Союзники на Ближнем Востоке сделали важный шаг в сторону возможности Д. Трампа выйти из конфликта относительно достойно. Но это только один шаг – второй, важнейший, – возможность деблокады Ормузского пролива – крайне проблематичен.

Войска США и Израиля нанесли утром 31-го марта мощный удар по Исфахану, где располагался ядерный комплекс, в котором, по данным МАГАТЭ, хранилось до 60% обогащенного урана. Уничтожение этого комплекса дает основания Трампу объективно (а не в режиме постправды) заявить об уничтожении ядерной программы и предъявить доказательства всему миру. Хотя, Трамп уже много раз «уничтожал» ядерную программу Ирана и ему уже не особо верят (такова оборотная сторона постправдийного медийного доминирования).

С Ормузским проливом – все гораздо сложнее. Быстрой деблокады ждать не стоит, проблематична она и в течении месяца. Власти Ирана уже, по праву оружия (в эпоху секьюритизации это нормализовано), говорят о том, что этот пролив их и собираются в дальнейшем брать за проход судов по нему серьезные деньги.

Не решив проблему с Ормузским проливом Трамп не может достойно выйти из конфликта. У него много опций, он может разгромить нефтегазовую инфраструктуру Ирана (к этому склоняется Израиль), но тогда 47-му американскому президенту нужно будет признать свое поражение (точнее, расписаться в недостижении своих целей). Его желание контролировать нефтегазовые узлы по всему миру не предполагает ни уничтожения иранской нефтегазовой инфраструктуры, ни сохранение контроля КСИР над Ормузским проливом.

Вероятен вариант постепенного выхода из конфликта США и дистанцирования от него Трампа. А Израиль (и часть ВВС США) продолжат добивать режим в Иране и делать так, чтобы КСИР не смог поднять голову. Но это в идеале для союзников, в реальности Иран не будет давать Трампу выйти из войны. И для этой игры на затягивание у Тегерана по-прежнему много козырей.

А этот вариант крайне неудобен для Трампа, особенно с учетом огромных протестов против него в США и общественного мнения. Антитрампистский консенус уже складывается.

В этой ситуации 80-летнему политику в самом расцвете сил нужно решить пойдет ли он на авантюру и попытается ли ввести чрезвычайщину, или он (вместе с республиканцами-трампистами, их в партии большинство, но не все республиканцы - трамписты) проиграет и попробует скромно уйти на пенсию. Через год - полтора (через импичмент) или после завершения каденции. И тут ответ, более-менее понятен, Трамп обязательно попытается пойти на авантюры и ввести чрезвычайщину, но вряд ли это будет успешным для него и его системы власти. А попытаться он обязательно захочет.

Сага с блокировкой Telegram и прочими интернет-ограничениями не завершена, на что нужно обратить внимание в ближайшие месяцы.

1.Продолжение ограничений. Система устроена так, что вслед за одним ограничением, следуют другие. Паузы тут быть не может, поэтому либо пробуксовка, либо новые ограничения (что вероятнее). Очевидные мишени: VPN, работа с домашними провайдерами, белые списки и т.д. Реальная фактура по этой повестке позволит сделать выводы, причем достаточно точные.

2.Нарративы представителей парламентских партий. Многие парламентские партии выступили против блокировок. Тема для них привлекательная и электорально выгодная, но вряд ли будут какие-то серьезные действия, особенно на земле. Посмотрим, будут ли сворачивать эту повестку или играть с ней в качестве симулякра (на уровне заявлений и только). Разница между этими подходами – значительная.

3.Пока исхода ни федеральных СМИ, ни губернаторов (за исключением одного представителя, который ушел по своими соображениям и уже давно) из Telegram не случилось. Это говорит об очень многом в плане позиции гражданской бюрократии. Посмотрим, будет ли здесь динамика. Блогеры и авторы каналов (инициативщики) уходящие из Telegram или пытающиеся быть и там, и там – не в счет. Это позиция околосистемных игроков, которые бьются за общественное внимание как могут. Им (за исключением десятка-двух крупных) директивы давать не будут. А вот «Ведомостям» или «РБК» могут выписать, но пока этого нет и это важно.

4.Официальные заявления первого лица. Пока глава государства ничего не сказал, но ему публично сказали про «вражеский вид связи», что тоже очень важно. Пока это определяющий фактор.

5.Практика удаления каналов администрацией Telegram. Она тоже имеет значение, хотя возможности компромисса выглядят мало реалистичными (но все-таки не нулевыми).

6.Будут ли отключения мобильного интернета в столицах и мегаполисах. Вероятнее всего да, но важна динамика и частота. Нужно наблюдать.

7.Пик заявлений представителей правящего класса (например, главы Россотрудничества Е. Примакова) против блокировок, думается прошел, но единичные демарши по-прежнему не исключены.

До важнейших парламентских выборов в Венгрии десять дней: в эпоху секьюритизации действующие правители чаще сохраняют за собой власть, но над Орбаном нависли серьезные угрозы.

Впервые с 2010 г. доминирование Виктора Орбана (коалиция «Фидес — ХДНП») поставлено под сомнение появлением мощной альтернативы в лице Петера Мадьяра и его партии «Тиса» (TISZA).

На текущий момент орбанисты сохраняют конституционное большинство в Государственном собрании, удерживая более двух третей мест (135 из 199).

Впервые за полтора десятилетия оппозиция опережает правящую партию в опросах. Партия «Тиса» Петера Мадьяра (бывшего частью режима) в марте-апреле 2026 года опережает «Фидес» на 10–23% в зависимости от опроса. Проправительственные социологические службы (Nézőpont, Századvég) говорят о том, что «Фидес» по-прежнему фаворит. Nézőpont (март 2026) – «Фидес – ХДНП» 44-46%, «Тиса» - 35-39%.

Нацменьшинства и венгры, проживающие вне страны (Румыния, Сербия, Словакия, Украина; многие имеют гражданство и голосуют) – электорат Орбана. Венгерские власти усилили работу с ними, глава МИД П. Сийярто встречается с лидерами мадьярских общин в соседних государствах (кроме Украины). Евросоюз усилил контроль над финансовыми потоками от фондов, связанных с «Фидес». Идет и давление на руководство Словакии, у которого с Орбаном нет особых проблем.

ЕС и следственные органы (например, в Румынии) усилили контроль над финансовыми потоками от фондов, связанных с «Фидес», которые под видом культурной помощи фактически спонсируют предвыборную агитацию. Брюссель затруднил «Фидес» жизнь, но существенно повлиять на снижение голосов заграничных венгров за Орбана вряд ли сможет.

За последние дни власти Венгрии ввели «Пасхальную премию» (разовая надбавка к пенсиям, 50 тыс. форинтов (ок. 130 евро), локальные выплаты в городах, возглавляемых мэрами от «Фидес», семейные и налоговые возвраты для многодетных, «ценовой потолок» для базовых продуктов и топливный меморандум (не повышение цен на бензин до 15 апреля). Перед выборами венгерские власти поработали над «джерримандерингом» (перекройку округов под «Фидес»).

Большинство венгров поддерживают не Россию в постсоветском конфликте, но выступают категорически против санкций и военной помощи Украине. Киев через нефтепровод «Дружба», фактически вмешивается в кампанию. Заявления простые: чинить поврежденный нефтепровод будем после выборов, если победит Орбан – вопрос может быть отложен на неопределенный срок. Это существенный фактор, который мощно бьет по Орбану.

Наиболее вероятный сценарий – победа Орбана, но с потерями мандатов. Причем потеря более двух мандатов будет для Орбана неприятной. Сейчас у него 135 мандатов, для супербольшинства нужно 133 из 199. Если Орбан сохраняет менее 133, он не сможет единолично менять Конституцию, назначать своих людей на ключевые посты (глава ЦИК, прокуроры) на 9–12 лет и перекраивать избирательные округа. Для любого изменения основного закона ему придется договариваться с оппозицией или переманивать депутатов, что Орбан умеет делать. Это потребует больше энергии и ресурсов, но Орбан умеет договариваться.

Критичным для Орбана может стать потеря 20-30 мандатов, тогда договариваться будет сложнее и есть риск эффекта домино. Если же «Фидес» утратит 40+ мандатов – Орбан – политик-обьект («груша для битья»), с рисками уголовного преследования.

Электоральная география риска для Орбана: крупные города – Будапешт (18 округов), Дебрецен, Сегед, Мишкольц, а также пояс агломераций (пригороды, 10-15 мандатов). В крупных городах Орбан вряд ли победит, а вот борьба за пригороды для него очень важна.

В эпоху секьюритизации обычно действующие правители сохраняют за собой власть. Опрокидывающий сценарий в Венгрии, конечно, возможен, но он не кажется очень вероятным. В эпоху секьюритизации многое решается не на выборах.

Раньше шутили про армянское радио, а теперь (не) шутят про армянский интернет ( или завидуют). Самый, вах, сто процентов свободный. Одним словом: интернет-джан!

Популярность анекдотов про «армянское радио» в Советское время была основана на иносказании (все тот же перформативный сдвиг), лаконичности и национальном колорите.

Структура анекдота была идеальна для запоминания: короткий вопрос и молниеносный, часто парадоксальный ответ. Это позволяло шуткам мгновенно адаптироваться под любую новую проблему — от политики до секса.

Формат «вопрос — ответ» позволял высмеивать дефицит, пропаганду и бытовые трудности через маску вымышленного СМИ. Армянское радио стало голосом парадоксального, но здравого и жизнелюбивого смысла, который отвечал на абсурдную реальность ещё более абсурдным юмором.

Анекдоты про «армянское радио» – это такая советская Бритва Оккама, которая отделяла идеологическую шелуху и прочие вербальные наслоения авторитетного дискурса от базовых потребностей людей (пирамиды потребностей А. Маслоу). Южная жизнерадостность и любвеобильность делали более раскрепощенными разговоры о сексе, что органично вписалось в имидж «армянского радио».

В СССР Армения в массовом сознании ассоциировалась с находчивостью, гостеприимством, хвастовством и особым философским взглядом на жизнь. «Акцент» (даже если он подразумевался только в уме) добавлял шуткам мягкости и обаяния, превращая жесткую сатиру в дружескую иронию.

Анекдоты про «армянское радио» — это заметный антрополитический феномен позднего СССР, который сыграл свою роль. Он привнес жизнерадостность и логику адаптации/выживания в неудобный и некомфортный мир советского быта и запутанные дубовой идеологией проблемы нравственного выбора.

Роскомнадзор в борьбе за суверенный интернет решил взять себе значимых союзников/саттелитов, но пока хочет обойтись без административных мер.

1.Блокировка Telegram забыта (почти). На повестки новые цели – VPN, иностранные ИИ (а вместе с ними и, например, Google). Это уже решенный вопрос, руки до него дойдут ближе к осени этого года.

2.Переход к системному давлению произошел. Если раньше основным инструментом были блокировки и замедления, то сейчас применяется более широкий социально-технологический инструментарий. Есть оснований полагать, что он будет расширяться.

3.РКН как главный субъект информационной войны за суверенный интернет делегирует ответственность крупным платформам, банкам и маркетплейсам. Реализована фрактальная и типичная для российского государства технология делегирования ответственности для решения сложной проблемы. В ближайшее время крупные платформы будут обязаны не пускать к себе пользователей с включенным VPN. Думаю, точная статистика (вплоть до тысяч) людей, использующих VPN уже есть. У социологов была цифра в 36%, вероятнее всего она больше, но вряд ли выше 45% (предположительная оценка).

4.С помощью белых списков и манипулирования им государство получает возможность запустить полноценное переформатирование интернета. Конечно, исключить «Яндекс» или Т-банк из белых списков РКН вряд ли сможет (у этих бизнес-структур сильные лоббисты), но создать сложности за неподчинение вертикальной дисциплины – легко.

5.На текущем этапе рабочим станет деление на серый и белый Интернет в стране. Далее, серую зону будут уменьшать. Она не может быть больше белой, но и полностью выдавить в небытие ее не смогут.

6.Либеральность (без кавычек) М. Шадаева в том, что он, действительно, надеется, что дело до административных штрафов за использование VPN не дойдет. Возможно, и так, мне же видится иной прогноз. Дойдет, но не сразу.

7.Технологии обхода блокировок можно подавить, но не победить, пока сохраняется доступ к мировому интернету. Технологически отключить его государство может, но это фундаментальный ущерб и непоправимые риски. Поэтому в ближайшие год – полтора вряд ли это произойдет, однако вся система будет работать на подготовку к этому режиму. В том числе и из-за рисков форс-мажоров.

8.В ближайшие месяцы можно будет увидеть усиление сегрегации внутри российской социальности. В регионах и, особенно на региональной периферии, быстро (или уже) забудут Telegram и многое другое. Им в новой информационной реальности не будет слишком дискомфортно. В столицах и мегаполисах тихое, но устойчивое сопротивление за сохранение прежнего уровня доступа к информации на достаточно высоком уровне. Важный индикатор, позволяющий формировать собственные оценки – статистика перехода на Мах чатов многоквартирных домов.

9.Telegram долгое время выполнял функции информационной сшивки страны (как и, например, дороги в физическом мире). Сейчас эти импортные сухожилия перерезаны, а общество медленно, но все-таки переходит на импортозамещенные. Сшить на их основе российскую социальность – достаточно сложно, но возможно. И, скорее всего, это будет сделано (безоценочное суждение, прогноз без эмоциональной и моральной оценки).

10.На периферии Мах уже победил, в столицах и мегаполисах все несколько сложнее, но от, например, Telegram большинство отказываться не собирается. С другим запрещенным иностранным мессенджером все прошло гораздо проще.

П. Дуров, ожидаемо, заявил о цифровом сопротивлении, что усиливает вероятность признания мессенджера экстремистским в России.

Информационная война производит не победу одной из сторон (государства или децентрализованные структуры), а руины, участвовать в этом не хочется категорически, но вся социальная/публичная жизнь в России, так или иначе, в нее вовлечена.

Бравурно-мобилизационная риторика Дурова (во многом ради пиара) явственно свидетельствует, что никакого компромисса с российским государством не будет. Фактически объявлено, что Команда Telegram внедряет новые методы маскировки трафика, чтобы сделать его максимально трудным для обнаружения и блокировки со стороны Роскомнадзора. Дуров заявляет, что тысячи добровольцев по всему миру уже создают децентрализованные прокси-серверы и VPN-решения для поддержки связи.

Недавние проблемы с интернет-банкингом и мобильным интернетом в Москве показали всю болезненность текущих процессов.

В случае необходимости государство задействует и административные и политико-правовые ресурсы, которые вынудят всех (кроме анонимщиков) покинуть мессенджер, но это, по многим причинам, нежелательный и для правящего класса ход. По крайней мере, для гражданской бюрократии и бизнес-элит точно.

Администрация Telegram, действительно, может усложнить процесс блокировки и частично преуспеть в этом. А в ответ Дурову могут заблокировать оплату «звездами».

Тема уже стала политической в мировом масштабе, Дуров будет стараться проявить себя и доказать тщетность усилий государства. Ему в этом на Западе, очевидно, помогут. Вероятность признания Телеграм – экстремистским мессенджером в этом плане растет.

Не готов прогнозировать победу кого-либо. Скорее, готов прогнозировать длительную цифровую войну, которая будет перманентно производить многочисленные сложности, сбои и информационные руины. И в этом реальности предстоит жить…

P.S.Если же государство задействует административный и политико-правовой инструментарий - результат будет достигнут, но очень дорогой ценой.

Война на Ближнем Востоке и около нее. Панорамный обзор.

1.Подтверждена потеря двух истребителей F-35 (над Ираном и Ливаном), Тегеран доказал, что его небо не является полностью беззащитным. Иран продолжает бить по Катару и другим государствам Ближнего Востока, есть локальные успехи.

2.Союзники нанесли серию мощных ударов по Исфахану и Тебризу и заявляют о том, что работа по производству дронов парализована. Израиль вновь ударил по подземным обьектам в Фордо. Несмотря на решительные ответы Иран не может защитить свою промышленность (в том числе уязвима и энергетика).

3.Ормузский пролив фактически заблокирован, что дает возможность обсуждать сценарии мировых цен за 200$ за баррель Brent. Заблокированный пролив – это константа, которую нарушить сейчас (и в ближайшие месяцы) вряд ли что-либо сможет. Наземная операция ради разблокирования пролива выглядит либо как мало реалистичная, либо крайне сложная.

4.Ультиматумов от Д. Трампа было слишком много, чтобы рассматривать их как серьезный фактор. Трамп своей постправдийностью в режиме 24/7 утратил возможность сказать миру что-либо твердое и значимое. До истечения срока очередного ультиматума Трампа в адрес Ирана осталось менее суток.

5.Э. Макрон выдвинул громкую инициативу «коалицию независимых», однако это больше для формирования общественного мнения. Независимость от США и Китая (двух гегемонов) на текущем этапе невозможна. Это стоит рассматривать как очередной позыв к внешнеполитической эмансипации Европы. В этом есть долгосрочная логика, но на текущую войну это не повлияет.

6.А вот Трамп, «разочарованный в НАТО» – это серьезный фактор. Он растратил очень много ресурсов американской дипломатии и мягкой силы и даже после его ухода из Белого дома восстановить это будет крайне сложно. Хотя базовые настроения именно такие: Трамп уйдет и все будет как раньше.

7.Желание Трампа договориться с Москвой привело к тому, что С. Уиткофф и Д. Кушнер собираются ехать в Киев и принудить В. Зеленского к миру. Возможно достижение лишь тактических компромиссов в отношениях США и Украины, не более того.

8.Рейтинг одобрения Трампа в США упал до минимума (33%), в ответ Трамп говорит, что американцы его любят. Это уже не удивляет, а значит, надоедает.

9.Акции протеста против Трампа прошли в более чем 3,3 тыс. городах мира. Антиамериканские, пацифистские и левые настроения сливаются в единое целое и образуют мощный смысловой мейнстрим, который работает против Трампа и, отчасти, против Б. Нетаньяху (у него к этому выработан свой, специфический иммунитет).

10.Союзники демонстрируют подготовку к наземной операции (переброска сил к границам Ирака и Омана). Это точно не блеф, какая-то операция готовится, но о ее масштабе судить пока сложно.

11.Пекин – отстранен и занят собой. Китай направил свои эсминцы в регион Персидского залива для защиты своих торговых путей. Это можно рассматривать как лишь очень-очень косвенную поддержку Ирана, да и то, при большом желании.

12.Более 1,3 млн чел. бегут из южного Ливана вглубь страны и в Сирию из-за массированных ударов Израиля. Идет активная кампания против «Хезблоллы».

13.Хуситы продолжают атаки на корабли в Красном море и пытаются наносить удары по территории Израиля и базам США. ХАМАС активизировал диверсионную деятельность в Газе и на Западном берегу, оттягивая силы ЦАХАЛ от северного фронта.

14. МИД Ирана предупредил, что удары по ядерным объектам могут вызвать радиационную катастрофу в регионе. Риски экологической катастрофы возрастают не только из-за ядерных объектов, но и из-за нефтегазовой инфраструктуры.

15.Авиакомпании уже начали сталкиваться с нехваткой топлива, цены на билеты стремительно растут. В Европе всплеск инфляции.

Вывод: Война в состоянии динамичного баланса. Поменять расклад сил может только наземная операция, но для полномасштабного похода на Тегеран ресурсов у США и Израиля недостаточно. Вероятно, идет подготовка к точечным рейдам, которые позволят уничтожить военные обьекты и/или спровоцировать дестабилизацию изнутри.

«Воображаемый Запад»: смысл понятия и методологическая продуктивность конструкта в разных контекстах.

А. Юрчак в книге про позднесоветскую реальность «Это было навсегда, пока не кончилось» вводит понятие «Воображаемый Запад». Оно показывает: для позднесоветского человека «Запад» не был реальным географическим местом или политической системой (подавляющее большинство никогда не бывали в капстранах). «Воображаемый Запад» — это был внутренний культурный конструкт, созданный из обрывков информации: музыки, моды, кино и дизайна, а также банок из-под пива и пустых пачек сигарет, которые коллекционировали многие молодые люди в позднем СССР. Все это делилось на госпропаганду, но в позднем СССР ее нарративы впитывали немногие.

Юрчак использует понятие, чтобы объяснить: как люди могли быть лояльными советскими гражданами и одновременно фанатеть от рок-н-ролла или джинсов. Это не считалось протестом против системы — это было существование в «пространстве вне» (все та же вненаходимость).

В позднем СССР достать американские джинсы или фирменную пластинку западной рок-группы означало портал в воображаемую реальность. Эти артефакты очень ценились, утилитарно (из-за качества), но и символически (как портал в воображаемые миры). У людей, поколениями лишенных возможности путешествовать складывался свой, специфический (воображаемый) образ «коллективного» Запада. Банки из-под колы или пива, жвачки и пустые пачки сигарет были симулякрами этого реального Запада и формировали в сознании сотен миллионов людей вымышленный образ недоступных для посещения стран.

Юрчак настаивает: государство не могло полностью запретить этот мир, так как он не был прямо антисоветским. Как можно было запретить А. Линдгрен, бывавшую в СССР и ее Карлсона, постановки которого шли в Театре сатиры в Москве, а мультфильмы знали все советские дети. И в книге и мультфильме изображено достаточно комфортное общество в Стокгольме в начале 1960-х гг., что привлекало многих. Так, «Воображаемый Запад» стал частью повседневности, которая постепенно делала советскую идеологию пустой формой.

Дело, конечно, не только и не столько в «воображаемом Западе», хотя сам феномен схвачен автором верно.

1.Запад ассоциировался с обществом потребления. Хотя советские люди не знали, что это такое, интуитивно желали его почти все. Желание повысить качество своей жизни и уровня потребления было почти тотальным. И это главный фактор, который делал советскую идеологию не только пустой, но и нежелательной.

2.Запад (как и, кстати, Китай начиная с конца 1960-х гг.) был антагонистом СССР (как и сейчас), но социокультурная парадигма не предполагала цивилизационного разделения. Во-первых, значительная часть западных стран входила в орбиту влияния СССР, соцстраны). Во-вторых, идеология в СССР предполагала окончательную победу комунизма во всем мире и, прежде всего, в капстранах. В том числе и поэтому фактор родства цивилизаций не игнорировался прямо. Согласно А.Д. Тойнби Россия – родственная Западу цивилизация, имеющая общую праоснову – греко-римский и иудейский (христианство) мир. В СССР про это официально не говорили, но и общность истории и культуры не игнорировали. А в культурологии, искусствоведении подчеркивание общности было доминирующим.

3.Концепция «воображаемого Запада» по-прежнему рабочая для закрытых систем, например, для пропаганды, нарративы которой могут создавать любое восприятие Запада (и подбирать в информационной повестки массу доказательств «верности» своих идеологем), особенно среди тех, кто дистанцирован от него (социально, географически, ментально).

4.Юрчак, настаивающий на том, что «Воображаемый Запад» не был антисоветским – прав лишь с точки зрения формальной логики. С точки зрения мягкой силы и концепций вепонизации (weapon – оружие) вещей и идей любое западное влияние воспринимается политадминистраторами как враждебное и требующее запрета и/или вытеснения. Возможен ли этот запрет – отдельная тема для обсуждения.