В выходные. Как в СССР перекроили классического Винни-Пуха и создали своего, весьма оригинального, оптимистичного и хитрого выживальщика.
Тексты А.А. Милна про Винни-Пуха и его друзей в 1960-1970-е гг. мультиплицировали сначала на студии У. Диснея, а чуть позже и на Союзмультфильме. Советская адаптация (режиссер Ф. Хитрук, переводчик Б. Заходер) – это глубокая социологическая реинтерпретация образов. В отличие от семейного и плюшевого диснеевского персонажа Хитрук и Заходер создали слепок общества, напоминающего интеллигентскую среду того времени.
Ключевое отличие – отсутствие в советском мультфильме демиурга Кристофера Робина. В диснеевском мультике Кристофер – это высшая инстанция, который кормит, защищает и решает многочисленные проблемы обитателей Hundred Acre Wood.
Убрав демиурга Хитрук превратил игрушек в автономных обитателей, которые живут в мире с высоким уровнем самоорганизации. Проблемы приходится решать самим. На помощь рассчитывать не приходится.
Винни Пух (озвученный Е. Леоновым) – это не глуповатый плюшевый мишка диснеевской версии («Silly old Bear»), а социальный трикстер и носитель лукавого двоемыслия. «В голове опилки» на социологический можно перевести как дефицит образованности, но интеллектом, смекалкой и навыками самовыживания советский Винни-Пух наделен в достаточной мере.
Леоновский Винни-Пух обладает чертами советского обывателя-интеллигента: он ходит в гости, чтобы поесть (экономия ресурсов), он хитрит, постоянно рефлексирует и пытается «сохранить лицо» в неловких ситуациях. Тут ему навыки лукавого двоемыслия пригождаются в полной мере.
Знаменитая (полностью противоречащая советскому этикету) наглая фраза «кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро» — это манифест стратегии выживания в обществе ограниченного потребления. В советском контексте поход в гости — основной способ социализации и получения дефицитных благ в условиях постоянной нехватки потребительских благ.
Другие персонажи:
Пятачок – это классический «второй номер», человек, который не обладает собственной субъектностью, но черпает смысл жизни в служении харизматичному лидеру (Винни-Пуху).
Кролик. Типичный «крепкий хозяйственник», бюрократ или прагматичный интеллигент. Он ценит порядок, его раздражает хаос, который несет Пух, но он вынужден соблюдать этикет, так как это часть его идентичности.
Сова. Образ «бывшей» аристократки или заслуженного учителя, которая на деле может быть неграмотной (пишет «бизвозмездно»), но сохраняет авторитет за счет атрибутов статуса (очки, грамотная речь).
Иа-Иа. Классический советский пессимист-диссидент. Его меланхолия — это не просто грусть, а экзистенциальный кризис человека, который не вписывается в общий фон постоянного выживания.
Советский Винни-Пух — это не только детская сказка о игрушках, но и сатира на взрослый социум. Здесь нет магии, но есть тонкая психология отношений, иерархия выживания (кто хитрее тот и удачливее) и вечный поиск «выхода» (из норы, из депрессии, из неловкой ситуации). Советский Винни-Пух это про стратегию веселого и неунывающего выживальщика, а диснеевский больше про детские чувства, нежность и глупую наивность.
Тексты А.А. Милна про Винни-Пуха и его друзей в 1960-1970-е гг. мультиплицировали сначала на студии У. Диснея, а чуть позже и на Союзмультфильме. Советская адаптация (режиссер Ф. Хитрук, переводчик Б. Заходер) – это глубокая социологическая реинтерпретация образов. В отличие от семейного и плюшевого диснеевского персонажа Хитрук и Заходер создали слепок общества, напоминающего интеллигентскую среду того времени.
Ключевое отличие – отсутствие в советском мультфильме демиурга Кристофера Робина. В диснеевском мультике Кристофер – это высшая инстанция, который кормит, защищает и решает многочисленные проблемы обитателей Hundred Acre Wood.
Убрав демиурга Хитрук превратил игрушек в автономных обитателей, которые живут в мире с высоким уровнем самоорганизации. Проблемы приходится решать самим. На помощь рассчитывать не приходится.
Винни Пух (озвученный Е. Леоновым) – это не глуповатый плюшевый мишка диснеевской версии («Silly old Bear»), а социальный трикстер и носитель лукавого двоемыслия. «В голове опилки» на социологический можно перевести как дефицит образованности, но интеллектом, смекалкой и навыками самовыживания советский Винни-Пух наделен в достаточной мере.
Леоновский Винни-Пух обладает чертами советского обывателя-интеллигента: он ходит в гости, чтобы поесть (экономия ресурсов), он хитрит, постоянно рефлексирует и пытается «сохранить лицо» в неловких ситуациях. Тут ему навыки лукавого двоемыслия пригождаются в полной мере.
Знаменитая (полностью противоречащая советскому этикету) наглая фраза «кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро» — это манифест стратегии выживания в обществе ограниченного потребления. В советском контексте поход в гости — основной способ социализации и получения дефицитных благ в условиях постоянной нехватки потребительских благ.
Другие персонажи:
Пятачок – это классический «второй номер», человек, который не обладает собственной субъектностью, но черпает смысл жизни в служении харизматичному лидеру (Винни-Пуху).
Кролик. Типичный «крепкий хозяйственник», бюрократ или прагматичный интеллигент. Он ценит порядок, его раздражает хаос, который несет Пух, но он вынужден соблюдать этикет, так как это часть его идентичности.
Сова. Образ «бывшей» аристократки или заслуженного учителя, которая на деле может быть неграмотной (пишет «бизвозмездно»), но сохраняет авторитет за счет атрибутов статуса (очки, грамотная речь).
Иа-Иа. Классический советский пессимист-диссидент. Его меланхолия — это не просто грусть, а экзистенциальный кризис человека, который не вписывается в общий фон постоянного выживания.
Советский Винни-Пух — это не только детская сказка о игрушках, но и сатира на взрослый социум. Здесь нет магии, но есть тонкая психология отношений, иерархия выживания (кто хитрее тот и удачливее) и вечный поиск «выхода» (из норы, из депрессии, из неловкой ситуации). Советский Винни-Пух это про стратегию веселого и неунывающего выживальщика, а диснеевский больше про детские чувства, нежность и глупую наивность.
👍22❤16🔥4🤔3👎2
Релокантский уровень российской социальности. В странах Евросоюза проживают 2,5-3,5 млн россиян. Какая у них политическая позиция и как этот ресурс используют страны Евросоюза.
Результаты президентских выборов в России (2024 г.) в странах ЕС дают некоторые объективные данные о политических настроениях этого сегмента. Обобщая (с определенной долей погрешности), видится такая классификация:
Пассивное большинство, нежелающее ссориться с действующей в РФ властью (Испания, Португалия, Италия, Греция, Франция, Австрия, Венгрия, Румыния, Болгария). Предпочитают быть публично нейтральными и сохраняют культурные связи с Россией. Это самый широко представленный слой среди российских релокантов в Евросоюзе.
Лоялисты (с разной степени открытости). Германия, Кипр, Латвия (поколение 50+), Эстония (поколение 50+). Живущие в Евросоюзе долго, но потребляющие российский медиаконтент. Сюда же относятся и сверхобеспеченные слои российского социума, которые по-прежнему получают бенефиты, но проживают в Европе (Франция, Италия и т.д.).Также сюда нужно отнести Швейцарию и Монако, которые в Евросоюз не входят, но являются неотьемлемой частью Европы во всех отношениях.
Диссиденты (страны Балтии, Польша, Чехия, Германия, отчасти Франция). Литва и Польша стали хабами, с обширной инфраструктурой (аналогии с Речью Посполитой или, в более ранний период с Великим княжеством Литовским). Более молодой сегмент.
Страны Евросоюза не имеют единой политики в отношении россиян, можно выделить несколько моделей.
1.Политический таран (Германия, Балтия, Польша, Чехия). Эти страны в открытую используют российских релокантов как ресурс мягкой силы против Москвы. С явными и далеко идущими последствиями. При этом сама политика постепенно стагнирует из-за кризиса ожиданий (невозможности быстрых политических изменений в России). Приход к власти более нейтрально настроенного к России А. Бабиша в Чехии тут показателен. Получается «мы поддерживаем оппозицию, но закрываем границы для россиян». Впрочем, речь идет, скорее, об ужесточении фильтров, но не смене вектора политики.
2.Экономическая выгода (Испания, Португалия, Кипр, Венгрия). Явное желание капитализировать российские активы. Релоканты рассматриваются не как политический, а экономический актив, позволяющий поддерживать экономический рост. В Испании до сих пор действуют и «золотые визы» (при покупке недвижимости), а также программы цифровых кочевников. Венгрия недавно приняла программу «национальной карты» для россиян.
3.Интеграция мозгов (Германия, Нидерланды, Франция). Страны нацелены на абсорбцию высококвалифицированных кадров (IT, наука) с помощью упрощения «Голубых карт» и рабочих виз для специалистов, ушедших из западных компаний в РФ.
Выводы. Единой политики Евросоюза в этом вопросе нет и не предвидится. Евросоюз пытается решить сложную задачу: как использовать таланты и деньги россиян, не импортируя при этом их политические конфликты и влияние Кремля. Пока побеждает стратегия «фильтрации»: богатых и полезных (айтишников, ученых) интегрируют, политически активное меньшинство используют в своих целях, преимущественно, на севере Европы. Среди самих релокантов и эмигрантов доминирует умеренность и нейтральность, что с учетом их статуса – самая безопасная стратегия. Неустойчивость положения диссидентов, делающих ставку на политику, с годами становится все более очевидной.
Результаты президентских выборов в России (2024 г.) в странах ЕС дают некоторые объективные данные о политических настроениях этого сегмента. Обобщая (с определенной долей погрешности), видится такая классификация:
Пассивное большинство, нежелающее ссориться с действующей в РФ властью (Испания, Португалия, Италия, Греция, Франция, Австрия, Венгрия, Румыния, Болгария). Предпочитают быть публично нейтральными и сохраняют культурные связи с Россией. Это самый широко представленный слой среди российских релокантов в Евросоюзе.
Лоялисты (с разной степени открытости). Германия, Кипр, Латвия (поколение 50+), Эстония (поколение 50+). Живущие в Евросоюзе долго, но потребляющие российский медиаконтент. Сюда же относятся и сверхобеспеченные слои российского социума, которые по-прежнему получают бенефиты, но проживают в Европе (Франция, Италия и т.д.).Также сюда нужно отнести Швейцарию и Монако, которые в Евросоюз не входят, но являются неотьемлемой частью Европы во всех отношениях.
Диссиденты (страны Балтии, Польша, Чехия, Германия, отчасти Франция). Литва и Польша стали хабами, с обширной инфраструктурой (аналогии с Речью Посполитой или, в более ранний период с Великим княжеством Литовским). Более молодой сегмент.
Страны Евросоюза не имеют единой политики в отношении россиян, можно выделить несколько моделей.
1.Политический таран (Германия, Балтия, Польша, Чехия). Эти страны в открытую используют российских релокантов как ресурс мягкой силы против Москвы. С явными и далеко идущими последствиями. При этом сама политика постепенно стагнирует из-за кризиса ожиданий (невозможности быстрых политических изменений в России). Приход к власти более нейтрально настроенного к России А. Бабиша в Чехии тут показателен. Получается «мы поддерживаем оппозицию, но закрываем границы для россиян». Впрочем, речь идет, скорее, об ужесточении фильтров, но не смене вектора политики.
2.Экономическая выгода (Испания, Португалия, Кипр, Венгрия). Явное желание капитализировать российские активы. Релоканты рассматриваются не как политический, а экономический актив, позволяющий поддерживать экономический рост. В Испании до сих пор действуют и «золотые визы» (при покупке недвижимости), а также программы цифровых кочевников. Венгрия недавно приняла программу «национальной карты» для россиян.
3.Интеграция мозгов (Германия, Нидерланды, Франция). Страны нацелены на абсорбцию высококвалифицированных кадров (IT, наука) с помощью упрощения «Голубых карт» и рабочих виз для специалистов, ушедших из западных компаний в РФ.
Выводы. Единой политики Евросоюза в этом вопросе нет и не предвидится. Евросоюз пытается решить сложную задачу: как использовать таланты и деньги россиян, не импортируя при этом их политические конфликты и влияние Кремля. Пока побеждает стратегия «фильтрации»: богатых и полезных (айтишников, ученых) интегрируют, политически активное меньшинство используют в своих целях, преимущественно, на севере Европы. Среди самих релокантов и эмигрантов доминирует умеренность и нейтральность, что с учетом их статуса – самая безопасная стратегия. Неустойчивость положения диссидентов, делающих ставку на политику, с годами становится все более очевидной.
👍15👏2💯2🤔1
Роботизация VS Демографический кризис: контур будущего не ясен, но актуальный опыт Китай уже важен для понимания.
В футурологии разные подходы относительно долгосрочного тренда по демографии и реализации антиутопийных сценария «роботы вместо людей». Обобщения футурологического контента позволяет говорить: роботизация вряд ли станет главной причиной сокращения населения через «истребление» или голод. Скорее, она станет фоном, который закрепит тренд на малодетность в большинстве развитых стран: когда интеллект и навыки важнее количества рабочих рук, человечество естественным образом выбирает «качество» (образование одного ребенка) вместо «количества».
Опыт Китая показывает именно это. Сегодня Китай – это главная лаборатория в вопросе «Демографический кризис VS Роботизация». В последние годы руководство КНР пытается заставить людей больше рожать и научить роботов работать за тех, кто не родился. В 2025 г. число рождений упало до исторического минимума (7,92 млн чел.), а коэффициент рождаемости опустился ниже 1,0. Чтобы это остановить, Пекин перешел от простых разрешений к активному принуждению и субсидиям (налог на контрацепцию, прямые выплаты за ребенка, медицина и льготы, в том числе и увеличение отпуска для ухода за младенцем).
Китай – мировой лидер по плотности роботов. По прогнозам, «роботизированный дивиденд» сможет покрыть более половины дефицита рабочей силы, вызванного старением населения. Роботизацию активно продвигают Япония и Южная Корея, которые испытывают хронические демографические проблемы.
Китайские власти осознали, что вернуть рождаемость к уровню 2.1 ребенка на женщину невозможно. Поэтому стратегия сменилась: меньше людей, но более высокой квалификации, управляющих огромным флотом роботов (цель — 500 роботов на 10 000 рабочих к концу 2025 г.).
Китай использует роботизацию как «подушку безопасности» и ресурс для мир-системной экспансии. Пока меры по стимуляции рождаемости дают слабый эффект из-за дороговизны жизни и смены социальных норм (молодежь часто выбирает формат «лежать пластом» вместо карьеры и семьи), роботы позволяют экономике не рухнуть вслед за демографией.
Большинство научных прогнозов футурологов полагают, что прямого замещения людей роботами не будет, но уже сейчас видно, что авторитарные и тоталитарные режимы усиленно заменяют роботами проблемы с демографией. Демократические страны (Италия, Испания, Великобритания), так или иначе, с отложенным эффектом, но тоже вынуждены идти этим путем. А Япония и Южная Корея (где все очень плохо с демографией уже давно) – лидеры по роботизации. Это показывает, что риски замещения людей роботами есть во всех политических режимах. Сейчас замещаются в основном мигранты (в Китай их очень мало), носители низкоквалифицированной рабочей силы.
Выводы. Технологический прогресс через 15-20 лет сформулирует в подавляющем большинстве постиндустриально развитых стран мира заниженные демографические стандарты и сместит акценты в сторону качества человеческого капитала. На это будет сформирован запрос элит, при очевидном желании сохранить власть в своих руках. Это достаточно серьезная политическая дилемма для правящих групп, так как качественный человеческий капитал формирует запрос на политические изменения.
Высокий уровень человеческого капитала – важнейшее условие эффективной роботизации. Однако здесь уже могут работать социальные классификаторы (например, социальный рейтинг). Для успешной роботизации достаточно небольшой прослойки образованных граждан, а остальные могут быть пассивной массой, часть которой рано или поздно станет ненужной в глазах правящих элит. И этим путем классовых или даже неосословных ограничений пойдут многие авторитарные и тоталитарные режимы. Демократии этим путем пойти не могут и их успехи роботизации будут зависеть от способности режимов разделить общее благо на всех. Это совершенно разные модели, ни одна из которых окончательно не победит даже в масштабе развитых стран мир-системы, не говоря уже о странах третьего мира.
В футурологии разные подходы относительно долгосрочного тренда по демографии и реализации антиутопийных сценария «роботы вместо людей». Обобщения футурологического контента позволяет говорить: роботизация вряд ли станет главной причиной сокращения населения через «истребление» или голод. Скорее, она станет фоном, который закрепит тренд на малодетность в большинстве развитых стран: когда интеллект и навыки важнее количества рабочих рук, человечество естественным образом выбирает «качество» (образование одного ребенка) вместо «количества».
Опыт Китая показывает именно это. Сегодня Китай – это главная лаборатория в вопросе «Демографический кризис VS Роботизация». В последние годы руководство КНР пытается заставить людей больше рожать и научить роботов работать за тех, кто не родился. В 2025 г. число рождений упало до исторического минимума (7,92 млн чел.), а коэффициент рождаемости опустился ниже 1,0. Чтобы это остановить, Пекин перешел от простых разрешений к активному принуждению и субсидиям (налог на контрацепцию, прямые выплаты за ребенка, медицина и льготы, в том числе и увеличение отпуска для ухода за младенцем).
Китай – мировой лидер по плотности роботов. По прогнозам, «роботизированный дивиденд» сможет покрыть более половины дефицита рабочей силы, вызванного старением населения. Роботизацию активно продвигают Япония и Южная Корея, которые испытывают хронические демографические проблемы.
Китайские власти осознали, что вернуть рождаемость к уровню 2.1 ребенка на женщину невозможно. Поэтому стратегия сменилась: меньше людей, но более высокой квалификации, управляющих огромным флотом роботов (цель — 500 роботов на 10 000 рабочих к концу 2025 г.).
Китай использует роботизацию как «подушку безопасности» и ресурс для мир-системной экспансии. Пока меры по стимуляции рождаемости дают слабый эффект из-за дороговизны жизни и смены социальных норм (молодежь часто выбирает формат «лежать пластом» вместо карьеры и семьи), роботы позволяют экономике не рухнуть вслед за демографией.
Большинство научных прогнозов футурологов полагают, что прямого замещения людей роботами не будет, но уже сейчас видно, что авторитарные и тоталитарные режимы усиленно заменяют роботами проблемы с демографией. Демократические страны (Италия, Испания, Великобритания), так или иначе, с отложенным эффектом, но тоже вынуждены идти этим путем. А Япония и Южная Корея (где все очень плохо с демографией уже давно) – лидеры по роботизации. Это показывает, что риски замещения людей роботами есть во всех политических режимах. Сейчас замещаются в основном мигранты (в Китай их очень мало), носители низкоквалифицированной рабочей силы.
Выводы. Технологический прогресс через 15-20 лет сформулирует в подавляющем большинстве постиндустриально развитых стран мира заниженные демографические стандарты и сместит акценты в сторону качества человеческого капитала. На это будет сформирован запрос элит, при очевидном желании сохранить власть в своих руках. Это достаточно серьезная политическая дилемма для правящих групп, так как качественный человеческий капитал формирует запрос на политические изменения.
Высокий уровень человеческого капитала – важнейшее условие эффективной роботизации. Однако здесь уже могут работать социальные классификаторы (например, социальный рейтинг). Для успешной роботизации достаточно небольшой прослойки образованных граждан, а остальные могут быть пассивной массой, часть которой рано или поздно станет ненужной в глазах правящих элит. И этим путем классовых или даже неосословных ограничений пойдут многие авторитарные и тоталитарные режимы. Демократии этим путем пойти не могут и их успехи роботизации будут зависеть от способности режимов разделить общее благо на всех. Это совершенно разные модели, ни одна из которых окончательно не победит даже в масштабе развитых стран мир-системы, не говоря уже о странах третьего мира.
👍12🔥5❤2👏1💯1
Релокантский уровень российской социальности (Ч.2, начало тут). Постсоветское пространство. Точной статистики нет, примерно на постсоветском пространстве (и вне России) проживает 350-500 тыс. граждан РФ.
Прагматики (Казахстан, Армения, Узбекистан). IT-специалисты, маркетологи, дизайнеры. Мотив – нежелание выпадать из глобальных цепочек сотрудничества (международные корпорации). Нейтралитет. Уехали не против действующей в России власти, а от санкций и частичной мобилизации. Не делают резких заявлений, стараются сохранять возможность приезжать в Россию. Среди этого сегмента многие вернулись на ПМЖ в Россию. Процесс продолжается.
Транзитники (Кыргызская республика, Армения, Казахстан). Релоканты, которые рассматривают СНГ как зал ожидания. Плацдарм для переезда в Европу, США или другие технологические центры. Политическая позиция глубоко скрыта, важно «чистое досье», так как они на перепутье. Невозможность быть диссидентом, но и отсутствует желание возвращения в Россию.
Диссиденты и политактивисты (Грузия, Армения). Самая малочисленная группа. В 2022-2023 гг. Сейчас значительно меньше, чем в 2022-2023 гг. Грузинские власти постепенно выдавливают таких релокантов из-за нежелания проблем с Москвой. В Армении сейчас политическая конъектура складывается в их пользу, но Ереван ужесточил правила получения ВНЖ. Стратегия сожженных мостов.
Политика постсоветских государств по отношению к релокантам.
«Экономический пылесос» (Армения, Узбекистан, Кыргызстан и Казахстан (до января 2023 г.). Рассматривают релокантов как ресурс для модернизации. Введение специальных ИТ-виз (Uzbekistan IT Visa), упрощение регистрации ИП, создание технопарков. Армения и Казахстан за 2022-2023 гг. показали аномальный рост ВВП и банковского сектора именно за счет притока российских капиталов. Политическая позиция приехавших властей не интересует, пока она не создает проблем с Москвой. Сейчас Казахстан по факту отказался от этой политики.
«Политическое балансирование» (Грузия, Казахстан). Нужно и заработать на релокантах, но и не допустить превращения своей территории в антироссийский плацдарм. У Грузии безвиз на год и «черные списки» на границе для любых активистов и журналистов. Дозированное гостеприимство: тратьте деньги, живите, но не занимайтесь политикой. Казахстан: после массового наплыва 2022 г. власти быстро ужесточили правила, отменив Visa run, чтобы выдавить социально неустроенных. Фильтрации по принципу полезности.
«Особая релокантская зона» (Белоруссия). Классическая релокация невозможна, однако для многих и это направление оказалось привлекательным за счет более мягкого режима в плане ведения международного бизнеса. Россиян принимают как своих, но с жестким контролем со стороны спецслужб.
В Таджикистане и Туркменистане поток минимален из-за жестких миграционных рамок и отсутствия преференций. Азербайджан, фактически, лишь очень избирательно включался в политику приема релокантов до известной авиакатастрофы (конец 2024 г.), а после него сформировался другой политический контекст. Молдавия как объект релокации затруднен (отсутствие прямого авиасообщения с РФ, военно-политические факторы, в том числе и усиленные проверки в аэропорту Кишенева.
Выводы:
1. Релоканты выбрали стратегию мимикрии. Создают параллельную экономику, которая полезна принимающей стороне, но стараются оставаться невидимыми для большой политики и не рвать связей с Россией.
2. В Европы релокантов пытаются «использовать как таран», в СНГ их используют как «топливо» для экономического роста при минимизации всякой публичной политики. На постсоветском пространстве российские граждане метеки (в классическом, античном смысле).
3. Те, кто доказал свою возможность быть полезным остаются (или имеют возможность остаться), остальных постепенно вымывают. Доля вернувшихся в Россию (из числа уехавших в страны постсоветского пространства) – велика (половина или больше). Лишь небольшой процент оседает и хочет остаться там на долго. Процессы продолжаются.
Прагматики (Казахстан, Армения, Узбекистан). IT-специалисты, маркетологи, дизайнеры. Мотив – нежелание выпадать из глобальных цепочек сотрудничества (международные корпорации). Нейтралитет. Уехали не против действующей в России власти, а от санкций и частичной мобилизации. Не делают резких заявлений, стараются сохранять возможность приезжать в Россию. Среди этого сегмента многие вернулись на ПМЖ в Россию. Процесс продолжается.
Транзитники (Кыргызская республика, Армения, Казахстан). Релоканты, которые рассматривают СНГ как зал ожидания. Плацдарм для переезда в Европу, США или другие технологические центры. Политическая позиция глубоко скрыта, важно «чистое досье», так как они на перепутье. Невозможность быть диссидентом, но и отсутствует желание возвращения в Россию.
Диссиденты и политактивисты (Грузия, Армения). Самая малочисленная группа. В 2022-2023 гг. Сейчас значительно меньше, чем в 2022-2023 гг. Грузинские власти постепенно выдавливают таких релокантов из-за нежелания проблем с Москвой. В Армении сейчас политическая конъектура складывается в их пользу, но Ереван ужесточил правила получения ВНЖ. Стратегия сожженных мостов.
Политика постсоветских государств по отношению к релокантам.
«Экономический пылесос» (Армения, Узбекистан, Кыргызстан и Казахстан (до января 2023 г.). Рассматривают релокантов как ресурс для модернизации. Введение специальных ИТ-виз (Uzbekistan IT Visa), упрощение регистрации ИП, создание технопарков. Армения и Казахстан за 2022-2023 гг. показали аномальный рост ВВП и банковского сектора именно за счет притока российских капиталов. Политическая позиция приехавших властей не интересует, пока она не создает проблем с Москвой. Сейчас Казахстан по факту отказался от этой политики.
«Политическое балансирование» (Грузия, Казахстан). Нужно и заработать на релокантах, но и не допустить превращения своей территории в антироссийский плацдарм. У Грузии безвиз на год и «черные списки» на границе для любых активистов и журналистов. Дозированное гостеприимство: тратьте деньги, живите, но не занимайтесь политикой. Казахстан: после массового наплыва 2022 г. власти быстро ужесточили правила, отменив Visa run, чтобы выдавить социально неустроенных. Фильтрации по принципу полезности.
«Особая релокантская зона» (Белоруссия). Классическая релокация невозможна, однако для многих и это направление оказалось привлекательным за счет более мягкого режима в плане ведения международного бизнеса. Россиян принимают как своих, но с жестким контролем со стороны спецслужб.
В Таджикистане и Туркменистане поток минимален из-за жестких миграционных рамок и отсутствия преференций. Азербайджан, фактически, лишь очень избирательно включался в политику приема релокантов до известной авиакатастрофы (конец 2024 г.), а после него сформировался другой политический контекст. Молдавия как объект релокации затруднен (отсутствие прямого авиасообщения с РФ, военно-политические факторы, в том числе и усиленные проверки в аэропорту Кишенева.
Выводы:
1. Релоканты выбрали стратегию мимикрии. Создают параллельную экономику, которая полезна принимающей стороне, но стараются оставаться невидимыми для большой политики и не рвать связей с Россией.
2. В Европы релокантов пытаются «использовать как таран», в СНГ их используют как «топливо» для экономического роста при минимизации всякой публичной политики. На постсоветском пространстве российские граждане метеки (в классическом, античном смысле).
3. Те, кто доказал свою возможность быть полезным остаются (или имеют возможность остаться), остальных постепенно вымывают. Доля вернувшихся в Россию (из числа уехавших в страны постсоветского пространства) – велика (половина или больше). Лишь небольшой процент оседает и хочет остаться там на долго. Процессы продолжаются.
👍10