Курс рубля по отношению к мировым валютам опускают, и уже нельзя сказать «потихоньку».
Итак, если брать официальные курс с 1 января по 1 июня 2026 г., то рубль укрепился к доллару (7,7%) и евро (8,2%), и к юаню (6,8%). Экономические причины: приток экспортной выручки на фоне роста цен на энергоносители в начале весны. На фоне экономических сложностей эффект сильного рубля был значимым стабилизационным фактором для экономики. Доля импорта, прежде всего, китайского ширпортреба – высока, это тоже социально значимая тема.
С 1 июня по 13 августа 2026 г. – достаточно серьезное ослабление рубля. По отношению к доллару (-минус 16,9%, официальный курс доллара к рублю более 84 руб.), к евро (минус 15,9%, евро за этот период чуть ослаб по отношению к доллару) и юаню (минус 17,1%).
Этот курс уже нельзя назвать рыночным, но квазирыночным можно. Хотя бы, потому что валюту спокойно можно купить в банках и обменниках в столицах. Рыночный фактор в определении курсов, по-прежнему значим, хотя Минфин может в любой момент ослабить рубль.
Действительно, август – это самый востребованный для валют месяц (турсезон), но этот эффект не стоит переоценивать в нынеших условиях. Скорее, ослабление ранее сильно укрепленного рубля – это вынужденная мера, связанная с состоянием экономики.
Экспортеры и банкиры давно просят ослабить рубль. Не то, чтобы им идут на встречу, скорее, других вариантов больше не остается. В сентябре возможен какой-то отскок, но тенденция, сформированная летом – продолжится. Это та самая тема, в которой инерционные прогнозы, скорее всего, окажутся верными. Полагаю, осенью рубль будет дальше слабеть.
Итак, если брать официальные курс с 1 января по 1 июня 2026 г., то рубль укрепился к доллару (7,7%) и евро (8,2%), и к юаню (6,8%). Экономические причины: приток экспортной выручки на фоне роста цен на энергоносители в начале весны. На фоне экономических сложностей эффект сильного рубля был значимым стабилизационным фактором для экономики. Доля импорта, прежде всего, китайского ширпортреба – высока, это тоже социально значимая тема.
С 1 июня по 13 августа 2026 г. – достаточно серьезное ослабление рубля. По отношению к доллару (-минус 16,9%, официальный курс доллара к рублю более 84 руб.), к евро (минус 15,9%, евро за этот период чуть ослаб по отношению к доллару) и юаню (минус 17,1%).
Этот курс уже нельзя назвать рыночным, но квазирыночным можно. Хотя бы, потому что валюту спокойно можно купить в банках и обменниках в столицах. Рыночный фактор в определении курсов, по-прежнему значим, хотя Минфин может в любой момент ослабить рубль.
Действительно, август – это самый востребованный для валют месяц (турсезон), но этот эффект не стоит переоценивать в нынеших условиях. Скорее, ослабление ранее сильно укрепленного рубля – это вынужденная мера, связанная с состоянием экономики.
Экспортеры и банкиры давно просят ослабить рубль. Не то, чтобы им идут на встречу, скорее, других вариантов больше не остается. В сентябре возможен какой-то отскок, но тенденция, сформированная летом – продолжится. Это та самая тема, в которой инерционные прогнозы, скорее всего, окажутся верными. Полагаю, осенью рубль будет дальше слабеть.
👍12😢5❤1
Кентавр без коня. Как ИИ может разрушать интеллектуальные способности человека.
Постоянное использование ИИ имеет и свои отчетливые риски. Метафора кентавра или всадника (ум человека + возможности ИИ) нужна для демонстрации умножения интеллектуальных возможностей, но в этом синтезе нельзя допускать утраты самостоятельного мышления.
Исследования MIT Media Lab («Your Brain on ChatGPT», июнь 2026 г.) показывает, что люди, даже перестав использовать ChatGPT продемонстрировали более низкую когнитивную вовлеченность, а их мозговая активность оставалась вялой. Авторы ввели термин «когнитивный долг» (cognitive debt) — вынос умственных усилий вовне ослабляет и обучение, и способность рассуждать самостоятельно.
Многоцентровое исследование в Польше на 23 тысячах эндоскопических процедур показало: после привычной работы с ИИ-ассистентом способность врачей самостоятельно (без ИИ) обнаруживать патологии упала с 28,4% до 22,4%.
Гиппокамп (отдел мозга, отвечающий за пространственную память) у лондонских таксистов, которые годами ориентировались по памяти без навигатора, был заметно крупнее, чем у тех, кто перестал так делать после ухода из профессии; хроническое использование GPS связывают с ослаблением именно этой функции.
Тут важно оговориться, сокращение одних отделов мозга не означает в эволюционном плане обязательно деградацию, но, очевидно, что эти риски есть и их нужно внимательно и системно изучать.
Экзистенциальные выводы я делаю такие:
1.Ни в коем случае нельзя прекращать чтение длинных текстов (желательно книг, в классическом виде).
2.Нужно регулярно, ежедневно выбирать время не только без интернета, но и без всяких запросов к ИИ. Информационный детокс нужен не только для восстановления, но и для сохранения своих интеллектуальных способностей.
3.Иногда, лучше сидеть вспоминать 10-15 минут название старого фильма или позабытого хоккеиста из 1980-х гг., чем лезть в интернет или к ИИ. Лучше для своей интеллектуальной формы. Нужно быть не только кентавром/всадником в интеллектуальном поиске, но и уметь слезать с лошади и двигаться самостоятельно. Это нужно для сохранения своих когнитивных способностей.
4.Еще Сократ в диалоге «Федр» переживал, что письменность разрушит память, потому что людям не нужно будет больше ничего запоминать. Сам Сократ ничего не писал, только вел диалоги. Буквально нельзя сказать, что он оказался прав (людям все равно нужно запоминать важную информацию), но в его суждении заложена важная идея – не все нужно доверять технологиям (письменности, компьютеру, ИИ и т.д.).
5.Вести классические диалоги, как древние греки. Это неизменные цивилизационные ценности для думающих людей.
Постоянное использование ИИ имеет и свои отчетливые риски. Метафора кентавра или всадника (ум человека + возможности ИИ) нужна для демонстрации умножения интеллектуальных возможностей, но в этом синтезе нельзя допускать утраты самостоятельного мышления.
Исследования MIT Media Lab («Your Brain on ChatGPT», июнь 2026 г.) показывает, что люди, даже перестав использовать ChatGPT продемонстрировали более низкую когнитивную вовлеченность, а их мозговая активность оставалась вялой. Авторы ввели термин «когнитивный долг» (cognitive debt) — вынос умственных усилий вовне ослабляет и обучение, и способность рассуждать самостоятельно.
Многоцентровое исследование в Польше на 23 тысячах эндоскопических процедур показало: после привычной работы с ИИ-ассистентом способность врачей самостоятельно (без ИИ) обнаруживать патологии упала с 28,4% до 22,4%.
Гиппокамп (отдел мозга, отвечающий за пространственную память) у лондонских таксистов, которые годами ориентировались по памяти без навигатора, был заметно крупнее, чем у тех, кто перестал так делать после ухода из профессии; хроническое использование GPS связывают с ослаблением именно этой функции.
Тут важно оговориться, сокращение одних отделов мозга не означает в эволюционном плане обязательно деградацию, но, очевидно, что эти риски есть и их нужно внимательно и системно изучать.
Экзистенциальные выводы я делаю такие:
1.Ни в коем случае нельзя прекращать чтение длинных текстов (желательно книг, в классическом виде).
2.Нужно регулярно, ежедневно выбирать время не только без интернета, но и без всяких запросов к ИИ. Информационный детокс нужен не только для восстановления, но и для сохранения своих интеллектуальных способностей.
3.Иногда, лучше сидеть вспоминать 10-15 минут название старого фильма или позабытого хоккеиста из 1980-х гг., чем лезть в интернет или к ИИ. Лучше для своей интеллектуальной формы. Нужно быть не только кентавром/всадником в интеллектуальном поиске, но и уметь слезать с лошади и двигаться самостоятельно. Это нужно для сохранения своих когнитивных способностей.
4.Еще Сократ в диалоге «Федр» переживал, что письменность разрушит память, потому что людям не нужно будет больше ничего запоминать. Сам Сократ ничего не писал, только вел диалоги. Буквально нельзя сказать, что он оказался прав (людям все равно нужно запоминать важную информацию), но в его суждении заложена важная идея – не все нужно доверять технологиям (письменности, компьютеру, ИИ и т.д.).
5.Вести классические диалоги, как древние греки. Это неизменные цивилизационные ценности для думающих людей.
👍13❤2
Как социологи на Западе смотрят на парасоциальные связи человека с ИИ (в логике классической социологии одиночества).
В 2023 г. американская Служба общественного здравоохранения впервые классифицировала социальную изоляцию как эпидемию с риском смертности, сопоставимым с курением 15 сигарет в день, а доклад ВОЗ 2025 г. оценивает глобальные потери от одиночества примерно в 100 смертей в час по всему миру. Это институциональное признание темы как проблемы общественного здоровья.
Сейчас в тренде социология ИИ-компаньонства и парасоциальных привязанностей к чат-ботам. В России практически это не изучается (нет запроса от государства), а всякие двоемысленные «интеллектуалы» шлепают языком про «гуманитарные профессии умирают». Но нет: в странах с развитым гражданским обществом люди по-прежнему востребованно относятся ко всему гуманитарному блоку, а он развивается, в ритме с дифференцирующимися социальностями.
Загрузки приложений ИИ-компаньонов достигли 220 млн к середине 2025 г. (+88% за год), исследователи фиксируют случаи глубокой эмоциональной, в том числе романтической, привязанности людей к разговорным ИИ, вплоть до клинически описанных случаев «технологической folie à deux» — общего бредового расстройства человека и чат-бота.
Контролируемые эксперименты 2026 г. показывают: чат-боты не дают устойчивого снижения одиночества, в отличие от живого человеческого общения — то есть научная верификация идёт параллельно с распространением практики. Тем не менее, есть запрос на них и на уровне симулякров и тут масса интересных деталей, которые сейчас изучают.
Современная социология вплотную занимается проблемами взаимоотношения человека и ИИ, запрос сейчас именно на это.
Риски замыкания (отчуждение, атомизация, капсулирование) в себе и ИИ здесь очевидны, и мы увидим совершенно разные стратегии реагирования на это государств. Кто-то будет с этим бороться и видеть угрозу демографии, кто-то скажет, что это «нормально» и не будет жестко регулировать процессы. А кто-то заявит, что это новый вид привязанности и даже любви и обьявит, что нормальности и стандартов вообще быть не должно. А, например, руководство стран архаики полупериферии и, особенно, периферии еще лет 5-10 могут даже не ощущать проблемы, она до них еще не дошла. Это еще одна иллюстрация к многоскоростному миру, который уже давно настал.
В 2023 г. американская Служба общественного здравоохранения впервые классифицировала социальную изоляцию как эпидемию с риском смертности, сопоставимым с курением 15 сигарет в день, а доклад ВОЗ 2025 г. оценивает глобальные потери от одиночества примерно в 100 смертей в час по всему миру. Это институциональное признание темы как проблемы общественного здоровья.
Сейчас в тренде социология ИИ-компаньонства и парасоциальных привязанностей к чат-ботам. В России практически это не изучается (нет запроса от государства), а всякие двоемысленные «интеллектуалы» шлепают языком про «гуманитарные профессии умирают». Но нет: в странах с развитым гражданским обществом люди по-прежнему востребованно относятся ко всему гуманитарному блоку, а он развивается, в ритме с дифференцирующимися социальностями.
Загрузки приложений ИИ-компаньонов достигли 220 млн к середине 2025 г. (+88% за год), исследователи фиксируют случаи глубокой эмоциональной, в том числе романтической, привязанности людей к разговорным ИИ, вплоть до клинически описанных случаев «технологической folie à deux» — общего бредового расстройства человека и чат-бота.
Контролируемые эксперименты 2026 г. показывают: чат-боты не дают устойчивого снижения одиночества, в отличие от живого человеческого общения — то есть научная верификация идёт параллельно с распространением практики. Тем не менее, есть запрос на них и на уровне симулякров и тут масса интересных деталей, которые сейчас изучают.
Современная социология вплотную занимается проблемами взаимоотношения человека и ИИ, запрос сейчас именно на это.
Риски замыкания (отчуждение, атомизация, капсулирование) в себе и ИИ здесь очевидны, и мы увидим совершенно разные стратегии реагирования на это государств. Кто-то будет с этим бороться и видеть угрозу демографии, кто-то скажет, что это «нормально» и не будет жестко регулировать процессы. А кто-то заявит, что это новый вид привязанности и даже любви и обьявит, что нормальности и стандартов вообще быть не должно. А, например, руководство стран архаики полупериферии и, особенно, периферии еще лет 5-10 могут даже не ощущать проблемы, она до них еще не дошла. Это еще одна иллюстрация к многоскоростному миру, который уже давно настал.
👍12❤2🤔1
В выходные. Античность. О главных отличиях древнегреческой колонизации от древнеримской.
Классическая римская colonia — это инструмент экспансии единого, огромного государства: ветеранов легионов селят на завоёванной земле, они сохраняют римское гражданство, освобождаются от части военной службы взамен на функцию гарнизона и романизации территории (дороги, акведуки, римское право).
Греческая апойкия (ἀποικία, поселения вдали от дома, устоявшийся в старорусском – выселки) – это расширение возможностей города-метрополии. Он отправлял партию колонистов (часто — избыточное население, проигравших в внутренней распре, младших сыновей без надела земли), с санкции дельфийского оракула, во главе с ойкистом, священным огнём из очага метрополии.
Новый город тут же становится полностью суверенным полисом со своим гражданством (хотя иногда было двойное, это практиковал Коринф), своими законами, часто даже с другим политическим устройством, чем у метрополии.
Керкира (Корфу), колония Коринфа была самой непокорной «дочерью»: воевала с метрополией неоднократно, и конфликт Коринфа с Керкирой в 433 г. до н.э. — один из формальных триггеров Пелопоннесской войны.
У древних греков тоже были имперские амбиции, но полисный партикуляризм обычно превращал это в сеть городов-городов, а не в империю. Милет, самый плодовитый колонизатор архаики, основал, по преданию, до 90 апойкий (колоний) по всему Причерноморью и Пропонтиде — и ни одной не контролировал централизованно.
Имперскую колонизацию вело Боспорское царство (V в. до н.э. – VI в. н.э., Восточный Крым), которое пыталось проводить имперскую колонизацию и жестко контролировать апойкии (в том числе и Танаис, распологавшийся на тер. совр. Ростовской области в России). Правители носили двойной титул — архонт для греческого населения (формально выборная магистратура, как в Афинах, только пожизненная — уже нарушение самой логики полиса) и басилевс/царь для скифских, синдских, меотских и прочих варварских подданных хинтерланда.
Сиракузы при тиранах (особенно Дионисий I, 405–367 гг. до н.э.) тоже пытались проводить имперскую колонизацию, но в масштабе древнегреческой истории – это, скорее, исключения.
Римляне через право и силу инкорпорировали варваров в свою среду, древнегреческие апойкии базировались на происхождении (миф, кровные связи), то есть у них не было даже планов интеграции варваров в свою среду, хотя это неминуемо проходило везде в греческих поселениях. Чаще всего доминировали греки, но не везде: в Египте и Скифии было наоборот. Навкратис в Египте был торговым эмпорием под суверенитетом фараонов.
Пример Гераклеи Понтийская (ок. 560 г. до н.э., совр. тер. турецкого побережья Черного моря). Местное население мариандины было превращено в подобие илотов (как в Спарте) — их нельзя было продавать в рабство за пределы территории, но земли они лишались и находились под коллективным надзором греческих господ, обрабатывая землю на положении крепостных.
У древних греков не было достаточных оснований для имперского проекта. Его предпринял Александр Македонский (IV в. до н.э.), чьи принципы колонизации (и строительство десятков Александрий от Египта до Афганистана) – гораздо больше походят на древнеримскую, но со значительными отличиями.
Древние греки строили не классическую империю, а сеть городов, хотя силовые и централизованные попытки выстраивать локальные империи у них тоже были.
Классическая римская colonia — это инструмент экспансии единого, огромного государства: ветеранов легионов селят на завоёванной земле, они сохраняют римское гражданство, освобождаются от части военной службы взамен на функцию гарнизона и романизации территории (дороги, акведуки, римское право).
Греческая апойкия (ἀποικία, поселения вдали от дома, устоявшийся в старорусском – выселки) – это расширение возможностей города-метрополии. Он отправлял партию колонистов (часто — избыточное население, проигравших в внутренней распре, младших сыновей без надела земли), с санкции дельфийского оракула, во главе с ойкистом, священным огнём из очага метрополии.
Новый город тут же становится полностью суверенным полисом со своим гражданством (хотя иногда было двойное, это практиковал Коринф), своими законами, часто даже с другим политическим устройством, чем у метрополии.
Керкира (Корфу), колония Коринфа была самой непокорной «дочерью»: воевала с метрополией неоднократно, и конфликт Коринфа с Керкирой в 433 г. до н.э. — один из формальных триггеров Пелопоннесской войны.
У древних греков тоже были имперские амбиции, но полисный партикуляризм обычно превращал это в сеть городов-городов, а не в империю. Милет, самый плодовитый колонизатор архаики, основал, по преданию, до 90 апойкий (колоний) по всему Причерноморью и Пропонтиде — и ни одной не контролировал централизованно.
Имперскую колонизацию вело Боспорское царство (V в. до н.э. – VI в. н.э., Восточный Крым), которое пыталось проводить имперскую колонизацию и жестко контролировать апойкии (в том числе и Танаис, распологавшийся на тер. совр. Ростовской области в России). Правители носили двойной титул — архонт для греческого населения (формально выборная магистратура, как в Афинах, только пожизненная — уже нарушение самой логики полиса) и басилевс/царь для скифских, синдских, меотских и прочих варварских подданных хинтерланда.
Сиракузы при тиранах (особенно Дионисий I, 405–367 гг. до н.э.) тоже пытались проводить имперскую колонизацию, но в масштабе древнегреческой истории – это, скорее, исключения.
Римляне через право и силу инкорпорировали варваров в свою среду, древнегреческие апойкии базировались на происхождении (миф, кровные связи), то есть у них не было даже планов интеграции варваров в свою среду, хотя это неминуемо проходило везде в греческих поселениях. Чаще всего доминировали греки, но не везде: в Египте и Скифии было наоборот. Навкратис в Египте был торговым эмпорием под суверенитетом фараонов.
Пример Гераклеи Понтийская (ок. 560 г. до н.э., совр. тер. турецкого побережья Черного моря). Местное население мариандины было превращено в подобие илотов (как в Спарте) — их нельзя было продавать в рабство за пределы территории, но земли они лишались и находились под коллективным надзором греческих господ, обрабатывая землю на положении крепостных.
У древних греков не было достаточных оснований для имперского проекта. Его предпринял Александр Македонский (IV в. до н.э.), чьи принципы колонизации (и строительство десятков Александрий от Египта до Афганистана) – гораздо больше походят на древнеримскую, но со значительными отличиями.
Древние греки строили не классическую империю, а сеть городов, хотя силовые и централизованные попытки выстраивать локальные империи у них тоже были.
👍12
Праксеология ИИ. Структурный риск, связанный с развитием ИИ: отсечение человека от техники исполнения чего-либо, делания в широком смысле слова.
Исторически граница технической зоны — того, что можно было выполнить дёшево и без редкого таланта, — медленно ползла вверх с каждой волной автоматизации (ручной труд, машинный труд и т.д.). Раньше эта лестница поднималась медленно, в течение поколений, и всегда съедала физический или узко-технический труд, оставляя нетронутой широкую зону аналитического/интеллектуального исполнения.
С сер. ХХ в. это дало мощный импульс развитию белых воротничков в офисах, но сейчас это модель исчерпывается. ИИ съедает именно её, причём не за десятилетия, а за годы.
Это не смена типа явления, а его резкое ускорение, распространение на когнитивный, а не только физический труд. Нужно быть очень осторожным со словом ускорение, если речь идет о макросоциальных явлениях. Михаил Горбачев, кстати, тоже в 1985 г. называл то, что стало потом Перестройкой ускорением. Последствия ускорения очень часто в сложных социосистемах революционные и неконтролируемые.
Сейчас требование уметь корректно ставить задачу впервые предъявляется массово, всем, кто раньше зарабатывал именно техническим исполнением, а это качественно иная социальная нагрузка на навык, который раньше был уделом элиты. С одной стороны, это дает возможности всем стать демиургами (создать что-то эффективное или инновационное), но с другой, увеличивает риски что все кроме горстки элит станут либо исполнителями, либо ненужными в трудовой деятельности.
Раньше аналитик/программист держал в себе одновременно и «что нужно» (понимание задачи), и «как сделать» (технику); сейчас эти две функции разъединяются так же, как когда-то разъединили замысел инженера и руки рабочего.
Решать заданную задачу и находить/верно формулировать саму задачу — не одно и то же, и второе плохо тренируется через тренировку первого.
Практически это раскладывается на несколько отдельных навыков: умение узнать хороший результат, не будучи способным пошагово его произвести (это роль дирижёра, а не музыканта, роль арт-критика, а не художника); и способность к быстрой, качественной оценке чужого (машинного) вывода. Тут уже есть смещение с роли демиурга (творца) на редактора/корректора, то есть человеческая деятельность отсекается от исполнения, но усиливается роль тестирования. В терминологии древних греков значимость практической жизни снижается, а созерцательной увеличивается. Платон, кстати, всегда отдавал приоритет созерцанию).
При решении сложных задач остается пространство непредусмотренных ситуаций (форс-мажоры), у ИИ тут вырисовываются огромные преимущества.
Ручной расчёт, синтаксис языка программирования, грамматические правила, пошаговое построение модели — всё это вырабатывает не только техническую беглость, но и интуицию, которая потом лежит в основе вкуса и суждения. Если человек никогда не осваивал технику, потому что сразу перешёл к постановке задач, он теряет способность заметить, когда машина ошиблась тонко, а не грубо.
Исторически люди учились суждению именно через долгое исполнение техники (музыкальный вкус формируется через годы игры на инструменте, юридическое чутьё — через сотни написанных посредственных договоров, врачебная интуиция — через тысячи прочитанных снимков).
Делегирование этого всего ИИ приведет к атрофии собственных возможностей. Поэтому от этих навыков и ручных расчетов и классического делания отказываться нельзя. Законодательство развитых стран, полагаю, пойдет по пути поддержки интеллектуального труда без ИИ, также как и сейчас уже формируется мода на hand made.
Мощные расслоения на рынке труда неминуемы, причем не по вертикали «образованный / необразованный», а по горизонтали «способен к суждение/способен только к технике».
Правящие элиты будут забирать в свои руки именно спецификацию, контроль над практиками, а исполнитель взаимозаменяем (человек или ИИ).
Исторически граница технической зоны — того, что можно было выполнить дёшево и без редкого таланта, — медленно ползла вверх с каждой волной автоматизации (ручной труд, машинный труд и т.д.). Раньше эта лестница поднималась медленно, в течение поколений, и всегда съедала физический или узко-технический труд, оставляя нетронутой широкую зону аналитического/интеллектуального исполнения.
С сер. ХХ в. это дало мощный импульс развитию белых воротничков в офисах, но сейчас это модель исчерпывается. ИИ съедает именно её, причём не за десятилетия, а за годы.
Это не смена типа явления, а его резкое ускорение, распространение на когнитивный, а не только физический труд. Нужно быть очень осторожным со словом ускорение, если речь идет о макросоциальных явлениях. Михаил Горбачев, кстати, тоже в 1985 г. называл то, что стало потом Перестройкой ускорением. Последствия ускорения очень часто в сложных социосистемах революционные и неконтролируемые.
Сейчас требование уметь корректно ставить задачу впервые предъявляется массово, всем, кто раньше зарабатывал именно техническим исполнением, а это качественно иная социальная нагрузка на навык, который раньше был уделом элиты. С одной стороны, это дает возможности всем стать демиургами (создать что-то эффективное или инновационное), но с другой, увеличивает риски что все кроме горстки элит станут либо исполнителями, либо ненужными в трудовой деятельности.
Раньше аналитик/программист держал в себе одновременно и «что нужно» (понимание задачи), и «как сделать» (технику); сейчас эти две функции разъединяются так же, как когда-то разъединили замысел инженера и руки рабочего.
Решать заданную задачу и находить/верно формулировать саму задачу — не одно и то же, и второе плохо тренируется через тренировку первого.
Практически это раскладывается на несколько отдельных навыков: умение узнать хороший результат, не будучи способным пошагово его произвести (это роль дирижёра, а не музыканта, роль арт-критика, а не художника); и способность к быстрой, качественной оценке чужого (машинного) вывода. Тут уже есть смещение с роли демиурга (творца) на редактора/корректора, то есть человеческая деятельность отсекается от исполнения, но усиливается роль тестирования. В терминологии древних греков значимость практической жизни снижается, а созерцательной увеличивается. Платон, кстати, всегда отдавал приоритет созерцанию).
При решении сложных задач остается пространство непредусмотренных ситуаций (форс-мажоры), у ИИ тут вырисовываются огромные преимущества.
Ручной расчёт, синтаксис языка программирования, грамматические правила, пошаговое построение модели — всё это вырабатывает не только техническую беглость, но и интуицию, которая потом лежит в основе вкуса и суждения. Если человек никогда не осваивал технику, потому что сразу перешёл к постановке задач, он теряет способность заметить, когда машина ошиблась тонко, а не грубо.
Исторически люди учились суждению именно через долгое исполнение техники (музыкальный вкус формируется через годы игры на инструменте, юридическое чутьё — через сотни написанных посредственных договоров, врачебная интуиция — через тысячи прочитанных снимков).
Делегирование этого всего ИИ приведет к атрофии собственных возможностей. Поэтому от этих навыков и ручных расчетов и классического делания отказываться нельзя. Законодательство развитых стран, полагаю, пойдет по пути поддержки интеллектуального труда без ИИ, также как и сейчас уже формируется мода на hand made.
Мощные расслоения на рынке труда неминуемы, причем не по вертикали «образованный / необразованный», а по горизонтали «способен к суждение/способен только к технике».
Правящие элиты будут забирать в свои руки именно спецификацию, контроль над практиками, а исполнитель взаимозаменяем (человек или ИИ).
👍9🔥3❤1
Античность. Продолжение про древнегреческую колонизацию и причины успеха.
Антиковеды из Кембриджского университета выделяют несколько факторов, обеспечивших успех древнегреческой цивилизации.
1.Мореходство и ориентация в пространстве. Заимствованная у финикийцев и развитая дальше техника судостроения, знание сезонных ветров и течений Средиземноморья и Чёрного моря. Еще важнее – отработанная логика выбора места под колонию (гавань, возможности построить защищаемый акрополь, пресная вода и плодородные округа). Умение накопить и воспроизводить этот опыт было know-how того времени.
2.Полисная организация. Не полис (город) как таковая, а легкая тиражируемость институтов и практик обеспечила успех колонизации. Полис как форма — закон, собрание, магистратуры — переносится на новое место целиком и сразу становится самодостаточным, без необходимости содержать метропольную бюрократию для управления далёкой территорией (в отличие, скажем, от персидской сатрапской системы). И полис давал право политического участия основателям, что делало их сплоченным и мотивированными в достижении результата.
3.Самоорганизация. Перевозка, прокорм, оборона, установление права — всё это облегчалось тем, что колонисты несли с собой общий культурный шаблон (те же боги, те же фратрии и племенные деления, та же базовая правовая традиция), который не приходилось изобретать заново. Институт дельфийского оракула, игравший идеологически важную роль в колонизации, легитимизировал своим религиозным авторитетом вывод колоний (апойкий). Самоорганизация играла важную роль и в военном деле, очень важным для выведения колоний.
4.Мораль и религия. Эллины верили в одних богов и в свою мораль, это, наряду с умением быстро впитывать культурные достижения разных цивилизаций, давало им ощущения превосходства. Эмиграция в самом древнегреческом обществе воспринималась как способ превратить свое маргинальное положение (вытесняли часто бедных и потерпевших поражение в политической борьбе внутри полиса кланов) в героическое деяние. Ойкист (под руководством которого выводили колонии) после смерти получал героических культ, в том числе и в метрополии. Это снижало психологическую цену отъезда и нивелировало ассоциации про изгнание и позор. В контексте внутриполитических конфликтов и демографического перенапряжения выведение колоний – было способом выпуска пара.
5.Доминирующим в антиковедении сейчас является мнение, что колонии выводились преимущества из-за дефицита земли. Да, важна была и торговля, были и другие причины, но ключевые – дефицит земли и демография (неспособность полисов прокормить население). Пригодной для пашни земли в Греции было от силы 20% территории, создавало структурный земельный голод, который и выталкивал людей вовне.
Антиковеды из Кембриджского университета выделяют несколько факторов, обеспечивших успех древнегреческой цивилизации.
1.Мореходство и ориентация в пространстве. Заимствованная у финикийцев и развитая дальше техника судостроения, знание сезонных ветров и течений Средиземноморья и Чёрного моря. Еще важнее – отработанная логика выбора места под колонию (гавань, возможности построить защищаемый акрополь, пресная вода и плодородные округа). Умение накопить и воспроизводить этот опыт было know-how того времени.
2.Полисная организация. Не полис (город) как таковая, а легкая тиражируемость институтов и практик обеспечила успех колонизации. Полис как форма — закон, собрание, магистратуры — переносится на новое место целиком и сразу становится самодостаточным, без необходимости содержать метропольную бюрократию для управления далёкой территорией (в отличие, скажем, от персидской сатрапской системы). И полис давал право политического участия основателям, что делало их сплоченным и мотивированными в достижении результата.
3.Самоорганизация. Перевозка, прокорм, оборона, установление права — всё это облегчалось тем, что колонисты несли с собой общий культурный шаблон (те же боги, те же фратрии и племенные деления, та же базовая правовая традиция), который не приходилось изобретать заново. Институт дельфийского оракула, игравший идеологически важную роль в колонизации, легитимизировал своим религиозным авторитетом вывод колоний (апойкий). Самоорганизация играла важную роль и в военном деле, очень важным для выведения колоний.
4.Мораль и религия. Эллины верили в одних богов и в свою мораль, это, наряду с умением быстро впитывать культурные достижения разных цивилизаций, давало им ощущения превосходства. Эмиграция в самом древнегреческом обществе воспринималась как способ превратить свое маргинальное положение (вытесняли часто бедных и потерпевших поражение в политической борьбе внутри полиса кланов) в героическое деяние. Ойкист (под руководством которого выводили колонии) после смерти получал героических культ, в том числе и в метрополии. Это снижало психологическую цену отъезда и нивелировало ассоциации про изгнание и позор. В контексте внутриполитических конфликтов и демографического перенапряжения выведение колоний – было способом выпуска пара.
5.Доминирующим в антиковедении сейчас является мнение, что колонии выводились преимущества из-за дефицита земли. Да, важна была и торговля, были и другие причины, но ключевые – дефицит земли и демография (неспособность полисов прокормить население). Пригодной для пашни земли в Греции было от силы 20% территории, создавало структурный земельный голод, который и выталкивал людей вовне.
👍11👏3❤1
Завершая колонизационную тему. Колонизационная модель Александра Македонского.
Маршрут похода Александра Македонского, из которого он, по сути и не вернулся, – это сплошная дуга от Египта до Афганистана (протяженность 5 тыс. км.), с явным сгущением в восточных сатрапиях (Афганистан, Таджикистан, Пакистан).
Это почти всегда военно-стратегические гарнизоны, контролирующие перевалы и степные рубежи, а не самодостаточные полисы классического образца. Греки смешивались с местными по мере необходимости, а у Александра Македонского это была сознательная политика. Греко-македонские ветераны сознательно поселялись в этих городах-гарнизонах.
Многие колонисты Александра оказывались на месте не по своей воле: раненые и негодные к дальнейшему походу солдаты, наёмники, которых просто оставляли гарнизоном на краю света. Диодор Сицилийский описывает восстание около 20 тыс. греческих поселенцев в Персии, в 325 г. до н.э. они попытались пробиться домой, отреагировав на ложный слух о смерти Александра Македонского (он умер двумя годами позже, в 323 г. до н.э.). Римляне тоже поселяли ветеранов на окраинах, но это была форма поощрения и воспринималась она иначе.
Показательно, что судьба Александрий была разной. Александрия Египетская – самый успешный проект, Александрия Эсхата стал Худжандом (Таджикистан) и достаточно быстро утратила свою греческую оригинальность. Большинство мелких Александрий в Индии, Гедрозии и Согдиане через короткий срок просто исчезают в письменных источниках (места многих так пока и не установлены археологами).
Эти укрепленные города не пережили и пары поколений без постоянной царской поддержки, потому что, в отличие от самодостаточной по замыслу апойкии (полисов), это были изолированные форпосты вглубь чужой территории, требовавшие непрерывных инвестиций метрополии — а сама империя быстро распалась.
Римские колонии, в большинстве своем, были долговечными, опять-таки из-за институциональности и правовых механизмов инкорпорации в тело Империи. Система форум, капитолий, регулярная сетка улиц, дороги, акведуки — воспроизводимый архитектурный шаблон позволял быстро и надежно тиражировать этот опыт. В отличие от наспех основанных крепостей Александра.
Маршрут похода Александра Македонского, из которого он, по сути и не вернулся, – это сплошная дуга от Египта до Афганистана (протяженность 5 тыс. км.), с явным сгущением в восточных сатрапиях (Афганистан, Таджикистан, Пакистан).
Это почти всегда военно-стратегические гарнизоны, контролирующие перевалы и степные рубежи, а не самодостаточные полисы классического образца. Греки смешивались с местными по мере необходимости, а у Александра Македонского это была сознательная политика. Греко-македонские ветераны сознательно поселялись в этих городах-гарнизонах.
Многие колонисты Александра оказывались на месте не по своей воле: раненые и негодные к дальнейшему походу солдаты, наёмники, которых просто оставляли гарнизоном на краю света. Диодор Сицилийский описывает восстание около 20 тыс. греческих поселенцев в Персии, в 325 г. до н.э. они попытались пробиться домой, отреагировав на ложный слух о смерти Александра Македонского (он умер двумя годами позже, в 323 г. до н.э.). Римляне тоже поселяли ветеранов на окраинах, но это была форма поощрения и воспринималась она иначе.
Показательно, что судьба Александрий была разной. Александрия Египетская – самый успешный проект, Александрия Эсхата стал Худжандом (Таджикистан) и достаточно быстро утратила свою греческую оригинальность. Большинство мелких Александрий в Индии, Гедрозии и Согдиане через короткий срок просто исчезают в письменных источниках (места многих так пока и не установлены археологами).
Эти укрепленные города не пережили и пары поколений без постоянной царской поддержки, потому что, в отличие от самодостаточной по замыслу апойкии (полисов), это были изолированные форпосты вглубь чужой территории, требовавшие непрерывных инвестиций метрополии — а сама империя быстро распалась.
Римские колонии, в большинстве своем, были долговечными, опять-таки из-за институциональности и правовых механизмов инкорпорации в тело Империи. Система форум, капитолий, регулярная сетка улиц, дороги, акведуки — воспроизводимый архитектурный шаблон позволял быстро и надежно тиражировать этот опыт. В отличие от наспех основанных крепостей Александра.
👍13❤1
Как сверхгиганты (США и Китай) относятся к войнам в современных условиях.
1.Важный фактор продолжения начатого конфликта – это его восприятие сверхдержавами как полигона испытания инноваций и даже эксперимента.
2.Заявления о том, что дроны меняют войны современности, конечно же, верны, но тут важен синтез, а не односторонне-линейные оценки. Про танки, вертолеты (когда они появились) тоже говорили так, и их инновационность была несомненна, но последующие годы показали, что переоценивать ее не стоит.
3.США и Израиль с 28 февраля по июнь 2026 г. били очень мощно и дронами и ракетами по Ирану, но режим выстоял. Также как и не бомбардировки нацистской Германии привели к краху гитлеризма, а наземные операции, прежде всего, советских войск и их союзников.
4.Что дроны меняют? Делают более распределенной цену за войну. Ее платят не только военные, но и гражданские и тыловая инфраструктура. С появлением дронов локализовать, капсулировать войну стало тяжелее, намного тяжелее. И это главный фактор в пользу того, что страны золотого миллиарда будут избегать войн в дальнейшем. Она им очень невыгодна.
5.Трамп как завоеватель потерпел поражение. Удачная спецоперация в Венесуэле вскружила ему голову и с Ираном он явно попал в зыбучие пески, из которого вряд ли сможет выпутаться.
6.Китай, имеющий стратегическую задачу вернуть Тайвань, явно прорабатывает военный сценарий, но война для Пекина – это даже не план B и не C, а, скорее, крайний способ действия. Все, в том числе и Европа, начали готовится к войне, но это пока рассматривается не как базовый сценарий, а как рамка безопасности, необходимая для защиты своих экономических и технологических ресурсов.
7.Война в современной мир-системе, особенно в его ядре, не стала главным регулятором и ранжиром. Ритмику задает экономика и высокотехнологичное развитие. В этом плане за последние пять лет мало что поменялось.
8.Война с дронами и война без дронов – кардинально отличаются друг от друга. Ценность человеческой жизни в странах золотого миллиарда растет, в Китае гораздо медленнее, но тоже, скорее, растет, а не падает. Китай сейчас пытается стимулировать рождаемость, а не сокращать ее (в Пекине мыслят на долгую перспективу и тренды улавливают быстро). Сейчас военное дело в переходном состоянии. Для сверхгигантов совершенно не вариант тратить свою живую силу, а появления роботов на поле боя пока не происходит массово.
9.Тем не менее, роботы в ближайшие пять-десять лет появятся, на массовом уровне. Дроны и роботов прогнозировал еще популяризатор постиндустриального общества Элвин Тоффлер в 1990-х гг. Когда они появятся это потребует переоценки многих взглядов на вопрос отношения мир-системных гегемонов к войне.
10.Пока же оптика остается такой: войны гегемонам невыгодны, запрос на технологические рывки и экономику, а безопасность должна обеспечивать страховку от нежелательных, но возможных, военных конфликтов. Хотя бряцание оружием, которым постоянно занимаются США остается частью мир-системного антуража. Китай тут гораздо более воздержан и это его мягкая сила, способная продвигать его интересы в странах полупериферии.
1.Важный фактор продолжения начатого конфликта – это его восприятие сверхдержавами как полигона испытания инноваций и даже эксперимента.
2.Заявления о том, что дроны меняют войны современности, конечно же, верны, но тут важен синтез, а не односторонне-линейные оценки. Про танки, вертолеты (когда они появились) тоже говорили так, и их инновационность была несомненна, но последующие годы показали, что переоценивать ее не стоит.
3.США и Израиль с 28 февраля по июнь 2026 г. били очень мощно и дронами и ракетами по Ирану, но режим выстоял. Также как и не бомбардировки нацистской Германии привели к краху гитлеризма, а наземные операции, прежде всего, советских войск и их союзников.
4.Что дроны меняют? Делают более распределенной цену за войну. Ее платят не только военные, но и гражданские и тыловая инфраструктура. С появлением дронов локализовать, капсулировать войну стало тяжелее, намного тяжелее. И это главный фактор в пользу того, что страны золотого миллиарда будут избегать войн в дальнейшем. Она им очень невыгодна.
5.Трамп как завоеватель потерпел поражение. Удачная спецоперация в Венесуэле вскружила ему голову и с Ираном он явно попал в зыбучие пески, из которого вряд ли сможет выпутаться.
6.Китай, имеющий стратегическую задачу вернуть Тайвань, явно прорабатывает военный сценарий, но война для Пекина – это даже не план B и не C, а, скорее, крайний способ действия. Все, в том числе и Европа, начали готовится к войне, но это пока рассматривается не как базовый сценарий, а как рамка безопасности, необходимая для защиты своих экономических и технологических ресурсов.
7.Война в современной мир-системе, особенно в его ядре, не стала главным регулятором и ранжиром. Ритмику задает экономика и высокотехнологичное развитие. В этом плане за последние пять лет мало что поменялось.
8.Война с дронами и война без дронов – кардинально отличаются друг от друга. Ценность человеческой жизни в странах золотого миллиарда растет, в Китае гораздо медленнее, но тоже, скорее, растет, а не падает. Китай сейчас пытается стимулировать рождаемость, а не сокращать ее (в Пекине мыслят на долгую перспективу и тренды улавливают быстро). Сейчас военное дело в переходном состоянии. Для сверхгигантов совершенно не вариант тратить свою живую силу, а появления роботов на поле боя пока не происходит массово.
9.Тем не менее, роботы в ближайшие пять-десять лет появятся, на массовом уровне. Дроны и роботов прогнозировал еще популяризатор постиндустриального общества Элвин Тоффлер в 1990-х гг. Когда они появятся это потребует переоценки многих взглядов на вопрос отношения мир-системных гегемонов к войне.
10.Пока же оптика остается такой: войны гегемонам невыгодны, запрос на технологические рывки и экономику, а безопасность должна обеспечивать страховку от нежелательных, но возможных, военных конфликтов. Хотя бряцание оружием, которым постоянно занимаются США остается частью мир-системного антуража. Китай тут гораздо более воздержан и это его мягкая сила, способная продвигать его интересы в странах полупериферии.
👍12❤2
Как израильские суверенные политики доходят до…обыкновенного фашизма.
Перед выборами в Кнессет в Израиле политическая конкуренция зашкаливает. Министр национальной безопасности (один из главных секьюритизаторов) заявил про сектор Газы недавно: «я думаю, нужно проводить точечные ликвидации – убивать по 30-40 человек каждую ночь. Не только тех, кто представляет непосредственную угрозу. Нет, там есть люди, которые не заслуживают жизни». И Далее :«они не должны жить, они даже не люди».
Ханна Арендт и не только она много писала о практике коллективных репрессий в варшавском и других гетто. За одного убитого немца убивали и по 50-100 евреев.
Бен-Гвир предлагает превентивную деперсонализирующую формулу «не заслуживает жизни», «даже не люди». Тем самым секьюритизатор берет на себя функции не только Бога, но и Царя мира.
Бен-Гвир (и его крайне крайне правая партия «Оцма Йегудит» («Еврейская сила») в коалиции с Биби Нетаньяху, но министру национальной безопасности всегда важно показывать, что он жестче чем сам премьер.
Говорил он это на площадке, что называется, для своих, но это быстро стало мировой новостью и, конечно же, влияет на отношение к Израилю во всем мире. Особенно в Европе, где доминируют лево-либеральнные течения, которые сочувствуют палестинцам.
Бен-Гвир пытается консолидировать ультраправый электорат перед выборами в Кнессет и как бы (ключевое слово) давить на Нетаньяху. На самом деле, такой фон, скорее, всего очень выгоден Нетаньяху, так как позволяет ему выглядеть умеренным и более проходным. Прием «смотрите, если не я, то будут во власти вот такие радикалы» используется не только в Израиле.
Но есть и другой эффект. Нерешаемый узел противоречий на Ближнем Востоке уже стал в восприятии нынешней молодежи в западных странах самым мощным конфликтом современности, сквозь призму которого они воспринимают все остальное.
Израильские системные политики вовсю жонглируют тем, в чем их обвиняют – политикой геноцида. В период перманентных войн Израиля с Ираном, с «ХАМАС» или «Хезболлой» такое поведение не вызывает особых удивлений. Обыкновенный фашизм. Конечно, с разных сторон, не только с израильской. Но и с израильской тоже.
Перед выборами в Кнессет в Израиле политическая конкуренция зашкаливает. Министр национальной безопасности (один из главных секьюритизаторов) заявил про сектор Газы недавно: «я думаю, нужно проводить точечные ликвидации – убивать по 30-40 человек каждую ночь. Не только тех, кто представляет непосредственную угрозу. Нет, там есть люди, которые не заслуживают жизни». И Далее :«они не должны жить, они даже не люди».
Ханна Арендт и не только она много писала о практике коллективных репрессий в варшавском и других гетто. За одного убитого немца убивали и по 50-100 евреев.
Бен-Гвир предлагает превентивную деперсонализирующую формулу «не заслуживает жизни», «даже не люди». Тем самым секьюритизатор берет на себя функции не только Бога, но и Царя мира.
Бен-Гвир (и его крайне крайне правая партия «Оцма Йегудит» («Еврейская сила») в коалиции с Биби Нетаньяху, но министру национальной безопасности всегда важно показывать, что он жестче чем сам премьер.
Говорил он это на площадке, что называется, для своих, но это быстро стало мировой новостью и, конечно же, влияет на отношение к Израилю во всем мире. Особенно в Европе, где доминируют лево-либеральнные течения, которые сочувствуют палестинцам.
Бен-Гвир пытается консолидировать ультраправый электорат перед выборами в Кнессет и как бы (ключевое слово) давить на Нетаньяху. На самом деле, такой фон, скорее, всего очень выгоден Нетаньяху, так как позволяет ему выглядеть умеренным и более проходным. Прием «смотрите, если не я, то будут во власти вот такие радикалы» используется не только в Израиле.
Но есть и другой эффект. Нерешаемый узел противоречий на Ближнем Востоке уже стал в восприятии нынешней молодежи в западных странах самым мощным конфликтом современности, сквозь призму которого они воспринимают все остальное.
Израильские системные политики вовсю жонглируют тем, в чем их обвиняют – политикой геноцида. В период перманентных войн Израиля с Ираном, с «ХАМАС» или «Хезболлой» такое поведение не вызывает особых удивлений. Обыкновенный фашизм. Конечно, с разных сторон, не только с израильской. Но и с израильской тоже.
👍13👎2❤1
Мир-системные доминаторы: как США и Китай превращают ИИ и роботехнику в инструмент своего доминирования (анализ стратегий).
США отсекают недружественные страны от технологий. Эмбарго при Джо Байдене было оформлено – Китай, Россия, Иран и КНДР под ограничения, но и дружественной периферии технологии дают лишь дозированно. При Дональде Трампе вопросы доминирования в мир-системе поставлены на первый план.
Ограничения на HBM-память, на реэкспорт технологий производства чипов, требование к получателям госсубсидий не расширять производство в «недружественных странах» в течение десяти лет. Все это институционализация контроля над скоростью и траекторией чужой технологической догоняющей модернизации, а не просто защита секрета. Держава-лидер, сама поднявшаяся за счёт заимствования и протекционизма, закрывает те же двери за собой. Аналогичное было и с Британской империей в первой половине XIX в., на фоне промышленной революции.
Летом 2026 г. США отменили экспортный контроль в отношении мощных ИИ-моделей. Это говорит не о едином векторе «закрыть лестницу для всех», а скорее о борьбе логик — между чисто протекционистской (не дать никому повторить путь США) и конкурентной (продавать чипы союзникам и колеблющимся странам Персидского залива, Юго-Восточной Азии, чтобы не отдать их в китайскую орбиту). То есть закрытие избирательное — по оси лояльности США, что в условиях секьюритизации понятно.
Китай. «Цифровой Шёлковый путь» — спутниковые сети, облачная инфраструктура, стандарты трансграничного обмена данными для Центральной Азии и далее — расширяет доступ полупериферии и периферии к ИИ- и цифровой инфраструктуре там, где США отказывают. Это происходит на китайских технических стандартах, часто через долговое финансирование и «под ключ» модели, которые создают новую зависимость (от стандартов, от данных, от обслуживания) вместо построения независимого технологического потенциала реципиента. Это классический механизм воспроизводства периферийности — не разрыв связи с ядром, а просто смена патрона, у которого выпрашивается доступ к следующей ступени.
Сам Китай ещё недавно был объектом ровно такого же «выбивания лестницы» — заимствовал технологии через СП, реверс-инжиниринг, вынужденный трансфер технологий как условие доступа на свой рынок. Пройдя путь до полу-ядра Китай теперь частично воспроизводит ту же логику в отношении своей периферии.
Картина выглядит непоколебимой и инерционный сценарий говорит, что технологическое доминирование США и Китая будет расти. Это вероятно, но не определено.
ИИ и робототехника — технологии с необычно высоким порогом входа именно из-за капиталоёмкости обучающих прогонов и концентрации в производстве передовых чипов (TSMC, ASML) — это создаёт естественную, а не только геополитически сконструированную, монополизацию верхнего яруса технологий, в отличие от индустриальных технологий XIX-XX веков, которые довольно легко копировались.
Тезис о «захвате» Китаем полупериферии предполагает пассивность принимающих стран, а эмпирика (Центральная Азия, страны Залива) пытаются играть на противоречиях Китая и США. Россия тоже могла бы быть здесь мощным игроком полупериферии, балансирующим на противоречиях доминаторов, но это не происходит…
Феномен технологического «прыжка через ступень» (leapfrogging) — мобильная связь, солнечная энергетика в Африке показывают, что периферия иногда обходит навязанную последовательность модернизации, а не просто следует за ядром или полу-ядром, но бывает это достаточно редко.
Наиболее вероятный вариант будущего – США и Китай будут усиливать свое технологическое доминирование в развитии ИИ/робототехники. С той оговоркой, что у США сейчас возможностей кратно больше, а Китай растет быстрее.
Глобальный мировой конфликт или какой-то коллапс может поколебать картину, но, скорее всего, она уже стала устойчивой на ближайшие 10-15 лет. Европе тут отводится роль высокотехнологичной полупериферии, находящейся в орбите США. Играть на противоречиях США и Китая Евросоюз можно лишь очень и очень ограниченно (в силу политических, а не технологических факторов).
США отсекают недружественные страны от технологий. Эмбарго при Джо Байдене было оформлено – Китай, Россия, Иран и КНДР под ограничения, но и дружественной периферии технологии дают лишь дозированно. При Дональде Трампе вопросы доминирования в мир-системе поставлены на первый план.
Ограничения на HBM-память, на реэкспорт технологий производства чипов, требование к получателям госсубсидий не расширять производство в «недружественных странах» в течение десяти лет. Все это институционализация контроля над скоростью и траекторией чужой технологической догоняющей модернизации, а не просто защита секрета. Держава-лидер, сама поднявшаяся за счёт заимствования и протекционизма, закрывает те же двери за собой. Аналогичное было и с Британской империей в первой половине XIX в., на фоне промышленной революции.
Летом 2026 г. США отменили экспортный контроль в отношении мощных ИИ-моделей. Это говорит не о едином векторе «закрыть лестницу для всех», а скорее о борьбе логик — между чисто протекционистской (не дать никому повторить путь США) и конкурентной (продавать чипы союзникам и колеблющимся странам Персидского залива, Юго-Восточной Азии, чтобы не отдать их в китайскую орбиту). То есть закрытие избирательное — по оси лояльности США, что в условиях секьюритизации понятно.
Китай. «Цифровой Шёлковый путь» — спутниковые сети, облачная инфраструктура, стандарты трансграничного обмена данными для Центральной Азии и далее — расширяет доступ полупериферии и периферии к ИИ- и цифровой инфраструктуре там, где США отказывают. Это происходит на китайских технических стандартах, часто через долговое финансирование и «под ключ» модели, которые создают новую зависимость (от стандартов, от данных, от обслуживания) вместо построения независимого технологического потенциала реципиента. Это классический механизм воспроизводства периферийности — не разрыв связи с ядром, а просто смена патрона, у которого выпрашивается доступ к следующей ступени.
Сам Китай ещё недавно был объектом ровно такого же «выбивания лестницы» — заимствовал технологии через СП, реверс-инжиниринг, вынужденный трансфер технологий как условие доступа на свой рынок. Пройдя путь до полу-ядра Китай теперь частично воспроизводит ту же логику в отношении своей периферии.
Картина выглядит непоколебимой и инерционный сценарий говорит, что технологическое доминирование США и Китая будет расти. Это вероятно, но не определено.
ИИ и робототехника — технологии с необычно высоким порогом входа именно из-за капиталоёмкости обучающих прогонов и концентрации в производстве передовых чипов (TSMC, ASML) — это создаёт естественную, а не только геополитически сконструированную, монополизацию верхнего яруса технологий, в отличие от индустриальных технологий XIX-XX веков, которые довольно легко копировались.
Тезис о «захвате» Китаем полупериферии предполагает пассивность принимающих стран, а эмпирика (Центральная Азия, страны Залива) пытаются играть на противоречиях Китая и США. Россия тоже могла бы быть здесь мощным игроком полупериферии, балансирующим на противоречиях доминаторов, но это не происходит…
Феномен технологического «прыжка через ступень» (leapfrogging) — мобильная связь, солнечная энергетика в Африке показывают, что периферия иногда обходит навязанную последовательность модернизации, а не просто следует за ядром или полу-ядром, но бывает это достаточно редко.
Наиболее вероятный вариант будущего – США и Китай будут усиливать свое технологическое доминирование в развитии ИИ/робототехники. С той оговоркой, что у США сейчас возможностей кратно больше, а Китай растет быстрее.
Глобальный мировой конфликт или какой-то коллапс может поколебать картину, но, скорее всего, она уже стала устойчивой на ближайшие 10-15 лет. Европе тут отводится роль высокотехнологичной полупериферии, находящейся в орбите США. Играть на противоречиях США и Китая Евросоюз можно лишь очень и очень ограниченно (в силу политических, а не технологических факторов).
👍11
Вроде бы полушутливо, вроде бы не совсем серьезно, но думающие люди задают такой вопрос: рэпер Kanye Omari West (Ye) «наш или не наш»? Не отвечая на этот вопрос, попробую обьяснить почему он возникает и реальность осмысляется в таких категориях.
Эти же формулировки фигурировала и в отношении пропаганды (и не только) к Дональду Трампу. «Наш слоняра» или «не наш». И ответы давались совершенно разные, в зависимости от политической коньюктуры.
Британский антрополог Мэри Дуглас описывает структурно неудобную фигуру. С одной сторона, она не помещается ни в одну из существующих категорий и вызывает тревожную потребность ее классифицировать («наш» или «не наш»).
Это структурная бинарность, которую другой знаменитый антрополог Клод Леви-Стросс описывает применительно к примитивным обществам. Для них это был спооб выживания. «Наш» или «не наш»? Распространять ли на чужака нормы морали, обычаи или нет? Если да, это открывало возможности гостеприимства или торговли, если нет – открывались шлюзы агрессии, причем легитимизированной.
Этот же паттерн очень подходит для характеристики бытового мировоззрения людей из региональной глубинки. Особенно в закрытых, отдаленных от крупных городов или глухих локальностях.
В плюралистичной публичной сфере с конкурирующими источниками легитимности амбивалентность допустима: можно одновременно сказать «он талантлив, но говорит мерзости, а его приезд ничего геополитически не значит» — три независимых суждения, ни одно не отменяет другое. В условиях суженного, централизованно курируемого публичного поля таких степеней свободы не остаётся: и нужно определяться «наш» или «не наш». Все сводится к черно-белому.
Сама дихотомия стирает многомерность, в том числе и личностную. Поэтому отвечать на вопрос «наш» или «не наш» не стоит, по многим причинам. Но задуматься над тем, почему именно с помощью такого вопроса реальность все чаще осмысляется – стоит. За этими невысказанными размышлениями стоят важные паттерны мышления, все активнее влияющие на наше восприятие публичного в нынешних условиях. Категории, которыми мы мыслим, влияют на наше мировоззрение и даже, в значительной мере, формируют его.
https://xn--r1a.website/PoLSat203/2721
Эти же формулировки фигурировала и в отношении пропаганды (и не только) к Дональду Трампу. «Наш слоняра» или «не наш». И ответы давались совершенно разные, в зависимости от политической коньюктуры.
Британский антрополог Мэри Дуглас описывает структурно неудобную фигуру. С одной сторона, она не помещается ни в одну из существующих категорий и вызывает тревожную потребность ее классифицировать («наш» или «не наш»).
Это структурная бинарность, которую другой знаменитый антрополог Клод Леви-Стросс описывает применительно к примитивным обществам. Для них это был спооб выживания. «Наш» или «не наш»? Распространять ли на чужака нормы морали, обычаи или нет? Если да, это открывало возможности гостеприимства или торговли, если нет – открывались шлюзы агрессии, причем легитимизированной.
Этот же паттерн очень подходит для характеристики бытового мировоззрения людей из региональной глубинки. Особенно в закрытых, отдаленных от крупных городов или глухих локальностях.
В плюралистичной публичной сфере с конкурирующими источниками легитимности амбивалентность допустима: можно одновременно сказать «он талантлив, но говорит мерзости, а его приезд ничего геополитически не значит» — три независимых суждения, ни одно не отменяет другое. В условиях суженного, централизованно курируемого публичного поля таких степеней свободы не остаётся: и нужно определяться «наш» или «не наш». Все сводится к черно-белому.
Сама дихотомия стирает многомерность, в том числе и личностную. Поэтому отвечать на вопрос «наш» или «не наш» не стоит, по многим причинам. Но задуматься над тем, почему именно с помощью такого вопроса реальность все чаще осмысляется – стоит. За этими невысказанными размышлениями стоят важные паттерны мышления, все активнее влияющие на наше восприятие публичного в нынешних условиях. Категории, которыми мы мыслим, влияют на наше мировоззрение и даже, в значительной мере, формируют его.
https://xn--r1a.website/PoLSat203/2721
👍8