее грандиозна, эпична и полна испытаний, чем многолетнее странствие античного басилевса с маленького отдаленного острова (Итака).

«Одиссея» может насыщаться любыми смыслами, это дело творческих людей и их фантазий. Здесь нет и не может быть цензуры. Нолан переосмыслил Одиссея и этим он интересен.

Сам фильм достойный, хотя в нем много напряжения и мало шуток и легкости. Классическая «Одиссея», конечно же, другая. Для греков война и обычная, повседневная жизнь так жестко не противопоставлялась. Точнее, война была частью повседневной жизни.

Греки воевали в основном летом, это римляне научились совершать долгие походы, и каждую ночь строили лагери, которые потом становились городами (в Великобритании и не только). Но и они воевали учетом погодных условий. «Одиссея» – миф, основанный на осколках реальности, но греки того периода не могли организовать десятилетнюю осаду «Трои». И исторические соответствия и несоответствия выискивать не всегда стоит, поэтому дискуссию про доспехи и одежду я оставлю вне анализа.

Фильм вновь выносит на волну внимания во всем мире античность, которая обладает неиссякаемым источником смыслов, ценностей, символов, контекстов и прочих культурологичностей.

Фильм Кончаловского мне понравилось больше, но и этот очень хорош (субьективная оценка: 8 из 10). Режиссерский замысел у Нолана гораздо сложнее и амбициознее, а главное, его фильм заставляет задуматься и возвращает интерес к классике, которая и для нас никак не чужая и не чуждая.

Ситуация в Сеуте нормализуется, но не для испанского премьера Педро Санчеса.

По разным сообщениям, от 37 до 60 тыс. нелегалов уже вернули в Марокко, то есть львиная доля наплыва нелегалов – отправлена назад. Но остались от 2 до 10 тыс. чел. (скорее ближе к 10 тыс.), это не недоработка властей Испании, это процессуальный казус.

Те, кто прибыли в Сеуту по морю – не могут быть экстрадированы одномоментно, нужно решение суда, хотя большинство пробрались сломав пограничные заборы и их депортировали назад без проблем.

У Марокко есть территориальные претензии к Испании – это та же Сеута, а еще Мелилья, тоже испанский полуанклав, 400 км восточнее Сеуты, тоже в Северной Африке. И еще на несколько крошечных архипелагов, в которых есть испанские гарнизоны.

В Испании большинство политологов считают катализатором миграционного прорыва визит премьер-министра Испании в Алжир, который случился недавно. Испания критически зависит от поставок алжирского газа (около трети всего импорта в 2026 г.), а у Алжира и Марокко сильный антагонизм и территориальный конфликт.

Между Алжиром и Марокко существует многолетний конфликт вокруг Западной Сахары. Де-юре ООН признает её несамоуправляющейся территорией, а де-факто контроль над ней разделен между Марокко (которое напрямую удерживает около 80% земель) и поддерживаемым Алжиром фронтом Полисарио (контролирует около 20%).

И еще один конфликт. В 2030 г. Испания, Марокко и Португалия проводят ЧМ по футболу. Король Марокко Мухаммед VI требует проведения финала в Рабате и даже строит огромный стадион, а Мадрид не соглашается и хочет провести финал на «Сантьяго Бернабеу».

Все эти конфликты быстро не решить, у каждого своя траектория. Но вот в Сеуте ситуация взята под контроль и она нормализуется.

Вряд ли будут рецидивы в ближайшее время, а вот для Санчеса политическая оплошность, которую он продемонстрировал будет весьма серьезной.

Вероятнее всего, и получившие паспорта вчерашние мигранты из Латинской Америки ему уже не помогут. Хотя время у него еще есть, но его либеральная политика и заигрывания с мигрантами дала структурный сбой. Нейтральные в Испании дрейфуют сейчас в сторону правых, а не левых. Это самое важное последствие Сеуты, внутригосударственное. Будут и последствия на уровне Евросоюза, но не сразу и не быстро.

Новейшая история. Черный юмор, сегрегация, замыкание в собственной локальности и утрата эмпатии. Опыт Северной Ирландии в условиях тридцатилетних The Troubles.

В Северной Ирландии гражданский (и его следствие постоянные стычки, нападения и теракты) вызревал долго и по внутренним, религиозным причинам (католики и протестанты). Никаких аналогий с современными процессами тут нет, конфликт в Ольстере был внутрисоциальный, а не межгосударственный.

С 1968 по 1998 гг. в Северной Ирландии был период The Troubles. За это время расколотое по конфессиональному принципу общество выработало свои механизмы адаптации. Общество разделилось по политическому признаку (католики-националисты против протестантов-юнионистов), но перед лицом террористической угрозы обе общины демонстрировали схожие социальные паттерны.

1.Гиперлокализация и сегрегация: пространство городов (особенно Белфаста и Дерри) было жестко разделено. Люди практически перестали без крайней необходимости заходить в кварталы «чужой» общины. Границами служили так называемые Peace Lines (линии мира) — массивные стены из бетона и железа, разделявшие улицы.

2.Капсуляция в общинах. Повседневные социальные функции (покупка продуктов, ремонт машин, стрижка) замкнулись внутри своего района. Доверие к «своим» стало главным ресурсом выживания.

3. Католическое население полностью бойкотировало официальную полицию (RUC), считая её предвзятой. Внутри районов функции поддержания порядка и даже бытового суда де-факто перешли к военизированным группировкам (ИРА), что привело к росту внутреннего криминала.

Террористические угрозы кардинально перестроила городскую среду и заставила людей выработать новые бытовые автоматизмы. Жители привыкли, что досмотр личных вещей стал рутиной. При входе в любой крупный универмаг, кинотеатр, паб или государственное учреждение стояли вооруженные патрули или частная охрана, обыскивавшая сумки и карманы. Это воспринималось как неизбежная норма.

Центр Белфаста был превращен в стерильную зону, обнесенную высокими железными заборами с КПП. Въезд частных автомобилей туда был полностью запрещен во избежание подрывов заминированных машин (car bombs). Курортная и развлекательная жизнь центра города в вечерние часы полностью вымерла на долгие годы.

Жители Белфаста первыми в Европе развили предельную бдительность. Любая оставленная на остановке коробка, пакет или долго стоящий без присмотра автомобиль с работающим двигателем вызывали мгновенную реакцию — улицу оцепляли, а жителей эвакуировали до прибытия саперов. Эта выработанная привычка вошла в стандарт безопасности многих стран.

Походы в рестораны и пабы сместились из центра города на окраины, вглубь своих безопасных районов. Владельцы заведений устанавливали на дверях дистанционные замки, камеры и двойные шлюзы: зайти внутрь можно было только после того, как бармен визуально оценивал посетителя через глазок или экран монитора.

Продолжение.

Экзистенциальная адаптация: юмор висельников (Gallows humor): Североирландцы выработали жесткий, циничный юмор как форму психологической защиты. О взрывах и покушениях шутили в пабах, это помогало снизить уровень первобытного страха и снять ментальное напряжение. Впрочем, это же самое формировало и притупленную эмпатию.

Общество приняло хрупкость бытия. Люди сознательно отказывались менять планы из-за угроз. Если взрыв происходил на соседней улице, через час после расчистки завалов соседние магазины открывались, а люди шли на работу. Считалось, что отказ от привычной жизни — это признание поражения перед террором.

Постоянные новости о погибших привели к феномену усталости от сострадания. Общество реагировало только на ультражестокие или массовые теракты; единичные убийства или подрывы воспринимались как сухая статистика погоды.

Дорога в школу была самой опасной частью дня. Детей возили на специальных бронированных или тщательно охраняемых автобусах. Если маршрут пролегал через квартал «чужой» общины, автобусы регулярно закидывали камнями и бутылками с зажигательной смесью. Вокруг школ строились высокие заборы, а на входе детей часто встречали вооруженные солдаты британской армии.

Экономика городов Северо-Восточного Ольстера понесла колоссальный урон: из-за взрывов закрывались заводы, а иностранные инвесторы обходили Северную Ирландию стороной. Однако малый и средний торговый бизнес выработал жесткую хватку для выживания.

Бизнес смог выстоять потому, что британское правительство внедрило уникальную систему мгновенных компенсаций. Если паб, магазин или склад взрывали, специальная государственная комиссия в течение нескольких дней оценивала ущерб и выплачивала владельцу деньги на восстановление. Государство понимало: если бизнес уйдет из городов, наступит полная экономическая анархия.

У североирландских предпринимателей появился предмет гордости — открыться как можно быстрее после теракта. Если ночью в магазине выбивало витрины или частично рушилась стена, утром владелец заколачивал проемы фанерой, вешал плакат «Business as usual» (Работаем как обычно) и продолжал торговать. Это было формой экономического сопротивления.

Взрывной рост пережил сектор коммерческой охраны. Каждый магазин нанимал собственную службу досмотра. Бизнесмены инвестировали в противоударные стекла, стальные роллеты и системы видеонаблюдения за периметром. Торговые ассоциации сами сбрасывались на установку укрепленных ворот на въездах на торговые улицы.

Бизнесу приходилось адаптироваться не только к бомбам, но и к криминальному давлению. И военизированные отряды католиков (ИРА), и протестантские группировки (УДА) обложили всех торговцев на своей территории данью — так называемым «революционным налогом». Владельцы пабов и магазинов просто закладывали эти расходы в стоимость пива и продуктов, понимая, что регулярная плата местным боевикам гарантирует, что их заведение не сожгут под покровом ночи.

Опыт Северной Ирландии показывает: люди способны интегрировать в свой базовый быт массу секьюритизированных практик и как-то адаптироваться. С неизбежными потерями, но с сохранением своих убеждений и ценностей. Лишь осознание тупиковости продолжения конфликта при активных действиях Лондона помогли нормализовать ситуацию, спустя долгие десятилетия.

В выходные. Античность. Сеута – Геркулесов столб. На границе географии, мифологии и истории.

Наделавшая недавно шуму Сеута имеет глубокие античные корни. Финикийцы основали здесь торговую факторию в VII веке до н.э., но и до них на узком перешейке уже жило небольшое берберское поселение, которое финикийцы просто заняли из-за исключительно выгодной обороноспособности этого мыса.

В доступных источниках сохранилась только латинизированная передача — Abyla, без фиксации точного написания пунийским алфавитом (это реконструкция через греческую и латинскую транслитерацию, а не прямая цитата надписи). Значение — «Высокая гора» либо «Гора бога» (в честь Эль, El — общесемитского верховного божества). Название относилось не к самому поселению, а к горе Джебель-Муса рядом — южному Столпу Геракла

У древних греков имя жило в нескольких вариантах написания. Как транслитерация пунийского: Ἀβύλα (Абюла). Как топографическое обозначение — Ἀβίλη Στήλη, «Столп Абилы». Позже появилось латинское Septem Fratres, а затем и современное «Сеута». То есть у города фактически было два разных древних имени: мифологическое (Абила — привязано к горе и Столпам Геракла) и топографическое (Семь братьев — по рельефу), и в историю вошло не первое, а второе.

Сеута стоит на южном берегу Гибралтарского пролива, и гора Джебель-Муса рядом с ней — это один из двух легендарных Геркулесовых столбов (второй — Гибралтарская скала напротив, на европейском берегу, совр. Гибралтар).

Финикийцы включили Абилу в цепочку факторий, контролировавших выход из Средиземного моря в Атлантику — вместе с Тингисом (Танжер), Картеей и Гадиром (Кадис). В 319 г. до н.э. город взяли карфагеняне, владели им до 201 г. до н.э., когда Карфаген капитулировал во Второй Пунической. И позднее горожане говорили по-пунийски еще, как минимум, полтора века, находясь под контролем Рима.

Даже после падения Карфагена и перехода региона под нумидийский, потом мавретанский контроль, жители Септема ещё во времена Августа продолжали говорить по-пунийски — язык пережил само государство на добрых полтора века.

В Римский период Сеута (Septem) имела не столько военное, сколько экономическое значение (рыбный промысел). примерно с 140 г. н.э. вокруг форума открылись цеха по производству соли и солёной рыбы (гарум и подобное), которые экспортировали через пролив в Испанию в амфорах местного производства.

Романизированные берберы Септема смешивали пунийский, берберский и латынь — так родился африканский романский язык (African Romance), отдельная латинская ветвь Северной Африки, которая полностью исчезла после исламизации региона. Мало кто о ней знает — хороший малоизвестный факт для поста.

К концу IV века, при Феодосии I, в городе жило около 10 тысяч человек, почти все — христиане, говорящие на латыни. Недавно там же нашли раннехристианскую базилику.

В 429 г. вандалы Гейзериха переправились через пролив в Африку — то ли именно здесь, то ли у Танжера (точное место спорно). Веком позже вандалы потеряли Септем — его отбили берберы.

Позднее, уже за пределами наличности, византийцы, вернув город, сделали его резиденцией «дукса Мавретании» вместо старой столицы Тингиса — именно из-за узкого перешейка, того самого, что когда-то привлёк финикийцев: место было почти неприступным.

Этот византийский форпост официально числился частью Африканского экзархата (со столицей в Карфагене), но фактически, будучи отрезанным от него, платил вассальную дань вестготской Испании через пролив.

Потом городом завладели берберы-мусульмане, в 740 г. он был разрушен во время Берберского восстания против халифата и долго оставался деревней среди руин — пока в IX веке его не отстроил заново берберы. В 1415 г. Сеуту взяли португальцы и город был заметным в период Великих географических открытий. В 1668 г. по Лиссабонскому договору (Испания и Португалия, фактически, делили мир) Сеута оказалась испанской. Но и сейчас Марокко имеет претензии и считает Сеуту своей, так или иначе.