Агломерационное развитие, действительно, ведет к стягиванию населения России в 20-30 крупных центров и втянутые локации уже не региональная периферия, а переход на уровень мегаполисной социальности. С соответствующим ритмом жизни и стандартами. Но тенденция имеет ряд важных нюансов.
Вымывание населения из периферийной России продолжится, причем будет устойчивым на протяжении ближайших 5-10 лет. В США сельским хозяйством занимается примерно 1,6% населения страны, в странах Евросоюза ок. 4% (обобщенно, по всему объединению). В России 6-6,5%, а в Китае 22-24%. Россия и Китай в стадии активной урбанизации, вымывание населения из периферии и стягивание в агломерации. В последние годы вымывание из периферийной России только усилилось, в силу понятных причин.
Многие города-миллионники уже долгие годы регулярно (также как и Москва) занимаются расширением территории административного центра и поглощают окрестности. Так все чаще говорят про Большой Ростов-на-Дону, большая Тула и т.д. Кстати, такое приращение являлось долгое время для мэрий многих миллионников способом отчитаться о росте населения (за счет приписывания земель с населением).
Структура уровней социальности (Рублевская, Столичная, Мегаполисная, Региональная периферия) сложилась еще в советское время. Она сформировалась примерно тогда, когда рядом с Москвой сформировалось явление номенклатурных дач, а из-за политических решений в Советском Союзе Москва по снабжению и уровню жизни стала «отдельной» страной в огромном государстве. То есть уже к началу 1930-х гг. Во многом этот каркас сохраняется и сейчас, но через 20-25 лет эта модель вряд ли будет применимой к анализу социальных процессов.
В перспективе поколебать актуальность структуры уровней социальности может не только политический фактор, но и мобильности. Концепция британского социолога о том, что нет никакого общества, но есть мобильности тут актуальна. Агломерации развиваются за счет технологического процесса и логики комфорта. Однако для дальнейшего стягивания населения туда нужны хорошие темпы развития инфраструктуры, создание рабочих мест, возможности домохозяйств иметь автомобили и покупать жилье. Нужна динамика развития если не как в Китае, то и не нулевая или, как сейчас говорят, отрицательная. В противном случае стагнация и снижение темпов агломерационного развития будут очевидны.
Снижение экономического роста не сразу (инерция), но устойчиво уменьшает возможности социальной мобильности людей, прежде всего, на периферии. Сейчас это важно учитывать при прогнозах будущего. Инерционные прогнозы вряд ли тут имеют большую ценность.
Если описывать логику если не стихийного, но слабо регулируемого потока людей (условно рыночный фактор) – все говорит за стягивание населения в агломерации. Однако, не стоит исключать и государственноцентричный фактор. А он говорит в пользу того, что государство будет заинтересовано в концентрации людей на окраины (Арктика, Дальний Восток и, особенно, новые регионы). Будет госзаказ и люди потянутся, также как и потянулись на строительство, например, БАМа в позднесоветское время. Поэтому некоторые локации получат преимущество в силу интересов государства и его желания не оголять окраины.
https://xn--r1a.website/tolk_tolk/27280?single
Вымывание населения из периферийной России продолжится, причем будет устойчивым на протяжении ближайших 5-10 лет. В США сельским хозяйством занимается примерно 1,6% населения страны, в странах Евросоюза ок. 4% (обобщенно, по всему объединению). В России 6-6,5%, а в Китае 22-24%. Россия и Китай в стадии активной урбанизации, вымывание населения из периферии и стягивание в агломерации. В последние годы вымывание из периферийной России только усилилось, в силу понятных причин.
Многие города-миллионники уже долгие годы регулярно (также как и Москва) занимаются расширением территории административного центра и поглощают окрестности. Так все чаще говорят про Большой Ростов-на-Дону, большая Тула и т.д. Кстати, такое приращение являлось долгое время для мэрий многих миллионников способом отчитаться о росте населения (за счет приписывания земель с населением).
Структура уровней социальности (Рублевская, Столичная, Мегаполисная, Региональная периферия) сложилась еще в советское время. Она сформировалась примерно тогда, когда рядом с Москвой сформировалось явление номенклатурных дач, а из-за политических решений в Советском Союзе Москва по снабжению и уровню жизни стала «отдельной» страной в огромном государстве. То есть уже к началу 1930-х гг. Во многом этот каркас сохраняется и сейчас, но через 20-25 лет эта модель вряд ли будет применимой к анализу социальных процессов.
В перспективе поколебать актуальность структуры уровней социальности может не только политический фактор, но и мобильности. Концепция британского социолога о том, что нет никакого общества, но есть мобильности тут актуальна. Агломерации развиваются за счет технологического процесса и логики комфорта. Однако для дальнейшего стягивания населения туда нужны хорошие темпы развития инфраструктуры, создание рабочих мест, возможности домохозяйств иметь автомобили и покупать жилье. Нужна динамика развития если не как в Китае, то и не нулевая или, как сейчас говорят, отрицательная. В противном случае стагнация и снижение темпов агломерационного развития будут очевидны.
Снижение экономического роста не сразу (инерция), но устойчиво уменьшает возможности социальной мобильности людей, прежде всего, на периферии. Сейчас это важно учитывать при прогнозах будущего. Инерционные прогнозы вряд ли тут имеют большую ценность.
Если описывать логику если не стихийного, но слабо регулируемого потока людей (условно рыночный фактор) – все говорит за стягивание населения в агломерации. Однако, не стоит исключать и государственноцентричный фактор. А он говорит в пользу того, что государство будет заинтересовано в концентрации людей на окраины (Арктика, Дальний Восток и, особенно, новые регионы). Будет госзаказ и люди потянутся, также как и потянулись на строительство, например, БАМа в позднесоветское время. Поэтому некоторые локации получат преимущество в силу интересов государства и его желания не оголять окраины.
https://xn--r1a.website/tolk_tolk/27280?single
Telegram
Толкователь
Очень правильная методология у исследователей – наконец-то считать численность не только городов, но и агломераций. Потому что города-спутники стали частью многих мегаполисов. Про другие города не скажу, но для Москвы какие-нибудь Мытищи, Химки, Люберцы,…
👍8❤3
Текст выходного дня: почему «наш», советский Карлсон лучше «ихнего», шведского. Персонаж Карлсона, живущего на Крыше, описанный А. Линдгрен имеет несколько слоев.
Психологический. Карлсон – это материализованная компенсация детских фантазий. Малыш, живущий в комфортных условиях в центре Стокгольма ощущает на себе постоянный дефицит общения и веселой жизни. Дядя Федор Э. Успенского решает эту проблему отъездом в деревню, а скандинавский Малыш с помощью воображения. Идею с летающим человечком Линдгрен подсказал ее дочка.
Карлсон очень подходит на роль воображаемого друга. Малыш – вежливый, зарегулированный правилами и не очень счастливый. Карлсон – это его право на гнев, жадность, шум и свободную жизнь. В чем-то это можно сравнить с желанием 5-8 летних детей пожить на выходных с дедушками или бабушками какое-то время. Там больше возможностей и свободы (в моменте).
Социологический. Маргинал из деревни на крыше. У Линдгрен написано, что Карлсон бывает в деревне у бабушки, возможно, это тоже фантазия и Карлсон реально совсем одинок, но персонаж реально выглядит как деревенский парень, перенесенный со своим крошечным домиком в центр Стокгольма. Кстати, такой прием Линдгрен применяла и в отношении провинциалки Пеппи Длинный Чулок. В одном из рассказов она перенесла Виллу Курицу, где одна жила Пеппи в парк Юргорден в Стокгольме.
Социокультурный. В российском контексте Карлсон (хотя правильнее Карлссон) имеет черты Юродивого (не видел телевизора и не знает устоев общества), Хлестакова (хвастовство, хотя и не корыстное) и Обломова (ленив). У Линдгрен Карлсон описан как назойливый паразит, нелегал (живет на самозанятой территории), либо вообще бомж. Карлсон манипулирует и паразитирует на Малыше, но в нужные моменты (угрозы со стороны грабителей) ведет себя благородно и демонстрирует себя настоящим Другом. И также как и Пеппи ничего не боится.
**Шведский. Для черствого нордического общества 1950-1960-х гг. это был настоящий эмпатийный прорыв. Но все же для шведов тех лет Карлсон был символом того, от чего они бежали – невоспитанности, хаоса, отсутствия гигиены и уважения к частной собственности. А Линдгрен показала его прекрасные личные черты.
В Швеции про хвастунов до сих пор говорят «человек с пропеллером на спине». Также шведы говорят «настоящий Карлсон с крыши» имея в виду хвастовство, эгоизм и бесцеремонное нарушение границ. В шведской культуре культивируется умеренность и следование правилам, Карлсон в нее никак не вписывается.
Для современного шведа Карлсон абьюзер, трикстер и социопат и почти «токсичный персонаж». В отличие от Пеппи, которая символ эмансипации и силы. Хотя и Пеппи издевается над взрослыми и некоторыми детьми, но она очень популярна, а Карлсон – нет. Пеппи это ответственная свобода и умение защищать себя.
Советско-Российский контекст. В 1968 г. в Театре Сатиры в Москве появилась первая в мире зарубежная постановка Карлсона (его блестяще сыграл С. Мишулин) и в эти же годы выходил легендарный мультфильм. Образ Карлсона в нем переосмыслен и перекодирован. В этом причина его популярности в СССР и России.
Этот Карлсон взрослый, который не учит, не занудствует и не унывает. В советских мультфильмах Карлсон (благодаря прекрасным рисункам и голосу В. Ливанова) более мягок, весел, харизматичен и менее эгоистичен. Одинокий проказник с добрым сердцем, который не завидует, а живет своей жизнью. И никогда не унывает (также как и Пеппи). Карлсон небольшой, но умеет защитить себя и своих друзей (также как и Пеппи).
Для жизни в СССР времен застоя Карлсон – это безалкогольный антидот от чрезмерной серьезности и жестких рамок. Нельзя? Если очень хочется – то можно. Режиссер мультфильма Б. Степанцев и художник А. Савченко добавили Карлсону обаятельности и грусти. Карлсон стал непризнанным волшебником, харизматичным и обаятельным другом, символом внутренней свободы в тесноте советских хрущевок и коммуналок. И стал по-настоящему своим.
Психологический. Карлсон – это материализованная компенсация детских фантазий. Малыш, живущий в комфортных условиях в центре Стокгольма ощущает на себе постоянный дефицит общения и веселой жизни. Дядя Федор Э. Успенского решает эту проблему отъездом в деревню, а скандинавский Малыш с помощью воображения. Идею с летающим человечком Линдгрен подсказал ее дочка.
Карлсон очень подходит на роль воображаемого друга. Малыш – вежливый, зарегулированный правилами и не очень счастливый. Карлсон – это его право на гнев, жадность, шум и свободную жизнь. В чем-то это можно сравнить с желанием 5-8 летних детей пожить на выходных с дедушками или бабушками какое-то время. Там больше возможностей и свободы (в моменте).
Социологический. Маргинал из деревни на крыше. У Линдгрен написано, что Карлсон бывает в деревне у бабушки, возможно, это тоже фантазия и Карлсон реально совсем одинок, но персонаж реально выглядит как деревенский парень, перенесенный со своим крошечным домиком в центр Стокгольма. Кстати, такой прием Линдгрен применяла и в отношении провинциалки Пеппи Длинный Чулок. В одном из рассказов она перенесла Виллу Курицу, где одна жила Пеппи в парк Юргорден в Стокгольме.
Социокультурный. В российском контексте Карлсон (хотя правильнее Карлссон) имеет черты Юродивого (не видел телевизора и не знает устоев общества), Хлестакова (хвастовство, хотя и не корыстное) и Обломова (ленив). У Линдгрен Карлсон описан как назойливый паразит, нелегал (живет на самозанятой территории), либо вообще бомж. Карлсон манипулирует и паразитирует на Малыше, но в нужные моменты (угрозы со стороны грабителей) ведет себя благородно и демонстрирует себя настоящим Другом. И также как и Пеппи ничего не боится.
**Шведский. Для черствого нордического общества 1950-1960-х гг. это был настоящий эмпатийный прорыв. Но все же для шведов тех лет Карлсон был символом того, от чего они бежали – невоспитанности, хаоса, отсутствия гигиены и уважения к частной собственности. А Линдгрен показала его прекрасные личные черты.
В Швеции про хвастунов до сих пор говорят «человек с пропеллером на спине». Также шведы говорят «настоящий Карлсон с крыши» имея в виду хвастовство, эгоизм и бесцеремонное нарушение границ. В шведской культуре культивируется умеренность и следование правилам, Карлсон в нее никак не вписывается.
Для современного шведа Карлсон абьюзер, трикстер и социопат и почти «токсичный персонаж». В отличие от Пеппи, которая символ эмансипации и силы. Хотя и Пеппи издевается над взрослыми и некоторыми детьми, но она очень популярна, а Карлсон – нет. Пеппи это ответственная свобода и умение защищать себя.
Советско-Российский контекст. В 1968 г. в Театре Сатиры в Москве появилась первая в мире зарубежная постановка Карлсона (его блестяще сыграл С. Мишулин) и в эти же годы выходил легендарный мультфильм. Образ Карлсона в нем переосмыслен и перекодирован. В этом причина его популярности в СССР и России.
Этот Карлсон взрослый, который не учит, не занудствует и не унывает. В советских мультфильмах Карлсон (благодаря прекрасным рисункам и голосу В. Ливанова) более мягок, весел, харизматичен и менее эгоистичен. Одинокий проказник с добрым сердцем, который не завидует, а живет своей жизнью. И никогда не унывает (также как и Пеппи). Карлсон небольшой, но умеет защитить себя и своих друзей (также как и Пеппи).
Для жизни в СССР времен застоя Карлсон – это безалкогольный антидот от чрезмерной серьезности и жестких рамок. Нельзя? Если очень хочется – то можно. Режиссер мультфильма Б. Степанцев и художник А. Савченко добавили Карлсону обаятельности и грусти. Карлсон стал непризнанным волшебником, харизматичным и обаятельным другом, символом внутренней свободы в тесноте советских хрущевок и коммуналок. И стал по-настоящему своим.
❤17👏11👍8👎1
Падение курса биткоина – налог на страх перед государственным регулированием или медвежий тренд? И то, и другое.
Криптовалюты в широком смысле – это либертарианская попытка отделить деньги от государства. Фактор влияет на диалектику отношений централизованных и децентрализованных систем. Эта диалектика носит постоянный характер в историческом развитии и противостояние между системами будет только нарастать.
Биткоин (как и другие устоявшиеся криптовалюты) в нынешней реальности это не только «цифровое золото», но и геополитический фактор. Биткоин оформился как глобальный механизм хранения активов и инвестиций (ETF). Потенциал криптовалюты как обхода санкций и, шире, государственного регулирования тоже в достаточной мере реализован (крипто SWIFT), однако расчёты в криптоактивах жестко ограничены государствами. Тем не менее, объем расчетов в сети Биткойн в 2025 году превысил 12 трлн $, что сопоставимо с годовым оборотом Visa.
Отношение к биткоину мир-системных гегемонов.
США. Администрация Д. Трампа хочет сохранить гегемонию доллара. С другой — США стали крупнейшим хабом по майнингу и владению BTC. Ослабление Биткойна сейчас бьет по американским банкам и фондам (BlackRock, Fidelity). Высока вероятность того, что структуры близкие к Трампу играют на волатильности актива и это важнейший фактор текущего падения. Трамп умеет на этом зарабатывать.
Китай. Заинтересован в контроле, а не просто в ослаблении биткоина. Пекин продвигает цифровой юань (e-CNY), который является антиподом Биткойна (полная слежка против анонимности). Биткойн для КНР — это дыра в капитальном контроле. Отношение преимущественно негативное. Стратегия – отстраненная и наблюдающая.
Показательно, что оба гегемона имеют значительное количество биткоинов. Это косвенное, но очень важное признание того, что окончательно обнулить биткоины не получится и, так или иначе, с этим активом придется считаться в долгосрочной исторической перспективе даже мир-системным гегемонам и всем остальным. Для многих стран (в том числе и Китая и России) майнинг биткоина стал важным инструментом создания национального богатства.
Сейчас MSCI предпринимает системную попытка понизить для фиатного капитала риски размывания криптоактивами. Исключение крипто-компаний из индексов — это попытка вытеснить «чужеродный код» из классической финансовой системы, чтобы вернуть капитал в подконтрольные государству акции и облигации.
Борьба сейчас идет не между «народом и государством», а между децентрализованным кодом (алгоритмическая честность) и централизованной политикой государств (ручное управление печатным станком). Для правящих элит в мир-системных гегемонах это серьезный вызов, требующий системных мер по усилению контроля над биткоином. Контроль в значительной степени корреспондирует с ослаблением актива, ведь он оформлялся как свободный от государственного регулирования, а государства (в лице элит) хотят контролировать криптоактивы. И имеют для этого много возможностей.
При каких условиях биткоин может никогда не восстановится:
1.MSCI, ФРС и регуляторы ЕС потенциально могут ввести ограничения на выход в фиат (cash-out), что владение BTC станет экономически бессмысленным.
2.Успешная атака квантового компьютера на алгоритм SHA-256 (пока это теория, но риск растет).
3.Появление государственных цифровых валют. Например, если США выпустят цифровой доллар, который будет обладать стабильностью и теми же удобствами трансграничных переводов, но при поддержке армии и налоговой системы.
Выводы:
Сейчас администрация Д. Трампа проводит политику сокращения ликвидности. Соответственно, инвестиций в криптовалюты, в том числе и в биткоин, резко сократились. Этот маневр позволяет Трампу качнут рынок и обогатиться на медвежьем тренде.
2.Мир-системные гегемоны не допустят в ближайшей перспективе использование биткоина как платежного средства. Более вероятно появление цифровых долларов, а цифровые юани уже есть.
3.Долгосрочным инвестиции в биткоин сохраняют свою актуальность, но в ближайшие месяцы не стоит ждать роста актива.
Криптовалюты в широком смысле – это либертарианская попытка отделить деньги от государства. Фактор влияет на диалектику отношений централизованных и децентрализованных систем. Эта диалектика носит постоянный характер в историческом развитии и противостояние между системами будет только нарастать.
Биткоин (как и другие устоявшиеся криптовалюты) в нынешней реальности это не только «цифровое золото», но и геополитический фактор. Биткоин оформился как глобальный механизм хранения активов и инвестиций (ETF). Потенциал криптовалюты как обхода санкций и, шире, государственного регулирования тоже в достаточной мере реализован (крипто SWIFT), однако расчёты в криптоактивах жестко ограничены государствами. Тем не менее, объем расчетов в сети Биткойн в 2025 году превысил 12 трлн $, что сопоставимо с годовым оборотом Visa.
Отношение к биткоину мир-системных гегемонов.
США. Администрация Д. Трампа хочет сохранить гегемонию доллара. С другой — США стали крупнейшим хабом по майнингу и владению BTC. Ослабление Биткойна сейчас бьет по американским банкам и фондам (BlackRock, Fidelity). Высока вероятность того, что структуры близкие к Трампу играют на волатильности актива и это важнейший фактор текущего падения. Трамп умеет на этом зарабатывать.
Китай. Заинтересован в контроле, а не просто в ослаблении биткоина. Пекин продвигает цифровой юань (e-CNY), который является антиподом Биткойна (полная слежка против анонимности). Биткойн для КНР — это дыра в капитальном контроле. Отношение преимущественно негативное. Стратегия – отстраненная и наблюдающая.
Показательно, что оба гегемона имеют значительное количество биткоинов. Это косвенное, но очень важное признание того, что окончательно обнулить биткоины не получится и, так или иначе, с этим активом придется считаться в долгосрочной исторической перспективе даже мир-системным гегемонам и всем остальным. Для многих стран (в том числе и Китая и России) майнинг биткоина стал важным инструментом создания национального богатства.
Сейчас MSCI предпринимает системную попытка понизить для фиатного капитала риски размывания криптоактивами. Исключение крипто-компаний из индексов — это попытка вытеснить «чужеродный код» из классической финансовой системы, чтобы вернуть капитал в подконтрольные государству акции и облигации.
Борьба сейчас идет не между «народом и государством», а между децентрализованным кодом (алгоритмическая честность) и централизованной политикой государств (ручное управление печатным станком). Для правящих элит в мир-системных гегемонах это серьезный вызов, требующий системных мер по усилению контроля над биткоином. Контроль в значительной степени корреспондирует с ослаблением актива, ведь он оформлялся как свободный от государственного регулирования, а государства (в лице элит) хотят контролировать криптоактивы. И имеют для этого много возможностей.
При каких условиях биткоин может никогда не восстановится:
1.MSCI, ФРС и регуляторы ЕС потенциально могут ввести ограничения на выход в фиат (cash-out), что владение BTC станет экономически бессмысленным.
2.Успешная атака квантового компьютера на алгоритм SHA-256 (пока это теория, но риск растет).
3.Появление государственных цифровых валют. Например, если США выпустят цифровой доллар, который будет обладать стабильностью и теми же удобствами трансграничных переводов, но при поддержке армии и налоговой системы.
Выводы:
Сейчас администрация Д. Трампа проводит политику сокращения ликвидности. Соответственно, инвестиций в криптовалюты, в том числе и в биткоин, резко сократились. Этот маневр позволяет Трампу качнут рынок и обогатиться на медвежьем тренде.
2.Мир-системные гегемоны не допустят в ближайшей перспективе использование биткоина как платежного средства. Более вероятно появление цифровых долларов, а цифровые юани уже есть.
3.Долгосрочным инвестиции в биткоин сохраняют свою актуальность, но в ближайшие месяцы не стоит ждать роста актива.
👍10❤2👎1🔥1
Д. Трамп не в огне, но у него подгорает. Согласие супругов Клинтон дать показания в Конгрессе по делу Д. Эпштейна – это начало кампании, направленной на импичмент 47-го президента США. И уже сейчас можно сказать, что заглушить эту кампанию трамписты не смогут. Оформлено все это будет как республиканизм против цезаризма (и диктаторства).
Б. и Х. Клинтон заявили, что их согласие дать показания создает прецедент, который будет применяться ко всем. Это значит, что экс-президент США и его супруга подводят к этой же процедуре самого Трампа, что для него близко к политической катастрофе.
Дело Эпштейна дало отличную возможность демпартии перехватить инициативу во внешнеполитической повестке в США. Трампа уже поймали на лжи, правда, в нюансах, но эти несоответствия (отрицание полетов на самолете Эпштейна) только будоражит общественный интерес.
Дело Эпштейна приведет к целому каскаду расследований. Изменить это Трамп не может, а попытка изобразить себя как проходящего между струйками всех этих огромных файлов – вряд ли выйдет. В файлах Эпштейна более 5,3 тыс. упоминаний Трампа.
Что это означает для внешнеполитического курса Трампа? То, что у него не так много времени и возрастающая готовность показать результат. На Кубе или в Иране. В рамках конфликта в Украине стоит ожидать большего объёма действий, отражающих общественное мнение внутри США.
Для Кремля это как возможности, так и риски. Слабеющий Трамп может быть более договороспособным, но риск в том, что он решит действовать жестче и помогать Киеву тоже есть. Работа с Трампом становится еще более значимым политическим ресурсом чем раньше. Хотя и в 2025-м г. она рассматривалась как ключевая дипломатическая компетенция и в Европе, и в Москве, и в Киеве.
Трамп в последнее время играл в диктатора, изображал себя цезарем. Сейчас американское общество получит мощный заряд республиканизма и антицезаризма. Нельзя сказать, что он утопит Трампа, но шансы выиграть эту кампанию у него – очень небольшие. Однако учитывая упертость Трампа можно прогнозировать его готовности идти на институциональный конфликт. А это означает, что в течении 2027-2028 гг. в США мы увидим попытки узурпации власти. Серьезные или не очень серьезные, но они будут. А если, вдруг, демократы смогут (после ноябрьских выборов 2026 г.) добиться импичмента – Трамп не подчинится и политический кризис начнется даже раньше. Только трампизм это гораздо больше чем сам Трамп и в ближайшие 3-5 лет он из американской политики не исчезнет.
Б. и Х. Клинтон заявили, что их согласие дать показания создает прецедент, который будет применяться ко всем. Это значит, что экс-президент США и его супруга подводят к этой же процедуре самого Трампа, что для него близко к политической катастрофе.
Дело Эпштейна дало отличную возможность демпартии перехватить инициативу во внешнеполитической повестке в США. Трампа уже поймали на лжи, правда, в нюансах, но эти несоответствия (отрицание полетов на самолете Эпштейна) только будоражит общественный интерес.
Дело Эпштейна приведет к целому каскаду расследований. Изменить это Трамп не может, а попытка изобразить себя как проходящего между струйками всех этих огромных файлов – вряд ли выйдет. В файлах Эпштейна более 5,3 тыс. упоминаний Трампа.
Что это означает для внешнеполитического курса Трампа? То, что у него не так много времени и возрастающая готовность показать результат. На Кубе или в Иране. В рамках конфликта в Украине стоит ожидать большего объёма действий, отражающих общественное мнение внутри США.
Для Кремля это как возможности, так и риски. Слабеющий Трамп может быть более договороспособным, но риск в том, что он решит действовать жестче и помогать Киеву тоже есть. Работа с Трампом становится еще более значимым политическим ресурсом чем раньше. Хотя и в 2025-м г. она рассматривалась как ключевая дипломатическая компетенция и в Европе, и в Москве, и в Киеве.
Трамп в последнее время играл в диктатора, изображал себя цезарем. Сейчас американское общество получит мощный заряд республиканизма и антицезаризма. Нельзя сказать, что он утопит Трампа, но шансы выиграть эту кампанию у него – очень небольшие. Однако учитывая упертость Трампа можно прогнозировать его готовности идти на институциональный конфликт. А это означает, что в течении 2027-2028 гг. в США мы увидим попытки узурпации власти. Серьезные или не очень серьезные, но они будут. А если, вдруг, демократы смогут (после ноябрьских выборов 2026 г.) добиться импичмента – Трамп не подчинится и политический кризис начнется даже раньше. Только трампизм это гораздо больше чем сам Трамп и в ближайшие 3-5 лет он из американской политики не исчезнет.
👍10🔥6💯4❤3👎1🤔1
Как мир-системные гегемоны будут управлять человечеством через виртуальные миры в будущем.
Текущие подходы.
США – цифровой капитализм и доминирование платформ. Виртуальный мир как инструмент мягкой силы, точечные ограничения, либертарианская модель.
Китай – модель цифровой крепости. Виртуальный мир не клапан для девиаций (виртуальное насилие или секс), а расширенная реальность государства. Девиации не блокируются, но жестко сублимируются социальным рейтингом и патриотическими установками.
Европа. Попытка идти путем защиты прав человека и подход «арбитра». Ограничение власти корпорациий.
Будущее виртуального мира. Многое будет зависеть от выстраиваемых культурных кодов, а также от ресурсных возможностей стран. Запад – виртуальность как пространство для Эго, ограничения воспринимаются как личные оскорбления. Восток – ограничения как гигиена общества. В России – тяга к индивидуальному потреблению накладывается на усиленный госконтроль.
Гегемоны (США и Китай) будут развивать виртуальные миры (метавселенные), так как это новый рынок сбыта и способ управления массами. В США виртуальность станет «новым опиумом», позволяющим нивелировать (в ощущениях) социальное неравенство. В Китае — цифровым слепком реальности, где грань между оффлайном и онлайном значительно уменьшится. Блокировок будет минимум, контроля — максимум.
Полупериферия – угрозы стать обьектом «цифровой колонизации». Расширение блокировок как способ сохранения политического и культурного кода. Акцент на развитии своего суверенного и «политкорректного» виртуального пространства. Попытки активного вытеснения глобального контента (львиная доля которого контролируется гегемонами).
Периферия. Нет своих виртуальных платформ и крайне ограниченные возможности для их создания. Полигон для экспериментов в сфере виртуальной реальности (многие страны Азии и Африки). Усиление попыток полностью блокировать виртуальную реальность (Афганистан, Туркменистан, Северная Корея).
Виртуальный мир станет одним из главным инструментом экспорта образов мысли, эстетики и этики. Экономическое неравенство (и ресурсное тоже) только усиливается и это мультиплицирует возможности для виртуального неоколониализма, управления умами и ощущениями человечества за счет расширения горизонтов воображаемой реальности.
Текущие подходы.
США – цифровой капитализм и доминирование платформ. Виртуальный мир как инструмент мягкой силы, точечные ограничения, либертарианская модель.
Китай – модель цифровой крепости. Виртуальный мир не клапан для девиаций (виртуальное насилие или секс), а расширенная реальность государства. Девиации не блокируются, но жестко сублимируются социальным рейтингом и патриотическими установками.
Европа. Попытка идти путем защиты прав человека и подход «арбитра». Ограничение власти корпорациий.
Будущее виртуального мира. Многое будет зависеть от выстраиваемых культурных кодов, а также от ресурсных возможностей стран. Запад – виртуальность как пространство для Эго, ограничения воспринимаются как личные оскорбления. Восток – ограничения как гигиена общества. В России – тяга к индивидуальному потреблению накладывается на усиленный госконтроль.
Гегемоны (США и Китай) будут развивать виртуальные миры (метавселенные), так как это новый рынок сбыта и способ управления массами. В США виртуальность станет «новым опиумом», позволяющим нивелировать (в ощущениях) социальное неравенство. В Китае — цифровым слепком реальности, где грань между оффлайном и онлайном значительно уменьшится. Блокировок будет минимум, контроля — максимум.
Полупериферия – угрозы стать обьектом «цифровой колонизации». Расширение блокировок как способ сохранения политического и культурного кода. Акцент на развитии своего суверенного и «политкорректного» виртуального пространства. Попытки активного вытеснения глобального контента (львиная доля которого контролируется гегемонами).
Периферия. Нет своих виртуальных платформ и крайне ограниченные возможности для их создания. Полигон для экспериментов в сфере виртуальной реальности (многие страны Азии и Африки). Усиление попыток полностью блокировать виртуальную реальность (Афганистан, Туркменистан, Северная Корея).
Виртуальный мир станет одним из главным инструментом экспорта образов мысли, эстетики и этики. Экономическое неравенство (и ресурсное тоже) только усиливается и это мультиплицирует возможности для виртуального неоколониализма, управления умами и ощущениями человечества за счет расширения горизонтов воображаемой реальности.
👍19❤4🔥4👏2😁2
В выходные. Как в СССР перекроили классического Винни-Пуха и создали своего, весьма оригинального, оптимистичного и хитрого выживальщика.
Тексты А.А. Милна про Винни-Пуха и его друзей в 1960-1970-е гг. мультиплицировали сначала на студии У. Диснея, а чуть позже и на Союзмультфильме. Советская адаптация (режиссер Ф. Хитрук, переводчик Б. Заходер) – это глубокая социологическая реинтерпретация образов. В отличие от семейного и плюшевого диснеевского персонажа Хитрук и Заходер создали слепок общества, напоминающего интеллигентскую среду того времени.
Ключевое отличие – отсутствие в советском мультфильме демиурга Кристофера Робина. В диснеевском мультике Кристофер – это высшая инстанция, который кормит, защищает и решает многочисленные проблемы обитателей Hundred Acre Wood.
Убрав демиурга Хитрук превратил игрушек в автономных обитателей, которые живут в мире с высоким уровнем самоорганизации. Проблемы приходится решать самим. На помощь рассчитывать не приходится.
Винни Пух (озвученный Е. Леоновым) – это не глуповатый плюшевый мишка диснеевской версии («Silly old Bear»), а социальный трикстер и носитель лукавого двоемыслия. «В голове опилки» на социологический можно перевести как дефицит образованности, но интеллектом, смекалкой и навыками самовыживания советский Винни-Пух наделен в достаточной мере.
Леоновский Винни-Пух обладает чертами советского обывателя-интеллигента: он ходит в гости, чтобы поесть (экономия ресурсов), он хитрит, постоянно рефлексирует и пытается «сохранить лицо» в неловких ситуациях. Тут ему навыки лукавого двоемыслия пригождаются в полной мере.
Знаменитая (полностью противоречащая советскому этикету) наглая фраза «кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро» — это манифест стратегии выживания в обществе ограниченного потребления. В советском контексте поход в гости — основной способ социализации и получения дефицитных благ в условиях постоянной нехватки потребительских благ.
Другие персонажи:
Пятачок – это классический «второй номер», человек, который не обладает собственной субъектностью, но черпает смысл жизни в служении харизматичному лидеру (Винни-Пуху).
Кролик. Типичный «крепкий хозяйственник», бюрократ или прагматичный интеллигент. Он ценит порядок, его раздражает хаос, который несет Пух, но он вынужден соблюдать этикет, так как это часть его идентичности.
Сова. Образ «бывшей» аристократки или заслуженного учителя, которая на деле может быть неграмотной (пишет «бизвозмездно»), но сохраняет авторитет за счет атрибутов статуса (очки, грамотная речь).
Иа-Иа. Классический советский пессимист-диссидент. Его меланхолия — это не просто грусть, а экзистенциальный кризис человека, который не вписывается в общий фон постоянного выживания.
Советский Винни-Пух — это не только детская сказка о игрушках, но и сатира на взрослый социум. Здесь нет магии, но есть тонкая психология отношений, иерархия выживания (кто хитрее тот и удачливее) и вечный поиск «выхода» (из норы, из депрессии, из неловкой ситуации). Советский Винни-Пух это про стратегию веселого и неунывающего выживальщика, а диснеевский больше про детские чувства, нежность и глупую наивность.
Тексты А.А. Милна про Винни-Пуха и его друзей в 1960-1970-е гг. мультиплицировали сначала на студии У. Диснея, а чуть позже и на Союзмультфильме. Советская адаптация (режиссер Ф. Хитрук, переводчик Б. Заходер) – это глубокая социологическая реинтерпретация образов. В отличие от семейного и плюшевого диснеевского персонажа Хитрук и Заходер создали слепок общества, напоминающего интеллигентскую среду того времени.
Ключевое отличие – отсутствие в советском мультфильме демиурга Кристофера Робина. В диснеевском мультике Кристофер – это высшая инстанция, который кормит, защищает и решает многочисленные проблемы обитателей Hundred Acre Wood.
Убрав демиурга Хитрук превратил игрушек в автономных обитателей, которые живут в мире с высоким уровнем самоорганизации. Проблемы приходится решать самим. На помощь рассчитывать не приходится.
Винни Пух (озвученный Е. Леоновым) – это не глуповатый плюшевый мишка диснеевской версии («Silly old Bear»), а социальный трикстер и носитель лукавого двоемыслия. «В голове опилки» на социологический можно перевести как дефицит образованности, но интеллектом, смекалкой и навыками самовыживания советский Винни-Пух наделен в достаточной мере.
Леоновский Винни-Пух обладает чертами советского обывателя-интеллигента: он ходит в гости, чтобы поесть (экономия ресурсов), он хитрит, постоянно рефлексирует и пытается «сохранить лицо» в неловких ситуациях. Тут ему навыки лукавого двоемыслия пригождаются в полной мере.
Знаменитая (полностью противоречащая советскому этикету) наглая фраза «кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро» — это манифест стратегии выживания в обществе ограниченного потребления. В советском контексте поход в гости — основной способ социализации и получения дефицитных благ в условиях постоянной нехватки потребительских благ.
Другие персонажи:
Пятачок – это классический «второй номер», человек, который не обладает собственной субъектностью, но черпает смысл жизни в служении харизматичному лидеру (Винни-Пуху).
Кролик. Типичный «крепкий хозяйственник», бюрократ или прагматичный интеллигент. Он ценит порядок, его раздражает хаос, который несет Пух, но он вынужден соблюдать этикет, так как это часть его идентичности.
Сова. Образ «бывшей» аристократки или заслуженного учителя, которая на деле может быть неграмотной (пишет «бизвозмездно»), но сохраняет авторитет за счет атрибутов статуса (очки, грамотная речь).
Иа-Иа. Классический советский пессимист-диссидент. Его меланхолия — это не просто грусть, а экзистенциальный кризис человека, который не вписывается в общий фон постоянного выживания.
Советский Винни-Пух — это не только детская сказка о игрушках, но и сатира на взрослый социум. Здесь нет магии, но есть тонкая психология отношений, иерархия выживания (кто хитрее тот и удачливее) и вечный поиск «выхода» (из норы, из депрессии, из неловкой ситуации). Советский Винни-Пух это про стратегию веселого и неунывающего выживальщика, а диснеевский больше про детские чувства, нежность и глупую наивность.
👍21❤15🔥4🤔3👎1
Релокантский уровень российской социальности. В странах Евросоюза проживают 2,5-3,5 млн россиян. Какая у них политическая позиция и как этот ресурс используют страны Евросоюза.
Результаты президентских выборов в России (2024 г.) в странах ЕС дают некоторые объективные данные о политических настроениях этого сегмента. Обобщая (с определенной долей погрешности), видится такая классификация:
Пассивное большинство, нежелающее ссориться с действующей в РФ властью (Испания, Португалия, Италия, Греция, Франция, Австрия, Венгрия, Румыния, Болгария). Предпочитают быть публично нейтральными и сохраняют культурные связи с Россией. Это самый широко представленный слой среди российских релокантов в Евросоюзе.
Лоялисты (с разной степени открытости). Германия, Кипр, Латвия (поколение 50+), Эстония (поколение 50+). Живущие в Евросоюзе долго, но потребляющие российский медиаконтент. Сюда же относятся и сверхобеспеченные слои российского социума, которые по-прежнему получают бенефиты, но проживают в Европе (Франция, Италия и т.д.).Также сюда нужно отнести Швейцарию и Монако, которые в Евросоюз не входят, но являются неотьемлемой частью Европы во всех отношениях.
Диссиденты (страны Балтии, Польша, Чехия, Германия, отчасти Франция). Литва и Польша стали хабами, с обширной инфраструктурой (аналогии с Речью Посполитой или, в более ранний период с Великим княжеством Литовским). Более молодой сегмент.
Страны Евросоюза не имеют единой политики в отношении россиян, можно выделить несколько моделей.
1.Политический таран (Германия, Балтия, Польша, Чехия). Эти страны в открытую используют российских релокантов как ресурс мягкой силы против Москвы. С явными и далеко идущими последствиями. При этом сама политика постепенно стагнирует из-за кризиса ожиданий (невозможности быстрых политических изменений в России). Приход к власти более нейтрально настроенного к России А. Бабиша в Чехии тут показателен. Получается «мы поддерживаем оппозицию, но закрываем границы для россиян». Впрочем, речь идет, скорее, об ужесточении фильтров, но не смене вектора политики.
2.Экономическая выгода (Испания, Португалия, Кипр, Венгрия). Явное желание капитализировать российские активы. Релоканты рассматриваются не как политический, а экономический актив, позволяющий поддерживать экономический рост. В Испании до сих пор действуют и «золотые визы» (при покупке недвижимости), а также программы цифровых кочевников. Венгрия недавно приняла программу «национальной карты» для россиян.
3.Интеграция мозгов (Германия, Нидерланды, Франция). Страны нацелены на абсорбцию высококвалифицированных кадров (IT, наука) с помощью упрощения «Голубых карт» и рабочих виз для специалистов, ушедших из западных компаний в РФ.
Выводы. Единой политики Евросоюза в этом вопросе нет и не предвидится. Евросоюз пытается решить сложную задачу: как использовать таланты и деньги россиян, не импортируя при этом их политические конфликты и влияние Кремля. Пока побеждает стратегия «фильтрации»: богатых и полезных (айтишников, ученых) интегрируют, политически активное меньшинство используют в своих целях, преимущественно, на севере Европы. Среди самих релокантов и эмигрантов доминирует умеренность и нейтральность, что с учетом их статуса – самая безопасная стратегия. Неустойчивость положения диссидентов, делающих ставку на политику, с годами становится все более очевидной.
Результаты президентских выборов в России (2024 г.) в странах ЕС дают некоторые объективные данные о политических настроениях этого сегмента. Обобщая (с определенной долей погрешности), видится такая классификация:
Пассивное большинство, нежелающее ссориться с действующей в РФ властью (Испания, Португалия, Италия, Греция, Франция, Австрия, Венгрия, Румыния, Болгария). Предпочитают быть публично нейтральными и сохраняют культурные связи с Россией. Это самый широко представленный слой среди российских релокантов в Евросоюзе.
Лоялисты (с разной степени открытости). Германия, Кипр, Латвия (поколение 50+), Эстония (поколение 50+). Живущие в Евросоюзе долго, но потребляющие российский медиаконтент. Сюда же относятся и сверхобеспеченные слои российского социума, которые по-прежнему получают бенефиты, но проживают в Европе (Франция, Италия и т.д.).Также сюда нужно отнести Швейцарию и Монако, которые в Евросоюз не входят, но являются неотьемлемой частью Европы во всех отношениях.
Диссиденты (страны Балтии, Польша, Чехия, Германия, отчасти Франция). Литва и Польша стали хабами, с обширной инфраструктурой (аналогии с Речью Посполитой или, в более ранний период с Великим княжеством Литовским). Более молодой сегмент.
Страны Евросоюза не имеют единой политики в отношении россиян, можно выделить несколько моделей.
1.Политический таран (Германия, Балтия, Польша, Чехия). Эти страны в открытую используют российских релокантов как ресурс мягкой силы против Москвы. С явными и далеко идущими последствиями. При этом сама политика постепенно стагнирует из-за кризиса ожиданий (невозможности быстрых политических изменений в России). Приход к власти более нейтрально настроенного к России А. Бабиша в Чехии тут показателен. Получается «мы поддерживаем оппозицию, но закрываем границы для россиян». Впрочем, речь идет, скорее, об ужесточении фильтров, но не смене вектора политики.
2.Экономическая выгода (Испания, Португалия, Кипр, Венгрия). Явное желание капитализировать российские активы. Релоканты рассматриваются не как политический, а экономический актив, позволяющий поддерживать экономический рост. В Испании до сих пор действуют и «золотые визы» (при покупке недвижимости), а также программы цифровых кочевников. Венгрия недавно приняла программу «национальной карты» для россиян.
3.Интеграция мозгов (Германия, Нидерланды, Франция). Страны нацелены на абсорбцию высококвалифицированных кадров (IT, наука) с помощью упрощения «Голубых карт» и рабочих виз для специалистов, ушедших из западных компаний в РФ.
Выводы. Единой политики Евросоюза в этом вопросе нет и не предвидится. Евросоюз пытается решить сложную задачу: как использовать таланты и деньги россиян, не импортируя при этом их политические конфликты и влияние Кремля. Пока побеждает стратегия «фильтрации»: богатых и полезных (айтишников, ученых) интегрируют, политически активное меньшинство используют в своих целях, преимущественно, на севере Европы. Среди самих релокантов и эмигрантов доминирует умеренность и нейтральность, что с учетом их статуса – самая безопасная стратегия. Неустойчивость положения диссидентов, делающих ставку на политику, с годами становится все более очевидной.
👍9