Летние сетеплетения открыты! Ждем всех желающих!
Рамы натянуты, ленты нарезаны, работаем!
Рамы натянуты, ленты нарезаны, работаем!
❤3
Очередная неделя сетеплетений открыта!
Рамы натянуты, ленты нарезаны, добро пожаловать!
Рамы натянуты, ленты нарезаны, добро пожаловать!
❤7👍2
Forwarded from Музыка „ЧВК” Вагнера (Дюймовочка)
ВОЛОНТЁР
В вас столько силы, столько воли,
Готовы в прах себя разбить,
Чтоб облегчить чужие боли,
Чтоб делом правым послужить.
Бойцам добудете, что нужно,
Сквозь все преграды и дожди.
Вы трудитесь светло и дружно,
И вера теплится в груди.
Пусть валит с ног порой усталость,
Но вы находите свой путь.
В душе не дремлет даже малость,
Чтоб хоть на миг с него свернуть.
Туда, где страшно и опасно,
Спешите вы, рискуя всем.
Ваш подвиг тихий и прекрасный
Решает тысячи проблем.
Кто, если не вы, поможет в бедах?
Пред вами голову склоню.
В грядущих мирных нам победах
Я вашу доблесть сохраню.
Любовь Латун
В вас столько силы, столько воли,
Готовы в прах себя разбить,
Чтоб облегчить чужие боли,
Чтоб делом правым послужить.
Бойцам добудете, что нужно,
Сквозь все преграды и дожди.
Вы трудитесь светло и дружно,
И вера теплится в груди.
Пусть валит с ног порой усталость,
Но вы находите свой путь.
В душе не дремлет даже малость,
Чтоб хоть на миг с него свернуть.
Туда, где страшно и опасно,
Спешите вы, рискуя всем.
Ваш подвиг тихий и прекрасный
Решает тысячи проблем.
Кто, если не вы, поможет в бедах?
Пред вами голову склоню.
В грядущих мирных нам победах
Я вашу доблесть сохраню.
Любовь Латун
Forwarded from ЧАДАЕВ
Что происходит?
Баланс в войне существенно сместился в пользу противника не из-за каких-то наших проблем на фронте – там продолжается в целом та же позиционная тянучка, что и раньше. Проблемы возникли в тылу – из-за кратного увеличения количества и возможностей «дипстрайков» и «миддл-страйков», а также фокусированного давления на нашу логистику, особенно топливную, и энергоинфраструктуру.
Почему мы оказались к этому уязвимы?
Во-первых потому, что в ударах по их тылам сделали моно-ставку на один вид дронов («Герань») и, в частности, вообще не развивали среднелёты (недорогие массовые дроны с диапазоном до 150-200 км). С Геранями противник всё успешнее борется, планомерно наращивая возможности защиты именно от них уже не первый год, и увеличивая долю сбитий. А среднелёты не развивали потому, что жили в концепции телеуправляемых дронов (а адекватной связи на эти расстояния у нас нет), и не развивали полностью автономные (управляемые без участия человека). У противника же большой прогресс и по дальнолётам, и по среднелётам, и по автономности.
Во-вторых потому, что не строили систему защиты в едином контуре, вместо этого занимаясь разрозненными проектами объектовой защиты. И даже в этом сохраняем кучу ограничений, которые установили себе совсем в другие времена. Одно из самых странных – это невозможность применения перехватчиков с БЧ. Как ни странно, это приводит не к уменьшению, а к увеличению сопутствующего ущерба от «обломков»: даже при попадании кинетическим дроном или стрелковкой они падают почти целыми и взрываются уже на земле, нанося максимальный ущерб. То же про сбития стрелковым оружием: при эффективной дальности калибра 7,62 в 400-500 м имеем ситуацию, при которой даже дрон, в который попали, летит ещё километр-полтора по инерции, а МОГи жмутся к защищаемому объекту, не имея своевременного обнаружения и своевременного выхода на траекторию перехвата. Особенно это актуально при атаках с воды, где вообще нет решений по выносу перехвата вдаль от берега (питерские и новороссийские прилёты).
В-третьих, потому, что в обнаружении положились на радиолокацию. У РЛС есть два ключевых ограничения. 1) они очень плохо «видят» непосредственно у земли, ниже чем 50 м они бесполезны. А траектории противник выбирает именно по низинам. В их собственных системах защиты эту задачу решает акустика, у нас такого нет. 2) РЛС довольно тонкая штука: загрубляешь чувствительность – не видишь дроны, слишком поднимаешь – видишь кучу ложных объектов и не в состоянии отличить их от реальной цели. Это к тому, что обнаружение должно быть построено как мультисенсорное, а это опять же вопрос к единой интегрированной системе обнаружения.
В-четвёртых, перехватчики. Они все сырые, их ещё доводить и доводить. Но чтобы доводить, нужен непрерывный конвейер полигонных испытаний на реальных мишенях – дешёвых аналогах вражеских дронов, а их в таком количестве просто нет.
Всё это технико-организационные частности, и их не так сложно оперативно поправить. Но фундаментально надо понимать главное: война дронов, как и просто война, не выигрывается в защите. На те проблемы, которые нам создал противник, надо ответить кратно бОльшими проблемами для него самого, и это не менее, а более важно, чем собственно системы защиты. Не только отвечать на вызовы, но и самим ставить перед ним вопросы. Банальность, но здесь даже просто отзеркалить на него то, что он делает нам – вполне правильный и нужный ход.
Работайте, братья, короче.
Баланс в войне существенно сместился в пользу противника не из-за каких-то наших проблем на фронте – там продолжается в целом та же позиционная тянучка, что и раньше. Проблемы возникли в тылу – из-за кратного увеличения количества и возможностей «дипстрайков» и «миддл-страйков», а также фокусированного давления на нашу логистику, особенно топливную, и энергоинфраструктуру.
Почему мы оказались к этому уязвимы?
Во-первых потому, что в ударах по их тылам сделали моно-ставку на один вид дронов («Герань») и, в частности, вообще не развивали среднелёты (недорогие массовые дроны с диапазоном до 150-200 км). С Геранями противник всё успешнее борется, планомерно наращивая возможности защиты именно от них уже не первый год, и увеличивая долю сбитий. А среднелёты не развивали потому, что жили в концепции телеуправляемых дронов (а адекватной связи на эти расстояния у нас нет), и не развивали полностью автономные (управляемые без участия человека). У противника же большой прогресс и по дальнолётам, и по среднелётам, и по автономности.
Во-вторых потому, что не строили систему защиты в едином контуре, вместо этого занимаясь разрозненными проектами объектовой защиты. И даже в этом сохраняем кучу ограничений, которые установили себе совсем в другие времена. Одно из самых странных – это невозможность применения перехватчиков с БЧ. Как ни странно, это приводит не к уменьшению, а к увеличению сопутствующего ущерба от «обломков»: даже при попадании кинетическим дроном или стрелковкой они падают почти целыми и взрываются уже на земле, нанося максимальный ущерб. То же про сбития стрелковым оружием: при эффективной дальности калибра 7,62 в 400-500 м имеем ситуацию, при которой даже дрон, в который попали, летит ещё километр-полтора по инерции, а МОГи жмутся к защищаемому объекту, не имея своевременного обнаружения и своевременного выхода на траекторию перехвата. Особенно это актуально при атаках с воды, где вообще нет решений по выносу перехвата вдаль от берега (питерские и новороссийские прилёты).
В-третьих, потому, что в обнаружении положились на радиолокацию. У РЛС есть два ключевых ограничения. 1) они очень плохо «видят» непосредственно у земли, ниже чем 50 м они бесполезны. А траектории противник выбирает именно по низинам. В их собственных системах защиты эту задачу решает акустика, у нас такого нет. 2) РЛС довольно тонкая штука: загрубляешь чувствительность – не видишь дроны, слишком поднимаешь – видишь кучу ложных объектов и не в состоянии отличить их от реальной цели. Это к тому, что обнаружение должно быть построено как мультисенсорное, а это опять же вопрос к единой интегрированной системе обнаружения.
В-четвёртых, перехватчики. Они все сырые, их ещё доводить и доводить. Но чтобы доводить, нужен непрерывный конвейер полигонных испытаний на реальных мишенях – дешёвых аналогах вражеских дронов, а их в таком количестве просто нет.
Всё это технико-организационные частности, и их не так сложно оперативно поправить. Но фундаментально надо понимать главное: война дронов, как и просто война, не выигрывается в защите. На те проблемы, которые нам создал противник, надо ответить кратно бОльшими проблемами для него самого, и это не менее, а более важно, чем собственно системы защиты. Не только отвечать на вызовы, но и самим ставить перед ним вопросы. Банальность, но здесь даже просто отзеркалить на него то, что он делает нам – вполне правильный и нужный ход.
Работайте, братья, короче.
👍1
Forwarded from ЧАДАЕВ
По удару по панораме в Севастополе.
Важное правило войны — реагировать иначе, чем ожидает противник. Всплеск гнева-и-ярости в сетях — понятен, но это, наоборот, Ровно То, чего он добивался. Реагируйте и анализируйте холодно.
В рамках холодного анализа. Чего добивается противник? Удары по НПЗ, транспортной логистике в Новороссии, Крыму и на юге, окрестностям Питера во время ПМЭФ — это акция в расчёте уж точно не на военный и даже не на экономический, а в первую и главную очередь на внутриполитический результат.
Противник пытается сказать нашему обществу: ваша власть неспособна защитить ни вас, ни вашу повседневность (мобильность и курортный сезон), ни ваши общенациональные культурные ценности: а значит, вы проигрываете войну, сдавайтесь. К самой войне это при этом имеет довольно мало отношения; скорее к миру (и мiру). Атаковать мир, чтобы изменить баланс войны — такое доморощенное сунь-цзы.
Результат такой стратегии тем успешнее, чем сильнее внутри нашей страны разделение на "Россию воюющую" и на "тех, кого это всё не касается" (ПМЭФ тут важная точка). Мы часто троллим небратьев их любимой формулой "а нас-то за что?" — но примерно то же я вижу в глазах разных людей из бывшего "тыла", сейчас таковым быть переставшего.
Как по мне, это к лучшему — противник сам ломает эту перегородку между войной и миром внутри нашего общества, которая держалась все эти годы, и в том числе не без активного участия начальников, традиционно с подозрением и недоверием относящихся к любым формам низовой мобилизации и горизонтальной народной самоорганизации ("лежи, страна огромная", оно же "у армии всё есть").
Прямо сейчас удары противника болезненны, конечно. Но вдолгую он сам рубит сук, на котором он сидит: на том, что война у нас до сих пор была, фактически, только "для сильно желающих поучаствовать", превращая её в войну для всех без исключения. Просчитать последствия этого я не берусь, мало вводных для моделирования, но не уверен, что противнику они понравятся или что они вообще будут соответствовать расчёту.
Почему — просто потому, что он строился на неверных гипотезах, изложение которых можно прочитать в письме Зеленского. Главная из которых — он почему-то думает, что Россия и российское общество это те люди, у которых он когда-то выступал на корпоративах. Другой он просто никогда в жизни не видел. Ну, увидит со временем. Мы и сами-то про себя не всё понимаем, пока не придёт час икс; куда уж ему.
Важное правило войны — реагировать иначе, чем ожидает противник. Всплеск гнева-и-ярости в сетях — понятен, но это, наоборот, Ровно То, чего он добивался. Реагируйте и анализируйте холодно.
В рамках холодного анализа. Чего добивается противник? Удары по НПЗ, транспортной логистике в Новороссии, Крыму и на юге, окрестностям Питера во время ПМЭФ — это акция в расчёте уж точно не на военный и даже не на экономический, а в первую и главную очередь на внутриполитический результат.
Противник пытается сказать нашему обществу: ваша власть неспособна защитить ни вас, ни вашу повседневность (мобильность и курортный сезон), ни ваши общенациональные культурные ценности: а значит, вы проигрываете войну, сдавайтесь. К самой войне это при этом имеет довольно мало отношения; скорее к миру (и мiру). Атаковать мир, чтобы изменить баланс войны — такое доморощенное сунь-цзы.
Результат такой стратегии тем успешнее, чем сильнее внутри нашей страны разделение на "Россию воюющую" и на "тех, кого это всё не касается" (ПМЭФ тут важная точка). Мы часто троллим небратьев их любимой формулой "а нас-то за что?" — но примерно то же я вижу в глазах разных людей из бывшего "тыла", сейчас таковым быть переставшего.
Как по мне, это к лучшему — противник сам ломает эту перегородку между войной и миром внутри нашего общества, которая держалась все эти годы, и в том числе не без активного участия начальников, традиционно с подозрением и недоверием относящихся к любым формам низовой мобилизации и горизонтальной народной самоорганизации ("лежи, страна огромная", оно же "у армии всё есть").
Прямо сейчас удары противника болезненны, конечно. Но вдолгую он сам рубит сук, на котором он сидит: на том, что война у нас до сих пор была, фактически, только "для сильно желающих поучаствовать", превращая её в войну для всех без исключения. Просчитать последствия этого я не берусь, мало вводных для моделирования, но не уверен, что противнику они понравятся или что они вообще будут соответствовать расчёту.
Почему — просто потому, что он строился на неверных гипотезах, изложение которых можно прочитать в письме Зеленского. Главная из которых — он почему-то думает, что Россия и российское общество это те люди, у которых он когда-то выступал на корпоративах. Другой он просто никогда в жизни не видел. Ну, увидит со временем. Мы и сами-то про себя не всё понимаем, пока не придёт час икс; куда уж ему.