«6 апреля в камере СИЗО-1 был обнаружен без признаков жизни осужденный к пожизненному лишению свободы, совершивший акт суицида. На место происшествия незамедлительно прибыл медицинский работник учреждения, проведены реанимационные мероприятия, но положительного результата они не дали», — сообщили в ГУ ФСИН России по Москве.

«Отключения электроэнергии будут повторяться. Причина — в масштабах повреждений. Аварийно-восстановительные бригады сейчас работают одновременно на всех ключевых направлениях, в том числе и в соседних субъектах. Энергосистема едина, и проблемы в одном узле сказываются на всей цепочке.

Вся критическая инфраструктура работает. Больницы, котельные, системы водоснабжения, объекты связи и социальные учреждения запитаны по резервным схемам и обеспечены генераторами».

Она вышла к нашим в маленький городок — не могу называть его. Сразу приехали следователи, местные милиционеры, паспортистки. Никто не держал под запретом. У нее было немножко российских денег — наконец сходила в магазин, купила влажных салфеток, два бублика. Сняли биометрию, все изучили. С ней было хорошо.

Четыре года на линии фронта. Прямо на передке. В груди осколок пальцами вырвало, нога не ходит, контуженная бог знает сколько раз. И спаслась она благодаря контузии — ее приняли за мертвую и не добили. Выжила.

Ее забрал брат. Неделю назад пришли в миграционку в Донецке. И придрались к тому, что в документах не указано подразделение, которое ее выводило. Ей порекомендовали… вернуться на Украину, через линию фронта, и въехать в Россию через Шереметьево. Мне брат звонил. Он и плакал, и смеялся, и матерился одновременно.

На следующий день пошли в центральную миграционку. Там оказался молоденький лейтенант, прикомандированный из Москвы. Вник в историю. Сказал: «Все будет нормально».

Будем верить. Редакторы, кто читал мой материал, все плакали. Я плакал, когда писал. Анну не оставят.

Это саботаж, порожденный отсутствием нравственных ориентиров и морали. Женщина вышла — у нее в груди осколок, нога не ходит, она контуженная бог знает сколько раз, четыре года на линии фронта прожила, прямо на передке. Но ничего в душе у человека не шевельнулось.

Не знаю, как нам от этого избавляться. В Бога мог верить, но в Бога все не поверят. В Бога же не верят, когда хорошо.

Цитаты Трампа — это классика: безумная мина при плохой игре. Потому что совершенно очевидно: Трамп открытым текстом признал, что цель смены режима в Иране стояла изначально. Хотя он и в первый день агрессии говорил иранцам: «Поднимайтесь, будущее за вами, свергайте режим». Теперь пытается постфактум объяснить, почему не получилось.

Оказывается, некие силы украли ту помощь, которую США предоставляли оппозиции. Кто эти посредники — Ирак, курды и да, Украина. Это уже неважно. Это просто попытка сымпровизировать на ходу, объяснить, почему все пошло не так.

Проблема в другом. После того как 1 марта стало очевидно, что смены режима не будет, Иран не капитулировал, а наоборот — наносит колоссальный ущерб США, их ближневосточным союзникам и успешно перекрыл Ормузский пролив для недругов — стратегия у Трампа исчезла. Осталась только тактика. И это одна из главных причин неудачи всей авантюры.

Сейчас США пытаются действовать двумя путями одновременно. Первый, наиболее преференциальный для Трампа, — запугать Иран настолько, чтобы склонить его к минимально приемлемым условиям сделки. Трамп использует по полной программе «стратегию безумца», опробованную еще Ричардом Никсоном во Вьетнаме. Суть: «держите меня семеро, я сейчас все размажу в пух и прах, если вы не примете мои условия». Он говорит, что ввергнет Иран в ад, нанесет удары по энергетической инфраструктуре. Все это запугивание, чтобы принудить к переговорам.

И одновременно США отчаянно пытаются добиться диалога, посылают предложение за предложением — Иран их благополучно отклоняет. Косвенный дипломатический торг идет, но это преференциальный для Трампа вариант.

Второй, менее преференциальный и более реальный вариант — попытаться истощить Иран в части возможности наносить удары по американским кораблям, базам, Израилю, союзникам. США наносят удары по пусковым установкам, средствам ПВО. Рассчитывают, что резервы Ирана истощатся быстрее, чем американские. И тогда удастся навязать соглашение, которое Трамп сможет представить как победу.

Что касается наземной операции — ее часто обсуждают в Штатах, но пока это из области запугивания. Ограниченная наземная операция не даст ничего, кроме резкого роста потерь среди американских военных и наращивания иранских ударов по объектам в регионе. Ормузский пролив она не откроет. А большая наземная операция требует сосредоточения 200–300 тысяч военнослужащих. К ней США объективно не готовы.

Данным ВЦИОМ можно доверять — организация авторитетная. Да, «Единая Россия» последние полгода просела по рейтингу. Ничего страшного. У партии огромный запас прочности по сравнению с остальными. И это только начало кампании.

Обычно они начинают резко набирать во время праймериз. Апрель-май — выдвигают кандидатов, обсуждают проблематику, встречаются с людьми. Скачок на 5–8 процентов вполне можно ждать.

И еще важный момент: социологические рейтинги — это одно, а побеждают те партии, которые доводят своего избирателя до участков, мотивируют прийти. Оппозиция часто жалуется: рейтинги хорошие, а люди не доходят. У «Единой России» с этим все построено отлично. Умеют работать. Поэтому к выборам они выйдут на результат в районе 50+ процентов.

Плюс один процент у «Единой России» — это даже не прирост рейтинга, а показатель: партия пошла в народ. Они работают с народной программой, отчитываются по итогам.

И люди встают перед выбором: реагировать на не очень ясные сигналы партии по поводу Telegram или смотреть на конкретные дела — вот школа построена, вот детский сад.

Многие берут "синицу в небе". Смотрят на то, что ближе, что понятно. Это дает стабилизацию, а дальше, думаю, даст и рост рейтинга.

Второе место «Новых людей» — это не разочарование в других партиях. Это результат работы самой партии. Их основной избиратель — города, административные центры. Люди, которые очень остро реагируют на информационную повестку.

Скачок «Новых людей» застал врасплох? Нет. Они заняли четкую позицию: к свободам нужно относиться аккуратно, по-другому смотреть на то, что происходит в интернете. Их аудитория это считывает. Отсюда рост поддержки, особенно среди молодежи.