Про Telegram, без эмоций и обьективно. Сегодняшние сообщения показывают, что вердикт Telegram в России вынесен. Это не значит, что судьба определена, но вердикт вынесен и выбранный сценарий уже реализуется.

Сейчас много вбросов от лукавых инсайдеров. Они заявляют: по поводу Telegram еще ничего не ясно «происходит мощное противостояние наверху», отголоски которого доходят до всех остальных. Считаю бессмысленным это комментировать, запретительный стандарт уже обозначен открыто.

Это значит, что в ближайшее время будет запрет на рекламу в Телеге, которая превращается, как и предсказывалось, в информационное подполье в России. Юридический статус Telegram в России тоже поменяется.

Возможности использования мессенджера сохранятся (можно ставить по несколько VPN с разными протоколами на один гаджет), но все алгоритмы оттока аудитории уже апробированы на другом, еще год назад очень популярном в России мессенджере.

Ключевой вопрос сейчас – это готовность госвласти терпеть информационное подполье. Уже без губернаторов, мэров, официальных каналов федеральных органов госвласти и т.д. Кого-то удивит то, что «Ведомости», РБК и «Коммерсант» уйдут из телеги за один день? Кто-то считает, что они не захотят терять аудиторию? Уже, наверное, нет. И ведь так и будет на самом деле. Разных неполитических инфлюэнсеров заставят покинут площадку административными мерами и добрыми советами, а бизнес-организациям запретят вести переписку с клиентами в телеге.

«Подпольную» телегу будут терпеть, но с постоянными ограничениями и при первой же возможности будут совершать атаки на нее. То есть вряд ли от нее отстанут, хотя и не добьют окончательно. Что тоже достаточно важно.

Одна из проблем – это анонимные телеграм-каналы. Ее не стоит переоценивать. Задушат или нет анонимщиков – вбросы по внутренней и внешней политике пойдут через западные платформы. А реальность показывает, что нынешнее информационное пространство пока в силу разных, в том числе и высокотехнологичных, причин далеко от советских, герметичных, газетно-телерадиовизионных реалий. Хотя и в той герментичности многое текло, но со своей спецификой (сарафанное радио, кухонные разговоры, масса слухов и вещение диссидентских радио под звуки глушилок).

Дело даже не в административной победе Мах, а она станет очевидной через полгода-год даже протестным и недовольным. Дело в том, что создается тип информационной культуры и коммуникации, в которой анонимным и нелояльным просто не место. Внутренние диссиденты и недовольные должны демонстрировать публичную лояльность и/или молчать. Такое происходит много где: централизованным государствам нужно подчинить децентрализованные структуры (интернет, криптовалюта и т.д.) и они это делают.

Полагаю, что трезвомыслие и отсутствие лапши на ушах, навешанной «инсайдерами», - важно в этой ситуации.
https://xn--r1a.website/Scriptirum/2096

Последняя советская мегамашина. Демонстрации в эпоху позднего СССР.

В 1970-е гг. демонстрации (1 мая и 7 ноября) оформились в качестве «добровольно-принудительной» формы выражения лояльности государству и партии. Рождение советской демонстрационной мегамашины относится к 1920-1930-м гг., но здесь разберу лишь позднесоветский период.

Демонстрации собирали и по 20-30% взрослого населения городов. То есть в Москве могли быть демонстрации с 1-1,5 млн участников, в Ленинграде 500-600 тыс., а, например, в Уфе 150-300 тыс. В индустриальную эпоху, в формате плановой экономики и при отсутствии частного бизнеса – собрать людей было проще.

Это был сложный социальный ритуал демонстрации советской мегамашины – единства трудящихся и партии. Для большинства участие было обязательным, но санкции за неявку сильно разнились от места и позиции руководства. Часто могли просто пожурить за неявку, но на многих возлагались организационные обязанности, и они пропускать мероприятия никак не могли.

В Советском обществе было гораздо меньше выходных чем в современном российском, а эти демонстрации «съедали» полдня или даже целый день. Конечно, неправильно говорить, что это пустое времяпровождение, люди общались, шутили, жили обычной жизнью, но в годы застоя это уже воспринимался как малосодержательный ритуал. Пройтись и поскорее домой, а транспаранты сдать завхозу, который относил их пылится на склады, до следующего ноября или Первомая.

Визуальное оформление процесса – огромные транспаранты, портреты лидеров мирового коммунистического движения, лозунги. Картинка на весь мир была внушительной.

Были и гонки между разными райкомами, обкомами и горкомами (скорость прохождения колонн, слаженность, количество участников). Партийное руководство городов стремилось доложить в Москву, что «в едином порыве вышло рекордное количество трудящихся». Это влияло на репутацию регионального секретаря обкома.

Ключевой смысл – единство и синхронизация общества. Все кричат «ура» и десятки миллионов людей делают одно и то же по всей огромной стране. Такая мегамашина снимала с людей ответственность и сомнения в правильности курса. Ведь 1980 г. давно уже настал, а коммунизм, который обещал еще Н. Хрущев, никак не наступал. В толпе демонстрантов возникало ощущение тотальной безальтернативности, а повторяемые из года в год ритуалы формировали ощущение экзистенциального и социального безвременья. В годы застоя люди не использовали это выражение, но с началом Перестройки оно быстро вошло в социальное сознание советских граждан.

Перестройка, а также Чернобыль и демонстрация других форм солидарности (прежде всего национальных) в балтийских республиках достаточно быстро сформировали в обществе ощущение бессмысленности, и последняя советская мегамашина начала быстро буксовать.

Навыки административной мобилизации переросли в принципы самоорганизации по экологическим, экономическим и национальным вопросам по всему Союзу. И на улицы стали выходить не колонны казенных демонстрантов, а стихийные группы людей, возжелавших ощущать себя гражданами.

Мегамашина не смогла переварить энергию недовольства и запрос социума на изменения. Демонстрации и митинги из способа выражения лояльности власти стала инструментом давления на нее, а тезис «контроль над улицами» стал в России классикой политтехнологий начиная с 1990-х гг. В цифровую эпоху он трансформируется, но все еще остается краеугольным элементом внутренней политики.

Тема ИИ как убийца рабочих мест перешла из разряда футурологии в стадию активной коррекции. В США за последние два года более 276 тыс. ИТ специалистов потеряли работу. Упреждающие сокращения – базовая стратегия для бизнеса. Отголоски этого сценария слышны и в крупных корпорациях в России, но там дело не только в ИИ.

Долгосрочные перспективы зависят от типа политического режима и воли элит. Вырисовываются несколько вариантов.

1.Либеральные демократии. Сталкиваются с давлением профсоюзов и необходимостью вводить концепции безусловного базового дохода (Испания, Финляндия). Демократия позволяет навязать элитам волю в этом вопросе и миновать значительной части возможных антиутопийных сценариев.

2.Авторитарные/тоталитарные режимы. Массы ограничены в своих правах и возможностях, но риски дестабилизации из-за массовой безработицы заставляют элиты быть аккуратными в стремительной ИИ-зации. Тем не менее, снижение зависимости от живой рабочей силой грозит целым букетом дискриминационных практик, направленных на социальную изоляцию или уничтожении ненужных (особенно в странах глубокой периферии).

В Китае сформировалось массовое понятие тан пин («лежать плашмя»). Само явление предполагает отказ от «крысиных бегов». Молодые люди решают работать ровно столько, чтобы хватало на еду и базовые нужды, отказываясь от покупки жилья, брака и карьеры. Этот феномен с развитием ИИ будет множится во всем мире.

3.Общество досуга. Меритократия в богатых и небольших государствах (Норвегия, Швеция, Дания Швейцария, Ирландия) может сформировать общество досуга, в котором основная масса людей будет иметь лишь частичную занятость и иметь возможность много времени уделять самосовершенствованию, спорту и творчеству. К таким обществам могут приблизится и страны побольше – типа Испании и Италии, но в крупных государствах с высоким уровнем социально-экономического неравенства такая модель невозможна. Общество досуга в чем-то напоминает коммунизм в описании К. Маркса.

4.Нефтяные монархии (ОАЭ, Саудовская Аравия, Катар). Огромные деньги и готовность элит делится благами с подданными может сформировать модель в которой природная рента меняется на технологичную. Подданные государств станут акционерами и будут получать безусловный доход без необходимости работать. Здесь также будет ключевой идея личностного развития, но с соблюдением канонов Ислама и развитием глубокой религиозности.

Успешная адаптация экономик к ИИ зависит от системы образования. Стратегическая задача научить людей работать в паре с ИИ (ИИ-кентавры. или симбиоз Человека и ИИ) быстрее, чем ИИ вытеснит старые роли, а правящие элиты посчитают что это состояние им выгоднее. Такие угрозы есть не только в авторитарных и тоталитарных странах, но и в США, где ИИ-гиганты мнят себя технократическими демиургами будущего и собираются навязывать свою тоталитарную волю остальным.

В России глава государства подписал указ о создании Комиссии по вопросам развития технологии ИИ. Какие модели госполитики в сфере ИИ сейчас есть? Политика того или иного государства в сфере ИИ в перспективе ближайших 10-15 лет станет не менее важной чем сейчас социальная политика.

1.Либеральная (США, отчасти Сингапур). Государство минимизирует барьеры, чтобы быть лидером технологической гонки. Контроль децентрализован, есть конкуренция различных ИИ-проектов, что обеспечивает лидирующую и проактивную позицию. Отчетливые риски (особенно долгосрочные) того, что корпорации смогут навязать логику государству. Сейчас техногиганты активно борются против ограничений на уровне отдельных штатов в сфере ИИ.

2.Регуляторная, риск-ориентированная (Европа, Канада, Япония, Южная Корея, отчасти Индия). Жесткая бюрократия и подчеркивание этических императивов. Дефицит ресурсов для технологического лидерства, но диспозиция «передовики второго плана». Модели ИИ оцениваются с позиций риска и недопущения стратегий поглощения ресурсов со стороны сверхгиганта США. Мягкое регулирование, ориентированное на экономический рост и социальный прогресс. В Европе «золотой стандарт» защиты прав человека, который не позволит ей быть лидером в сфере ИИ, но и не приведет к антиутопийным стрессам в будущем.

3.Суверенная (Китай, Россия, Иран и др.). Государство жестко контролирует ИИ как инструмент власти и безопасности. Создание условий для невозможности альтернативных вариантов развития ИИ. Мощный (а, возможно, и самый важный, в будущем) инструмент контроля и удержания власти.

4.Периферийный неоколониализм (большинство стран полупериферии и почти все страны периферии). Нет возможности реализовывать собственные ИИ-стратегии. Вопрос либо ограничивать неоколониальную экспансию ИИ, либо принимать ее ради краткосрочных выгод элит. Возрастающие риски стать неоколониальными придатками цифровых гигантов. Некоторые страны пытаются копировать более мягкие законы ЕС в сфере ИИ, но не имеют возможностей для их реального исполнения.

В выходные. Советское кино. Социальная архитектура в застойные годы. Фильм «Премия» (1974 г.).

Фильм (реж. С. Микаэлян, автор сценарий А. Гельман) описывает беспрецедентный поступок бригады строителей во главе с Потаповым (актер Е. Леонов), которые отказываются от премии за перевыполнение плана (скорректированного), считая его «липовым» и достигнутым за счет манипуляций с отчетностью. Бригада проявляет дух социализма и с помощью вставшей на их сторону главбуха (Н. Ургант) доказывает (на цифрах), что первоначальный план трест выполнить мог, оснований для пересмотра не было и премия, которую получили все сотрудники предприятия, получена нечестно. В итоге, секретарь парткома (О. Янковский), после долгих колебаний и тщательных разбирательств, одобряет инициативу сознательных трудящихся, а директор треста (В. Самойлов) уходит в отставку.

В фильме показана система, где каждый уровень управления (от прораба до главка) заинтересован в красивых цифрах отчетов, даже если они не соответствуют реальности. Квинтэссенцией такого подхода в масштабах всего СССР стало хлопковое дело в Узбекистане, расследования которого будоражили сознание советских граждан в Перестройку. Бригада Потапова жалуется на простои, на фоне которой премия является лишь небольшим кэшбеком, однако в реальности такие ситуации были крайне маловероятны, а вот подход товарища Ш. Рашидова (первый секретарь ЦК КПСС УССР) фрактально распространялся по всем порам советской социальности, хотя и не в таких гипертрофированных как в Узбекистане формах.

Поступок бригады Потапова –мотивационный принцип всем советским рабочим «работайте больше, лучше и не берите «лишних» денег. Фильм в кинотеатрах посмотрело ок. 13 млн чел., что для производственной драмы с камерным сюжетом – очень много.

В реальности обычный рабочий вряд ли пошел бы против системы распределения материальных благ (премий), так как это означало бы прямой конфликт с начальством и риск лишения заработка. Несмотря на споры о достоверности самого отказа от денег, фильм признается точным в описании механизмов манипуляции планами и психологического давления внутри коллектива. Фильм показывает реальные, а не надуманные проблемы в строительной отрасли в СССР времен застоя.

В смысле социальной архитектуры – это выглядело как высокобюджетный «тренинг» для населения, призванный решить экономические проблемы государства за счет морального ресурса рабочих. «Система плоха не потому, что она дефектна, а потому, что люди на местах нечестны». Вместо требования структурных реформ (изменения плановой экономики) фильм призывает к «самосовершенствованию». И даже рабочие должны чувствовать свою ответственности (и вину) за срыв плана. Мораль понятна: если ты берешь премию, когда план не выполнен – ты соучастник зла.

Но был и другой эффект – катарсис. Трудящиеся смотрели и чувствовали облегчение: «наконец-то на проблемы обратили внимание», «значит ситуация будет исправляться». Аналогичный катарсис, но уже в масштабах страны в 1985 г. затеял М.С. Горбачев в виде политики гласности и Перестройки...

Леонов в фильме сыграл искреннего советского человека, верящего в идеологию. Фальши в этом образе нет, придраться не к чему. Но человек которого он сыграл в 1974 г. был, скорее всего, уже давно по ту сторону добра и зла, то есть равнодушен ко всем этим лозунгам и высокопарным обещалкам с партсобраний. Он думал о хлебе насущном и о своих детях, а также о многочисленных бытовых проблемах и о своем здоровье.

Фильм «Премия» — это не только талантливо созданный художественный артефакт застойной эпохи, но и прекрасный образчик того, как советское кино «магнитило» (в терминологии политтехнологов) массы, то есть манипулировало ими. Но не стоит сводить фильм только к этому. Он ставил вопрос об искренности в трудовых коллективах и задавал определенные моральные рамки, пусть и даже в кривой системе. Фильм получил массу премий и наград (в том числе и зарубежных), а спектакль «Протокол одного заседания» ставился многие годы в МХТ и БДТ.

Итак, неминуемое началось: Израиль и США нанесли «превентивные удары» по Ирану, и новая фаза военного конфликта стартовала. Скорее всего, это не просто превентивные удары, а полноценная кампания.

Атакованы ядерные объекты программы (включая обогатительные центры), а также штабы разведки, объекты производства баллистических ракет и резиденции высшего руководства. Били даже по резиденции президента М. Пезешкина, но он успел покинуть ее. Некоторые высокопоставленные функционеры режима ликвидированы.

Б. Нетаньяху идет ва-банк и в Израиле доминирует мнение, что удар будет серьезный, риски полноценной войны признаются безоговорочно. В США уже подтвердили свое участие (операция «эпическая ярость»). То есть выбрана стратегия полного навала, а не вариант сохранения США в тени.

Министр обороны Израиля И. Кац заявил, что удар был необходим для устранения экзистенциальных угроз и предотвращения получения Ираном ядерной бомбы.

Вчера министр иностранных дел Омана делал оптимистичные заявления и рассуждал о возможности договориться, но и он признавал, что, скорее всего, Израиль ударит первым. Те, кто в процессе понимал, что война неизбежна, поэтому сюрпризом сегодняшние атаки для политического и военного руководства в Тегеране не стали. Но и отразить их они оказались не в силах. Слишком серьезная военная мощь собрана.

Есть отчетливый риск эскалации. «Хирургические» удары могут перерасти в полномасштабную региональную войну. Поэтому план Д. Трампа принудить Иран к капитуляции на его условиях – весьма рискованный, впрочем, 47-й президент должен рисковать из-за ноябрьских выборов и плохих рейтингов.

Несколько важных, но неявных моментов.

Китай, конечно, не готов быть сверхдержавой, так как не собирается помогать своим прямым союзникам военным путем. Только дистанцированная, выжидательная позиция, дипломатия и желание получать прибыль и ресурсы от страдающих партнеров, или вассалов (в случае с Ираном – дешевая нефть). Ментальные представления китайского руководства предполагают свой особый статус, а не готовность сколачивать коалицию союзников, противостоящих США.

Другой – это в многострадальности жителей Ирана. Только недавно были жестоко подавлены протесты, а сейчас агрессия со стороны Израиля и США. Сейчас важно наблюдать, будут ли союзники провоцировать восстание и смену режима. Да, такая цель есть у Израиля, но вряд ли у Трампа. Ему нужна маленькая победоносная война, а Нетаньяху – полная капитуляция и смена режима.

Фактор времени и терпения на стороне аятолл и КСИРовцев, но в остальном у Ирана почти нет козырей. Интернет они уже начали, хотя у оппозиции есть мессенджер, который работает и без него.

P.S.Иран отвечает баллистическими ракетами по Израилю и военным базам США в разных странах.

P.P.S.Базовый сценарий для США - принуждение к переговорам аятолл на худших условиях. Но, думается, что вероятность его реализации - мала.

Тактический рисунок первых часов войны на Ближнем Востоке понятен: Израиль и США будут систематически бить по намеченным целям, а Иран отвечает ударами по самому широкому спектру (от Израиля до Катара, Кувейта, Иордании, Бахрейну – по американским военным базам).

Этот ход просчитан союзниками и большинство (если не все) военные с этих баз покинули свою дислокацию еще до ударов. Это выглядит как удар отчаяния Тегерана, но у него есть конкретные индикаторы и это элемент продуманной тактики.

Все что нужно сейчас Тегерану – это жертвы среди американских граждан, и они это могут устроить (пять граждан США были задержаны в Иране еще до войны). Логика ударов по военным базам США на всем Ближнем Востоке именно в необходимости жертв среди американских военных или гражданских. Тактика отнюдь не глупая, а в расчете на американское общественное мнение и давление на Трампа с тем, чтобы он быстрее прекратил сталкивать режим аятолл в пропасть. А сейчас происходит именно это.

Есть большие сомнения в том, что у Ирана хватит сил (и ракет) действовать так больше 3-4 дней. Кто-то слышал что-то про работу иранских ПВО? Вот и я тоже не слышал, большинство из них не функционирует.

Блокировка интернета с точки зрения аятолл и ксировцев – логичное и результативное действие, хотя, может оказаться, и недостаточное. Логика в том, что нужно погрузить страну в тьму и лишить протестное большинство возможностей самоорганизации. Ни про какую легитимность там уже не думают, а думают про выживание и способность силовиков контролировать власть в стране. О каком идеологическом фронте можно говорить, когда маски давно сорваны. И совсем недавно были убиты десятки тысяч людей. Основной дубинкой тут является басидж – ополчение, которое полностью подчинено КСИР. Они уже показали себя недавно, в подавлении протестов… Пропагандисты тут не помогут.

Цель же Трампа создать условия для повторения венесуэльского сценария. В энергию масс он не верит, хотя и начинает в своих постах заигрывать с общественным мнением в Иране.

Хаменеи мертв (вероятнее всего), война быстро не закончится. Впрочем, и утром риторика про превентивные удары выглядела как натянутая.

Гибель рахбара сокращает возможность достижения компромиссов, хотя и принципиальность КСИР не стоит переоценивать. Они не идейные, а фарисейные и договориться смогут, но не сейчас. Не первый и не второй раз они теряют достоинство и лицо.

Тем не менее, сам итог первого дня говорит о том, что туман войны (которую начали Д. Трамп и Б. Нетаньяху) делает менее вероятными компромиссы. Поэтому Израиль и США призывают людей в Иране выходить на улицы и брать власть в свои руки. На этот раз призывы подкреплены военной поддержкой. Ставка явно сделана на смену режима. То есть пока побеждает стратегия Б. Нетаньяху, а не Д. Трампа.

В Иране власть переходит к А. Лариджани (глава Совета национальной безопасности) и коалиции КСИРовцев. Хотя, согласно Конституции, власть должна перейти к М. Пезешкиану, но фактически этого не будет.

У КСИР сейчас нет возможности договариваться с Израилем и США, так как они в униженной позиции. Весь дух пропаганды требует мести, а это война. Причем Иран взял тактику ближневосточного страдания, все в регионе должны страдать. Только тактика эта не обеспечена ресурсами. У Ирана просто не хватит сил на продление такой тактики на 10-15 дней, не говоря уже о месяце.

Для КСИР любая уступка сейчас – это признание капитуляции и крах режима. Им очень нужен «мега-ответ» для демонстрации живучести и сопротивляемости режима внешней агрессии. Должно произойти что-то фантастическое чтобы действующая власть в Иране уцелела, но ресурсы в их руках и они еще много могут чего натворить.

Цены на нефть растут, но после завершения конфликта потоки будет контролировать Д. Трамп и это может быть экстрафактором для другого, более важного для нас события.

Вокруг Ирана. Текущие хроники.

1.Только Австралия на официальном уровне поддержала атаки США и Израиля на Иран. Великобритания признала свое участие, но поддержку на уровне официальной позиции не оказала.

2.Китай сильно обеспокоен безопасностью Ормузского пролива, но Иран для него младший, токсичный партнер или даже вассал. Нефть покупать Китай готов, режиму аятолл прагматично помогал, но ссориться из-за Ирана с США не собирается. И вообще Поднебесная в центре всего, а все остальные далеко на заднем плане и не столь важны.

3.Западные СМИ говорили про иранские прокси на Западе (скупают недвижимость, пускают корни, создают скрытые сети, являются агентами влияния Тегерана и т.д.). Сейчас наступает момент истины – если этот нарратив был правильным – стоит ждать терактов и прочей подрывной деятельности. А Иранские эмигранты на Западе в восторге.

4.Трампистски настроенный президент Финляндии (и значимый игрок в гольф на турнирах в Мар-о-Лаго) А. Стубб заявил атаку на Иран – отражением «тектонического сдвига в мировой политике» и предупредил о хрупкости ситуации.

5.Демпартия в США практически единодушная выступила против ударов по Ирану. В США лишь 21-27% (по разным опросам) поддерживают прямую атаку на Иран. Против военного вмешательства выступили 49%. Большинство республиканцев за агрессию, но в партии раскол, это большинство не доминирует, 30-40% против. Эти цифры отчетливо показывают, что Д. Трамп если не пошел ва-банк, то очень серьезно рискует.

6.Иран (кроме хуситов в Йемене) не поддержал почти никто. Режим утратил возможности играть не только в пропаганду (отключение интернета), но и в мягкую силу. КСИРовский режим ничего не добавляет антитрампистской коалиции по всему миру.

7.В Москве и Киеве думают об изменившихся условиях военного конфликта и о том, как бы получше использовать эту ситуацию. У России очевидные тактические плюсы (нефть, необходимость американского оружия самим США). Переговоры становятся ( в моменте) бессмысленными, а выбранная площадка ОАЭ – невозможной.

8.Фьючерсы на нефть уже торгуются с премией ок. 10$, рост на 20% в ближайшие дни – практически гарантирован. Сценарии про 100-120$ за нефть через месяц – вероятны, но все будет зависеть от продолжительности военного конфликта.

9.Режим в Иране сохраняет пока высокий уровень управляемости. Всему миру предъявлены кадры демонстрации лоялистов, которые вышли на улицы после смерти Хаменеи.

10.Кризис мировой логистики и страхования. Ормузский пролив КСИР смог заблокировать. Стоимость фрахта выросла в моменте в 5-10 раз.

11.Эксперты обсуждают сценарий «бомбы последнего шанса». Режим КСИРовцев может выйти из Договора о нераспространении ядерного оружия. Это создает риски форсирования ядерных программ в Турции и Саудовской Аравии. Тезис ядерное оружие – гарант суверенитета в эпоху секьюритизации становится очевидным.

12.Война дипфейков. Любые видео военного конфликта или политических демонстраций мгновенно маркируются как дипефейки. Верит глазами становится все сложнее, ценность масс-медиа с репутацией возрастает.

13.Дубай одномоментно лишился статуса ближневосточной Швейцарии. В военном плане Минобороны ОАЭ оказались готовы неплохо, но в ментальном и социальном – нет (есть даже проблемы с покупкой пресной воды). Эта ситуация заставит госвласти ОАЭ секьюритизироваться. Тут возможно и сотрудничество с Москвой. Хотя в долгосрочной перспективе ситуация не сулит больших рисков для ОАЭ.

14.Дилеммы для Хезболлы, шиитов в Ираке и хуситов. С одной стороны, от них Тегеран требует автономного террора, а с другой, логика самосохранения заставляет быть более умеренными и не бежать впереди идущего в пропасть тегеранского паровоза.

15.В Израиле жесткая цензура на публикацию информации о потерях и ущербе от иранских ракет. 73-75% поддерживают спецоперацию против Ирана.

16.Гибель мирного населения в Иране, в том числе и десятков детей, не вызывает сомнений. Гуманитарное измерение подавляется политической конъектурой, но этот нарратив сильно против Трампа. Б. Нетаньяху в ответ расскажет о 7 октября 2023 г., а у Трампа и США таких гуманитарных оснований нет.

Продолжение околоиранских наблюдений.

17.Для Евросоюза и, особенно, Турции, а также для Азербайджана – важнейшим становится вопрос возможного притока беженцев. Ситуация требует от них сложных заградительно-ограничительных действий и тонкой политики.

18.КСИР понимает, что практически ни при каких обстоятельствах объединённые силы (США и Израиль) не вторгнутся на территорию Ирана. Это дает им возможности строить стратегическое планирование в крайне тяжелых для них условиях.

19.Орзмузский пролив – наиболее вероятное пространство для боевых действий в ближайшие недели. Иран грозится массово бить по судам и у него есть для этого и маленькие подлодки и катера и много чего еще. КСИР заявили, что пролив официально не закрыт для судоходства, но фактически оно сейчас невозможно. Иран блокирует пролив и есть информация о подбитом-горящем танкере. Есть информация и о другом поврежденном судне. То есть здесь казуистическая позиция и в отношении Китая, которому пролив очень важен: «нет мы не блокируем, но судоходство невозможно».

20.Эта ситуация свидетельствуют о рисках экологической катастрофы, чем иранский режим тоже может воспользоваться. Ормузсский пролив сейчас это самое узкое горло конфликта. Его пережим существенен и для Китая и для США. Но здесь силы США в ближайшие дни вряд ли смогут полностью снять угрозу.

21.Всплеск антиамериканских и антиизраильских настроений по всему Ближнему Востоку. Это отразится на кампании против Д. Трампа внутри США. Антитрамписты получили много свидетельств того, что Трамп опасен и притязает на диктаторскую власть. А главное - антитрампизм усиливается в США.

22.Трамп решительно спасает свои рейтинги перед ноябрьскими выборами, однако даже полный успех в иранской кампании не гарантирует резкого роста популярности 47-го президента США. Имидж миротворца и «Совета мира» Трамп просто выкинул на помойку. В этих условиях от него тоже стоит ждать секьюритизации внутренней политики и попытка надавить на антитрампистов, причем не обязательно среди демократов. Там гораздо сложнее конфигурация.

23.Темпом и ритмом военной кампании управляют в США и Израиле, а Тегеран лишь огрызается. Но Иран обладает тактической инициативой на море. Военные действия перешли в стадию войны на истощение, но у Трампа на это может не хватить времени: затягивать он не может.

24.Даже при дефиците времени заметно как США не форсируют восстание внутри страны. Это связано с желанием капсуляции Ирана и нежеланием массового бегства населения за границу. Но есть и другая причина. Внутриэлитные разборки резко усилятся в Тегеране и выжидательная позиция тут логична. С той лишь поправкой, что провоцировать Гражданскую войну будут, на следующем этапе спецоперации.

25.Для Москвы оптимальный сценарий - Иран выйдет из конфликта потрепанным, но с сохранением власти КСИР. И он может реализоваться. Большинство серьезный востоковедов ставят на то, что КСИР выстоит, конечно, путем утраты многих ресурсов и упрощения к средневековым стандартам.

Теперь давайте посмотрим на диспозицию с точки зрения Д. Трампа. Иран, Венесуэла и Куба призваны работать на имидж 47-го президента как самого сильного в мире. Трампу нужно, чтобы республиканцы не проиграли ноябрьские промежуточные выборы: он сильно рискует, использует секьюритизацию и примеряется к диктаторским практикам.

В феврале 2026 г. Палата представителей приняла SAVE America Act, который радикально меняет правила голосования на федеральном уровне. Теперь для регистрации на федеральных выборах (включая ноябрьские midterm выборы в Конгресс и Сенат) граждане обязаны лично предъявлять паспорт или свидетельство о рождении. Также вводится обязательное фото-ID при самом голосовании.

Создается федеральная система надзора: администрация Трампа уже требует от 43 штатов передачи конфиденциальных данных избирателей для проверки частоты списков. Критики обвиняют Трампа в том, что эта практика создает условия для отсечения нелояльных (в большинстве своем бедных) избирателей. Этим инструментом можно точечно регулировать явку и администрировать электоральные процессы. Традиционная для США независимость штатов в электоральных процессах подрывается. Секьюритизация внутренней политики очевидна.

Наряду с этим Трамп вновь угрожает Кубе, а также заявляет, что операция в Иране может продлится 4-5 недель. То есть дает понять, что время у него есть. При этом Трамп вчера заявлял, что руководство Ирана просило переговоров после начала спецоперации, но секретарь высшего совета национальной безопасности Али Лариджани опроверг возможности договоренностей с США. И показал, что Трамп врет.

Вышеперечисленное отчетливо показывает, что Трампу остается только узурпаторский путь автократизма. Давление на институты внутри США, создание ситуации постоянных военных конфликтов и локальных потасовок. Про Кубу он говорит все прямо, это легкий кусочек хайпа и Трамп до него, скорее всего, дотянется.

Симптоматично и то, что Трамп в последние недели дистанцируется от темы военного конфликта в Украине. Самый сложный для решения кейс выведен на периферию его высочайшего внимания.

Если в Иране будет полный триумф – усилится давление на Москву и Киев одновременно (в формате гантели). Если же успех в Иране будет не явный – он довольствуется Кубой, а на постсоветском треке переговоры могут пойти пойдет хуже чем до Ирана. Или также, но вряд ли лучше.

Путь секьюритизации во внутренней политике с явно диктаторскими намеками в пиаре будет усиливаться. Трамписты и сам Трамп не могут себе позволить проиграть ноябрьский midterm, а пока социология явно не в его пользу. Трамп бы и социологию запретил, он про это уже говорил публично, но тут он явно путает США с Северной Кореей. А еще ведь файлы Эпштейна...

P.S.Дополню тут: спецоперация не может быть долгой, потому что и трамписты и иранцы понимают, что нужно вовремя заканчивать. И они завершат, почти одномоментно. Временные лимиты, которые указывает Трамп (4-5 недель), думаю, предельные. Полагаю, Трамп тут не лукавит, хотя многие ему не верят и имеют на это право.

Островки глобальной стабильности для сверхбогатых: Дубай VS Швейцария. Стеклянный город против глобального сейфа в горах. Размышлизмы над недавними событиями, в том числе и в аспекте Дубай – филиал рублевской социальности.

1.От Дубая до Ирана по прямой 150-200 км. Хуситы тоже били по ОАЭ. Швейцария окружена горами и, что более важно, стабильными государствами Европы.

2.Налеты иранских БПЛА продемонстрировали, что современные системы ПВО имеют порог насыщения. Реагирование властей в ОАЭ на неприятную ситуацию – публичная минимизация страхов («все хорошо») и закупка современных вооружений не только у США (сбивать ракетами Patriot дроны – очень дорого и не всегда эффективно), но и у Южной Кореи и Израиля. Ставка на роботизированные системы отражения атак и собственное производство.

3.Шейхи сами хранят свои сбережения в Швейцарии. Дубай абсолютно необходим для незападных элит (Китай, Россия, Африка, Индия и Пакистан и др.). Швейцария ориентируется на западный мир и страны Латинской Америки. Дубай делает ставку на криптокапитал, в Швейцарии больше преобладают консервативные стратегии, хотя и без игнорирования криптоактивов.

4.Luxery жизнь в Дубае держится на привозном персонале и импортных продуктах. При малейших угрозах логистики все это схлопывается очень быстро, в том числе и происходит отток активов, прежде всего криптовалютных. В Швейцарии институты и практики устоявшиеся и таких проблем нет.

5.Жизнь в Дубае — это техногенный эксперимент. При серьезном ударе по энергетической инфраструктуре (ТЭЦ или опреснительные заводы) город становится непригодным для жизни за 48 часов. В Швейцарии же можно выжить, просто выключив электричество — там есть вода, почва и умеренный климат. Этот эсхатологический фактор тоже не стоит игнорировать в нынешних реалиях.

6.Дубай в условиях спецоперации против Ирана выступает в качестве значимого фактора, который побуждает США быстрее сворачивать военные действия. Иран, ударив по Дубаям (без моральных оценок) достиг своей цели. Показал хрупкость мирно-глобалистских структур ближневосточного постмодерна, их стеклянную уязвимость.

Критичны ли для ОАЭ угрозы и риски? Нет, так как выбрана верная стратегия, которая принесет ОАЭ благополучие на десятилетия. Однако отмеченные риски устранить крайне сложно. Развитие высокими темпами глобального мегаполиса Дубаи продолжится, но риски останутся перманентными. А если будет мировая война - Дубай окажется в крайне уязвимом положении.

Теперь Дубай как филиал «Рублевки» (российский уровень социальности (проживают 150-300 тыс. россиян).

1.С учетом официальной поддержки Москвы удары БПЛА Ирана по Дубаям ставит ресурсных россиян в двусмысленную позицию. В то же время, если шейхи делают из Дубаев главный сейф мира – они не будут слишком щепетильны в этом вопросе.

2.В Дубаях рублевцы могут сорить деньгами без осуждения со стороны местных (которым всё равно) и без жесткого контроля со стороны европейских регуляторов. Налеты БПЛА подсветили проблему: в Дубае нет глубины территории. Некуда отъехать «подальше от фронта». В Швейцарии /Франции или России можно уехать в горы/леса, в Дубае — только в аэропорт, который сам является мишенью.

3.Дубай включен в контур нестабильности и как островок спокойствия он, по крайней мере пока правит режим КСИР в Иране, – может быть только относительным. Логично было бы предположить, что у рублевцев ОАЭ станет менее популярным, но альтернатив ему для многих нет. Поэтому вряд ли так будет.

4.Экстренная ситуация показала, что во время ЧП все институты и практики работают по принципу «ты человек если только у тебя есть деньги». Это не понравилось многим российским туристам, но для проживающих постоянно в Дубаях россиян (рублевского уровня и чуть ниже) – ситуация иерархичности привычная. Дубаи не про меритократию, а про власть денег. Также как и, кстати, Швейцария (если отбросить свойственный европейцам бытовой политес).

Позиционирование власти: от застывших речей советских генсеков до бесконечного стрима в режиме постправды Трампа.

Антрополог А. Юрчак, в своей книге «Это было навсегда, пока не кончилось» ссылается на исследования М. Урбана, изучавшего структуру речей генсеков в ЦК КПСС в 1970-1980-е гг. Речи строились вокруг идеи недостатка. В речах сначала назывался конкретный недостаток, например, недостаток производительности труда, продовольственных ресурсов, трудовой дисциплины, партийного контроля. А затем предлагались методы его решения.

Парадокс в том, что ранее в этих же речах предложенные методы определялись как не подходящие для разрешения проблемы. Например, К. Черненко в апреле 1984 г. говорил о необходимости стимулировать творческую инициативу местных советов и заниматься привлечением все более широких масс к заинтересованному участию в управлении производством, государством, обществом. Однако ранее, в этой же речи, Черненко заявил о чрезмерной творческой инициативе, поскольку она может привести к выходу деятельности из-под контроля партии.

А теперь, давайте, перенесемся из этой реальности Черненко к реальности Д. Трампа и посмотрим на его технологии политической презентации.

У Трампа в его выступлениях масса противоречий, он в режиме постправды не стесняется говорить все что угодно и откровенно врать. Официальные представители Ирана несколько дней назад заявили, что переговоров с США не будет. Трамп (не обращая на заявления Ирана никакого внимания) сообщает «меня попросили, и я согласился на переговоры», а на следующий день, как ни в чем не бывало вещает: «слишком поздно говорить о переговорах».

Трамп превращает свои выступления в бесконечный поток (стрим). Тот, кто его воспринимает – находится в орбите влияния Трампа и его нарративов. Поэтому главная задача – привлечение внимания к себе (синоптикальность, чтобы все смотрели и слышали его). Пока стрим длится – остальные проблемы уходят (как бы) на второй план. Сейчас, например, внимание во всем мире переключилось на Ближний Восток и трамписты не слишком торопятся вернутся к украинским вопросам.

В СССР было важно, что сказали «ранее в этой же речи». В эпоху TikTok и X мало кто помнит, что было сказано 15 минут назад. Трамп эксплуатирует короткую память, что позволяет ему быть логически противоречивым, но эмоционально убедительным.

Советский политический язык держался на ритуальных и догматических речах, где смысл вообще вторичен по отношению к форме. Трамп же переводит медиапространство к перформативной искренности, где факты вообще перестают быть главным строительным материалом для текстов и политических посланий.

Сам ответ «слишком поздно» на иранское «переговоров не будет» — это работающая стратегия принуждения, навязывания парадигмы смыслов и нарративов даже тогда, когда никакие факты не свидетельствуют о готовности воюющих к переговорам. И с помощью такого живого, постправдийного языка Трамп продолжает навязывать свою волю оппонентам.

Можно, также как и в речах Черненко, найти у Трампа массу противоречий и даже откровенной лжи, однако это ни к чему не приведет. Институт репутации в мировой политике подорван, а постправдийный Трамп выглядит как сверхчеловек постмодерна современной политики. Медийное доминирование (которое так весело воспринимается во всем мире) опора для всей конструкции.

Трампу очень важно, чтобы внимание к нему во всем мире было доминирующим. Он, действительно, выглядит как политический доминатор, но только до тех пор пока электоральная реальность в США не создаст ему непреодолимые трудности, и он доиграется до импичмента. Трамп явно переборщил с постправдой, но отказаться от этого медийного наркотика он уже не может. Шоу продолжается, но его конец выглядит все более очевидным.

Ближневосточный конфликт: панорама первых 100 часов войны. На что нужно обратить внимание.

1.Интенсивность ударов США и Израиля по Ирану – высокая. Темпом и ритмом кампании управляют союзники.

2.Иран отвечает гораздо менее интенсивнее чем в 12-дневную войну, летом 2025 г. Экономят ракеты, которых у Ирана достаточно много. Закладываются на долгий конфликт. Время на стороне Тегерана, по крайней мере пока.

3.Прогнозов относительно быстрого завершения нет, речь уже идет о месяце – двух.

4.Стратегия Д. Трампа продолжаем конфликт, но принуждаем к переговорам. Стоит ожидать, что запрос Трампа на переговоры будет расти.

5.Иран угрожает бить по Европе, технически такие возможности есть.

6.В западных СМИ вбросы о том, что ОАЭ занимают жесткую позицию и обсуждают возможность ударов по нефтяной промышленности Ирана (в том числе и по острову Харк). Пока тактика союзников другая: они уничтожают военный потенциал правящего режима в Иране, но не трогают нефтяную промышленность. В том числи и потому что Трамп рассматривает это как потенциально свой ресурс. А политики это обьясняют «мы не воюем с иранским народом, только с режимом».

7.Текущая тактика США и Израиля направлена на уничтожение военного потенциала Ирана. С тем, чтобы затем беспрепятственно летать над Ираном и уничтожать политические институты, а также силовиков.

8.В западных странах на демонстрации вышло более миллиона иранцев (возможно, 1,5-2 млн. чел.). В Мюнхене ок. 250 тыс. чел. Это почти все сторонники смены режима.

9.Трамп в своем репертуаре. Он предлагает судам за «умеренную плату» сопровождение по Ормузскому каналу со стороны американского военного флота. Бизнес превыше всего.

10.Израиль мощно давит на правительство Ливана. Под запрет попало военное крыло политической партии «Хезболла». Многие эксперты говорят о проведение совместной с Ливаном спецоперации против «Хезболлы».

11.Аэропорты в ОАЭ работают, но в режиме вывозных рейсов и отправки грузов. Выполняется в 15-20 раз меньше рейсов чем до начала ближневосточной СВО.

12.Госуправление в Иране сохраняет управляемость над страной. Оппозиционные иранские СМИ пишут, что штабы госорганов и КСИР перемещаются в школы и больницы. Тактика ХАМАС в Секторе Газа. Подтверждений пока нет. Нужно внимательно относится к такого рода информации, которую трудно проверить.

13.Пурим в Израиле прошел в подпольно-мамадном формате. В бронированных комнатах и на парковках.

14.Вбросов про нацпротиворечия в Иране много, но подавляющее большинство иранцев не хотят раскола страны.

15.Новым рахбаром избран сын Аятоллы Хаменеи - Моджтаба Хаменеи. Никакие реформаторы в этих условиях внутри корпуса власти сказать ничего не могут. Запрос правящих элит на радикальные решения.

Общие оценки: война до последней капли крови. Цель союзников – полностью ослабить военный и политический потенциал Ирана и спровоцировать восстание, а затем и смену режима.

Мир-системные доминаторы. «Совет мира» (Д. Трампа) VS Китая и его амбиции на глобальное управление. Текущие оценки результатов противостояния.

Оценим по нескольким позициям: ценности и мягкая сила; военно-политические действия; экономика.

1.Ценности и мягкая сила. Д. Трамп отбросив демократические ценности весь 2025-й год размахивал идеей мира во всем мире и гуманизмом. С началом спецоперации в Венесуэле этот имидж оказался полностью дискредитирован, как и весь «Совет мира». С точки зрения мягкой силы у него прогрессирующий отрицательный баланс. Трамп не про ценности, а про цену и деньги. Это не нравится большинству стран мира.

У Китая все взвешенно и постепенно. У Поднебесной нет значительной мягкой силы и плохие отношения с большинством соседей в Азии. Однако в нынешних условиях Китай не нарушает международного права и не делает резких военно-политических шагов. Возможно, из-за неуверенности в их результативности, но, скорее всего, из-за того, что время работает на Пекин.

Итог: Трамп стремительно тратит мягкую силу США, а Пекин ее аккуратно накапливает. У Трампа государство это Он и его не сильно беспокоят долгосрочные перспективы США. Он сам актор, который активно ввязывается в разные истории.

2.Военно-политические действия. Трамп гораздо активен, и кое-где результативен, однако по большому счету в минусе. Есть успешный кейс в Венесуэле. Он перебивается осложнением отношений с Канадой, разводом с Европой и притязаниями на Гренландию, которые чаще всего воспринимаются как способ третирования Брюсселя или просто как прихоть автократа. Иранская кампания Трампа тут очень важна, по ее итогам можно будет судить достиг ли он превосходства или уходит в минус. Кубу тоже нужно рассматривать как потенциальный довесок.

У Китая позиция увей (недеяния) и дистанцирования. Пусть воюют прокси, которые важны, но не до такой степени, чтобы рисковать ради них. Очевидный урон для ШОС и БРИКС, которые патронируются Пекином.

Итог: инициатива у Трампа, но и риски ложатся на его плечи. Китай занимает позицию воздержания.

3.Экономика. Стратегия Трампа «Америка прежде всего» имеет экономические успехи. За счет пошлин наполняемость казны улучшилась, но оборотной стороной являются политические риски и ухудшение отношений с лояльными США странами. Трамп подписал выгодные соглашения с Японией и добился контроля над венесуэльской нефтью. Конфронтационный стиль внешнеэкономической деятельности ухудшил отношения с Канадой и Евросоюзом. Тем не менее, тактически Трамп тут в плюсе, тем более что многие американцы реально одобряют такую политику.

Китай укрепляет свои позиции в АСЕАН (Юго-Восточной Азии) и Латинской Америке. Несмотря на попытки (и некоторые предпосылки для них) переговоры с Евросоюзом в дипломатическом тупике. Китай на долгие годы получил дешевую нефть (скидки на нефть из России и из Ирана). Китай остается лидером на рынке редкоземельных ресурсов.

Итог. Обе сверхдержавы наращивают свои экономические мощности своими способами. Трамп пошлинами и войнами, а Китай постепенностью и аккуратностью.

Выводы.

1.Трамп действует исходя из своих, личных интересов. Его политический эгоизм может иметь фронтальные негативные последствия для внешней политики США.
2.Инициатива у Трампа, но она весьма рискованна и хрупкая. Трамп выигрывает тактически, а Китай стратегически, так как не несет издержек войны и укрепляет имидж миротворца-прагматика.
3.Если Трампу удастся быстро «закрыть» иранский кейс без обвала мировой экономики, он закрепит за собой роль глобального лидера и перейдет к новой фазе давления на Китай (а также Россию, принуждая ее завершить СВО). Если же Иран станет «новым Вьетнамом», вероятность лидерства Китая существенно повысится.
4.Вероятность мировой войны из-за Тегерана мизерная, но расклад показывает ключевую значимость Ирана для мир-системных раскладов на ближайшие годы.

Много прогнозов экспертов о том, что режим аятолл/КСИРовцев устоит, а текущая спецоперация не достигнет своей самой амбициозной цели – смены власти в Иране. Это вполне вероятно, только Израиль от Ирана не отстанет и, в случае сохранения действующей в Тегеране власти будут новые этапы войны.

Линейное экстраполирование военных конфликтов Ирана и Израиля за последние годы не лишено смысла.

1.Обмен прямыми ударами (апрель 2024 г., 18 дней).
2. «Операция True Promise 2» и ответ Израиля (октябрь 2024 г., 25 дней).
3. Двенадцатидневная война (июнь 2025 г., 12 дней).
4.Текущий конфликт (февраль – март 2026 г.).

Да, режим аятолл/КСИРовцев может выстоять, но в таком случае Израиль будет осуществлять новые атаки. Вариант того, что Тегеран не даст возможность союзникам завершить тоже не стоит сбрасывать со счетов. Ракет у Ирана достаточно, а единственная надежда на мир в Тегеране связывается с поражением Б. Нетаньяху на выборах в Кнессет и нанесение непоправимого политического урона Д. Трампу. Для этого нужен долгосрочный конфликт, до октября – ноября 2026 г. Ракет у Ирана на это хватит, но остальных ресурсов – скорее нет. Эта комбинация не выглядит вероятной.

Выборы в парламент Израиля намечены на 27 октября 2026 г., но Нетаньяху может тут манипулировать повесткой и назначить выборы досрочно (в случае успеха в Иране). Проблема Нетаньяху в том, что он не имеет эффективной стратегии выхода, а оппоненты прочно наклеили на него ярлык «политического выживальщика», который использует внешнюю политику для отсрочки судебных разбирательств и укрепления контроля над правительством.

У Ирана нет ресурсов устранить Нетаньяху, и правящей верхушке остается только надеется на то, его власть будет поколеблена демократическими процессами внутри Израиля. Аналогичное касается и Д. Трампа, так как затягивание военного конфликта будет играть на рост позиций противников войны в США (они и сейчас в абсолютном большинстве).

Текущий конфликт – это очередной этап экзистенциальной войны Израиля и Ирана. Трамп может выйти из него, хотя и это непросто, а вот Нетаньяху уже нет.

Иран в покое не оставят. Даже если этот этап экзистенциальной войны завершится без смены режима в Тегеране (что вероятно). Израиль может пойти на временную передышку если решит, что Тегеран не сможет ударить ядерным оружием в ближайшие 3-6 месяцев. Оружием которого у Ирана нет, но к созданию которого он приближается.