Потери остаются абстракцией ровно до тех пор, пока не начинают возвращаться обратно. Обмены снимают защитную плёнку с любых формулировок власти. Мы видим, что нам возвращают 1000 тел бойцов ВСУ, против 38 российских солдат РФ, 1003 — против 26. В совокупности обменов мы получили 19 850 наших погибших военных, а вернули 1 647 российских. Эти цифры просто фиксируют масштаб в соотношении потерь.

Секретность на войне объяснима. Но когда разница становится кратной, тайна перестаёт защищать общество и начинает экранировать управленческие решения от ответственности. Общество лишают возможности соотнести цену с целями, а без этого поддержка превращается в инерцию.

Граница секретности там, где исчезает понимание ресурса. Если люди не знают реальной цены, они не могут осмысленно поддерживать ни мобилизацию, ни продолжение войны, ни переговорные компромиссы. И потому вакуум заполняют лозунги.

На этом фоне заявления о целях в 50 тысяч потерь противника в месяц выглядят как подмена разговора о потерях разговором о целях. При этом простая арифметика при соотношении 12 к 1 означает: для выполнения таких задач пришлось бы жертвовать сотнями тысяч жизней собственных бойцов за считанные месяцы. Это не стратегия, а мясорубка. И похоже эту задачу уже начал выполнять "мясник" Сырский.

Блогер Олешко сообщает, что в файлах Эпштейна предоставленных Министерством юстиции США отправитель (имя отредактировано) обвиняет Зеленского в причастности к продаже и поставке женщин и детей из Украины, связывая это с французом Jean-Luc Brunel (модельный агент, поставлявший девушек Эпштейну).

«Говорил ли Зеленский, что собирается остановить торговлю детьми и женщинами? Почему СМИ так молчат о том, что Украина причастна к крупнейшему в мире кольцу торговли людьми? Жан-Люк Брюнель был не в Украине из-за погоды. Так наркет не только оружием через Миндича торговал?», - пишет блогер.

НАБУ сообщает о разоблачении нардепа, который уже попадался в августе 2023 года на взятке в 85 тыс. долл. за решение «земельных вопросов».

Под описание подходит дело Анатолия Гунько (Слуга народа), которое рассматривается в суде.

На этот раз нардепа подозревают в организации схемы присвоения имущества Национальной академии аграрных наук на более 30 млн грн в 2021-2023 годах. А именно использовании сельхозугодий для выращивания и нелегального сбыта зерна.

К схеме он привлек депутата Киевского облсовета.

Ему грозит до 12 лет лишения свободы с конфискацией имущества.

Дарницкая ТЭЦ критически повреждена вчерашним обстрелом и еще долго не сможет восстановиться, заявил председатель Совета Украинской ассоциации возобновляемой энергетики Станислав Игнатьев.

Ранее, по его данным, была разрушена ТЭЦ-6 на Троещине.

«Отдельным болезненным ударом для Киева стало разрушение ТЭЦ-6 и существенные повреждения Дарницкой теплоэлектроцентрали — одного из ключевых источников электро- и теплоснабжения левобережной части столицы. В результате обстрелов объект получил критические повреждения, которые фактически вывели его из эксплуатации на длительный срок», - говорит Игнатьев.

По его данным, сейчас в системе по всей стране «безумный» дефицит электроэнергии, который нельзя быстро компенсировать импортом или резервами. Также от ТЭЦ зависит отопление.

Киеву в феврале он прогнозирует по 4-6 часов света в сутки.

В Днепре накрыли очередную «преступную группу», которая помогала военным сбежать из части.

Услугу ухода в СЗЧ поставили в сферу услуг. За 16 тысяч долларов военного вывозили с места службы, за 40 тысяч сразу из части увозили и переправляли за границу. Минимум пятеро военных воспользовались схемой. Похоже они видели только в самоволке единственный шанс выжить. Теперь организаторам схемы с вывозом СЗЧшников грозит до 12 лет.

Служба в ВСУ под командованием Сырского, который реяло взялся за выполнение целей от Федорова, создать противнику потери в 50 тыс. человек становится приговором. Ведь при таких целях, потери в ВСУ грозят стать катастрофическими. Поэтому появляются «платные побеги» и серые маршруты в СЗЧ.

Продюсер Александр Роднянский о том, почему переговоры России и Украины в Абу-Даби вряд ли приведут к прекращению огня:
В конечном счёте торг переговорный идёт сейчас не за территории и не за контроль над будущим Украины, а за статус победителя в этой войне — кому удастся присвоить себе этот гордый статус. Иными словами, Путину нужно не просто двадцать процентов территории Донецкой области, а громкое объявление о том, что он победил, защитил мифический народ Донбасса, спас русских в Украине, повлиял на денацификацию... Хотя все эти лозунги начала войны уже не звучат и эти цели войны, которыми он объяснял начало полномасштабного вторжения, сегодня забыты. И тем не менее...

Украина сражается за то, чтобы остаться непобеждённой, и это цель на переговорах — потому что иначе будет невозможно для украинского руководства объяснить своему народу, почему четыре года солдаты ВСУ отдают свои жизни и чудовищно страдает мирное население. Принимают решение политики, и для них это вопрос выживания, очень часто не только политического, но и физического.

Поэтому я остаюсь скептичен. Мне трудно себе представить, что сейчас будет найдено такое решение, чтобы оно устроило и россиян, пытающихся диктовать свои условия, и украинцев, пытающихся найти достойный компромисс

Что выгоднее для Украины: продолжать войну или отказаться от Донбасса?

Измученные войной украинцы больше всего мечтают о мире. При этом большинство людей хотят справедливого завершения войны. Однако именно здесь взгляды общества всё чаще расходятся. 50% жителей страны выступают против сдачи Донбасса, а 40% допускают потерю этой территории. Такие данные на днях обнародовал КМИС. Если верить исследованию, Украина в вопросе утраты территорий оказалась почти расколотой пополам. При этом президент, похоже, даже не допускает мысли об отказе от Донбасса, хотя именно этот пункт, по сути, и отделяет страну от мира.

Очевидно, что вопрос сложный и болезненный для большинства. Но, скорее всего, обойти его не получится. Не стоит ли уже сейчас трезво взвесить ситуацию и понять, что для страны выгоднее? Донбасс, где в основном остались люди, годами ожидавшие «русский мир», или Запорожье, которое сегодня находится в крайне уязвимом положении. Не окажется ли так, что ещё через год мы потеряем и эту территорию? Основания для таких опасений есть. В The New York Times вышла статья, в которой утверждается, что в 2025 году Украина сосредоточила основные силы на удержании городов Донецкой области, которую РФ требует отдать для завершения войны. Из-за этого значительная часть территории Запорожской области осталась «слабо защищённой и уязвимой».

В результате в ноябре и декабре российские войска добились наибольших успехов именно в Запорожской и Днепропетровской областях, захватив почти 440,3 кв. км, на 20% больше, чем в Донецкой области. Есть над чем задуматься. А если добавить к этому тот факт, что государственный долг Украины за прошлый год вырос почти на 30% и превысил 9 трлн грн (213,3 млрд долларов), картина становится ещё тревожнее. Такими темпами стране скоро просто не на что будет воевать, особенно с учётом возможной потери финансовой поддержки со стороны США. К слову, Дональд Трамп дал понять, что если Владимир Зеленский подпишет мирное соглашение на предложенных условиях, Украина получит и гарантии безопасности, и деньги на восстановление. Так что же сегодня действительно выгоднее для украинцев сохранение Донбасса в составе Украины или мирная жизнь и развитие страны?

Доктор Комаровский заявил, что проблемы с психическим здоровьем уже у всех украинцев и нарастают проблемы с физическим.

"У нас уже наблюдается серьезный рост проблем с сердцем, сосудами: гипертоническая болезнь, инфаркты, инсульты. Мы наблюдаем рост онкологических заболеваний", - отметил он.

В Одессе ТЦКшники-полицаи поймали на улице парня, повалили и начали избивать его.

Ранее глава Нацполиции Выговский заявлял, что значительная часть жалоб граждан на действия военкомов в ходе проверок якобы не подтверждается

История со «спецпенсиями» обнажает одну из самых токсичных проблем украинского государства – разрыв между тем, что платит и получает большинство граждан, и тем, какие привилегии сохраняет для себя узкая группа людей, встроенных в систему власти и силовых органов. Пока рядовой украинец должен отработать 35 лет и дожить до 60, чтобы получить 30–40% от своей средней зарплаты, судьи, прокуроры и силовики уходят на «заслуженный отдых» в 35–45 лет с выплатами, которые в десятки раз превышают среднюю пенсию по стране.

Кейс экс-главы Николаевской областной прокуратуры Дмитрия Казака, получающего более 150 тысяч гривен в месяц в возрасте 36 лет, – не исключение, а симптом. Система работает так, что юридически подкованные представители «касты» годами обходят действующее законодательство через суды, требуя считать им пенсии по нормам давно утративших силу законов. Государство вводит ограничения, но тут же проигрывает их в судах, возвращая сверхвыплаты и накапливая долги Пенсионного фонда, которые уже исчисляются десятками миллиардов гривен.

Важно понимать: речь идёт не только о морали или социальной справедливости. Это прямая угроза устойчивости всей пенсионной системы. На фоне демографического провала, войны и падения экономики солидарная модель трещит по швам. Деньги, которых не хватает на минимальные выплаты обычным пенсионерам, продолжают направляться на обслуживание привилегированных групп. Фактически государство дотирует их пенсии за счёт людей, которые никогда не смогут рассчитывать на аналогичную поддержку.

Попытка реформы, предложенная предыдущей командой Минсоцполитики, хотя бы логически пыталась разорвать этот узел – через накопительные и профессиональные фонды. Отказ от неё и возвращение к идее «пусть всё платит солидарная система» означает консервацию проблемы. Повышение ЕСВ для отдельных профессий может частично сократить дисбаланс, но не решает главного вопроса: кто и за счёт чего будет платить пенсии всем остальным.

Так, спецпенсии остаются неприкосновенными, а любые разговоры о справедливости, доверии к государству и социальной солидарности выглядят пустыми словами. И чем дольше эту проблему откладывают, тем болезненнее окажется её решение – уже не для элит, а для всего общества.

Война фактически обнулила социальную сферу в Украине, и статистика это хорошо показывает.

Номинально государство рапортует о росте базовых показателей. Минимальная зарплата увеличилась с довоенных 6 042 грн до 8 647 грн - плюс 43%. Прожиточный минимум вырос с 2 250 до 3 209 грн, минимальная пенсия для нетрудоспособных - с 1 934 до 2 595 грн. На бумаге выглядит как движение вперёд.

Но если пересчитать эти суммы в ценах довоенного 2021 года, картина становится диаметрально противоположной. Реальная минимальная зарплата в 2026 году оказывается примерно на 20% ниже, чем до войны. Прожиточный минимум в реальном выражении также просел примерно на те же 20%. Минимальная пенсия потеряла ещё больше - около четверти своей покупательной способности. Формальный рост не компенсировал ни инфляцию, ни рост тарифов, ни удорожание базовых товаров и услуг.

Ключевая проблема в том, что речь уже не идёт о восстановлении. Социальные стандарты не догоняют довоенный уровень жизни и даже не стремятся к этому. Они фиксируются на уровне «военного минимума», который постепенно превращается в постоянную норму. Государство фактически легализует обеднение значительной части населения, подстраивая цифры под ограниченные бюджетные возможности и приоритеты войны.

Это означает долгосрочные последствия. Пенсионеры, низкооплачиваемые работники, семьи без стабильного дохода выпадают из экономики восстановления ещё до её начала. В Украине формируется новая социальная реальность, где снижение уровня жизни перестаёт считаться временным эффектом войны и начинает восприниматься как базовое состояние. И именно это - главный социальный итог затяжного конфликта, о котором предпочитают не говорить в официальных отчётах.

Евросоюз смог согласовать параметры кредита для Украины на 90 миллиардов евро, но сам процесс и итоговая конструкция наглядно показывают реальное отношение Европы к войне и Киеву. Утечки о срыве договорённостей из-за позиции Франции оказались правдой лишь частично: европейцы компромисс нашли, но ценой жёстких ограничений и дополнительных условий для Украины.

Формально сумма выглядит внушительно, однако по факту Киев напрямую получит только 30 миллиардов евро в виде макрофинансовой помощи. Остальные 60 миллиардов Европейский союз потратит на закупку вооружений у собственных производителей. Это не помощь Украине, а программа поддержки европейского ВПК за счёт украинской войны. Причём, по настоянию Парижа, приоритет отдан именно закупкам внутри ЕС, а покупки за его пределами допускаются лишь в исключительных случаях – в основном для ПВО, авиационного вооружения для F-16 и дальнобойных систем.

Отдельного внимания заслуживает французское условие: если какая-то страна хочет участвовать в поставках некритического вооружения, она должна взять на себя соразмерные обязательства по обслуживанию процентов по этому кредиту. Это резко сокращает круг желающих и фактически цементирует контроль крупных игроков, прежде всего Эмманюэль Макрон. Попытки Украины при поддержке Германии добиться более свободного распоряжения средствами провалились – «друг Макрон» решил иначе.

При этом Чехия, Венгрия и Словакия к кредиту официально не присоединились: они не вносят деньги, не несут рисков и не платят проценты. Вся конструкция выглядит как минимально достаточный пакет, чтобы удержать ситуацию на плаву, но не более.

Ключевая проблема очевидна. По оценкам МВФ, Украине потребуется не менее 135 миллиардов евро для покрытия военных и бюджетных потребностей в этом и следующем году. Кредит ЕС закрывает лишь нижнюю границу. Об этом прямо пишет Politico. В Брюсселе, похоже, делают ставку на фактор времени: либо изменится политика США, либо будет решён вопрос с российскими активами, либо война все-таки завершится.

Пока же нехватка средств бьёт даже по базовым вещам. Уже февраль, а у Киева нет ресурсов ни для повышения зарплат военным, ни для запуска анонсированных подписных бонусов. И европейская поддержка эту проблему не решает.