Forwarded from Sputnik Молдова 2.0🇲🇩
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Букарский — о выборах в Болгарии: в общественных настроениях Европы наблюдается сдвиг.
Политолог Владимир Букарский считает, что результаты парламентских выборов в Болгарии чётко показали усталость общества от конфронтационной внешней политики.
Sputnik Молдова ¦ Telegram ¦ Сайт ¦ VK ¦ OK ¦ Rutube ¦ Дзен ¦ MAX
Политолог Владимир Букарский считает, что результаты парламентских выборов в Болгарии чётко показали усталость общества от конфронтационной внешней политики.
Sputnik Молдова ¦ Telegram ¦ Сайт ¦ VK ¦ OK ¦ Rutube ¦ Дзен ¦ MAX
💯7💩2🤮1
The National Interest опубликовал статью о Молдове, претендующую на аналитику, одним из авторов которой выступил бывший дирижёр оранжевого майдана в Киеве 2004 года Джон Хербст. После чтения этой статьи захотелось вымыть руки. Да, издание после ухода Дмитрия Саймса заметно деградировало: вместо сложных дискуссий - предсказуемые тексты с идеологическим уклоном и антироссийской интонацией. На этом фоне указанная выглядит не как анализ, а как очередная методичка, аккуратно оформленная, но по сути пустая.
Теперь по содержанию. Перед нами не исследование, а упражнение в выдаче желаемого за действительное. Авторы берут сложнейшую страну и превращают её в плакат: есть «правильный курс», есть «мешающий фактор», осталось лишь ускорить процесс. Это не политология - это агитация, причём довольно лениво замаскированная.
Главная подмена - выдача электоральной арифметики за национальный консенсус. Молдова - это не стройная колонна, шагающая в одну сторону, а расколотое общество, где половину населения в тексте просто вычёркивают как статистический шум. Удобно, но интеллектуально несостоятельно. Нельзя строить «европейское будущее», одновременно игнорируя собственных граждан.
Дальше - неизбежная мантра: «во всём виновата Россия». Экономические проблемы? Россия. Политическая конкуренция? Россия. Недоверие к власти? Тоже Россия. Такой подход не объясняет ничего - он лишь освобождает авторов от необходимости разбираться в реальности. Это уровень комментария в соцсетях, а не аналитической статьи.
Особенно показателен их взгляд на Приднестровье. Регион с тридцатилетней историей, собственной экономикой и элитами сводится к «инструменту Москвы». То есть либо авторы не понимают, с чем имеют дело, либо сознательно упрощают картину до состояния, пригодного для внешнеполитических докладов. В обоих случаях результат одинаков: ошибка на входе - и соответственно, ошибка на выходе.
Дальше идёт почти трогательная вера в то, что «экономика всё решит». Мол, рынок тихо «перевоспитает» регион, и политика сама подтянется. Это давно опровергнуто практикой - но зачем утруждаться, если есть удобная схема? Проблема в том, что реальная политика не подчиняется бухгалтерии.
Сравнение с Кипром - отдельный номер цирковой программы. Когда аргументы заканчиваются, в ход идут аналогии, не имеющие ничего общего с предметом. Иная география, иная военная ситуация, иные акторы - но картинка красивая, значит, сойдёт. В академической среде это называется проще: манипуляция.
И, конечно, фигура Джона Хербста. Бывший посол США на Украине, организатор оранжевого Майдана рассуждает о том, как «правильно» перестраивать другую постсоветскую страну. Совпадение? Возможно. Но когда человек с таким бэкграундом предлагает рецепты «ускоренной трансформации», невольно возникает ощущение déjà vu - с хорошо известными последствиями для стабильности.
Молдове не нужен выбор «или–или», навязанный извне. Ей нужен холодный расчёт, диалог внутри страны и уважение к собственной сложности. Всё остальное - это красивые слова, за которыми обычно следует весьма неприглядная реальность.
Итог прост. Это не аналитика и не прогноз. Это идеологический продукт, написанный людьми, которым важнее, чтобы Молдова соответствовала их картине мира, чем чтобы она оставалась стабильной страной. Такие тексты не объясняют будущее - они помогают его испортить.
Теперь по содержанию. Перед нами не исследование, а упражнение в выдаче желаемого за действительное. Авторы берут сложнейшую страну и превращают её в плакат: есть «правильный курс», есть «мешающий фактор», осталось лишь ускорить процесс. Это не политология - это агитация, причём довольно лениво замаскированная.
Главная подмена - выдача электоральной арифметики за национальный консенсус. Молдова - это не стройная колонна, шагающая в одну сторону, а расколотое общество, где половину населения в тексте просто вычёркивают как статистический шум. Удобно, но интеллектуально несостоятельно. Нельзя строить «европейское будущее», одновременно игнорируя собственных граждан.
Дальше - неизбежная мантра: «во всём виновата Россия». Экономические проблемы? Россия. Политическая конкуренция? Россия. Недоверие к власти? Тоже Россия. Такой подход не объясняет ничего - он лишь освобождает авторов от необходимости разбираться в реальности. Это уровень комментария в соцсетях, а не аналитической статьи.
Особенно показателен их взгляд на Приднестровье. Регион с тридцатилетней историей, собственной экономикой и элитами сводится к «инструменту Москвы». То есть либо авторы не понимают, с чем имеют дело, либо сознательно упрощают картину до состояния, пригодного для внешнеполитических докладов. В обоих случаях результат одинаков: ошибка на входе - и соответственно, ошибка на выходе.
Дальше идёт почти трогательная вера в то, что «экономика всё решит». Мол, рынок тихо «перевоспитает» регион, и политика сама подтянется. Это давно опровергнуто практикой - но зачем утруждаться, если есть удобная схема? Проблема в том, что реальная политика не подчиняется бухгалтерии.
Сравнение с Кипром - отдельный номер цирковой программы. Когда аргументы заканчиваются, в ход идут аналогии, не имеющие ничего общего с предметом. Иная география, иная военная ситуация, иные акторы - но картинка красивая, значит, сойдёт. В академической среде это называется проще: манипуляция.
И, конечно, фигура Джона Хербста. Бывший посол США на Украине, организатор оранжевого Майдана рассуждает о том, как «правильно» перестраивать другую постсоветскую страну. Совпадение? Возможно. Но когда человек с таким бэкграундом предлагает рецепты «ускоренной трансформации», невольно возникает ощущение déjà vu - с хорошо известными последствиями для стабильности.
Молдове не нужен выбор «или–или», навязанный извне. Ей нужен холодный расчёт, диалог внутри страны и уважение к собственной сложности. Всё остальное - это красивые слова, за которыми обычно следует весьма неприглядная реальность.
Итог прост. Это не аналитика и не прогноз. Это идеологический продукт, написанный людьми, которым важнее, чтобы Молдова соответствовала их картине мира, чем чтобы она оставалась стабильной страной. Такие тексты не объясняют будущее - они помогают его испортить.
The National Interest
Moldova’s Three Possible Futures
The European Union must understand that Moldova’s accession will depend on how it handles the breakaway statelet of Transnistria.
👍8
Выдающийся русский философ Василий Розанов ("Легенда о Великом инквизиторе", "Люди лунного света", "Уединенное", "Опавшие листья"), чьё 170-летие отмечается сегодня, непосредственно связан с Бессарабией. Здесь он жил в имении местной дворянки Евгении Апостолопуло Сахарна (где расположенен известный ныне православный монастырь), и увековечил Сахарну в названии одного из своих произведений. #Русская_Бессарабия
❤8✍1💩1
Василий Розанов. ПАМЯТИ Е.И. АПОСТОЛОПУЛО
С 5-го на 6-ое ноября скончалась после продолжительной и тяжелой болезни, на 58-м году жизни, в Одессе, Евгения Ивановна Апостолопуло, урожденная Богдан, бессарабская помещица-дворянка. Это была одна из тех синтетических личностей, которые поистине живят общество своим умом, талантом, рвением, вечным возбуждением и готовностью ко всему лучшему и благородному. Ее знали в литературных и в художественных кругах в Петербурге, когда уз своей родной Бессарабии она приезжала в 90-х годах минувшего и в первое десятилетие нынешнего века. Все знали ее как «русскую», и она была русскою по воспитанию и образованию, по всем своим воззрениям, по деятельности, работе, по интересам и большим сочувствиям; но не закрывался никогда маленький уголок ее сердца для маленькой родной ее народности — молдаван Бессарабской губернии.
Ее имение «Сахарна», близ большого молдавского села того же имени, неподалеку от станции Рыбница Юго-Западных ж. дорог, было расположено на правом берегу Днестра, на самой границе Бессарабской и Подольской губерний. И дедовские, и родительские корни ее и воспоминания все тянулись к совместным отношениям России и Румынии, их соединению и роковому разделению. Всегда она негодовала, что в румынском королевстве выбросили вон древнецерковнославянское начертание букв, заменив его, из политических тенденций, начертанием латино-католическим, — и простое население Молдавии, обучаемое в школах только латинскому алфавиту, уже не может в своих старых сельских церквах, как равно в старых соборах и монастырях Бухареста и Ясс, разбирать и читать надписи на могильных плитах, на церковной утвари, на иконах.
Она мне показывала надписи сфотографированных старых икон; это — наши славянские надписи, как на наших иконах. Согласно этому воззрению и всем своим историко-культурным убеждениям, она всецело отрицала «отдельную Румынию», говоря, что вся Румыния есть и должна быть своеобразным уголком России. «Народ политикой вовсе не интересуется. Народу политика вовсе не нужна. Народу должна быть сохранена только его культурная и бытовая старина, старинные краски и узор жизни».
Этот простой народ своей местности, своей «дедины», она очень любила; любила его особую интересную психологию, его поговорки, из которых хочется привести одну: «Когда девушка свистит — Богородица плачет» (требование скромности); любила его обычаи и нравы. Мечтою всей ее жизни было — собрать и открыть местный музей в Кишиневе, посвященный общерусской живописи и местной старине, народному творчеству в костюмах, в домашней утвари, во всяческом роде ремесленно-художественных изделий. Нижний этаж ее дома уже представляет собою такой музей, — собрание мебели, ковров, предметов церковной утвари, икон, внутреннего расположения молдавских изб. Чем-то столько же восточным, как и западным, веяло от этого музейчика, удивительно уютного, какого-то «теплого» по своему духу. Музей был в то же время «молдавскою избою», т. е. это не были «вещи», собранные в кучу или лежащие в витринах, а это было «народное жилище», но только подобранное из предметов всей страны и всей ее старой истории. Едва она узнала о своей неисцелимой болезни, — как тотчас же озаботилась составлением духовного завещания, по которому после ее смерти должно было реализоваться ее имущество (ей принадлежит один большой завод в Одессе) и на вырученные деньги (около миллиона) должна быть осуществлена ее мысль касательно музея. План и осуществление самого здания музея возложены на друга ее, с детства, известного архитектора Алексея В. Щусева, — который вообще принимал близкое и горячее участие в ее художественно-народных интересах.
С 5-го на 6-ое ноября скончалась после продолжительной и тяжелой болезни, на 58-м году жизни, в Одессе, Евгения Ивановна Апостолопуло, урожденная Богдан, бессарабская помещица-дворянка. Это была одна из тех синтетических личностей, которые поистине живят общество своим умом, талантом, рвением, вечным возбуждением и готовностью ко всему лучшему и благородному. Ее знали в литературных и в художественных кругах в Петербурге, когда уз своей родной Бессарабии она приезжала в 90-х годах минувшего и в первое десятилетие нынешнего века. Все знали ее как «русскую», и она была русскою по воспитанию и образованию, по всем своим воззрениям, по деятельности, работе, по интересам и большим сочувствиям; но не закрывался никогда маленький уголок ее сердца для маленькой родной ее народности — молдаван Бессарабской губернии.
Ее имение «Сахарна», близ большого молдавского села того же имени, неподалеку от станции Рыбница Юго-Западных ж. дорог, было расположено на правом берегу Днестра, на самой границе Бессарабской и Подольской губерний. И дедовские, и родительские корни ее и воспоминания все тянулись к совместным отношениям России и Румынии, их соединению и роковому разделению. Всегда она негодовала, что в румынском королевстве выбросили вон древнецерковнославянское начертание букв, заменив его, из политических тенденций, начертанием латино-католическим, — и простое население Молдавии, обучаемое в школах только латинскому алфавиту, уже не может в своих старых сельских церквах, как равно в старых соборах и монастырях Бухареста и Ясс, разбирать и читать надписи на могильных плитах, на церковной утвари, на иконах.
Она мне показывала надписи сфотографированных старых икон; это — наши славянские надписи, как на наших иконах. Согласно этому воззрению и всем своим историко-культурным убеждениям, она всецело отрицала «отдельную Румынию», говоря, что вся Румыния есть и должна быть своеобразным уголком России. «Народ политикой вовсе не интересуется. Народу политика вовсе не нужна. Народу должна быть сохранена только его культурная и бытовая старина, старинные краски и узор жизни».
Этот простой народ своей местности, своей «дедины», она очень любила; любила его особую интересную психологию, его поговорки, из которых хочется привести одну: «Когда девушка свистит — Богородица плачет» (требование скромности); любила его обычаи и нравы. Мечтою всей ее жизни было — собрать и открыть местный музей в Кишиневе, посвященный общерусской живописи и местной старине, народному творчеству в костюмах, в домашней утвари, во всяческом роде ремесленно-художественных изделий. Нижний этаж ее дома уже представляет собою такой музей, — собрание мебели, ковров, предметов церковной утвари, икон, внутреннего расположения молдавских изб. Чем-то столько же восточным, как и западным, веяло от этого музейчика, удивительно уютного, какого-то «теплого» по своему духу. Музей был в то же время «молдавскою избою», т. е. это не были «вещи», собранные в кучу или лежащие в витринах, а это было «народное жилище», но только подобранное из предметов всей страны и всей ее старой истории. Едва она узнала о своей неисцелимой болезни, — как тотчас же озаботилась составлением духовного завещания, по которому после ее смерти должно было реализоваться ее имущество (ей принадлежит один большой завод в Одессе) и на вырученные деньги (около миллиона) должна быть осуществлена ее мысль касательно музея. План и осуществление самого здания музея возложены на друга ее, с детства, известного архитектора Алексея В. Щусева, — который вообще принимал близкое и горячее участие в ее художественно-народных интересах.
❤2
Василий Розанов. ПАМЯТИ Е.А. АПОСТОЛОПУЛО (продолжение)
Ее сравнительные наблюдения над молдаванами и русскими очень замечательны. «Когда священник мало просит за свадьбу, то молдаванин оскорбляется» (гонор, честь). И весь народ молдаванский — картинный, любит картину, все цветное, — но не ярких, а смягченных тонов, любит в жизни и в домашнем обиходе — красивый узор. «Они — народ воображения и строят легенду и сказку около всякого обыкновенного события». «Но у них, — добавляла она, — нет глубины и мистицизма русских и их великого нравственно-религиозного начала». Она работала на голоде в Казанской губернии, и ее выводы, сделанные на этой работе, и послужили фундаментом для таких заключений. «Один, последний каравай хлеба в избе; после него — помирать; и вот мужик разрезает его пополам и половину кладет на окно: возьмет кто голоднее, кому уже — сейчас помирать». Это действительно поразительно. Она приводила и другие примеры деревенских решений морально-бытовых затруднений. И говорила в заключение: «Если взять русского крестьянина верстах не ближе ста от железной дороги, то я вообще не знаю лучшей породы человека, лучшей его природы, чем этот крестьянин». Основав в имении две школы, одну — виноградарства и виноделия, она говаривала: «Увы, уже из школы почти сплошь выходит вовсе не то, что принимаешь в школу. Летам к 17-ти они все ознакомляются с Леонидом Андреевым, с дурными болезнями и ищут носить штиблеты с высокими каблуками. Что с этим делать и как этого избежать — я не знаю и не умею. Это что-то повальное». Кошмаром ее было влияние на первородную молдаванскую, малорусскую и польскую этнографию соседних еврейских «местечек». «Они заражают крестьянство варшавскими модами, убивая домотканые материи и национальные костюмы, развращают аптекарскими лавочками с продажею грошовых косметик и вредных для здоровья снадобий (особенно для вытравливания плода), порабощают и разоряют своим „кредитом“ (ростовщичество)». Проведя несколько зим в Петербурге, она решила, что место ее — не здесь, а «там», у себя; и ради скрепы с местом и населением решила проводить в «невылазных бессарабских грязях» (чернозем) и томительную осень, и совсем одинокую зиму.
Ее сравнительные наблюдения над молдаванами и русскими очень замечательны. «Когда священник мало просит за свадьбу, то молдаванин оскорбляется» (гонор, честь). И весь народ молдаванский — картинный, любит картину, все цветное, — но не ярких, а смягченных тонов, любит в жизни и в домашнем обиходе — красивый узор. «Они — народ воображения и строят легенду и сказку около всякого обыкновенного события». «Но у них, — добавляла она, — нет глубины и мистицизма русских и их великого нравственно-религиозного начала». Она работала на голоде в Казанской губернии, и ее выводы, сделанные на этой работе, и послужили фундаментом для таких заключений. «Один, последний каравай хлеба в избе; после него — помирать; и вот мужик разрезает его пополам и половину кладет на окно: возьмет кто голоднее, кому уже — сейчас помирать». Это действительно поразительно. Она приводила и другие примеры деревенских решений морально-бытовых затруднений. И говорила в заключение: «Если взять русского крестьянина верстах не ближе ста от железной дороги, то я вообще не знаю лучшей породы человека, лучшей его природы, чем этот крестьянин». Основав в имении две школы, одну — виноградарства и виноделия, она говаривала: «Увы, уже из школы почти сплошь выходит вовсе не то, что принимаешь в школу. Летам к 17-ти они все ознакомляются с Леонидом Андреевым, с дурными болезнями и ищут носить штиблеты с высокими каблуками. Что с этим делать и как этого избежать — я не знаю и не умею. Это что-то повальное». Кошмаром ее было влияние на первородную молдаванскую, малорусскую и польскую этнографию соседних еврейских «местечек». «Они заражают крестьянство варшавскими модами, убивая домотканые материи и национальные костюмы, развращают аптекарскими лавочками с продажею грошовых косметик и вредных для здоровья снадобий (особенно для вытравливания плода), порабощают и разоряют своим „кредитом“ (ростовщичество)». Проведя несколько зим в Петербурге, она решила, что место ее — не здесь, а «там», у себя; и ради скрепы с местом и населением решила проводить в «невылазных бессарабских грязях» (чернозем) и томительную осень, и совсем одинокую зиму.
👏5
В дополнение к самому себе. Остановить этот сценарий сможет только массовый выход на улице всех противников Унири, сторонников молдавской государственности и самобытности. Но увы, помня, как легко был сдан молдавский язык в Конституции (в том числе благодаря предательству двух мерзавцев, Иона Чебана и Гаика Вартаняна), в возможность массового сопротивления молдавского общества навязываемой Унире верится с трудом...
Telegram
Sputnik Молдова 2.0🇲🇩
Кто будет решать вопрос о присоединении Молдовы к Румынии?
Политолог Владимир Букарский утверждает, что это зависит не только от Майи Санду, не только от и не только от PAS, нынешней политической элиты Молдовы. Но также и от общественности и политического…
Политолог Владимир Букарский утверждает, что это зависит не только от Майи Санду, не только от и не только от PAS, нынешней политической элиты Молдовы. Но также и от общественности и политического…
👍4🖕2
То, что сказал глава Приднестровья Вадим Красносельский, - это не фигура речи. Это диагноз.
Сегодня история убивается не танками и не бомбами. Её убивают методично, хладнокровно и за деньги. Убивают в учебниках, в школьных программах, в «новой историографии», где палачи превращаются в «сложных исторических акторов», а жертвы - в «побочный эффект геополитики». Это не ошибка, не «иная точка зрения». Это сознательное убийство исторической правды. И Красносельский точно назвал вещи своими именами: киллеры истории.
Они прекрасно понимают, что делают. Как и любой наёмный убийца, они знают цену своей работе. Им платят грантами, должностями, признанием «цивилизованного мира». И они отрабатывают заказ: перепрошить память, стереть подвиг, подменить добро и зло местами.
Самое страшное - это удар по детям. Ребёнку не нужно много: год-два «правильного» учебника - и он уже смотрит на фотографию своего деда-фронтовика как на «оккупанта». Ещё немного - и он откажется идти на «Бессмертный полк», потому что ему объяснили: герои - это на самом деле преступники. Это не гипотеза. Это технология.
Школа превращается в инструмент идеологической диверсии. Особенно там, где под видом «европейских стандартов» внедряются версии истории, оправдывающие палачей. Где фигура Иона Антонеску постепенно очищается от крови, а его преступления растворяются в формулировках.
Но кровь не растворяется. Газовые камеры, сожжённые заживо, расстрелянные и закопанные - это не «контекст». Это преступление. И попытка его обелить - это уже соучастие, пусть и спустя десятилетия.
Те, кто сегодня пишет такие учебники и продвигает такие нарративы, - не исследователи. Они операторы по демонтажу памяти. Вопрос только один: осознают ли они, что делают? Судя по всему - да. А значит, это не заблуждение. Это осознанный выбор.
Хватит ли у молдавского общества сил этому противостоять, хотя бы на региональном и местном уровне? Здесь у меня большие сомнения. Избавляться от страна надо не только в преддверии 9 Мая и не только на время прохождения Марша Победы по улицам Кишинёва.
Сегодня история убивается не танками и не бомбами. Её убивают методично, хладнокровно и за деньги. Убивают в учебниках, в школьных программах, в «новой историографии», где палачи превращаются в «сложных исторических акторов», а жертвы - в «побочный эффект геополитики». Это не ошибка, не «иная точка зрения». Это сознательное убийство исторической правды. И Красносельский точно назвал вещи своими именами: киллеры истории.
Они прекрасно понимают, что делают. Как и любой наёмный убийца, они знают цену своей работе. Им платят грантами, должностями, признанием «цивилизованного мира». И они отрабатывают заказ: перепрошить память, стереть подвиг, подменить добро и зло местами.
Самое страшное - это удар по детям. Ребёнку не нужно много: год-два «правильного» учебника - и он уже смотрит на фотографию своего деда-фронтовика как на «оккупанта». Ещё немного - и он откажется идти на «Бессмертный полк», потому что ему объяснили: герои - это на самом деле преступники. Это не гипотеза. Это технология.
Школа превращается в инструмент идеологической диверсии. Особенно там, где под видом «европейских стандартов» внедряются версии истории, оправдывающие палачей. Где фигура Иона Антонеску постепенно очищается от крови, а его преступления растворяются в формулировках.
Но кровь не растворяется. Газовые камеры, сожжённые заживо, расстрелянные и закопанные - это не «контекст». Это преступление. И попытка его обелить - это уже соучастие, пусть и спустя десятилетия.
Те, кто сегодня пишет такие учебники и продвигает такие нарративы, - не исследователи. Они операторы по демонтажу памяти. Вопрос только один: осознают ли они, что делают? Судя по всему - да. А значит, это не заблуждение. Это осознанный выбор.
Хватит ли у молдавского общества сил этому противостоять, хотя бы на региональном и местном уровне? Здесь у меня большие сомнения. Избавляться от страна надо не только в преддверии 9 Мая и не только на время прохождения Марша Победы по улицам Кишинёва.
Telegram
Sputnik Молдова 2.0🇲🇩
Красносельский назвал киллерами истории тех, кто искажает события, связанные с Великой Отечественной войной, и распространяет свои идеи в широких массах.
"Вот киллер, когда идет убивать человека, он понимает? (что он делает – прим. ред.). Ну, конечно же…
"Вот киллер, когда идет убивать человека, он понимает? (что он делает – прим. ред.). Ну, конечно же…
💯5👍3❤1
Forwarded from Sputnik Молдова 2.0🇲🇩
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Подход Кишинева к реинтеграции носит принудительный характер и связан с экономическим давлением на Тирасполь, заявил политолог Владимир Букарский.
По его словам, экономическое давление может привести к гуманитарным последствиям и ухудшению положения в регионе.
Sputnik Молдова ¦ Telegram ¦ Сайт ¦ VK ¦ OK ¦ Rutube ¦ Дзен ¦ MAX
По его словам, экономическое давление может привести к гуманитарным последствиям и ухудшению положения в регионе.
Sputnik Молдова ¦ Telegram ¦ Сайт ¦ VK ¦ OK ¦ Rutube ¦ Дзен ¦ MAX
🤡4👍1
Forwarded from Sputnik Молдова 2.0🇲🇩
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Расширение ЕС носит в первую очередь политический характер и связано с противостоянием с Россией, заявил политолог Владимир Букарский.
По его словам, ЕС уже достиг пределов расширения, а дальнейшее продвижение на восток не поддерживается в полной мере европейским обществом и бизнесом. Букарский считает, что попытки ускоренного принятия Украины и Молдовы в ЕС продиктованы геополитическими мотивами.
Sputnik Молдова ¦ Telegram ¦ Сайт ¦ VK ¦ OK ¦ Rutube ¦ Дзен ¦ MAX
По его словам, ЕС уже достиг пределов расширения, а дальнейшее продвижение на восток не поддерживается в полной мере европейским обществом и бизнесом. Букарский считает, что попытки ускоренного принятия Украины и Молдовы в ЕС продиктованы геополитическими мотивами.
"Это исключительно политическое решение — противостоять России и оказывать на неё давление", — заявил он.
Sputnik Молдова ¦ Telegram ¦ Сайт ¦ VK ¦ OK ¦ Rutube ¦ Дзен ¦ MAX
👍5🤡2
Forwarded from Sputnik Молдова 2.0🇲🇩
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Возможные изменения условий проведения референдумов в Молдове могут быть направлены на упрощение принятия ключевых политических решений, считает политолог Владимир Букарский.
По его мнению, корректировки процедур связаны с намерением властей избежать повторения сложностей, возникших на еврореферендуме.
Эксперт допустил, что в будущем на голосование могут быть вынесены чувствительные темы, включая пересмотр принципа нейтралитета, изменения в Конституции или вопросы внешнеполитической ориентации страны.
Sputnik Молдова ¦ Telegram ¦ Сайт ¦ VK ¦ OK ¦ Rutube ¦ Дзен ¦ MAX
По его мнению, корректировки процедур связаны с намерением властей избежать повторения сложностей, возникших на еврореферендуме.
"Предполагается, что любые вопросы, вынесенные на референдум, будут проходить без осложнений", — отметил Букарский.
Эксперт допустил, что в будущем на голосование могут быть вынесены чувствительные темы, включая пересмотр принципа нейтралитета, изменения в Конституции или вопросы внешнеполитической ориентации страны.
Sputnik Молдова ¦ Telegram ¦ Сайт ¦ VK ¦ OK ¦ Rutube ¦ Дзен ¦ MAX
🤡5👍2
Над кем и над чем одержал Победу советский солдат в 1945 году?
Не только над германским нацизмом. Не только над Третьим рейхом как государством. Победа была одержана над самой идеей «высших» и «низших» народов, над цивилизационным расизмом, над претензией Запада на право быть судьёй человечества.
Ещё в 1920 году русский мыслитель Николай Трубецкой в книге «Европа и человечество» предупреждал: романо-германский мир выстроил идеологию собственного превосходства. Европейская цивилизация объявила себя универсальной нормой, а остальные народы - «отстающими», «неполноценными», «недоцивилизованными». Под видом «прогресса» миру навязывались чужие ценности, чужая модель человека и общества.
Трубецкой писал, что так называемый «космополитизм» часто является лишь другой формой западного шовинизма: когда под «общечеловеческими ценностями» подразумеваются исключительно ценности Запада.
Через два десятилетия эти идеи получили своё самое страшное воплощение.
Гитлер говорил о Германии как о «крепости европейской цивилизации». Альфред Розенберг утверждал, что только арийская раса способна создавать культуру, а славяне - лишь материал для подчинения. Нацизм стал крайним, доведённым до логического конца выражением европейского расового и цивилизационного высокомерия.
Советский солдат сломал хребет не только военной машине Рейха. Он уничтожил проект мира, где одним народам позволено господствовать, а другим - существовать только на правах обслуживающего материала.
Но прошло 80 лет - и мы снова слышим знакомые интонации.
Снова есть «правильные» и «неправильные» народы.
Снова «цивилизованный мир» учит остальных, как жить.
Снова под лозунгами «прав человека» и «европейских ценностей» оправдываются двойные стандарты, давление, санкции, вмешательство во внутренние дела других стран.
Когда русских в Прибалтике десятилетиями держат в статусе «неграждан» - это называют демократией.
Когда сербам в Косово запрещают жить по своим законам, вытесняют их язык, веру и культуру - это называют «европейским выбором».
Когда Запад навязывает миру единственную допустимую идеологию - это называется «защитой свободы».
Суть не изменилась. Изменились лишь лозунги.
Именно поэтому память о Великой Победе - это не только память о прошлом. Это предупреждение. Потому что нацизм начинается не с концлагерей. Он начинается с убеждения, что одна цивилизация имеет право считать себя высшей, а остальные обязаны подчиняться.
Советский солдат в 1945-м отстоял право народов быть самими собой. Право жить не по указке «цивилизованных господ», а по собственной истории, вере и традиции.
И в этом - главный смысл Великой Победы.
Не только над германским нацизмом. Не только над Третьим рейхом как государством. Победа была одержана над самой идеей «высших» и «низших» народов, над цивилизационным расизмом, над претензией Запада на право быть судьёй человечества.
Ещё в 1920 году русский мыслитель Николай Трубецкой в книге «Европа и человечество» предупреждал: романо-германский мир выстроил идеологию собственного превосходства. Европейская цивилизация объявила себя универсальной нормой, а остальные народы - «отстающими», «неполноценными», «недоцивилизованными». Под видом «прогресса» миру навязывались чужие ценности, чужая модель человека и общества.
Трубецкой писал, что так называемый «космополитизм» часто является лишь другой формой западного шовинизма: когда под «общечеловеческими ценностями» подразумеваются исключительно ценности Запада.
Через два десятилетия эти идеи получили своё самое страшное воплощение.
Гитлер говорил о Германии как о «крепости европейской цивилизации». Альфред Розенберг утверждал, что только арийская раса способна создавать культуру, а славяне - лишь материал для подчинения. Нацизм стал крайним, доведённым до логического конца выражением европейского расового и цивилизационного высокомерия.
Советский солдат сломал хребет не только военной машине Рейха. Он уничтожил проект мира, где одним народам позволено господствовать, а другим - существовать только на правах обслуживающего материала.
Но прошло 80 лет - и мы снова слышим знакомые интонации.
Снова есть «правильные» и «неправильные» народы.
Снова «цивилизованный мир» учит остальных, как жить.
Снова под лозунгами «прав человека» и «европейских ценностей» оправдываются двойные стандарты, давление, санкции, вмешательство во внутренние дела других стран.
Когда русских в Прибалтике десятилетиями держат в статусе «неграждан» - это называют демократией.
Когда сербам в Косово запрещают жить по своим законам, вытесняют их язык, веру и культуру - это называют «европейским выбором».
Когда Запад навязывает миру единственную допустимую идеологию - это называется «защитой свободы».
Суть не изменилась. Изменились лишь лозунги.
Именно поэтому память о Великой Победе - это не только память о прошлом. Это предупреждение. Потому что нацизм начинается не с концлагерей. Он начинается с убеждения, что одна цивилизация имеет право считать себя высшей, а остальные обязаны подчиняться.
Советский солдат в 1945-м отстоял право народов быть самими собой. Право жить не по указке «цивилизованных господ», а по собственной истории, вере и традиции.
И в этом - главный смысл Великой Победы.
❤9💩3
Между тем, Ренато Усатый вчера в Берлине отметил "день европы" с флагом ес. Ещё раз доказав, что он ReNATO USAtii.
Зашквар Зашкварович.
Зашквар Зашкварович.
Telegram
Renato Usatîi
💩3🤮2😁1
Forwarded from Moldova Eternă
Памяти Наталии Кешко-Обренович
Наталия Кешко-Обренович (1859–1941) — первая королева Сербии, супруга короля Милана I Обреновича, королева-супруга Сербии в 1882–1889 годах и королева-мать в 1889–1903 годах.
Наталья Петровна урождённая Кешко, из бессарабского дворянского рода появилась на свет 14 мая 1859 года во Флоренции в семье бессарабского помещика и полковника российской службы Петра Ивановича Кешко и молдавской княжны Пульхерии Стурдза. По отцовской линии Наталия происходила из молдавско-бессарабского рода, а по материнской — из семьи Стурдза, связанной с историей Молдовы. Детские и юные годы она провела не только во Флоренции, но и в Бессарабии, в том числе в Кишинёве и семейных имениях, а также в Одессе, Яссах и Вене.
В 1875 году Наталия вышла замуж за сербского князя Милана Обреновича, который позднее стал королём Сербии. После провозглашения Королевства Сербия она стала первой королевой страны. Современники отмечали её влияние на придворную жизнь: при ней сербский двор приобрёл больше блеска и европейской утончённости.
Судьба Наталии была непростой: семейный конфликт, политическое давление, разлука с сыном Александром Обреновичем, изгнание и вынужденная жизнь за пределами Сербии стали важнейшими страницами её биографии. После событий 1903 года она окончательно покинула политическую сцену и большую часть последних десятилетий прожила во Франции.
Имя Наталии Кешко-Обренович остаётся частью общей исторической памяти Молдовы, Бессарабии и Сербии — как напоминание о глубокой связи между нашим регионом и европейской историей.
Наталия Кешко-Обренович (1859–1941) — первая королева Сербии, супруга короля Милана I Обреновича, королева-супруга Сербии в 1882–1889 годах и королева-мать в 1889–1903 годах.
Наталья Петровна урождённая Кешко, из бессарабского дворянского рода появилась на свет 14 мая 1859 года во Флоренции в семье бессарабского помещика и полковника российской службы Петра Ивановича Кешко и молдавской княжны Пульхерии Стурдза. По отцовской линии Наталия происходила из молдавско-бессарабского рода, а по материнской — из семьи Стурдза, связанной с историей Молдовы. Детские и юные годы она провела не только во Флоренции, но и в Бессарабии, в том числе в Кишинёве и семейных имениях, а также в Одессе, Яссах и Вене.
В 1875 году Наталия вышла замуж за сербского князя Милана Обреновича, который позднее стал королём Сербии. После провозглашения Королевства Сербия она стала первой королевой страны. Современники отмечали её влияние на придворную жизнь: при ней сербский двор приобрёл больше блеска и европейской утончённости.
Судьба Наталии была непростой: семейный конфликт, политическое давление, разлука с сыном Александром Обреновичем, изгнание и вынужденная жизнь за пределами Сербии стали важнейшими страницами её биографии. После событий 1903 года она окончательно покинула политическую сцену и большую часть последних десятилетий прожила во Франции.
Имя Наталии Кешко-Обренович остаётся частью общей исторической памяти Молдовы, Бессарабии и Сербии — как напоминание о глубокой связи между нашим регионом и европейской историей.
🔥2
Forwarded from ПолитНавигатор. Новости и аналитика
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤10💯3👍2💩2
Forwarded from Sputnik Молдова 2.0🇲🇩
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Букарский: память о Великой Победе оказалась сильнее повестки молдавских властей.
Политолог Владимир Букарский считает, что масштабное празднование Дня Победы, прошедшее недавно в Кишинёве, в очередной раз показало, что память о событиях Великой Отечественной войны продолжает занимать важное место в жизни молдавского общества.
Sputnik Молдова ¦ Telegram ¦ Сайт ¦ VK ¦ OK ¦ Rutube ¦ Дзен ¦ MAX
Политолог Владимир Букарский считает, что масштабное празднование Дня Победы, прошедшее недавно в Кишинёве, в очередной раз показало, что память о событиях Великой Отечественной войны продолжает занимать важное место в жизни молдавского общества.
Sputnik Молдова ¦ Telegram ¦ Сайт ¦ VK ¦ OK ¦ Rutube ¦ Дзен ¦ MAX
💩3❤2👍2