В выходные. «Волшебник Изумрудного города», цветные революции и добрый тоталитаризм.

Книга А. Волкова – это изначально авторский перевод текста американского писателя Л.Ф. Баума про волшебника из страны Оз, с незначительными добавлениями. Но Волков был советским интеллектуалом, который думал о том, как вписать свои тексты в современный ему идеологический мейнстрим. А в 1960-е гг. поколение советских детей воспитывались на верности идеалам революции и справедливой классовой борьбы.

Элли и ее друзья (Страшила, Железный Дровосек и Трусливый Лев) – маргиналы, захватывающие власть во всей Волшебной стране (Страшила в самом ее центре – Изумрудном городе). Элли чужестранка и именно она главный Демиург революционных изменений.

Исторические аналогии: Фидель Кастро и Че Гевара на Кубе, или французские революционеры в 1789 г. Даже если отбросить эти аналогии и считать их натянутыми – трудно опровергнуть, что в книге описаны процессы революций.

Гудвин – образ «голого» не совсем легитимного правителя, который также чужестранец (он из Канзаса, как и Элли). Goodwin (показательная фамилия) захватывает власть в Изумрудном Городе за счет хитрости, манипуляции и газлайтинга («зеленые очки», «исправляющие» оптику обязательны для ношения в Городе). Харизматичное господство, построенного на имитации магии. Позднее, когда власть передается Страшиле Мудрому (ИИ?) жители Города продолжают верить в его мудрость, что следствие идеологического диктата. Страшила не великий и ужасный, но Мудрый. Волков на стороне Страшилы и в следующих книгах наделяет его способностью принимать взвешанные решения.

Стражник Дин Гиор и солдат Фарамант – сервисная бюрократия, которой не важно кому служить. Длиннобородый Солдат – единственный силовик в Городе, что показывает счастливое правление и минимизацию насилия. Дин Гиор безмятежен, не кровожаден, образован и красив. Он самовлюблен, но когда Городу грозит опасность (во второй книге, со стороны Урфин Джюса и его деревянных солдат) стражник проявляет доблесть и смекалку.

Сам же Изумрудный город – классическая утопия-симулякр. Волков не Дж.Р. Толкиен, его образы не слишком продуманны и не так культурологичны. Интерпретации тут могут быть разные (потемкинская деревня, паразит-метрополия, офшор). Анализируя тексты этот вопрос нельзя прояснить, можно только додумывать. Возможно, Изумрудный Город – это добрый тоталитаризм, некая застойная Москва, в которой жить неплохо, но никакой свободы и развития нет.

В отличие от Баума Волков вложил в книгу советский коллективизм. Его главные герои не просто везунчики (как в арабских сказках), они постоянно что-то делают, трудятся, создают коалицию друзей (живуны, мигуны). Self-made, нетворкинг и мягкая сила. Элли успешно договаривается с добрыми феями.

Герои боятся Гудвина, но после второй встречи с ним перестают верить в сказки и берут дело (и власть) в свои руки. Гудвин сдается добровольно, не имея (после атаки на него Тотошки) возможности поддерживать далее свою идеологему «Великого и Ужасного». Он ретируется, сервисная бюрократия не вмешивается. Элли же расставляет своих людей по всей Волшебной стране и телепортируется домой.

Тексты Волкова заиграли новыми красками благодаря каноническими иллюстрациями Л. Владимирского. Качественно прорисованные, детализированные, оригинальные – они внесли значительный вклад в популярность всех шести книг, посвященных Волшебной стране. Для советских детей 1960-1980-х гг. эти книги были очень привлекательны. Владимирский помог Волкову выйти на тот уровень, который сами тексты не предполагали.

Сейчас «Волшебник Изумрудного города» вновь (благодаря современному фильму) проходит реинканацию, только его смыслы не слишком вписывает в политическую коньюнктуру. Ведь власть там сменяема и ее нельзя сакрализировать. Детей книга учит тому, что власть договор и декорация (идеология). Тот, кто контролирует очки (СМИ/восприятие) и имеет волю (настырность), тот и правит. Но если ты при этом «хороший парень» и защищаешь друзей — твоя диктатура будет называться «справедливым правлением».

Футурология: как культура использования ИИ повлияет на социальную стратификацию высокотехнологичных социумов.

Переход от эпохи цифрового разрыва (наличие или отсутствие интернета) к эпохе когнитивного разрыва (качество алгоритмов, принимающих решения). Высокотехнологичные общества будут структурироваться в том числе и по культуре использования ИИ. Бесплатного, качественного и бесцензурного ИИ не будет и это объективная реальность, которая усиливает политическое значение структур-пионеров в ИИ.

Помешать этой тенденции в ближайшие годы может Китай, который демпингует и предлагает мощные модели (DeepSeek) бесплатно или по низким ценам. Логика догоняющей, точнее, преследующей модернизации может быть очень привлекательной для полупериферии идеей, которая принесет Поднебесной столь необходимую ему мягкую силу. Китай практически не отстает от Запада в разработке ИИ, но может сбрасывать по геополитическим соображениям вчерашние модели в бесплатный доступ по всему миру. Тем самым Западу навязывается изматывающая конкуренция, а самих техногигантов Китай лишает ресурсной базы.

На Западе большая четверка (Big Tech) конкурирует друг с другом. Институциональная конкуренция создана и это страхует западные страны от антиутопийных сценариев.

Однако для всех ИИ-систем бесплатные пользователи – это топливо для обучения нейросети. Товаром является сам пользователь, его привычки и данные. Это часть развития ИИ, но повлиять на нее массы не могут. Уже сейчас есть критичный взгляд, показывающий, что западные гиганты тратят непомерные средства на развитие ИИ-инфраструктуры. То есть, играют если не в ва-банк, то в all in. Это лишний раз подтверждает, что ставки очень высоки.

Эта диспозиция заставляет говорить о том, что такой параметр как культура использования ИИ будет значимым фактором социальной структурации уже через 5-7 лет. Предварительно, пользователи ИИ могут быть сегментированы следующим образом.

1.Премиум, проактивная стратегия. Имеют доступ к передовым моделям с глубоким и своевременным анализом медицинских данных, юридическим сопровождением, качественной психологической помощью и эффективными мерами оптимизации повседневных трат. Стоимость такой подписки будет возрастать, это станет элементом статусного потребления или даже life style.

2.ИИ-мидл-класс (реактивная стратегия). Хороший уровень ИИ, но с ограничениями по мощностями, уступками (в виде рекламы или необходимости регулярно проходить детализированные опросы). Стратегия здравого смысла, с ограниченными возможностями предвидения.

3.ИИ-массы (теленомическая стратегия). Будут потреблять устаревшие и «галлюцинирующие» модели, которые выдают позавчерашние данные и рецепты, которые не представляют ценности с точки зрения премиум и мидл-класса. Носители скрытой пропаганды и «полезные идиоты» метанарративов (про экологию, религию или геополитическую конфронтацию). Они получают не актуальные рецепты, а психологическое утешение, а вместе с ним и усиленное ценностное форматирование их образа мыслей.

4.ИИ-изоляционисты (игнорирующая стратегия). Будут играть на фобиях использования ИИ. Эта политически активная группа будет популярна среди пенсионеров и носителей тревожного сознания. ИИ-изолционисты будут использованы государствами для управления ИИ-гигантами, а также как средство борьбы с конкурентами на рынке ИИ.

P.S.А еще ИИ стал обширным полем по распространению конспирологии. Актуальные слухи вокруг взломов в компании Palantir прекрасно это иллюстрируют.

Рынок VPN в России сейчас один из самых динамично развивающихся: выстраивается инфраструктура подпольного информационного общества, а сами сервисы умышленно несут в массы алармистские настроения.

Еще 4-5 лет назад это был нишевый инструмент для продвинутых пользователей, а сейчас это базовая цифровая инфраструктура для значительной части россиян. Примерно 41% интернет-пользователей в России пользуются VPN, осваивать который приходится людям разных статусов и возраста. Пожилым людям сложнее всех, но большинство из них справляются, это стратегия выживальщиков. Понятно, что доля пользующихся VPN в России будет и дальше расти.

Контур динамики уже сформирован. Очередные блокировки или ограничения вызывают лавинообразный спрос на VPN. Рынок становится перенасыщен различными предложениями от мировых брендов, авторских сервисов политических диссидентов и вплоть до «одноразовых» приложений, которые часто, действительно, ненадежны. Общий тренд такой – общество готово платить за свободный интернет. Этот запрос удовлетворяется все системнее.

Также у аудитории появляется запрос на репутационный анализ всего массива VPN-сервисов, которого сейчас нет ни у одного масс-медиа. А есть отдельные обвинения-вбросы друг друга и высказывания о том, что кто-то работает на Роскомнадзор или какой-то VPN-сервис принадлежит какому-то из чиновников.

Закупки VPN растут и в госсекторе, и в бизнесе, сейчас это необходимый элемент работы. VPN стал средством не политического сопротивления, а информационного выживания. Он же позволяет локализовать социальное недовольство, так как если с VPN все работает, то и нет смысла, вроде бы, концентрировать в себе социальное недовольство. VPN, пожалуй, самый главный инструмент подпольного информационного общества в России.

В юридическом плане он в серой зоне и пока не запрещен, хотя исключать того, что борьба с ним административно-правовым способом будет развернута – нельзя.

В общественно-политическом плане владельцы VPN-сервисов заинтересованы в нагнетании обстановки. Поэтому и транслируются заявления типа «Телега ВСЕ». А поскольку, так или иначе, вся продвинутая аудитория пользуется VPN и многим, действительно, чаще чем обычно сейчас приходится менять ключи доступа – общественные настроения формируются в том числе и под воздействием сигналов этого цифрового второстепенного, но, как оказалось, абсолютно необходимого средства. Средство – самое есть сообщение (М. Маклюен) и, в случае с VPN, это тоже правильно.

С учетом позиции глобальной конфронтации все VPN-сервисы - это инструменты политики, даже если их владельцы занимаются преимущественно зарабатыванием денег. Теккщие реалии показывают, что значимость VPN-сервисов будет возрастать. С их участием уже идут очень сложные и нелинейные игры, в том числе и с «троянскими» целями. Государство не отказалось от идеи укрепления суверенного интернета за счет ослабления VPN-обходов.

Многие в Telegram сейчас обсуждают вирусный вброс о том, что мессенджер будет полностью заблокирован к 1 апреля 2026 г. Инсайды здесь искать не стоит, стоит понимать логику исторического развития, а она говорит в пользу мощнейших и возрастающих по силе попыток государства полностью истощить и сломать телегу.

Да, полностью заблокировать Telegram так, чтобы его было невозможно использовать крайне сложно, в реалиях России – это почти нереалистично. Таких «успехов» добились «солнечные» туркменские власти (за счет суверенного «изолентанета») и афганские «коллеги» (там выключен интернет в принципе, уже несколько месяцев, так как талибам очень не нравятся увлечения масс порнографией). Однако социальности этих стран никак не сопоставимы с российской.

Иранский сценарий существования Телеги - вот он, уже близко. Telegram в Иране с 2018 г. заблокирован, но с VPN работает. Госслужащим запрещено использовать, но государственные (в том числе и пропагандистские) СМИ и блогеры ведут свои каналы, как ни в чем не бывало.

Телеграм-«инсайдеры» любят получать информацию с задранным вверх рылом» (фраза А.И. Герцена) и сейчас удивляются: сверху приходит противоречивая информация. А законы истории более понятны и они показывают: Telegram будет заблокирован. Причем заметно, что эта кампания уже не ради продвижения Мах (VK – это, во многом, тактические бенефициары), а ради запрета.

Россия – не Иран и мощностей для принуждения, дисциплинирования и подчинения социума у государства кратно больше. И нет никакого кризиса легитимности. Поэтому борьба с VPN и прочими подпольными инструментами российского информационного общества пойдет активнее и, возможно, результативнее.

Есть ли цель полной блокировки? Скорее всего, на текущем этапе нет. Есть цель создать невыносимые условия и убрать из российской телеги деньги (рекламу, коммерческие отношения). Например, запретить не только губернаторам и мэрам вести каналы, но и СМИ. На бизнес-организации государство может надавать быстро, физические лица – это вторично. Стоит задача создать из российского сегмента Telegram – ледяную пустыню или заброшенную мега-агломерацию.

Перспективы полной блокировки – не очень высоки, хотя и не нулевые. Прогнозировать реально что будет в 2027-2030 гг. очень сложно. Есть несколько инструментов значительно затруднить использование мессенджера. Активное сканирование и DPI – распознавание почерка VPN и разрыв соединения. Расширение практики черных списков известных облачных провайдеров. Но нужно учитывать, что на Западе уже нашлись силы, которые сейчас будет стимулироваться проактивное развитие инфраструктуры, позволяющее обходить эти ограничения. Такова диалектика внешнеполитической конфронтации в цифровом измерении. Однако это уже не первая и не вторая попытка замедлить/заблокировать Telegram, при всех неудачах, блокировка звонков реально действует.

Прогноз: иранский режим функционирования Telegram с возрастающим потоком государственной мощи, направленной на полную блокировку Telegram. Ее не случится, но отток аудитории в 2-3 раза в пределах этого года – наиболее вероятен. Telegram – российское цифровое подполье. Либеральный сценарий предполагает его оставленность в покое (пусть там копаются себе, никому они не мешают), жесткий сценарий предполагает додавливание. Мало оптимизма в прогнозах? Зато много реализма. Не понимаю тонких игр? Посмотрим. Буду рад ошибиться.

P.S.Вброс про 1 апреля считаю абсолютным фейком, который выполнил свою задачу, создал инфоповод на ровном месте.

Из заявлений главы Роскомнадзора следует, что обвинения против Telegram российские власти выдвигают очень тяжелые. Сам М. Шадаев оправдывается, что Telegram еще не заблокирован, но это, скорее, репутационный ход и нежелание быть могильщиком популярного мессенджера, по крайней мере, ассоциироваться с этим публично.

Итак, что было заявлено (в коротком пересказе).

1.Есть прямые подтверждения того, что доступ к перепискам Telegram имеют иностранные спецслужбы. В том числе и к переписке российских военных.
2.Администрация Телеграм проигнорировала более 150 тыс. запросов со стороны российского государства.
3.Контакта у Минцифры с администрацией Telegram, по словам Шадаева, нет.

Каждого из этих пунктов достаточно для того, чтобы вынести блокирующее решение (в логике российских властей). Хотя есть много сообщений о том, что администрация Telegram удаляет нежелательный контент по требованию российских властей (необязательно РКН). Поэтому какой-то контакт точно есть и взаимодействие тоже.

Ждем заявление от П. Дурова в духе «мы готовы сотрудничать», но без серьезной эмоциональной и репутационной вовлеченности. В этой партии у Дурова мало возможности для игр и есть твердое нежелание ссориться с российским руководством. Поэтому от него возможны лишь риторические обороты в духе высокого пафоса сторонников свободного интернета и прочего цифрового либератрианства. А сущностно - тактика увей, недеяния и дистанцирования.

С точки зрения сомневающихся – (заблокируют или только замедлят) сегодняшние заявления Шадаева явно говорят в сторону блокировок, но с отложенным сроком действия и тактикой длительного истощения мессенджера. По примеру YouTube.

В пользу невозможности полностью пресечь обходные маневры говорят технические параметры и много что еще. Словом, это длительная сага, которая началась не сейчас, а в августе 2025 г. с блокировкой звонков в Telegram и которая продолжится и весной и летом этого года. Шадаев тоже заявил, что речь не идет о 1 апреля 2026 г. Процесс подготовки к блокировкам и само окукливание телеги займет больше времени. Реальные требования - деанонимизация каналов и перенос серверов в Россию - непоеемлемы для Дурова.

Вчера вокруг «1 апреля» был сформирован стремительный и внушительный каскад фейков, которой политизированная часть социума будет переваривать еще какое-то время. Так случается в цифровой реальности и на фейковую основу наметываются прочие размышлизмы и прогнозизмы. В чем-то реалистичные, но в своем большинстве – фейковые и надуманные. Они только затуманивают оптику обьективного наблюдателя и чем быстрее будут отметены - тем лучше для самих наблюдателей.

Сценарии вокруг Ирана: Д. Трампу важно поставить на колени аятолл, Израиль явно делает ставку на смену режима. Риски сириизации и гражданской войны в Иране – достаточно высоки.

Переброшенные в регион авианосные ударные группы USS Abraham Lincoln и USS Gerald R. Ford, а также дополнительные истребители и стратегические бомбардировщики – значительно повышают вероятность новых ударов по Ирану. Тегеран фактически стал «пороговым ядерным государством» (МАГАТЭ) и его противники терпеть это не намерены.

Дипломатический трек почти провалился, хотя еще не свернулся полностью. В этих условиях вероятность точечных ударов – очень высокая. Только на этот раз будет запущен эффект мультипликатора. США и Израиль будут призывать народ к восстанию. Тем более Трамп обещал поддержку. Стоит ожидать массированной кампании по уничтожению верхушки КСИРовцев и действий по организации системного протеста, нерв которой будет формироваться желанием мести правящей верхушке.

Конечно, многое говорит в пользу того, что Д. Трамп хочет лишь заставить аятолл отказаться от разработки ядерного оружия (прагматичный результат + демонстративное унижение), но ювелирную точность тут проявить крайне сложно. Логика войны диктует свои законы.

В случае военных ударов есть риски перекрытия Ормузского пролива и резкий рост мировых цен на нефть, однако у Ирана нет возможности эффективно сопротивляться ударам со стороны Израиля и США. Москва (устами С. Лаврова) предупреждает о вероятности ядерного коллапса в регионе в случае ударов.

Вероятность смены режима (в случае военных ударов) есть, но ее не стоит переоценивать. Опыт жесточайшего подавления восстания, тем не менее, показал способность граждан самоорганизовываться. В этой ситуации эффект консолидации вокруг флага работать не будет, а армия не сможет подавлять протесты (впрочем, ее силы и в недавних протестах почти не были задействованы, КСИРовцы справились сами). В Иране индоктринирована идеология мученичества, но усталость от аятолл и желание перемен гораздо сильнее.

Да, военные удары редко приводят к смене режима, но в Иране все идет к тому, что конфигурация власти поменяется, или вовсе разрушится. Отчетливые риски межнациональных конфликтов и сепаратизма (белуджи, азербайджанцы, курды).

И еще нужно учитывать: смена режима в Иране – это сам по себе огромный бонус для Трампа. В случае контроля над огромными нефтяными запасами Трамп сможет продолжить вытеснять Россию с нефтяных рынков, а также диктовать свою цену в ближайшие годы. В случае формирования в Иране лояльной к Западу верхушки вопрос с продажей нефти Индии будет решен автоматически. Контроль над нефтью Ирана – это не только хотелка Трампа, но и желание большей части политического истеблишмента в США. И это усиливает вероятность такого сценария.

Пока все это лишь сценарии, но самый вероятный из них – смена режима с мягким переходом и умеренной оттепелью в Иране. Но и жесткий сценарий с гражданской войной и хаосом тоже вполне вероятен. Третий сценарий – Иран (потрепают и все останется как сейчас) кажется маловероятным. Похоже, на этот раз этим всем не ограничится.

На пути к «облачному Левиафану», или каким может быть разумный синтез между централизованным государством и блокчейн реальностью в ближайшие 10-15 лет.

Много обсуждений идеи, которую популяризует сооснователь Ethereum В. Бутерин. Концепция «крипто-государства» или сетевых государств (Network States) с прозрачными правилами, исполнением программного кода вместо бюрократии и с прямой демократией. Эти идеи высказываются мыслителями современности (Г. Вейл, Л. Лессиг, Р. Нозик и др.), но преимущественно в логике идеальной рамки, к которой могут частично приблизится государства в будущем. Технологический прогресс порождает такие нарративы, в которых содержится некритичный оптимизм относительно социальной справедливости (яркий пример, социалисты-утописты во Франции конца XVIII-XIX вв.). Вот и сейчас наблюдается наплыв утопичности в футурологических нарративах, возможно,ради кликабельности и пиара.

В конечном счете вопрос о противодействии Децентрализованной Сети и Централизованных государств. В будущем, достаточно отдаленном, возможны разные варианты, но на уровне мейнстрима ни одна из сущностей не победит, а, скорее, выиграет синтез. Хотя в отдаленном будущем сетевые структуры могут победить.

Классическое госуправление бюрократиями сформировалось в III-II тыс. до н.э. (Древний Египет, Месопотамия), а покрытие госаппаратов бюрократиями во всем мире произошло лишь в Новое и Новейшее время (XIX-XX вв.), то есть через четыре тысячи лет (плюс-минус 500-800 лет). Да ритм истории убыстряется, но до господства децентрализованных (более прогрессивных с точки зрения структурно-функциональности систем) еще очень далеко. Лучше рассуждать о более достигаемых с точки зрения прогнозирования сценариях.

Блокчейн как политическая реальности сталкивается со структурными противодействиями: монополия на насилие госаппарата и интерпретацию правды или постправды. Блокчейн не гарантирует правдивость данных на входе (можно грузить мусор или фейки). Еще один фактор – элитарный ценз, который выстраивают элиты во всех странах мира для отчуждения остальных от управления (происходящее с ИИ тут отличный пример).

Аргументы за блокчейн как политическую реальность менее рельефные, но тоже есть. Среди них кризис доверия к бюрократии, снижение издержек и конкуренция юрисдикций. Да, блокчейн выгоднее и оптимальнее, но этот аргумент наталкивается на политическую волю элит, а также политическую культуру и традиции. Запрос на демократизацию формируют в основном развитые общества, а большая часть мир-системы находится под контролем авторитарных режимах. И тут немногое поменялось с момента Афин времен Перикла (V в. до н.э.). Конечно, демократии расширились на страны золотого миллиарда, но в целом они всегда в устойчивом меньшинстве.

Где возможно политическое применение блокчейна в ближайшие десятилетия?

1.Блокчейн как невидимая бюрократия и ИИ вместо рядовых клерков. Процесс характеризуется активной модернизацией госаппарата и, так или иначе, им занимаются все государства в мире прямо сейчас.

2.Двухуровневое гражданство – можно быть гражданином одной страны, но состоять в глобальном сообществе, которое управляет вашими инвестициями, страховкой и, в конечном счете, идентичностью. Эти структуры прорастают и формируют феномен «горизонтальных людей», которые заинтересованы в снижении значимости бюрократии и барьеров между государствами. Это один из вариантов глобализации, сейчас уже с помощью блокчейна. Он порождает космополитизм.

Эксперименты с блокчейн-демократией возможны, но, скорее, это избранные локации (Южная Корея, Эстония, Ирландия или Швейцария). Мейнстримом блокчейн как политическая реальность может стать очень нескоро, в непрогнозируемом будущем. А вот вшивка блокчейн технологий в практику госуправления при сохранении привычного рисунка Левиафана (с расширенной облачностью) – уже сейчас стала важнейшим вызовом для современной бюрократии.

Антропологические заметки внутренней эмиграции: от советской эпохи к современности.

Советский человек жил в двух парадигмах одновременно – официальной (повторял лозунги) и частной (семья, узкий круг друзей). Для прошедших сталинские годы идея сделать свою частную жизнь публичной (как в современных соцсетях) выглядела как самодонос. Подозрительность как норма выживания. В эту эпоху сформировался запрос на закрытость и очень сильный самоконтроль личности.

Безопасность эквивалентна невидимости. «Живи незаметно» афоризм древнегреческого философа Эпикура стал важнейшим элементом этики и социального поведения нескольких поколений внутренних эмигрантов в Советском Союзе. Эпикурейцы – представители эллинистической философии, в которой отразилась усталость от эпохи завоеваний Александра Македонского и желание жить своей, счастливой и закрытой частной жизнью (в эпикурейских садах).

Антропология речи: победа монолога над диалогом. Цензура и страх наказания породили культуру лаконичности и иносказаний (Эзопов язык). Вместо диалога и полемики (в современных соцсетях) в экзистенциальном плане предпочтительным оказались монолог и дневники.

Для советского человека публичное высказывание было ритуалом, а не актом коммуникации. Быть уникальным и выделяться означало стать мишенью. Стратегия — «быть как все». В сталинское время соцсети (если бы они существовали) были бы инструментом коллективного ритуала и обличения инакомыслящих. Без демонстрации всякого экзистенциального опыта.

Нынешняя внутренняя эмиграция гораздо менее ограничена в возможностях и предполагает демонстрацию способности быть отличным от других, но с соблюдением политкорректности (или без перехода красных линий, которые постоянно меняются). Это лайт режим, который не ведет к устойчивому отторжению; многим он не нравится, но подход «некритично» и «есть другие радости жизни» доминирует, что и порождает аморфную, но достаточно большую группу потенциальных внутренних эмигрантов в стране (15-20%). Российская социальность гораздо более дифференцирована чем индустриально-аграрная социальность в СССР и это тоже очень важный фактор невозможности быстрого сжатия и сведения всей социальности к индустриально-колхозным схемам унификации (свой-чужой).

Сейчас (на фоне ограничений мессенджеров и суверенитизации интернета) разворачивается процесс трансформации публичности. У людей 45+ есть опыт существования в иной публичной реальности, остальные быстро его получают. Вряд ли этот процесс будет очень болезненным для масс, скорее, для внутренних эмигрантов и, частично, для молодежи. Хотя и, например, возможная блокировка Telegram плотно войдет в ткань социальной памяти и ее будут помнить и через пять лет (как помнят пенсионную реформу те, кто от нее пострадал). Люди не хотят терять цифрового разнообразия, но внутренние эмигранты к этому гораздо лучше подготовлены (экзистенциально и технически, VPN) чем остальные.

От внутренних эмигрантов не требуют советских стандартов (по крайней мере пока), их обязывают отказаться от нежелательной для правящего класса публичной политизации и минимизации критики в ее адрес. И с этим справляются достаточно легко за счет запретительно-ограничительной политики. Правила публичности трансформируются и маска закрытости, которая для предков была «естественной кожей» для многих внутренних эмигрантов и сейчас становится актуальным экзистенциальным опытом.

В выходные. Советское кино. Фильм «Слуга»: диалектика Господина и Раба во власти.

«Слуга» (реж. В. Абдрашитов и сценарист А. Миндадзе») вышел в 1989 г. В нем показана оборотная сторона диалектики власти. Тогда фильм воспринимался как обличение номенклатурных порядков, хотя сам Абдрашитов подчеркивал, что его интересуют тайные механизмы власти и психология господства в любые времена. И своим творчеством он доказал, что способен показывать глубинные процессы человеческого бытия.

Фильм мрачный, может быть даже некрасивый, но очень сильный. Крупный партийный функционер (фактически, хозяин региона) Гудионов (актер О. Борисов) берет себе водителем молодого человека, Клюева (Ю. Беляева) после армии и полностью конструирует его под свои потребности. Причем приручение идет очень изощренными мерами – от дружеских разговоров до угощения шоколадными конфетами с золотом внутри. Клюев есть конфету, ломает зубы и получает в подарок кусок золота для похода к дантисту (в СССР вставные золотые зубы считались символом успеха).


Гудионов дает Клюеву все: дом, жену (свою бывшую любовницу), престижную работу. Но потом, спустя много лет возвращается и требует (не явно, но настойчиво) расправиться с многолетним оппонентом Гудионова. Клюев, как верный слуга, после мучительных сомнений, соглашается на это. Гудионов уходит на повышение в Москву и там уже у него другой Слуга, с тем же социальным профилем что и у Клюева.

В финале Клюев, полностью истощенный, не получает правового наказания за преступление, но платит за содеянное распадом личности. Гудионов исчезает из жизни Клюева, он ушел на повышение в Москву и бывший водитель (а ныне дирижёр хора, окруженный славой) ему уже не нужен. Клюев не знает, что делать со своей пустотой, он «прошит» волей Хозяина. Он не свободен, а опустошен. Его «свобода» – это заброшенность механизма, из которого вынули батарейку. При этом власть Гудионова обширна и она покрывает совершенное Клюевым преступление.

Чтобы не говорил сам Абдрашитов в фильме показаны и нравы советской номенклатуры. Прекрасная игра актеров усиливает ценность этих эпизодов. Например, когда Гудионов (О. Борисов) заставляет танцевать футбольную команду несколько часов подряд после серии поражений и называет их «дармоедами». Вполне себе хозяйски-кулацкий подход, но с номенклатурным изяществом и тонкостью унижения.

Фильм очень сильный и философская притча действительно получилась. «Слуга» выше примитивных штампов типа «антисоветчина». Абдрашитову удалось показать диалектику отношений Господина и Слуги, которая представляет единое целое, но в определенный момент (по воле Господина) распадается или ослабевает. И освобожденный Слуга (Э. Фромм сказал бы «убежавший от свободы») не знает, что делать с этим состоянием. В фильме показано, что без Господина Слуга становится другим, нормализуется, но это неустойчивый и временный эффект. Тяга к поиску нового Покровителя сильнее, с неизбежным моральным распадом.

«Бережливая» олимпиада, исчерпание «белых слонов» и финансовые проблемы на фоне геополитической конфронтации. Основные эффекты завершающейся зимней Олимпиады в Милане и Кортине-д’Ампеццо.

1.Функционерский прагматизм. МОК столкнулся с тем, что желающих строить «белых слонов» (гигантские спортивные объекты, которые потом используются лишь частично и убыточны) больше нет. Олимпиады в Сочи (2014 г.), Пхёнчхане (2018 г.) и Пекине (2022 г.) были иными, более масштабными по тратам принимающих сторон. Но сейчас желающих вкладываться нет. Поэтому дальнейший выбор (французские Альпы 2030 г. и Солт-Лейк-Сити в 2034 г.) – это выбор стран с уже готовой инфраструктурой и опытом проведения олимпийских игр.

2.Рассеянный формат. Игры 2026 г. были разбросаны по всей Северной Италии, что дешевле, но распыляет атмосферу олимпийской столицы. Впрочем, это вполне в духе европейской бережливости.

3.Умеренная прибыль. Игры в Италии не оказались сверхприбыльными. Они стали возможными из-за готовности итальянского государства влить 3,5 млрд евро в логистику и дороги. Маркетинговый успех неплохой. Показательно, что, например, североамериканская НХЛ продавила МОК и провела хоккейный турнир на своих условиях. Канадские судьи, судящие канадцев и финнов в полуфинале – это нонсенс, но почти все сделали вид, что все нормально и никаких спорных (на самом деле ошибочных, повлиявших на исход турнира) решений, оказывается, не было.

4.МОК: между деньгами и политикой. Элитные функционеры из Лозанны «страдают» от геополитической конфронтации (нам бы их проблемы). Им и их спонсорам очень нужен возврат к глобальной универсальности, отсюда и реальная готовность делать шаги на встречу России. Голос спортивных функционеров и их спонсоров слышен, но не является приоритетным в нынешних реалиях. МОК пытался балансировать и разрешил нейтральным атлетам участвовать в церемонии закрытия, но сохранил жесткие фильтры, что вызвало критику с разных сторон.

5.Стриминговый формат. Основной доход сейчас приносят не продажа билетов, а стриминговые платформы, что окончательно превращает Олимпиаду из запоминающегося ивента в контент-продукт.

6.Без парада политических лидеров. В отличие от прошлых зимних олимпиад на этой не было парада лидеров. Д. Мелони и Э. Макрон использовали площадку для роста рейтингов внутри своих стран, но большой геополитики в Италии не было (в отличие от Пекина 2022 г.).

7.Спортивные итоги радуют. В неофициальном зачете победили Норвегия – страна здорового патриотизма, с очень высоким вкладом в человеческий капитал и моделью сбережения нефтяных доходов для будущих поколений. Северяне победили в общем зачете сверхмощные США. Нидерланды и Италия тоже показали отличные результаты. Одна серебряная медаль российского спортсмена (под нейтральным флагом) – это лучше чем ничего.

Время, а не военные расклады – ключевой фактор для анализа вероятного военного конфликта Израиля и США с Ираном.

Д. Трамп дал Ирану «10-15 дней» для подписания сделки. Это означает, что Трамп не спешит, колеблется и пытается договориться с Тегераном о символической победе без войны. 10-15 дней из его уст – это может быть и месяц и даже больше. Это не два дня, поэтому интерпретация этого заявление как желание некоторой деэскалации – логично.

США на Ближний Восток стягивают очень серьезные силы, но Трамп не может себе позволить длительный военный конфликт (3-6 месяцев). Израиль может, а у Тегерана времени достаточно. Поэтому даже в случае очевидного доминирования в военном плане Тегеран будет глух к переговорам, озлобленно огрызаться и ждать, когда Трамп увязнет в военном конфликте. Затяжная война (более трех месяцев) приведет к рецессии в экономике и возрастающему недовольству внутри США, которое окажется губительным для рейтингов республиканцев к ноябрю.

Стратегическое терпение Тегерана и готовность признавать своей победой закончившиеся через 2-3 месяца бомбежки – это его главный политический ресурс, позволяющий надеется на удобоваримый исход (потрепанные, но уцелевшие). Этот риск администрация 47-го президента США оценивает как очень серьезный. На определенные жертвы (то есть бомбежки) в Тегеране, похоже, уже готовы.

Трамп пытается играть в политического «ювелира», который за счет точечных и быстрых действий попытается поменять расклад в Тегеране в свою пользу. Этот сценарий тщательно прорабатывался с руководством Израиля, но, возможно, у Б. Нетаньяху другие приоритеты. Израиль будет провоцировать опрокидывающий сценарий в Тегеране, то есть полноценное восстание или гражданскую войну.

Китай оказывает поддержку Ирану, но втягиваться в военный конфликт не готов. В Поднебесной смотрят на все с огромной дистанции и без значительного эмоционального вовлечения.

Несмотря на военное и прочее преимущество Трамп замахивается на слишком амбициозную цель, на пути к которой он может увязнуть. Трамп доскакал до ситуации близкой к цугцвангу и ему вроде бы нужно рисковать. Только риск это обоюдоострое орудие, которое может резко ухудшить текущую ситуацию. Трамп (несмотря на свою публичную экспрессивность) не склонен принимать волюнтаристских решений, поэтому вполне возможно сдать назад. Конечно, не полностью, но ограничить дело 1-2 недельными ударами по Ирану и ликвидацией отдельных представителей военно-политического руководства без особого результата, но с пиар-эффектом. Это сейчас – наиболее вероятный сценарий развития ситуации.

К. Каллас анонсировала бессрочный запрет на въезд в Шенгенскую зону для российских военных, участвовавших в СВО. Фактически, это первый шаг к полному запрету россиянам посещать Евросоюз. Возможно, до этого еще далеко, но вектор именно в эту сторону.

Не углубляясь в детали: у консулов стран ЕС, рассматривающих заявления на шенгенскую визу, нет никакой возможности проверить служил ли в армии подающий заявление на шенгенскую визу или нет. У них нет даже возможности проверить реальный ли банковский вклад у подающего на визу россиянина в отечественном банке или нарисованные с помощью PDF цифры, которые были аккуратно напечатаны на принтере. А про участие в военных действиях и говорить не приходится.

Понятно, что 99,999% таких людей не подают заявлений на шенгенские визы, но это верховного представителя ЕС по иностранным делам и политике безопасности – не беспокоит. К своему мужу, торговавшему с Россией еще совсем недавно она таких жестких требований, кстати, не применяла.

Какие реальные меры возможны евробюрократов и чем это грозит?

1.Введение бессрочного запрета для участников СВО и создание черного списка. Как он будет пополняться – это вопрос к безопасникам в Брюсселе и, похоже, в Киеве. Но я его задавать не буду.
2.Усиленная проверка биографии, глубокий скрининг документов заявителей на визу и их профили в соцсетях.
3.Удлинение сроков рассмотрения, особенно для мужчин до 65 лет.
4.Запросы на дополнительные документы.
5.Риски значительного увеличения необоснованных отказов.

10 ноября 2025 г. вступило в силу решение об отказе россиянам выдавать мультивизы. Некоторые страны иногда все-таки выдают такие визы, но крайне редко. Этот отказ от мультивиза сопровождался предложением ввести полный запрет на выдачу виз россиянам еще в прошлом году. Его не приняли, но сейчас предложение Каллас – такого же рода.

Если победит подход Каллас – речь пойдет о второй институциональной попытке запретить полный въезд россиянам в ЕС. Однако, скорее, победит (по крайней мере на текущем этапе) подход с черными списками и отсутствием подозрений ко всем остальным.

Тем не менее, если конфронтации будет усиливаться в перспективе еще 2-3 лет полный запрет для всех россиян (кроме имеющих ВНЖ или ПМЖ в странах ЕС и их ближайших родственников ) может реализоваться.

Про Telegram, без эмоций и обьективно. Сегодняшние сообщения показывают, что вердикт Telegram в России вынесен. Это не значит, что судьба определена, но вердикт вынесен и выбранный сценарий уже реализуется.

Сейчас много вбросов от лукавых инсайдеров. Они заявляют: по поводу Telegram еще ничего не ясно «происходит мощное противостояние наверху», отголоски которого доходят до всех остальных. Считаю бессмысленным это комментировать, запретительный стандарт уже обозначен открыто.

Это значит, что в ближайшее время будет запрет на рекламу в Телеге, которая превращается, как и предсказывалось, в информационное подполье в России. Юридический статус Telegram в России тоже поменяется.

Возможности использования мессенджера сохранятся (можно ставить по несколько VPN с разными протоколами на один гаджет), но все алгоритмы оттока аудитории уже апробированы на другом, еще год назад очень популярном в России мессенджере.

Ключевой вопрос сейчас – это готовность госвласти терпеть информационное подполье. Уже без губернаторов, мэров, официальных каналов федеральных органов госвласти и т.д. Кого-то удивит то, что «Ведомости», РБК и «Коммерсант» уйдут из телеги за один день? Кто-то считает, что они не захотят терять аудиторию? Уже, наверное, нет. И ведь так и будет на самом деле. Разных неполитических инфлюэнсеров заставят покинут площадку административными мерами и добрыми советами, а бизнес-организациям запретят вести переписку с клиентами в телеге.

«Подпольную» телегу будут терпеть, но с постоянными ограничениями и при первой же возможности будут совершать атаки на нее. То есть вряд ли от нее отстанут, хотя и не добьют окончательно. Что тоже достаточно важно.

Одна из проблем – это анонимные телеграм-каналы. Ее не стоит переоценивать. Задушат или нет анонимщиков – вбросы по внутренней и внешней политике пойдут через западные платформы. А реальность показывает, что нынешнее информационное пространство пока в силу разных, в том числе и высокотехнологичных, причин далеко от советских, герметичных, газетно-телерадиовизионных реалий. Хотя и в той герментичности многое текло, но со своей спецификой (сарафанное радио, кухонные разговоры, масса слухов и вещение диссидентских радио под звуки глушилок).

Дело даже не в административной победе Мах, а она станет очевидной через полгода-год даже протестным и недовольным. Дело в том, что создается тип информационной культуры и коммуникации, в которой анонимным и нелояльным просто не место. Внутренние диссиденты и недовольные должны демонстрировать публичную лояльность и/или молчать. Такое происходит много где: централизованным государствам нужно подчинить децентрализованные структуры (интернет, криптовалюта и т.д.) и они это делают.

Полагаю, что трезвомыслие и отсутствие лапши на ушах, навешанной «инсайдерами», - важно в этой ситуации.
https://xn--r1a.website/Scriptirum/2096

Последняя советская мегамашина. Демонстрации в эпоху позднего СССР.

В 1970-е гг. демонстрации (1 мая и 7 ноября) оформились в качестве «добровольно-принудительной» формы выражения лояльности государству и партии. Рождение советской демонстрационной мегамашины относится к 1920-1930-м гг., но здесь разберу лишь позднесоветский период.

Демонстрации собирали и по 20-30% взрослого населения городов. То есть в Москве могли быть демонстрации с 1-1,5 млн участников, в Ленинграде 500-600 тыс., а, например, в Уфе 150-300 тыс. В индустриальную эпоху, в формате плановой экономики и при отсутствии частного бизнеса – собрать людей было проще.

Это был сложный социальный ритуал демонстрации советской мегамашины – единства трудящихся и партии. Для большинства участие было обязательным, но санкции за неявку сильно разнились от места и позиции руководства. Часто могли просто пожурить за неявку, но на многих возлагались организационные обязанности, и они пропускать мероприятия никак не могли.

В Советском обществе было гораздо меньше выходных чем в современном российском, а эти демонстрации «съедали» полдня или даже целый день. Конечно, неправильно говорить, что это пустое времяпровождение, люди общались, шутили, жили обычной жизнью, но в годы застоя это уже воспринимался как малосодержательный ритуал. Пройтись и поскорее домой, а транспаранты сдать завхозу, который относил их пылится на склады, до следующего ноября или Первомая.

Визуальное оформление процесса – огромные транспаранты, портреты лидеров мирового коммунистического движения, лозунги. Картинка на весь мир была внушительной.

Были и гонки между разными райкомами, обкомами и горкомами (скорость прохождения колонн, слаженность, количество участников). Партийное руководство городов стремилось доложить в Москву, что «в едином порыве вышло рекордное количество трудящихся». Это влияло на репутацию регионального секретаря обкома.

Ключевой смысл – единство и синхронизация общества. Все кричат «ура» и десятки миллионов людей делают одно и то же по всей огромной стране. Такая мегамашина снимала с людей ответственность и сомнения в правильности курса. Ведь 1980 г. давно уже настал, а коммунизм, который обещал еще Н. Хрущев, никак не наступал. В толпе демонстрантов возникало ощущение тотальной безальтернативности, а повторяемые из года в год ритуалы формировали ощущение экзистенциального и социального безвременья. В годы застоя люди не использовали это выражение, но с началом Перестройки оно быстро вошло в социальное сознание советских граждан.

Перестройка, а также Чернобыль и демонстрация других форм солидарности (прежде всего национальных) в балтийских республиках достаточно быстро сформировали в обществе ощущение бессмысленности, и последняя советская мегамашина начала быстро буксовать.

Навыки административной мобилизации переросли в принципы самоорганизации по экологическим, экономическим и национальным вопросам по всему Союзу. И на улицы стали выходить не колонны казенных демонстрантов, а стихийные группы людей, возжелавших ощущать себя гражданами.

Мегамашина не смогла переварить энергию недовольства и запрос социума на изменения. Демонстрации и митинги из способа выражения лояльности власти стала инструментом давления на нее, а тезис «контроль над улицами» стал в России классикой политтехнологий начиная с 1990-х гг. В цифровую эпоху он трансформируется, но все еще остается краеугольным элементом внутренней политики.

Тема ИИ как убийца рабочих мест перешла из разряда футурологии в стадию активной коррекции. В США за последние два года более 276 тыс. ИТ специалистов потеряли работу. Упреждающие сокращения – базовая стратегия для бизнеса. Отголоски этого сценария слышны и в крупных корпорациях в России, но там дело не только в ИИ.

Долгосрочные перспективы зависят от типа политического режима и воли элит. Вырисовываются несколько вариантов.

1.Либеральные демократии. Сталкиваются с давлением профсоюзов и необходимостью вводить концепции безусловного базового дохода (Испания, Финляндия). Демократия позволяет навязать элитам волю в этом вопросе и миновать значительной части возможных антиутопийных сценариев.

2.Авторитарные/тоталитарные режимы. Массы ограничены в своих правах и возможностях, но риски дестабилизации из-за массовой безработицы заставляют элиты быть аккуратными в стремительной ИИ-зации. Тем не менее, снижение зависимости от живой рабочей силой грозит целым букетом дискриминационных практик, направленных на социальную изоляцию или уничтожении ненужных (особенно в странах глубокой периферии).

В Китае сформировалось массовое понятие тан пин («лежать плашмя»). Само явление предполагает отказ от «крысиных бегов». Молодые люди решают работать ровно столько, чтобы хватало на еду и базовые нужды, отказываясь от покупки жилья, брака и карьеры. Этот феномен с развитием ИИ будет множится во всем мире.

3.Общество досуга. Меритократия в богатых и небольших государствах (Норвегия, Швеция, Дания Швейцария, Ирландия) может сформировать общество досуга, в котором основная масса людей будет иметь лишь частичную занятость и иметь возможность много времени уделять самосовершенствованию, спорту и творчеству. К таким обществам могут приблизится и страны побольше – типа Испании и Италии, но в крупных государствах с высоким уровнем социально-экономического неравенства такая модель невозможна. Общество досуга в чем-то напоминает коммунизм в описании К. Маркса.

4.Нефтяные монархии (ОАЭ, Саудовская Аравия, Катар). Огромные деньги и готовность элит делится благами с подданными может сформировать модель в которой природная рента меняется на технологичную. Подданные государств станут акционерами и будут получать безусловный доход без необходимости работать. Здесь также будет ключевой идея личностного развития, но с соблюдением канонов Ислама и развитием глубокой религиозности.

Успешная адаптация экономик к ИИ зависит от системы образования. Стратегическая задача научить людей работать в паре с ИИ (ИИ-кентавры. или симбиоз Человека и ИИ) быстрее, чем ИИ вытеснит старые роли, а правящие элиты посчитают что это состояние им выгоднее. Такие угрозы есть не только в авторитарных и тоталитарных странах, но и в США, где ИИ-гиганты мнят себя технократическими демиургами будущего и собираются навязывать свою тоталитарную волю остальным.

В России глава государства подписал указ о создании Комиссии по вопросам развития технологии ИИ. Какие модели госполитики в сфере ИИ сейчас есть? Политика того или иного государства в сфере ИИ в перспективе ближайших 10-15 лет станет не менее важной чем сейчас социальная политика.

1.Либеральная (США, отчасти Сингапур). Государство минимизирует барьеры, чтобы быть лидером технологической гонки. Контроль децентрализован, есть конкуренция различных ИИ-проектов, что обеспечивает лидирующую и проактивную позицию. Отчетливые риски (особенно долгосрочные) того, что корпорации смогут навязать логику государству. Сейчас техногиганты активно борются против ограничений на уровне отдельных штатов в сфере ИИ.

2.Регуляторная, риск-ориентированная (Европа, Канада, Япония, Южная Корея, отчасти Индия). Жесткая бюрократия и подчеркивание этических императивов. Дефицит ресурсов для технологического лидерства, но диспозиция «передовики второго плана». Модели ИИ оцениваются с позиций риска и недопущения стратегий поглощения ресурсов со стороны сверхгиганта США. Мягкое регулирование, ориентированное на экономический рост и социальный прогресс. В Европе «золотой стандарт» защиты прав человека, который не позволит ей быть лидером в сфере ИИ, но и не приведет к антиутопийным стрессам в будущем.

3.Суверенная (Китай, Россия, Иран и др.). Государство жестко контролирует ИИ как инструмент власти и безопасности. Создание условий для невозможности альтернативных вариантов развития ИИ. Мощный (а, возможно, и самый важный, в будущем) инструмент контроля и удержания власти.

4.Периферийный неоколониализм (большинство стран полупериферии и почти все страны периферии). Нет возможности реализовывать собственные ИИ-стратегии. Вопрос либо ограничивать неоколониальную экспансию ИИ, либо принимать ее ради краткосрочных выгод элит. Возрастающие риски стать неоколониальными придатками цифровых гигантов. Некоторые страны пытаются копировать более мягкие законы ЕС в сфере ИИ, но не имеют возможностей для их реального исполнения.

В выходные. Советское кино. Социальная архитектура в застойные годы. Фильм «Премия» (1974 г.).

Фильм (реж. С. Микаэлян, автор сценарий А. Гельман) описывает беспрецедентный поступок бригады строителей во главе с Потаповым (актер Е. Леонов), которые отказываются от премии за перевыполнение плана (скорректированного), считая его «липовым» и достигнутым за счет манипуляций с отчетностью. Бригада проявляет дух социализма и с помощью вставшей на их сторону главбуха (Н. Ургант) доказывает (на цифрах), что первоначальный план трест выполнить мог, оснований для пересмотра не было и премия, которую получили все сотрудники предприятия, получена нечестно. В итоге, секретарь парткома (О. Янковский), после долгих колебаний и тщательных разбирательств, одобряет инициативу сознательных трудящихся, а директор треста (В. Самойлов) уходит в отставку.

В фильме показана система, где каждый уровень управления (от прораба до главка) заинтересован в красивых цифрах отчетов, даже если они не соответствуют реальности. Квинтэссенцией такого подхода в масштабах всего СССР стало хлопковое дело в Узбекистане, расследования которого будоражили сознание советских граждан в Перестройку. Бригада Потапова жалуется на простои, на фоне которой премия является лишь небольшим кэшбеком, однако в реальности такие ситуации были крайне маловероятны, а вот подход товарища Ш. Рашидова (первый секретарь ЦК КПСС УССР) фрактально распространялся по всем порам советской социальности, хотя и не в таких гипертрофированных как в Узбекистане формах.

Поступок бригады Потапова –мотивационный принцип всем советским рабочим «работайте больше, лучше и не берите «лишних» денег. Фильм в кинотеатрах посмотрело ок. 13 млн чел., что для производственной драмы с камерным сюжетом – очень много.

В реальности обычный рабочий вряд ли пошел бы против системы распределения материальных благ (премий), так как это означало бы прямой конфликт с начальством и риск лишения заработка. Несмотря на споры о достоверности самого отказа от денег, фильм признается точным в описании механизмов манипуляции планами и психологического давления внутри коллектива. Фильм показывает реальные, а не надуманные проблемы в строительной отрасли в СССР времен застоя.

В смысле социальной архитектуры – это выглядело как высокобюджетный «тренинг» для населения, призванный решить экономические проблемы государства за счет морального ресурса рабочих. «Система плоха не потому, что она дефектна, а потому, что люди на местах нечестны». Вместо требования структурных реформ (изменения плановой экономики) фильм призывает к «самосовершенствованию». И даже рабочие должны чувствовать свою ответственности (и вину) за срыв плана. Мораль понятна: если ты берешь премию, когда план не выполнен – ты соучастник зла.

Но был и другой эффект – катарсис. Трудящиеся смотрели и чувствовали облегчение: «наконец-то на проблемы обратили внимание», «значит ситуация будет исправляться». Аналогичный катарсис, но уже в масштабах страны в 1985 г. затеял М.С. Горбачев в виде политики гласности и Перестройки...

Леонов в фильме сыграл искреннего советского человека, верящего в идеологию. Фальши в этом образе нет, придраться не к чему. Но человек которого он сыграл в 1974 г. был, скорее всего, уже давно по ту сторону добра и зла, то есть равнодушен ко всем этим лозунгам и высокопарным обещалкам с партсобраний. Он думал о хлебе насущном и о своих детях, а также о многочисленных бытовых проблемах и о своем здоровье.

Фильм «Премия» — это не только талантливо созданный художественный артефакт застойной эпохи, но и прекрасный образчик того, как советское кино «магнитило» (в терминологии политтехнологов) массы, то есть манипулировало ими. Но не стоит сводить фильм только к этому. Он ставил вопрос об искренности в трудовых коллективах и задавал определенные моральные рамки, пусть и даже в кривой системе. Фильм получил массу премий и наград (в том числе и зарубежных), а спектакль «Протокол одного заседания» ставился многие годы в МХТ и БДТ.

Итак, неминуемое началось: Израиль и США нанесли «превентивные удары» по Ирану, и новая фаза военного конфликта стартовала. Скорее всего, это не просто превентивные удары, а полноценная кампания.

Атакованы ядерные объекты программы (включая обогатительные центры), а также штабы разведки, объекты производства баллистических ракет и резиденции высшего руководства. Били даже по резиденции президента М. Пезешкина, но он успел покинуть ее. Некоторые высокопоставленные функционеры режима ликвидированы.

Б. Нетаньяху идет ва-банк и в Израиле доминирует мнение, что удар будет серьезный, риски полноценной войны признаются безоговорочно. В США уже подтвердили свое участие (операция «эпическая ярость»). То есть выбрана стратегия полного навала, а не вариант сохранения США в тени.

Министр обороны Израиля И. Кац заявил, что удар был необходим для устранения экзистенциальных угроз и предотвращения получения Ираном ядерной бомбы.

Вчера министр иностранных дел Омана делал оптимистичные заявления и рассуждал о возможности договориться, но и он признавал, что, скорее всего, Израиль ударит первым. Те, кто в процессе понимал, что война неизбежна, поэтому сюрпризом сегодняшние атаки для политического и военного руководства в Тегеране не стали. Но и отразить их они оказались не в силах. Слишком серьезная военная мощь собрана.

Есть отчетливый риск эскалации. «Хирургические» удары могут перерасти в полномасштабную региональную войну. Поэтому план Д. Трампа принудить Иран к капитуляции на его условиях – весьма рискованный, впрочем, 47-й президент должен рисковать из-за ноябрьских выборов и плохих рейтингов.

Несколько важных, но неявных моментов.

Китай, конечно, не готов быть сверхдержавой, так как не собирается помогать своим прямым союзникам военным путем. Только дистанцированная, выжидательная позиция, дипломатия и желание получать прибыль и ресурсы от страдающих партнеров, или вассалов (в случае с Ираном – дешевая нефть). Ментальные представления китайского руководства предполагают свой особый статус, а не готовность сколачивать коалицию союзников, противостоящих США.

Другой – это в многострадальности жителей Ирана. Только недавно были жестоко подавлены протесты, а сейчас агрессия со стороны Израиля и США. Сейчас важно наблюдать, будут ли союзники провоцировать восстание и смену режима. Да, такая цель есть у Израиля, но вряд ли у Трампа. Ему нужна маленькая победоносная война, а Нетаньяху – полная капитуляция и смена режима.

Фактор времени и терпения на стороне аятолл и КСИРовцев, но в остальном у Ирана почти нет козырей. Интернет они уже начали, хотя у оппозиции есть мессенджер, который работает и без него.

P.S.Иран отвечает баллистическими ракетами по Израилю и военным базам США в разных странах.

P.P.S.Базовый сценарий для США - принуждение к переговорам аятолл на худших условиях. Но, думается, что вероятность его реализации - мала.

Тактический рисунок первых часов войны на Ближнем Востоке понятен: Израиль и США будут систематически бить по намеченным целям, а Иран отвечает ударами по самому широкому спектру (от Израиля до Катара, Кувейта, Иордании, Бахрейну – по американским военным базам).

Этот ход просчитан союзниками и большинство (если не все) военные с этих баз покинули свою дислокацию еще до ударов. Это выглядит как удар отчаяния Тегерана, но у него есть конкретные индикаторы и это элемент продуманной тактики.

Все что нужно сейчас Тегерану – это жертвы среди американских граждан, и они это могут устроить (пять граждан США были задержаны в Иране еще до войны). Логика ударов по военным базам США на всем Ближнем Востоке именно в необходимости жертв среди американских военных или гражданских. Тактика отнюдь не глупая, а в расчете на американское общественное мнение и давление на Трампа с тем, чтобы он быстрее прекратил сталкивать режим аятолл в пропасть. А сейчас происходит именно это.

Есть большие сомнения в том, что у Ирана хватит сил (и ракет) действовать так больше 3-4 дней. Кто-то слышал что-то про работу иранских ПВО? Вот и я тоже не слышал, большинство из них не функционирует.

Блокировка интернета с точки зрения аятолл и ксировцев – логичное и результативное действие, хотя, может оказаться, и недостаточное. Логика в том, что нужно погрузить страну в тьму и лишить протестное большинство возможностей самоорганизации. Ни про какую легитимность там уже не думают, а думают про выживание и способность силовиков контролировать власть в стране. О каком идеологическом фронте можно говорить, когда маски давно сорваны. И совсем недавно были убиты десятки тысяч людей. Основной дубинкой тут является басидж – ополчение, которое полностью подчинено КСИР. Они уже показали себя недавно, в подавлении протестов… Пропагандисты тут не помогут.

Цель же Трампа создать условия для повторения венесуэльского сценария. В энергию масс он не верит, хотя и начинает в своих постах заигрывать с общественным мнением в Иране.

Хаменеи мертв (вероятнее всего), война быстро не закончится. Впрочем, и утром риторика про превентивные удары выглядела как натянутая.

Гибель рахбара сокращает возможность достижения компромиссов, хотя и принципиальность КСИР не стоит переоценивать. Они не идейные, а фарисейные и договориться смогут, но не сейчас. Не первый и не второй раз они теряют достоинство и лицо.

Тем не менее, сам итог первого дня говорит о том, что туман войны (которую начали Д. Трамп и Б. Нетаньяху) делает менее вероятными компромиссы. Поэтому Израиль и США призывают людей в Иране выходить на улицы и брать власть в свои руки. На этот раз призывы подкреплены военной поддержкой. Ставка явно сделана на смену режима. То есть пока побеждает стратегия Б. Нетаньяху, а не Д. Трампа.

В Иране власть переходит к А. Лариджани (глава Совета национальной безопасности) и коалиции КСИРовцев. Хотя, согласно Конституции, власть должна перейти к М. Пезешкиану, но фактически этого не будет.

У КСИР сейчас нет возможности договариваться с Израилем и США, так как они в униженной позиции. Весь дух пропаганды требует мести, а это война. Причем Иран взял тактику ближневосточного страдания, все в регионе должны страдать. Только тактика эта не обеспечена ресурсами. У Ирана просто не хватит сил на продление такой тактики на 10-15 дней, не говоря уже о месяце.

Для КСИР любая уступка сейчас – это признание капитуляции и крах режима. Им очень нужен «мега-ответ» для демонстрации живучести и сопротивляемости режима внешней агрессии. Должно произойти что-то фантастическое чтобы действующая власть в Иране уцелела, но ресурсы в их руках и они еще много могут чего натворить.

Цены на нефть растут, но после завершения конфликта потоки будет контролировать Д. Трамп и это может быть экстрафактором для другого, более важного для нас события.

Вокруг Ирана. Текущие хроники.

1.Только Австралия на официальном уровне поддержала атаки США и Израиля на Иран. Великобритания признала свое участие, но поддержку на уровне официальной позиции не оказала.

2.Китай сильно обеспокоен безопасностью Ормузского пролива, но Иран для него младший, токсичный партнер или даже вассал. Нефть покупать Китай готов, режиму аятолл прагматично помогал, но ссориться из-за Ирана с США не собирается. И вообще Поднебесная в центре всего, а все остальные далеко на заднем плане и не столь важны.

3.Западные СМИ говорили про иранские прокси на Западе (скупают недвижимость, пускают корни, создают скрытые сети, являются агентами влияния Тегерана и т.д.). Сейчас наступает момент истины – если этот нарратив был правильным – стоит ждать терактов и прочей подрывной деятельности. А Иранские эмигранты на Западе в восторге.

4.Трампистски настроенный президент Финляндии (и значимый игрок в гольф на турнирах в Мар-о-Лаго) А. Стубб заявил атаку на Иран – отражением «тектонического сдвига в мировой политике» и предупредил о хрупкости ситуации.

5.Демпартия в США практически единодушная выступила против ударов по Ирану. В США лишь 21-27% (по разным опросам) поддерживают прямую атаку на Иран. Против военного вмешательства выступили 49%. Большинство республиканцев за агрессию, но в партии раскол, это большинство не доминирует, 30-40% против. Эти цифры отчетливо показывают, что Д. Трамп если не пошел ва-банк, то очень серьезно рискует.

6.Иран (кроме хуситов в Йемене) не поддержал почти никто. Режим утратил возможности играть не только в пропаганду (отключение интернета), но и в мягкую силу. КСИРовский режим ничего не добавляет антитрампистской коалиции по всему миру.

7.В Москве и Киеве думают об изменившихся условиях военного конфликта и о том, как бы получше использовать эту ситуацию. У России очевидные тактические плюсы (нефть, необходимость американского оружия самим США). Переговоры становятся ( в моменте) бессмысленными, а выбранная площадка ОАЭ – невозможной.

8.Фьючерсы на нефть уже торгуются с премией ок. 10$, рост на 20% в ближайшие дни – практически гарантирован. Сценарии про 100-120$ за нефть через месяц – вероятны, но все будет зависеть от продолжительности военного конфликта.

9.Режим в Иране сохраняет пока высокий уровень управляемости. Всему миру предъявлены кадры демонстрации лоялистов, которые вышли на улицы после смерти Хаменеи.

10.Кризис мировой логистики и страхования. Ормузский пролив КСИР смог заблокировать. Стоимость фрахта выросла в моменте в 5-10 раз.

11.Эксперты обсуждают сценарий «бомбы последнего шанса». Режим КСИРовцев может выйти из Договора о нераспространении ядерного оружия. Это создает риски форсирования ядерных программ в Турции и Саудовской Аравии. Тезис ядерное оружие – гарант суверенитета в эпоху секьюритизации становится очевидным.

12.Война дипфейков. Любые видео военного конфликта или политических демонстраций мгновенно маркируются как дипефейки. Верит глазами становится все сложнее, ценность масс-медиа с репутацией возрастает.

13.Дубай одномоментно лишился статуса ближневосточной Швейцарии. В военном плане Минобороны ОАЭ оказались готовы неплохо, но в ментальном и социальном – нет (есть даже проблемы с покупкой пресной воды). Эта ситуация заставит госвласти ОАЭ секьюритизироваться. Тут возможно и сотрудничество с Москвой. Хотя в долгосрочной перспективе ситуация не сулит больших рисков для ОАЭ.

14.Дилеммы для Хезболлы, шиитов в Ираке и хуситов. С одной стороны, от них Тегеран требует автономного террора, а с другой, логика самосохранения заставляет быть более умеренными и не бежать впереди идущего в пропасть тегеранского паровоза.

15.В Израиле жесткая цензура на публикацию информации о потерях и ущербе от иранских ракет. 73-75% поддерживают спецоперацию против Ирана.

16.Гибель мирного населения в Иране, в том числе и десятков детей, не вызывает сомнений. Гуманитарное измерение подавляется политической конъектурой, но этот нарратив сильно против Трампа. Б. Нетаньяху в ответ расскажет о 7 октября 2023 г., а у Трампа и США таких гуманитарных оснований нет.