«Альфа» (2025) — тревожный путаный сон, непостижимый, полный скорби и — любви. Такой же хрупкий, несовершенный и порывистый, как его главная героиня Альфа (Мелисса Борос). Ей 13, она живет с мамой (Гольшифте Фарахани) в одном из прибрежных городов Франции. На дворе — конец 80-х или начало 90-х, в мире бушует опасный вирус, превращающий людей в пугающе красивые мраморные статуи. Мама Альфы работает в больнице, но не может помочь несчастным. Пока ее нет дома, за девочкой присматривает ее дядя Алан (блестящая роль Тахара Рахима), хотя ему самому нужна помощь — он наркозависимый. Ткань повествования то и дело рвется. То броским кадром, будто бы вырванным из контекста, то сценой из прошлого. Ближе к финалу они накладываются на настоящее по принципу мультиэкспозиции — до полного слияния.

«Альфа» не шокирует как «Титан», но она так же многослойна. Ее ругают за невнятность и излишнюю метафоричность. Людям комфортнее смотреть понятную линейную историю, признает режиссерка, все нуждаются в предсказуемости сегодня, когда все так нестабильно. Но она не спешит давать готовые ответы, и я ее за это очень уважаю. Большая ценность искусства для меня — в неком зазоре, который не позволяет сложить части истории так, чтобы все встало на свои места, стало очевидным, понятным. Я не хочу понимать, я хочу чувствовать, и может поэтому для меня «Альфа» — это куда больше, чем фильм об эпидемии СПИДа. Скорее об отчужденности, которая сопровождает не только больных и зависимых, но и подростков (не случайно ведь в название вынесено имя Альфы). Взросление — время, когда ты не можешь доверять даже тому стабильном, что у тебя было, — собственному телу. Все рассыпается, расслаивается, рвется. Все, что ты знал раньше, больше не имеет значения. Никаких ориентиров. Как во время заметающей многоэтажки песчаной бури (один из самых красивых кадров картины). Или как во сне. Я предлагаю и смотреть этот фильм как сон. Подсказку дает сама Дюкорно, цитируя в начале фильма программное стихотворение Эдгара По:
Всё, что зрится, мнится мне.
Все есть только сон во сне*.

*Любопытно, что это же стихотворение цитируют девушки в «Пикнике у висячей скалы».

Я писала про все фильмы Дюкорно:
Джуниор
Сырое
Титан

Трудности материнства

Посмотрела с небольшим перерывом два фильма разной степени накала о том, как тяжело быть матерью.

«Умри, моя любовь» Линн Рэмси — это яростный крик женщины, которая вынуждена проводить весь день с новорожденным ребенком, пока ее муж… хм, работает, но также, очевидно, изменяет ей. При этом в самой Грейс (лучшая роль в карьере Дженнифер Лоуренс) очень много витальности, сексуальности, какой-то животной страсти, и, не находя безопасного выхода, все это кипит в ней, как в каком-то адском котле. Воображение Грейс катастрофизирует все, что она видит, и эти головокружительные галлюцинации становятся почти неотличимы от реальности. Единственный человек, который ее понимает — мать ее мужа, которая живет в соседнем доме. Пэм только что похоронила страдающего деменцией мужа, она ходит по ночам, спит с заряженным ружьем и хорошо знает, что значит потерять контакт с реальностью. Их тандем мне очень понравился, но несмотря на очевидные достоинства фильма, не могу сказать, что смогла его прочувствовать. Отдельные составляющие бесподобны, но вместе почему-то не складываются, хотя оглушающих моментов было предостаточно. Наверное, мне хотелось бы видеть героиню не только в безумии, проследить изменения, которые происходят в ней. Она, кстати, писательница, но за весь фильм, естественно, не пишет ни строчки. В доме также нет ни одной книги.

«Я бы тебя пнула, если бы могла» Мэри Бронштейн тоже рассказывает историю женщины с ребенком. Ее дочке около пяти (интересный ход — саму девочку показывают только в финальной сцене фильма), и она вынуждена питаться через трубку. Муж все время в разъездах, а тут еще дома обваливается потолок. Нужно заботиться о дочке, решать вопросы с ремонтом, а при этом Линда (не менее впечатляющая, чем у Лоуренс, роль Роуз Бирн) еще и работает психологом. Фильм позиционируется как ужасы, но все, что происходит с ней, гораздо страшнее любых монстров. И не возможно оставаться безучастной. Я чувствовала дистанцию с Грейс, но Линда была для меня абсолютно живой, и больше всего мне хотелось дотянуться к ней через экран, утешить, поддержать. Иногда, впрочем, хотелось просто сбежать — как, очевидно, и самой Линде. Любопытно, что обе героини обращаются в конце к стихиям. Грейс идет в огонь, а Линда бросается в воду, причем вода оказывается более благосклонной.

Оба фильма так или иначе касаются темы послеродовой депрессии, и вроде бы это хорошо — рассказывать о том, что есть такая проблема, сделать ее видимой. Тем более, что примерно каждая восьмая женщина сталкивается с ней после рождения ребенка. Но на днях мне попался большой лонгрид о медикализации материнства, и он заставил меня посмотреть на это с другой стороны. Согласно этой статье (а она опирается на исследование), часто, когда женщине нужна конкретная помощь с ребенком (и именно поэтому она тревожная, уставшая, раздражительная и ей трудно функционировать), ей вменяют депрессию. И за этим стоит не забота о матерях, а экономические и политические интересы (знали ли вы, что основной тест на депрессию создан и проплачен компанией Pfizer?). Сложно сказать, не усугляют ли тогда ситуацию все эти хорроры… В общем, если интересно, можете прочитать целиком.

Кадры из фильма «Умри, моя любовь», 2025

Поскольку я еще и писательница, буду делиться тут иногда своими худ. текстами. Сегодня предлагаю прочитать рассказ «Химера». Он родился из одного путешествия и одного похода к косметологу. Вайбы «Субстанции» присутствуют. К. сказал, что написано на голову корпус лошади лучше, чем «Побеги»*.

В качестве иллюстрации — кошки с той самой горы, посмотреть на которую приезжает героиня рассказа. В декабре я отмечала там свой день рождения и сделала эти фотографии.

*Расшифровка шутки в первом комментарии, но думаю, вы и так поняли и похихикали.