Д. Трамп не в огне, но у него подгорает. Согласие супругов Клинтон дать показания в Конгрессе по делу Д. Эпштейна – это начало кампании, направленной на импичмент 47-го президента США. И уже сейчас можно сказать, что заглушить эту кампанию трамписты не смогут. Оформлено все это будет как республиканизм против цезаризма (и диктаторства).

Б. и Х. Клинтон заявили, что их согласие дать показания создает прецедент, который будет применяться ко всем. Это значит, что экс-президент США и его супруга подводят к этой же процедуре самого Трампа, что для него близко к политической катастрофе.

Дело Эпштейна дало отличную возможность демпартии перехватить инициативу во внешнеполитической повестке в США. Трампа уже поймали на лжи, правда, в нюансах, но эти несоответствия (отрицание полетов на самолете Эпштейна) только будоражит общественный интерес.

Дело Эпштейна приведет к целому каскаду расследований. Изменить это Трамп не может, а попытка изобразить себя как проходящего между струйками всех этих огромных файлов – вряд ли выйдет. В файлах Эпштейна более 5,3 тыс. упоминаний Трампа.

Что это означает для внешнеполитического курса Трампа? То, что у него не так много времени и возрастающая готовность показать результат. На Кубе или в Иране. В рамках конфликта в Украине стоит ожидать большего объёма действий, отражающих общественное мнение внутри США.

Для Кремля это как возможности, так и риски. Слабеющий Трамп может быть более договороспособным, но риск в том, что он решит действовать жестче и помогать Киеву тоже есть. Работа с Трампом становится еще более значимым политическим ресурсом чем раньше. Хотя и в 2025-м г. она рассматривалась как ключевая дипломатическая компетенция и в Европе, и в Москве, и в Киеве.

Трамп в последнее время играл в диктатора, изображал себя цезарем. Сейчас американское общество получит мощный заряд республиканизма и антицезаризма. Нельзя сказать, что он утопит Трампа, но шансы выиграть эту кампанию у него – очень небольшие. Однако учитывая упертость Трампа можно прогнозировать его готовности идти на институциональный конфликт. А это означает, что в течении 2027-2028 гг. в США мы увидим попытки узурпации власти. Серьезные или не очень серьезные, но они будут. А если, вдруг, демократы смогут (после ноябрьских выборов 2026 г.) добиться импичмента – Трамп не подчинится и политический кризис начнется даже раньше. Только трампизм это гораздо больше чем сам Трамп и в ближайшие 3-5 лет он из американской политики не исчезнет.

Как мир-системные гегемоны будут управлять человечеством через виртуальные миры в будущем.

Текущие подходы.

США – цифровой капитализм и доминирование платформ. Виртуальный мир как инструмент мягкой силы, точечные ограничения, либертарианская модель.

Китай – модель цифровой крепости. Виртуальный мир не клапан для девиаций (виртуальное насилие или секс), а расширенная реальность государства. Девиации не блокируются, но жестко сублимируются социальным рейтингом и патриотическими установками.

Европа. Попытка идти путем защиты прав человека и подход «арбитра». Ограничение власти корпорациий.

Будущее виртуального мира. Многое будет зависеть от выстраиваемых культурных кодов, а также от ресурсных возможностей стран. Запад – виртуальность как пространство для Эго, ограничения воспринимаются как личные оскорбления. Восток – ограничения как гигиена общества. В России – тяга к индивидуальному потреблению накладывается на усиленный госконтроль.

Гегемоны (США и Китай) будут развивать виртуальные миры (метавселенные), так как это новый рынок сбыта и способ управления массами. В США виртуальность станет «новым опиумом», позволяющим нивелировать (в ощущениях) социальное неравенство. В Китае — цифровым слепком реальности, где грань между оффлайном и онлайном значительно уменьшится. Блокировок будет минимум, контроля — максимум.

Полупериферия – угрозы стать обьектом «цифровой колонизации». Расширение блокировок как способ сохранения политического и культурного кода. Акцент на развитии своего суверенного и «политкорректного» виртуального пространства. Попытки активного вытеснения глобального контента (львиная доля которого контролируется гегемонами).

Периферия. Нет своих виртуальных платформ и крайне ограниченные возможности для их создания. Полигон для экспериментов в сфере виртуальной реальности (многие страны Азии и Африки). Усиление попыток полностью блокировать виртуальную реальность (Афганистан, Туркменистан, Северная Корея).

Виртуальный мир станет одним из главным инструментом экспорта образов мысли, эстетики и этики. Экономическое неравенство (и ресурсное тоже) только усиливается и это мультиплицирует возможности для виртуального неоколониализма, управления умами и ощущениями человечества за счет расширения горизонтов воображаемой реальности.

В выходные. Как в СССР перекроили классического Винни-Пуха и создали своего, весьма оригинального, оптимистичного и хитрого выживальщика.

Тексты А.А. Милна про Винни-Пуха и его друзей в 1960-1970-е гг. мультиплицировали сначала на студии У. Диснея, а чуть позже и на Союзмультфильме. Советская адаптация (режиссер Ф. Хитрук, переводчик Б. Заходер) – это глубокая социологическая реинтерпретация образов. В отличие от семейного и плюшевого диснеевского персонажа Хитрук и Заходер создали слепок общества, напоминающего интеллигентскую среду того времени.

Ключевое отличие – отсутствие в советском мультфильме демиурга Кристофера Робина. В диснеевском мультике Кристофер – это высшая инстанция, который кормит, защищает и решает многочисленные проблемы обитателей Hundred Acre Wood.

Убрав демиурга Хитрук превратил игрушек в автономных обитателей, которые живут в мире с высоким уровнем самоорганизации. Проблемы приходится решать самим. На помощь рассчитывать не приходится.

Винни Пух (озвученный Е. Леоновым) – это не глуповатый плюшевый мишка диснеевской версии («Silly old Bear»), а социальный трикстер и носитель лукавого двоемыслия. «В голове опилки» на социологический можно перевести как дефицит образованности, но интеллектом, смекалкой и навыками самовыживания советский Винни-Пух наделен в достаточной мере.

Леоновский Винни-Пух обладает чертами советского обывателя-интеллигента: он ходит в гости, чтобы поесть (экономия ресурсов), он хитрит, постоянно рефлексирует и пытается «сохранить лицо» в неловких ситуациях. Тут ему навыки лукавого двоемыслия пригождаются в полной мере.

Знаменитая (полностью противоречащая советскому этикету) наглая фраза «кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро» — это манифест стратегии выживания в обществе ограниченного потребления. В советском контексте поход в гости — основной способ социализации и получения дефицитных благ в условиях постоянной нехватки потребительских благ.

Другие персонажи:

Пятачок – это классический «второй номер», человек, который не обладает собственной субъектностью, но черпает смысл жизни в служении харизматичному лидеру (Винни-Пуху).

Кролик. Типичный «крепкий хозяйственник», бюрократ или прагматичный интеллигент. Он ценит порядок, его раздражает хаос, который несет Пух, но он вынужден соблюдать этикет, так как это часть его идентичности.

Сова. Образ «бывшей» аристократки или заслуженного учителя, которая на деле может быть неграмотной (пишет «бизвозмездно»), но сохраняет авторитет за счет атрибутов статуса (очки, грамотная речь).

Иа-Иа. Классический советский пессимист-диссидент. Его меланхолия — это не просто грусть, а экзистенциальный кризис человека, который не вписывается в общий фон постоянного выживания.

Советский Винни-Пух — это не только детская сказка о игрушках, но и сатира на взрослый социум. Здесь нет магии, но есть тонкая психология отношений, иерархия выживания (кто хитрее тот и удачливее) и вечный поиск «выхода» (из норы, из депрессии, из неловкой ситуации). Советский Винни-Пух это про стратегию веселого и неунывающего выживальщика, а диснеевский больше про детские чувства, нежность и глупую наивность.