«С того момента, как [наши бойцы] заняли точку, обнаружили рядом подвал, а в нём — людей. Делились всем, что есть. Поддерживали чем могли. Это основной канал: кто, где, в каком состоянии, просили ли о чём.

А ещё был второй источник — сами мирные. После того как ты находил человека, очень часто оказывалось, что ты становишься для него ниточкой. Тем светом, которого они не касались уже четыре года. Они давали телефоны родственников. Тех, кто эвакуировался раньше, кто сейчас в мирной жизни, в России».

«Ты звонишь родственнику. Рассказываешь, что сейчас имеешь возможность принести одно-два сообщения его близкому. Маме. Бабушке. Они записывают аудио, видео — послания, в которых уговаривают эвакуироваться.

Ты приносишь эти записи на следующий день. И человек, который три года не слышал голос дочери или внука, впервые за эти годы слышит его из твоего телефона. Это не просто информация. Это связь. Тяжёлая. Хрупкая. Но живая».