«Шадаев понимает, что находится в авангарде непопулярных мер. Ограничения связи ассоциируются у россиян с его именем. И если ветер поменяется, он будет выброшен на скалистый берег. Поэтому глава Минцифры пытается страховаться, позволяя публичить его письма, где он выступает против административной ответственности за использование VPN. Но он не выступает против идеи платить за выход в международный интернет.

Поэтому несколько строчек едва ли спасут имидж Шадаева. Теперь он намертво связан с «белым списками» и новостями про возможное отключение оплаты приложений в App Store». 

То, что называют дроном-перехватчиком или БПЛА-перехватчиком, на самом деле не совсем дрон в классическом виде. Такой классификации еще нет. Это не оружие, которым управляет оператор в реальном времени. Это система, действующая по принципу «выстрелил, забыл».

По работе больше похоже на переносной зенитный ракетный комплекс (ПЗРК) «Игла». С точки зрения оператора вместо ракеты аппарат на электрических двигателях с винтами. Беспилотник по виду, но по применению — не пилотируемый аппарат. Это боеприпас.

Я покрутил его в руках, посмотрел видео поражений. При мне не запускали, но успешных поражений очень много. Видел в войсковом ПВО в группировке «Центр», и таких комплексов становится больше. Поговорил с ребятами из других группировок — они тоже используют. Система по войскам распространяется.

Как работает «Ёлка»? Захватывает цель по видео. Две камеры. Оператор видит широкое поле, наводится, слышит три сигнала, раскручивает винты, жмет пуск. Дальше она сама гоняется за захваченной целью на расстоянии до двух километров.

Надо понимать: дистанция эффективного применения чуть меньше, потому что выстреливать надо с запасом. Перехватчик должен еще догнать движущийся дрон. Увидел, запустил, и у тебя есть километр, за который «Ёлка» может за ним гнаться, маневрировать. Дрон маневрирует — «Ёлка» за ним маневрирует. Захват цели очень хороший.

Но работает это только при свете. В нынешней модификации проблема темноты не решается. И в этом вся логика: комплекс закрывает свою нишу.

Есть две стороны одной проблемы. С одной стороны — сложность поражения дронов стрелковым оружием. С другой — экономическая несоразмерность: дрон за 50–60 тысяч долларов сбивают зенитной ракетой за 200–300 тысяч.

Стрелковка на дроны работает не так, как на твердые цели. Пенопласт пуля пробивает, в нем дырочка. Если ничего жизненно важного не зацепилось — конструкция не разрушится. Дрон продолжает лететь.

Если дрон идет ночью — используются другие средства. Ночью это стрелковка и ПЗРК с тепловым наведением.

Противодронная оборона и вообще ПВО — вещь эшелонированная. Волшебной таблетки нет. Поэтому мы всегда говорим о нишах и эшелонах. В своей нише «Ёлка» уже востребована и будет становиться только востребованнее. И оружие подобного типа — тоже.

Операционные возможности, которые США сейчас создают, позволяют им организовать высадки морского десанта. Остров Харк, острова в Ормузском проливе, район АЭС в «Бушере» — да, туда можно высадиться. Даже в Бандар-Аббас — теоретически. Но ни один из этих вариантов не даст большего, чем тактический успех.

Захват острова не мешает Ирану обстреливать Ормузский пролив, запускать дроны и ракеты по любым целям в регионе. И более того: Иран будет обстреливать любую захваченную территорию. А если противник взял остров Харк с нефтяной инфраструктурой — Иран сознательно уничтожит ее сам. А следом — нефтяную инфраструктуру монархий Персидского залива. Это уже заявлено официально.

Главная проблема США - невозможность прямо сейчас заявить: "Мы сделали все, мы уходим". Даже если американцы уйдут, дроны и ракеты по их базам продолжат летать. Объявить о конце операции не получится. Они застряли в непривычной для себя ситуации — и пока не видят выхода.

Десант может достичь тактических целей, но ключевые проблемы не решит. Допустим, остров захватили. Его надо снабжать. С территории какой страны будут вывозить грузы? Если десант поддерживает, скажем, Кувейт или Эмираты — тогда эта страна становится целью. Удары по Бурдж-Халифе, по госзданиям в Эр-Рияде или Абу-Даби.

Вопрос: кто готов вписаться в прямую войну с Ираном? Пока никто. Десантных кораблей мало, подходить близко к берегам Ирана опасно — получат противокорабельную ракету или дрон. Без опоры на сухопутную страну чисто морской десант невозможен.

Арабские монархии не вступают в конфликт, потому что боятся за свою экономику. Иран уничтожит ключевые объекты, а ракеты ПВО быстро исчерпаются. Ущерб — на годы.

Они хотели быстрого поражения Ирана, чтобы поживиться. Но промахнулись. Ежедневный ущерб колоссальный, инфраструктура рушится, а Иран еще и выбирает, куда бить. Если начнутся неизбирательные атаки — Эмираты, Бахрейн, Саудовская Аравия получат такие удары по критической инфраструктуре, что последствия растянутся на годы.

Они мечутся в той же ловушке, в которую попал Трамп.

«По первичной оценке, украинские дроны непреднамеренно вошли в воздушное пространство Эстонии и являлись частью ночной воздушной атаки в российскую сторону», — уточнили Силы обороны Эстонии.

Про двухминутные ролики, которые смотрит Трамп и на их основе заявляет о победе, я охотно верю. Это особенность клипового сознания, в котором он всегда жил.

У нас любят говорить про него: крупный бизнесмен, девелопер. Во-первых, не крупный. 8 миллиардов — это были деньги при Рейгане. Во-вторых, последние 15–20 лет до второго срока он занимался шоу-бизнесом. Отсюда и формат потребления информации.

Но проблема не только в Трампе. Хегсет вообще не заморачивается тем, что происходит на поле боя. Он работает главным военным капелланом США и мыслит себя именно так. Вся тусовка вокруг Трампа удовлетворяется двухминутками.

Идет пятая неделя боевых действий. Количество людей внутри его круга, которые начинают рефлексировать, что что-то пошло не так, невелико. Трамп, вероятнее всего, в их числе.

Неделю назад безопасный сценарий был. Можно было договориться с иранцами — они люди договороспособные. Но после того, что Трамп устроил с Галибафом, с ним никто иметь дело не будет. Сейчас безопасного флаговтыка на Харке нет.

Выбор: риски в Персидском заливе либо у себя дома в США. В Штатах все готово к тому, чтобы Трампа начали рвать на куски.

Молодой Вэнс оказался гораздо хитрее. Пока страна воюет и начинает непрофессионально скрывать потери американцев, он борется с инопланетянами-демонами. Высокий политический месседж.

Идея все разрушить у Трампа была и есть. Но он не собирался уходить после второго срока — он создавал систему власти под себя.

«Совет Мира» существует на нефтедоллары. А нефтедоллары генерируются только в двух местах: Россия и Ближний Восток. Без них система Трампа не работает.

Вопрос о вступлении Норвегии и Исландии в Евросоюз обсуждается давно. Но население не было готово, да и интереса особого не проявляло.

Зачем богатой нефтью и газом Норвегии это «счастье»? Страна небольшая, компактная, с отличным приданым — а веса в ЕС все равно не получит. Вот и отмахивались.

Но пришел Трамп со своими провокациями по Гренландии. И тут уже в Осло и Рейкьявике задумались всерьез.

Американский посол в Исландии публично заявил, что скоро страна станет новым штатом США, а он — его губернатором. Это не просто сумасшествие одного человека. Иногда такие безумные провокации имеют рациональный смысл.

Важнее другое: американцы хотят, чтобы не было расхождений между НАТО и ЕС. Все члены Евросоюза должны быть еще и членами Альянса. А кто в НАТО хозяин? Соединенные Штаты. Это их инструмент контроля над Европой.

Так что вполне может случиться: Норвегия и Исландия все‑таки станут членами ЕС.

С исключением Будапешта совсем другая история. Такая процедура в Евросоюзе вообще не прописана. И придумывать ее под Венгрию никто не станет. Сначала нужно единогласно принять саму процедуру исключения, а потом еще единогласно исключить Орбана. Фантастика.

Все, что реально, — приостановить право голоса Венгрии в Совете ЕС. Но эти разговоры идут с 2018 года. Восемь лет — и ноль сдвигов.

Раньше у венгерского премьера был надежный тыл — поляки при Качиньском. Теперь из союзников остался только словацкий премьер Фицо. А у него самого ситуация шаткая.

Так что да, для Орбана ситуация становится чуть более угрожающей. Но европейцы не станут действовать жестко. Угрожать — да. Останавливать финансирование — да. Замораживать право голоса — тоже.

Но это очень чревато потерей лояльности к европейским институтам не только в Венгрии, но и в других странах. Так что шоу продолжается, а исключения не будет.