Релокантский уровень российской социальности. В странах Евросоюза проживают 2,5-3,5 млн россиян. Какая у них политическая позиция и как этот ресурс используют страны Евросоюза.

Результаты президентских выборов в России (2024 г.) в странах ЕС дают некоторые объективные данные о политических настроениях этого сегмента. Обобщая (с определенной долей погрешности), видится такая классификация:

Пассивное большинство, нежелающее ссориться с действующей в РФ властью (Испания, Португалия, Италия, Греция, Франция, Австрия, Венгрия, Румыния, Болгария). Предпочитают быть публично нейтральными и сохраняют культурные связи с Россией. Это самый широко представленный слой среди российских релокантов в Евросоюзе.

Лоялисты (с разной степени открытости). Германия, Кипр, Латвия (поколение 50+), Эстония (поколение 50+). Живущие в Евросоюзе долго, но потребляющие российский медиаконтент. Сюда же относятся и сверхобеспеченные слои российского социума, которые по-прежнему получают бенефиты, но проживают в Европе (Франция, Италия и т.д.).Также сюда нужно отнести Швейцарию и Монако, которые в Евросоюз не входят, но являются неотьемлемой частью Европы во всех отношениях.

Диссиденты (страны Балтии, Польша, Чехия, Германия, отчасти Франция). Литва и Польша стали хабами, с обширной инфраструктурой (аналогии с Речью Посполитой или, в более ранний период с Великим княжеством Литовским). Более молодой сегмент.

Страны Евросоюза не имеют единой политики в отношении россиян, можно выделить несколько моделей.

1.Политический таран (Германия, Балтия, Польша, Чехия). Эти страны в открытую используют российских релокантов как ресурс мягкой силы против Москвы. С явными и далеко идущими последствиями. При этом сама политика постепенно стагнирует из-за кризиса ожиданий (невозможности быстрых политических изменений в России). Приход к власти более нейтрально настроенного к России А. Бабиша в Чехии тут показателен. Получается «мы поддерживаем оппозицию, но закрываем границы для россиян». Впрочем, речь идет, скорее, об ужесточении фильтров, но не смене вектора политики.

2.Экономическая выгода (Испания, Португалия, Кипр, Венгрия). Явное желание капитализировать российские активы. Релоканты рассматриваются не как политический, а экономический актив, позволяющий поддерживать экономический рост. В Испании до сих пор действуют и «золотые визы» (при покупке недвижимости), а также программы цифровых кочевников. Венгрия недавно приняла программу «национальной карты» для россиян.

3.Интеграция мозгов (Германия, Нидерланды, Франция). Страны нацелены на абсорбцию высококвалифицированных кадров (IT, наука) с помощью упрощения «Голубых карт» и рабочих виз для специалистов, ушедших из западных компаний в РФ.

Выводы. Единой политики Евросоюза в этом вопросе нет и не предвидится. Евросоюз пытается решить сложную задачу: как использовать таланты и деньги россиян, не импортируя при этом их политические конфликты и влияние Кремля. Пока побеждает стратегия «фильтрации»: богатых и полезных (айтишников, ученых) интегрируют, политически активное меньшинство используют в своих целях, преимущественно, на севере Европы. Среди самих релокантов и эмигрантов доминирует умеренность и нейтральность, что с учетом их статуса – самая безопасная стратегия. Неустойчивость положения диссидентов, делающих ставку на политику, с годами становится все более очевидной.

Роботизация VS Демографический кризис: контур будущего не ясен, но актуальный опыт Китай уже важен для понимания.

В футурологии разные подходы относительно долгосрочного тренда по демографии и реализации антиутопийных сценария «роботы вместо людей». Обобщения футурологического контента позволяет говорить: роботизация вряд ли станет главной причиной сокращения населения через «истребление» или голод. Скорее, она станет фоном, который закрепит тренд на малодетность в большинстве развитых стран: когда интеллект и навыки важнее количества рабочих рук, человечество естественным образом выбирает «качество» (образование одного ребенка) вместо «количества».

Опыт Китая показывает именно это. Сегодня Китай – это главная лаборатория в вопросе «Демографический кризис VS Роботизация». В последние годы руководство КНР пытается заставить людей больше рожать и научить роботов работать за тех, кто не родился. В 2025 г. число рождений упало до исторического минимума (7,92 млн чел.), а коэффициент рождаемости опустился ниже 1,0. Чтобы это остановить, Пекин перешел от простых разрешений к активному принуждению и субсидиям (налог на контрацепцию, прямые выплаты за ребенка, медицина и льготы, в том числе и увеличение отпуска для ухода за младенцем).

Китай – мировой лидер по плотности роботов. По прогнозам, «роботизированный дивиденд» сможет покрыть более половины дефицита рабочей силы, вызванного старением населения. Роботизацию активно продвигают Япония и Южная Корея, которые испытывают хронические демографические проблемы.

Китайские власти осознали, что вернуть рождаемость к уровню 2.1 ребенка на женщину невозможно. Поэтому стратегия сменилась: меньше людей, но более высокой квалификации, управляющих огромным флотом роботов (цель — 500 роботов на 10 000 рабочих к концу 2025 г.).

Китай использует роботизацию как «подушку безопасности» и ресурс для мир-системной экспансии. Пока меры по стимуляции рождаемости дают слабый эффект из-за дороговизны жизни и смены социальных норм (молодежь часто выбирает формат «лежать пластом» вместо карьеры и семьи), роботы позволяют экономике не рухнуть вслед за демографией.

Большинство научных прогнозов футурологов полагают, что прямого замещения людей роботами не будет, но уже сейчас видно, что авторитарные и тоталитарные режимы усиленно заменяют роботами проблемы с демографией. Демократические страны (Италия, Испания, Великобритания), так или иначе, с отложенным эффектом, но тоже вынуждены идти этим путем. А Япония и Южная Корея (где все очень плохо с демографией уже давно) – лидеры по роботизации. Это показывает, что риски замещения людей роботами есть во всех политических режимах. Сейчас замещаются в основном мигранты (в Китай их очень мало), носители низкоквалифицированной рабочей силы.

Выводы. Технологический прогресс через 15-20 лет сформулирует в подавляющем большинстве постиндустриально развитых стран мира заниженные демографические стандарты и сместит акценты в сторону качества человеческого капитала. На это будет сформирован запрос элит, при очевидном желании сохранить власть в своих руках. Это достаточно серьезная политическая дилемма для правящих групп, так как качественный человеческий капитал формирует запрос на политические изменения.

Высокий уровень человеческого капитала – важнейшее условие эффективной роботизации. Однако здесь уже могут работать социальные классификаторы (например, социальный рейтинг). Для успешной роботизации достаточно небольшой прослойки образованных граждан, а остальные могут быть пассивной массой, часть которой рано или поздно станет ненужной в глазах правящих элит. И этим путем классовых или даже неосословных ограничений пойдут многие авторитарные и тоталитарные режимы. Демократии этим путем пойти не могут и их успехи роботизации будут зависеть от способности режимов разделить общее благо на всех. Это совершенно разные модели, ни одна из которых окончательно не победит даже в масштабе развитых стран мир-системы, не говоря уже о странах третьего мира.