Танец Алексии–Адриана на крыше пожарной машины 💔💔💔

Вчера было так:

«Носферату» Мурнау, цветущий сад, стрекот цикад и шорох крыльев вяхирей.

(хотела подснять тот самый кадр, но случайно его обрезала 😆)

Одно целое (2025; реж. Майкл Шенкс)

Тим и Милли встречаются уже десять лет и успели не только хорошо узнать друг друга, но и засомневаться, любовь ли между ними или только привычка. Тем не менее, несмотря на сомнения и подвисшие вопросики, Тим соглашается переехать с Милли за город, когда она получает новую работу. Итак, молодая семья переезжает в новый дом. Нервный смех. Ладно, на самом деле с домом все в порядке, а вот с пещерой в лесу неподалеку — нет. Ребята случайно застревают там во время дождя, и после этого их вдруг начинает непреодолимо и нездорово тянуть друг к другу, до полного слияния.

Мне очень нравится, как боди-хоррор обыгрывает привычные метафоры, буквализируя их. В длительных отношениях люди часто теряют себя, начинают перенимать привычки, вкусы, взгляды и образ мыслей партнера, но что, если выкрутить эту идею на максимум? Звучит неплохо, если бы не концовка. Она у фильма такая, что полностью перечеркивает всю идею показать ужас созависимых отношений. Это как если бы «Субстанция» закончилась тем, что красотка Сью победила свою некрасивую прародительницу и просто стала бы жить в свое удовольствие.

Но у меня есть альтернатива. По удивительному совпадению я сейчас читаю сборник рассказов Дарьи Золотовой «Ночь между июлем и августом», и именно по дороге в «Зотов» на «Одно целое» дошла до рассказа «И будут двое одна плоть». Идея та же, но Золотова раскрывает ее иначе. В ее мире люди рождаются половинчатыми и, достигнув возраста зрелости, должны слиться, чтобы стать целыми. И вот, когда героиня добровольно идет на это слияние, оказывается, что ее избранник вовсе не хочет, чтобы они стали одним, рожденным от слияния двух, а хочет подавить ее, чтобы самовольно распоряжаться общим телом. И в целом оказывается, что либо так, либо всю жить в вечной борьбе внутри одного тела, а гармоничное слияние — это что-то из романов. Меня пробрало.

О том, что боди-хоррор стал в современном кино феминистским жанром, я уже писала, а смотрите, что происходит в зарубежной литературе.

Обозревательница New Statesman Элла Дорн пишет о новом тренде — женищнах-канибалках. Не все перечисленные книги переведены на русский, я могу вспомнить только «Определенно голодна» Челси Самерс про кулинарного критика, которая съела несколько своих сексуальных партнеров, и «Женщина, голод» Клэр Коды про молодую вампиршу в современном Лондоне. Но там еще упоминаются «Motherthing» (2022) Айнсли Хогарт, «The Eyes Are the Best Part» (2024) Моники Ким, «The Lamb» (2025) Люси Роуз, «The Summer I Ate the Rich» (2025) гаитянских эмигранток Майки и Марицы Моулит.

Основная константа жанра — проблемы неравенства. Почти каждая героиня в перечисленных книгах прибегает к поеданию людей из-за личной травмы, которая, как правило, связана с более глобальными политическими и социальными проблемами. Например, одна из женщин в «The Lamb» впервые сталкивается с каннибализмом после того, как ей отказывают в аборте. А героиня романа «The Eyes Are the Best Part» — наполовину кореянка, наполовину американка — мстит белым мужчинам-расистам.

Во всех этих историях, говорит Элла Дорн, кровожадность женщины — удобный троп, который помогает авторкам говорить о проблемах колониализма, домашнего насилия, материнства. Вместе с тем, получается, у женщин всегда есть оправдание, чтобы быть злыми. В отличие от мужчин они никогда не убивают ради удовольствия.

Вот почему, кстати, мне так нравится «Титан» Дюкорно.

как же все это достало.......

«Альфа» Жюлии Дюкорно не выйдет в российский прокат в сентябре.

Новость подтвердила кинокомпания «Экспонента». Дальнейшая судьба картины в нашем прокате всё ещё неясна. Ранее с конца августа слетел релиз фильма Рона Ховарда «Эдем».

Наконец, посмотрела классный хоррор. Правда, не в кино, а в опере.

Опера «Passion|Страсти», которой дирижировал Теодор Курентзис, — раздробленная на фрагменты история разобщенности и несовпадения, тревожная холодящая сердце, отсылающая к истории Эвридики и Орфея, но заставляющая зрителя, круг за кругом, спускаться в ад внутренний, а не внешний. В одной из сцен, мастерски срежисированной Анной Гусевой, я даже разглядела оммаж на «Одержимую» Анджея Жулавского: