Испания. Пацифизм в условиях секьюритизации. Как П. Санчес поддерживает хрупкую коалицию за счет пацифизма.
Испания – одна из самых дистанцирующихся от секьюритизации стран НАТО. Премьер страны Санчес долгое время отказывался увеличивать траты на оборону. Они в Испании растут, но медленно и в основном траты идут на содержание военных, а не на вооружения. В июне 2025 г. Испания официально отвергла требования Д. Трампа поднять траты до 5% ВВП.
Рейтинги Санчеса достаточно низкие, если бы выборы в парламент состоялись сейчас ему бы не удалось сформировать даже хрупкую коалицию, которая есть сейчас и держится на поддержке басков и каталонцев. Однако в плане пацифицизма Санчес шагает в ногу с настроениями улицы. В мае 2024 г. Испания официально признала Палестину, Мадрид приостановил выдачу новых лицензий на экспорт оружия в Израиль, а в конце февраля 2026 г. Санчес демонстративно отказался участвовать во всяких коалициях и выдвинул пацифистские лозунги.
Главные оппоненты Санчеса – Народная партия (PP) – умеренные трамписты (лидируют сейчас по популярности) и партия Vox (явные трамписты). Характер дебатов в Испании показывает, что надоевший многим (но не российским релокантам) левоватый Санчес получает значительную ближневосточную премию от ярко выраженного пацифизма и стратегии дистанцирования Испании от военных конфликтов. Для жизнерадостного испанского общества очевидным (и непоколебимым) является мнение о том, что не нужны вовлекаться в войны. Санчес этим активно пользуется, а трамписты (явные или умеренные) – оказываются в минусе.
В Испании хорошая историческая память и воспоминания о гражданской войне (1936-1939 гг.), а также поддержке франкистской Испании немецкого нацизма (до начала 1944 г.) если не свежи, то и не забыты.
Пацифизм Санчеса формируется за счет сепаратистов (умеренных или явных) в Басконии и Каталонии, а также за счет натурализовавшихся мигрантов. То есть в историческом смысле явных антифранкистов. Именно эти группы испанского общества обеспечивают левую и пропалестинскую позицию, с которой Санчес вынужден считаться.
Сторонники Палестины в Каталонии проецирует этот процесс на желательное для них отделение от Мадрида, а Санчесу удается много лет маневрировать и создавать хрупкий, но жизнеспособный политический альянс. Сформированный в испанском обществе пацифизм ему помогает.
Географический фактор здесь важен. Испания далека и от Ближнего Востока, и от Украины. В таком же положении Португалия, но остальные страны Евросоюза, в силу различных факторов, дистанцироваться от реалий секьюритизации не могут. Например, в благополучной Швеции или Норвегии, исторически тоже преобладает пацифизм, но сейчас доминируют не отстраненные, а совершенно иные стратегии относительно постсоветского конфликта.
Пример показывает, что пацифизм в современном секьюритизированном мире остается уделом немногих, в основном мелких стран. Крупная Испания пока является исключением. Весьма интересным для наблюдения.
Испания – одна из самых дистанцирующихся от секьюритизации стран НАТО. Премьер страны Санчес долгое время отказывался увеличивать траты на оборону. Они в Испании растут, но медленно и в основном траты идут на содержание военных, а не на вооружения. В июне 2025 г. Испания официально отвергла требования Д. Трампа поднять траты до 5% ВВП.
Рейтинги Санчеса достаточно низкие, если бы выборы в парламент состоялись сейчас ему бы не удалось сформировать даже хрупкую коалицию, которая есть сейчас и держится на поддержке басков и каталонцев. Однако в плане пацифицизма Санчес шагает в ногу с настроениями улицы. В мае 2024 г. Испания официально признала Палестину, Мадрид приостановил выдачу новых лицензий на экспорт оружия в Израиль, а в конце февраля 2026 г. Санчес демонстративно отказался участвовать во всяких коалициях и выдвинул пацифистские лозунги.
Главные оппоненты Санчеса – Народная партия (PP) – умеренные трамписты (лидируют сейчас по популярности) и партия Vox (явные трамписты). Характер дебатов в Испании показывает, что надоевший многим (но не российским релокантам) левоватый Санчес получает значительную ближневосточную премию от ярко выраженного пацифизма и стратегии дистанцирования Испании от военных конфликтов. Для жизнерадостного испанского общества очевидным (и непоколебимым) является мнение о том, что не нужны вовлекаться в войны. Санчес этим активно пользуется, а трамписты (явные или умеренные) – оказываются в минусе.
В Испании хорошая историческая память и воспоминания о гражданской войне (1936-1939 гг.), а также поддержке франкистской Испании немецкого нацизма (до начала 1944 г.) если не свежи, то и не забыты.
Пацифизм Санчеса формируется за счет сепаратистов (умеренных или явных) в Басконии и Каталонии, а также за счет натурализовавшихся мигрантов. То есть в историческом смысле явных антифранкистов. Именно эти группы испанского общества обеспечивают левую и пропалестинскую позицию, с которой Санчес вынужден считаться.
Сторонники Палестины в Каталонии проецирует этот процесс на желательное для них отделение от Мадрида, а Санчесу удается много лет маневрировать и создавать хрупкий, но жизнеспособный политический альянс. Сформированный в испанском обществе пацифизм ему помогает.
Географический фактор здесь важен. Испания далека и от Ближнего Востока, и от Украины. В таком же положении Португалия, но остальные страны Евросоюза, в силу различных факторов, дистанцироваться от реалий секьюритизации не могут. Например, в благополучной Швеции или Норвегии, исторически тоже преобладает пацифизм, но сейчас доминируют не отстраненные, а совершенно иные стратегии относительно постсоветского конфликта.
Пример показывает, что пацифизм в современном секьюритизированном мире остается уделом немногих, в основном мелких стран. Крупная Испания пока является исключением. Весьма интересным для наблюдения.
👍10❤3💯1
Трамп изобретатель нового феномена – дипломатический солипсизм. От Тегерана, оказывается, не очень-то требуется официальная капитуляция, Трамп сам решит когда она произошла. Даже если она не произошла. Нет, я не начитался Л. Кэррола, хотя он тут весьма уместен.
Вначале недели Трамп говорил про переговоры и о том, что их просил Иран. Потом, когда официальные власти Ирана это опровергли, Трамп выдвинул новый тезис – «буду требовать безусловной капитуляции Тегерана». А теперь всему грешному миру объяснили, что же означает эта «безусловная капитуляция».
«Безусловная капитуляция» Тегерана означает, что (N.B.) президент США сам определит момент, когда от Ирана больше не будет исходить угроза. О, как!
Трамп и весь его пиар аппарат подменяет международное право и объективные критерии собственными ощущениями, то есть солипсизмом. Солипсизм в философии (если очень коротко) — это попытки обьявить мир таким каким он кажется субьекту восприятия. Несомненной реальностью в солипсизме является то, что дано в сознании воспринимающего реальность. И вот эту чушь Трамп выдает за нормирующий принцип международной политики.
Этот, с позволения сказать политический самоязык (с полным смешением означающих и означаемых) лишает Тегеран возможности что-то возражать. Кстати, признание Трампа шайтаном – наиболее адекватный ответ на этот шизофренический самоязык. Когда критерии «безусловности» находятся только в голове одного человека, любой компромисс может быть объявлен капитуляцией, и наоборот.
Бюрократический аппарат Трампа вынужден переводить «поток сознания» лидера на язык официальных доктрин. В итоге мы видим странный гибрид — жесткие ультиматумы, которые могут обнулиться одним твитом. Не надо обьявлять Трампа шизофреником, он «мыла не есть» и не делает невыгодных для него заявлений. Ведь Иран не хочет никакого диалога и Трамп это знает.
Поэтому Трамп сам является адресатом своих посланий. Он не столько ведет переговоры с Ираном, сколько утверждает собственный образ сильного лидера перед самим собой и всем миром. Внешний мир здесь лишь декорация для подтверждения внутреннего величия. В этой реальности симулякр победы над Ираном важнее самой победы.
Все так, но есть еще реалистичный Б. Нетаньяху, которому этот солипсизм побоку и который жаждет реальной капитуляции Тегерана. Без всяких субьективных ощущений и шизофрении.
Вначале недели Трамп говорил про переговоры и о том, что их просил Иран. Потом, когда официальные власти Ирана это опровергли, Трамп выдвинул новый тезис – «буду требовать безусловной капитуляции Тегерана». А теперь всему грешному миру объяснили, что же означает эта «безусловная капитуляция».
«Безусловная капитуляция» Тегерана означает, что (N.B.) президент США сам определит момент, когда от Ирана больше не будет исходить угроза. О, как!
Трамп и весь его пиар аппарат подменяет международное право и объективные критерии собственными ощущениями, то есть солипсизмом. Солипсизм в философии (если очень коротко) — это попытки обьявить мир таким каким он кажется субьекту восприятия. Несомненной реальностью в солипсизме является то, что дано в сознании воспринимающего реальность. И вот эту чушь Трамп выдает за нормирующий принцип международной политики.
Этот, с позволения сказать политический самоязык (с полным смешением означающих и означаемых) лишает Тегеран возможности что-то возражать. Кстати, признание Трампа шайтаном – наиболее адекватный ответ на этот шизофренический самоязык. Когда критерии «безусловности» находятся только в голове одного человека, любой компромисс может быть объявлен капитуляцией, и наоборот.
Бюрократический аппарат Трампа вынужден переводить «поток сознания» лидера на язык официальных доктрин. В итоге мы видим странный гибрид — жесткие ультиматумы, которые могут обнулиться одним твитом. Не надо обьявлять Трампа шизофреником, он «мыла не есть» и не делает невыгодных для него заявлений. Ведь Иран не хочет никакого диалога и Трамп это знает.
Поэтому Трамп сам является адресатом своих посланий. Он не столько ведет переговоры с Ираном, сколько утверждает собственный образ сильного лидера перед самим собой и всем миром. Внешний мир здесь лишь декорация для подтверждения внутреннего величия. В этой реальности симулякр победы над Ираном важнее самой победы.
Все так, но есть еще реалистичный Б. Нетаньяху, которому этот солипсизм побоку и который жаждет реальной капитуляции Тегерана. Без всяких субьективных ощущений и шизофрении.
👍5😁4💯4🤬2👎1🔥1
В выходные. Советское кино. Как раскручиваются запретительные гайки. Фильм «Страсти по Владимиру» (Высоцкому).
«Страсти по Владимиру» (реж. М. Розовский) – сатирическая комедия, в которой препарируется состояние общества эпохи Застоя. Почти весь сюжет умещается в одном кабинете руководителя НИИ и крутится вокруг невозможности запретить/разрешить концерт Владимира Высоцкого. О концерте договорилась через свои личные связи культорг, причем во время отсутствия руководителя (был в отпуске, в круизе по Средиземному морю).
Розовский написал пьесу «Концерт Высоцкого в НИИ» в 1981 г. (через год после смерти поэта), однако сыграть первый спектакль на эту тему получилось только в 1987 г. Пьеса в полулегальном статусе находилась шесть лет. Со слов Розовского, в основе спектакля и фильма реальный сюжет. Пьеса и легла в основу фильма.
Фильм интересен прекрасной актерской игрой, а также нравами людей той эпохи. Простые инженеры хотят (нет, жаждут) Высоцкого для души, а комсорг очень обрадован подарку руководителя – магнитофонной кассете, привезенной из заграничного круиза. Секретарше-любовнице достаются французские духи и колготки. Все-того, но тогда это смотрелось как очень хорошие подарки.
Фильм наглядно демонстрирует конфликт между официальным и реальным. Номенклатура (руководство НИИ) изображена как сословие, живущее в страхе перед верхами и инструкциями, но при этом лично обожающее Высоцкого. «У него все патриотическое, но его запрещают» – говорит руководитель НИИ.
Высоцкий в фильме выступает как лакмусовая бумажка, выявляющая степень внутренней свободы каждого персонажа. У рядовых сотрудников и культорга эта внутренняя свобода заметно выше, чем у руководителя НИИ, комсорга и председателя профсоюза.
Никто прямо не говорит «нельзя», но все ссылаются на «мнение сверху» или «нецелесообразность», что создает атмосферу паранойи и нискренной абсурдности.
Фильм показывает, что самый страшный запрет в позднем СССР находился внутри самих людей — страх «как бы чего не вышло» был сильнее официальных указов. Фильм вышел в 1990 г., уже почти в другую эпоху, но в 1978 г. или 1979 г. тезис про избыточность самоцензуры был явно нереалистичным. Номенклатуре было что терять, ослушаться начальства или проявить инициативу было крайне нежелательным. Практика запрещено все то, что не разрешено была доминирующей. Эра Георгиевна, мы все согласовали концерт Высоцкого, но один вопрос. А есть ли он в нашем плане? Ах нет! А с чего началась Чехословакия (1968 г.), Вы знаете?! Нет?! С проведения внеплановых мероприятий!!!
У фильма идеалистично-оптимистичная концовка. Высоцкий настолько популярен, что непримиримые враги-академики подписывают проект реконструкции «Двадцатки» (объекта в НИИ) и идут вместе на концерт. А руководитель НИИ так и не решился запретить концерт, вернее, он поручил закрыть актовый зал вахтеру, но дядя Федя его не послушал, а пошел смотреть (и слушать) живого Высоцкого.
Огромная популярность Высоцкого в тот период была во всем СССР. Про его смерть Москва летом 1980 г. узнала очень быстро и проститься с ним пришли сотни тысяч человек, хотя в СМИ было всего 1-2 заметки.
Драматичный момент в том, что представитель номенклатуры теряет не только репутацию в глазах коллектива, но и любовницу-секретаршу, которая перестает его уважать и демонстративно берет его служебную машину и поручает водителю отвезти Высоцкого после концерта домой. А подавленный и жалкий руководитель почти сходит с ума и хочет убежать домой.
Такой финал хорошо ложится в реалии перестроечного 1990 г., но вряд ли мог быть реализован в конце 1970-х гг. Фильм подчеркивает абсурдность системы запретов. В системе, в которой никто не хочет брать на себя ответственность. Однако вся система власти в СССР держалась на таких запретах и их разморозка (Перестройка) разрушила стагнирующую, но еще пока работающую махину.
«Страсти по Владимиру» (реж. М. Розовский) – сатирическая комедия, в которой препарируется состояние общества эпохи Застоя. Почти весь сюжет умещается в одном кабинете руководителя НИИ и крутится вокруг невозможности запретить/разрешить концерт Владимира Высоцкого. О концерте договорилась через свои личные связи культорг, причем во время отсутствия руководителя (был в отпуске, в круизе по Средиземному морю).
Розовский написал пьесу «Концерт Высоцкого в НИИ» в 1981 г. (через год после смерти поэта), однако сыграть первый спектакль на эту тему получилось только в 1987 г. Пьеса в полулегальном статусе находилась шесть лет. Со слов Розовского, в основе спектакля и фильма реальный сюжет. Пьеса и легла в основу фильма.
Фильм интересен прекрасной актерской игрой, а также нравами людей той эпохи. Простые инженеры хотят (нет, жаждут) Высоцкого для души, а комсорг очень обрадован подарку руководителя – магнитофонной кассете, привезенной из заграничного круиза. Секретарше-любовнице достаются французские духи и колготки. Все-того, но тогда это смотрелось как очень хорошие подарки.
Фильм наглядно демонстрирует конфликт между официальным и реальным. Номенклатура (руководство НИИ) изображена как сословие, живущее в страхе перед верхами и инструкциями, но при этом лично обожающее Высоцкого. «У него все патриотическое, но его запрещают» – говорит руководитель НИИ.
Высоцкий в фильме выступает как лакмусовая бумажка, выявляющая степень внутренней свободы каждого персонажа. У рядовых сотрудников и культорга эта внутренняя свобода заметно выше, чем у руководителя НИИ, комсорга и председателя профсоюза.
Никто прямо не говорит «нельзя», но все ссылаются на «мнение сверху» или «нецелесообразность», что создает атмосферу паранойи и нискренной абсурдности.
Фильм показывает, что самый страшный запрет в позднем СССР находился внутри самих людей — страх «как бы чего не вышло» был сильнее официальных указов. Фильм вышел в 1990 г., уже почти в другую эпоху, но в 1978 г. или 1979 г. тезис про избыточность самоцензуры был явно нереалистичным. Номенклатуре было что терять, ослушаться начальства или проявить инициативу было крайне нежелательным. Практика запрещено все то, что не разрешено была доминирующей. Эра Георгиевна, мы все согласовали концерт Высоцкого, но один вопрос. А есть ли он в нашем плане? Ах нет! А с чего началась Чехословакия (1968 г.), Вы знаете?! Нет?! С проведения внеплановых мероприятий!!!
У фильма идеалистично-оптимистичная концовка. Высоцкий настолько популярен, что непримиримые враги-академики подписывают проект реконструкции «Двадцатки» (объекта в НИИ) и идут вместе на концерт. А руководитель НИИ так и не решился запретить концерт, вернее, он поручил закрыть актовый зал вахтеру, но дядя Федя его не послушал, а пошел смотреть (и слушать) живого Высоцкого.
Огромная популярность Высоцкого в тот период была во всем СССР. Про его смерть Москва летом 1980 г. узнала очень быстро и проститься с ним пришли сотни тысяч человек, хотя в СМИ было всего 1-2 заметки.
Драматичный момент в том, что представитель номенклатуры теряет не только репутацию в глазах коллектива, но и любовницу-секретаршу, которая перестает его уважать и демонстративно берет его служебную машину и поручает водителю отвезти Высоцкого после концерта домой. А подавленный и жалкий руководитель почти сходит с ума и хочет убежать домой.
Такой финал хорошо ложится в реалии перестроечного 1990 г., но вряд ли мог быть реализован в конце 1970-х гг. Фильм подчеркивает абсурдность системы запретов. В системе, в которой никто не хочет брать на себя ответственность. Однако вся система власти в СССР держалась на таких запретах и их разморозка (Перестройка) разрушила стагнирующую, но еще пока работающую махину.
👍13❤6👎1🔥1🤔1
Война на Ближнем Востоке. Размышления по повестке первых восьми дней войны.
1.Ключевым с точки зрения оценки перспектив конфликта является наличие у Тегерана дальнобойных ракет. В первые дни войны Иран расходовал их гораздо активнее, сейчас экономно. Подсчеты примерно такие: потрачено ок. 450-600 ракет, всего у Ирана, по разным оценкам, 3-5 тыс. ракет. Союзники охотятся за пусковыми установками, чтобы создать для Ирана эффект узкого горла.
2.У Ирана есть гиперзвуковые ракеты «Фаттах» (от 50 до 150 единиц). Несколько таких ракет уже были использованы, но основной арсенал под контролем Тегерана и это заставляет союзников быть более осторожными.
3.Тегеран вроде бы аккуратно сдал назад и заявил о готовности не бить больше по ОАЭ и другим странам, если с их территории не будет ударов по Ирану. Однако удары продолжаются. Это, во многом, следствие глубокого раскола элит, радикальное крыло имеет развязанные руки.
4.Для Китая достаточно важно сохранить действующий режим в Иране. Из Пекина идут попытки давления на США, в том числе есть и риски ускорение решения вопроса по Тайваню. Общее мнение, что Пекин не зайдет далеко в этом вопросе, однако быть уверенным в этом нельзя.
5.Азербайджан демонстрирует резкость. Баку входит в «Совет мира», а также является союзником Израиля, прямые согласованные действия тут возможны. В Баку очень обиделись на несколько дронов в аэропорту Нахичеваня, эта политически значимая позиция, тем более, в Иране живет значительно больше десяти миллионов азербайджанцев. Но с учетом позиции Анкары трудно прогнозировать активное вовлечение Баку в трампистские стратегии. Скорее выжидательная позиция при готовности сотрудничать с Трампом, но только если его план будет очень успешным.
6.Иран с помощью хуситов продолжается создавать кольцо огня вокруг Израиля и пытается заставить арабских соседей отказаться от союза с США под угрозами уничтожения их экономики.
7.ОАЭ по-прежнему под ударами и это сформировало рынок спекуляций об оттоке капиталов. Эти спекуляции, тем не менее, говорят о хрупкости Дубая как пластикового мегаполиса на нестабильном Ближнем Востоке. На горизонте замаячили уже стратегические и долгосрочные риски.
8.Из-за операции Израиля в Ливане юг этой страны практически обезлюдел, потом беженцев превысил 1,5 млн чел. Израиль наступает методично, но медленно из-за горного рельефа и сопротивления. Вряд ли Израиль уйдет с «освобожденных территорий». Задача додушить ХАМАС слишком амбициозная. Б. Нетаньяху не имеет благоприятной стратегии выхода из ситуации. Он также как и Д. Трамп рискует все больше, но остановиться не может.
9.Граждан США и весь Запад больше всего беспокоит вопрос: способен ли Иран создать ядерную бомбу или нет. Поэтому и появляются кликабельные вбросы в западных СМИ о том, что в Исфахане сохранились запасы высокообогащенного урана под обломками ядерного объекта.
10.Нефть ожидаемо растет. 100$ за баррель Brent – весьма вероятно, возможно и больше.
11.Несмотря на тактические успехи союзников и контроль ими ритма противостояния пока идет методичное ослабление военного потенциала Ирана, а резких прорывов не случилось. Конфликт уже вступил в фазу длительного противостояния. Способ выйти из него для Трампа – серьезная головная боль. Кубинская «закуска» ему может понадобится раньше, чем он планировал.
12.Ставки повышаются, поэтому даже Трамп допускает возможность наземной операции в Иране (фактическая подготовка к ней не подтверждена, для такой операции нужны сотни тысяч военных, пока этого нет).
13.Иран – слишком большая страна, поэтому закапсулировать ее – не получится. И это отчетливые риски экспорта нестабильности, которые будут использовать Китай и Россия в своих попытках договориться с США и Израилем. В ближайшие 2-3 недели активной дипломатии станет больше, в том числе и с участием широкого круга акторов. Другое дело, что может быть договориться не получится.
Дополню:
14.Самое важное, это начавшиеся удары союзников по нефтяным объектам. Это значит, что их стратегия лишить Тегеран - нефти и таким образом перейти к опрокидывающему сценарию.
1.Ключевым с точки зрения оценки перспектив конфликта является наличие у Тегерана дальнобойных ракет. В первые дни войны Иран расходовал их гораздо активнее, сейчас экономно. Подсчеты примерно такие: потрачено ок. 450-600 ракет, всего у Ирана, по разным оценкам, 3-5 тыс. ракет. Союзники охотятся за пусковыми установками, чтобы создать для Ирана эффект узкого горла.
2.У Ирана есть гиперзвуковые ракеты «Фаттах» (от 50 до 150 единиц). Несколько таких ракет уже были использованы, но основной арсенал под контролем Тегерана и это заставляет союзников быть более осторожными.
3.Тегеран вроде бы аккуратно сдал назад и заявил о готовности не бить больше по ОАЭ и другим странам, если с их территории не будет ударов по Ирану. Однако удары продолжаются. Это, во многом, следствие глубокого раскола элит, радикальное крыло имеет развязанные руки.
4.Для Китая достаточно важно сохранить действующий режим в Иране. Из Пекина идут попытки давления на США, в том числе есть и риски ускорение решения вопроса по Тайваню. Общее мнение, что Пекин не зайдет далеко в этом вопросе, однако быть уверенным в этом нельзя.
5.Азербайджан демонстрирует резкость. Баку входит в «Совет мира», а также является союзником Израиля, прямые согласованные действия тут возможны. В Баку очень обиделись на несколько дронов в аэропорту Нахичеваня, эта политически значимая позиция, тем более, в Иране живет значительно больше десяти миллионов азербайджанцев. Но с учетом позиции Анкары трудно прогнозировать активное вовлечение Баку в трампистские стратегии. Скорее выжидательная позиция при готовности сотрудничать с Трампом, но только если его план будет очень успешным.
6.Иран с помощью хуситов продолжается создавать кольцо огня вокруг Израиля и пытается заставить арабских соседей отказаться от союза с США под угрозами уничтожения их экономики.
7.ОАЭ по-прежнему под ударами и это сформировало рынок спекуляций об оттоке капиталов. Эти спекуляции, тем не менее, говорят о хрупкости Дубая как пластикового мегаполиса на нестабильном Ближнем Востоке. На горизонте замаячили уже стратегические и долгосрочные риски.
8.Из-за операции Израиля в Ливане юг этой страны практически обезлюдел, потом беженцев превысил 1,5 млн чел. Израиль наступает методично, но медленно из-за горного рельефа и сопротивления. Вряд ли Израиль уйдет с «освобожденных территорий». Задача додушить ХАМАС слишком амбициозная. Б. Нетаньяху не имеет благоприятной стратегии выхода из ситуации. Он также как и Д. Трамп рискует все больше, но остановиться не может.
9.Граждан США и весь Запад больше всего беспокоит вопрос: способен ли Иран создать ядерную бомбу или нет. Поэтому и появляются кликабельные вбросы в западных СМИ о том, что в Исфахане сохранились запасы высокообогащенного урана под обломками ядерного объекта.
10.Нефть ожидаемо растет. 100$ за баррель Brent – весьма вероятно, возможно и больше.
11.Несмотря на тактические успехи союзников и контроль ими ритма противостояния пока идет методичное ослабление военного потенциала Ирана, а резких прорывов не случилось. Конфликт уже вступил в фазу длительного противостояния. Способ выйти из него для Трампа – серьезная головная боль. Кубинская «закуска» ему может понадобится раньше, чем он планировал.
12.Ставки повышаются, поэтому даже Трамп допускает возможность наземной операции в Иране (фактическая подготовка к ней не подтверждена, для такой операции нужны сотни тысяч военных, пока этого нет).
13.Иран – слишком большая страна, поэтому закапсулировать ее – не получится. И это отчетливые риски экспорта нестабильности, которые будут использовать Китай и Россия в своих попытках договориться с США и Израилем. В ближайшие 2-3 недели активной дипломатии станет больше, в том числе и с участием широкого круга акторов. Другое дело, что может быть договориться не получится.
Дополню:
14.Самое важное, это начавшиеся удары союзников по нефтяным объектам. Это значит, что их стратегия лишить Тегеран - нефти и таким образом перейти к опрокидывающему сценарию.
👍12🔥3❤2💯2
Израиль VS Иран: сравнение потенциалов мегамашин (антрополог Л. Мэмфорд). Оценки способности правящих групп создавать работающие как единый механизм мегамашины для достижения целей.
1.Население. Иран количественно имеет колоссальное преимущество (ок. 90 млн чел. против 10 млн у Израиля). Огромный мобилизационный резерв, при этом качество человеческого капитала невысокое, а протестные настроения кратно сужают эту базу. В Израиле высочайшая концентрация специалистов. Израильская мегамашина – это компактный, высокопроизводительный процессор, а Иранская – огромный, но плохо интегрированный механизм.
2.Лояльность. В Иране режим опирается на силы КСИР и «басидж», но значительная часть городского населения настроена против власти. Консолидация через образ внешнего врага работает все хуже, хотя этот потенциал есть даже сейчас. Израиль – демократическое общество с высоким уровнем внутренней дискуссии. Однако перед лицом экзистенциальной угрозы (как в марте 2026 г.) срабатывает механизм мгновенной самоконсолидации. Лояльность здесь основана не на страхе перед государством, а на чувстве принадлежности к нации.
3.Диаспоры. Иранская диаспора включает в себя миллионы образованных людей на Западе. В своей массе они настроены против режима. Это элемент антимегамашины, который лоббирует санкции, финансирует оппозиционные СМИ, подрывает легитимность Тегерана на мировой арене. С учетом токсичности Д. Трампа, скорее, косвенную помощь Ирану оказывают левые на Западе, но ее масштаб несопоставим с поддержкой Палестины. В том числе и поэтому, кстати, Трамп хочет навести порядок в секторе Газы и выбить этот фактор из рук оппонентов.
Еврейская диаспора (особенно в США) – главный и очень ресурсный союзник Израиля. Мощное лобби и внешнее «облако» израильской мегамашины.
4.Экономика. В Иране – рентная экономика, базируется на нефти и газе, но зажата санкциями. Экономика мобилизационного типа, которая может быть разрушена ударами союзников по энергетике. В Израиле – инновационная экономика, которая финансово автономна и интегрирована в мировую систему международных отношений. Преимущества в ПВО между странами уже несопоставимое.
5.Мягкая сила. У Ирана твердая ориентация на шиитскую ось, что несет свою поддержку на Ближнем Востоке (Ирак, Ливан, Йемен и т.д.). Израиль – активно использует экзистенциальные угрозы со стороны Ирана. Обладает огромной мягкой силой, но агрессивные действия после трагедии 7 октября 2023 г. значительно истощили мягкую силу Израиля.
1.Выводы по мощи мегамашин очевидны. Перевес одной не тотальный, но очень значительный. До нынешней ближневосточной СВО относительно равными были военные потенциалы, но сейчас уже нет.
2.На Ближнем Востоке окончательно смешались понятия «агрессор» и «жертва агрессии». Израиль ставит цель уничтожения режима КСИР, а Иран всего «сионисткого» государства. Разница значительная.
3.Фактически, обе стороны агрессоры и это растворяет мягкую силу не только Ирана, но и Израиля.
4.Способность государств (или правящих элит) строить мегамашины - это важнейший фактор, который усилит секьюритизацию в государствах по всему миру.
5.Намеченный демонтаж иранской мегамашины (после ударов по энергетическим объектам это стало очевидно всему миру) будет сопровождаться переходом Ирана в дотехнологическую эру, то есть в полное (а не только ментальное) средневековье. Без нефти и газа КСИР способен сохранить контроль над страной, но уже северокорейскими методами.
6.Капсулировать Иран (в случае смуты) не получится. Это усиливает вероятность очень трагичных сценариев с массовым оттоком населения (беженцы).
1.Население. Иран количественно имеет колоссальное преимущество (ок. 90 млн чел. против 10 млн у Израиля). Огромный мобилизационный резерв, при этом качество человеческого капитала невысокое, а протестные настроения кратно сужают эту базу. В Израиле высочайшая концентрация специалистов. Израильская мегамашина – это компактный, высокопроизводительный процессор, а Иранская – огромный, но плохо интегрированный механизм.
2.Лояльность. В Иране режим опирается на силы КСИР и «басидж», но значительная часть городского населения настроена против власти. Консолидация через образ внешнего врага работает все хуже, хотя этот потенциал есть даже сейчас. Израиль – демократическое общество с высоким уровнем внутренней дискуссии. Однако перед лицом экзистенциальной угрозы (как в марте 2026 г.) срабатывает механизм мгновенной самоконсолидации. Лояльность здесь основана не на страхе перед государством, а на чувстве принадлежности к нации.
3.Диаспоры. Иранская диаспора включает в себя миллионы образованных людей на Западе. В своей массе они настроены против режима. Это элемент антимегамашины, который лоббирует санкции, финансирует оппозиционные СМИ, подрывает легитимность Тегерана на мировой арене. С учетом токсичности Д. Трампа, скорее, косвенную помощь Ирану оказывают левые на Западе, но ее масштаб несопоставим с поддержкой Палестины. В том числе и поэтому, кстати, Трамп хочет навести порядок в секторе Газы и выбить этот фактор из рук оппонентов.
Еврейская диаспора (особенно в США) – главный и очень ресурсный союзник Израиля. Мощное лобби и внешнее «облако» израильской мегамашины.
4.Экономика. В Иране – рентная экономика, базируется на нефти и газе, но зажата санкциями. Экономика мобилизационного типа, которая может быть разрушена ударами союзников по энергетике. В Израиле – инновационная экономика, которая финансово автономна и интегрирована в мировую систему международных отношений. Преимущества в ПВО между странами уже несопоставимое.
5.Мягкая сила. У Ирана твердая ориентация на шиитскую ось, что несет свою поддержку на Ближнем Востоке (Ирак, Ливан, Йемен и т.д.). Израиль – активно использует экзистенциальные угрозы со стороны Ирана. Обладает огромной мягкой силой, но агрессивные действия после трагедии 7 октября 2023 г. значительно истощили мягкую силу Израиля.
1.Выводы по мощи мегамашин очевидны. Перевес одной не тотальный, но очень значительный. До нынешней ближневосточной СВО относительно равными были военные потенциалы, но сейчас уже нет.
2.На Ближнем Востоке окончательно смешались понятия «агрессор» и «жертва агрессии». Израиль ставит цель уничтожения режима КСИР, а Иран всего «сионисткого» государства. Разница значительная.
3.Фактически, обе стороны агрессоры и это растворяет мягкую силу не только Ирана, но и Израиля.
4.Способность государств (или правящих элит) строить мегамашины - это важнейший фактор, который усилит секьюритизацию в государствах по всему миру.
5.Намеченный демонтаж иранской мегамашины (после ударов по энергетическим объектам это стало очевидно всему миру) будет сопровождаться переходом Ирана в дотехнологическую эру, то есть в полное (а не только ментальное) средневековье. Без нефти и газа КСИР способен сохранить контроль над страной, но уже северокорейскими методами.
6.Капсулировать Иран (в случае смуты) не получится. Это усиливает вероятность очень трагичных сценариев с массовым оттоком населения (беженцы).
👍10❤6👎5💯2