В Днепре накрыли очередную «преступную группу», которая помогала военным сбежать из части.

Услугу ухода в СЗЧ поставили в сферу услуг. За 16 тысяч долларов военного вывозили с места службы, за 40 тысяч сразу из части увозили и переправляли за границу. Минимум пятеро военных воспользовались схемой. Похоже они видели только в самоволке единственный шанс выжить. Теперь организаторам схемы с вывозом СЗЧшников грозит до 12 лет.

Служба в ВСУ под командованием Сырского, который реяло взялся за выполнение целей от Федорова, создать противнику потери в 50 тыс. человек становится приговором. Ведь при таких целях, потери в ВСУ грозят стать катастрофическими. Поэтому появляются «платные побеги» и серые маршруты в СЗЧ.

Продюсер Александр Роднянский о том, почему переговоры России и Украины в Абу-Даби вряд ли приведут к прекращению огня:
В конечном счёте торг переговорный идёт сейчас не за территории и не за контроль над будущим Украины, а за статус победителя в этой войне — кому удастся присвоить себе этот гордый статус. Иными словами, Путину нужно не просто двадцать процентов территории Донецкой области, а громкое объявление о том, что он победил, защитил мифический народ Донбасса, спас русских в Украине, повлиял на денацификацию... Хотя все эти лозунги начала войны уже не звучат и эти цели войны, которыми он объяснял начало полномасштабного вторжения, сегодня забыты. И тем не менее...

Украина сражается за то, чтобы остаться непобеждённой, и это цель на переговорах — потому что иначе будет невозможно для украинского руководства объяснить своему народу, почему четыре года солдаты ВСУ отдают свои жизни и чудовищно страдает мирное население. Принимают решение политики, и для них это вопрос выживания, очень часто не только политического, но и физического.

Поэтому я остаюсь скептичен. Мне трудно себе представить, что сейчас будет найдено такое решение, чтобы оно устроило и россиян, пытающихся диктовать свои условия, и украинцев, пытающихся найти достойный компромисс

Что выгоднее для Украины: продолжать войну или отказаться от Донбасса?

Измученные войной украинцы больше всего мечтают о мире. При этом большинство людей хотят справедливого завершения войны. Однако именно здесь взгляды общества всё чаще расходятся. 50% жителей страны выступают против сдачи Донбасса, а 40% допускают потерю этой территории. Такие данные на днях обнародовал КМИС. Если верить исследованию, Украина в вопросе утраты территорий оказалась почти расколотой пополам. При этом президент, похоже, даже не допускает мысли об отказе от Донбасса, хотя именно этот пункт, по сути, и отделяет страну от мира.

Очевидно, что вопрос сложный и болезненный для большинства. Но, скорее всего, обойти его не получится. Не стоит ли уже сейчас трезво взвесить ситуацию и понять, что для страны выгоднее? Донбасс, где в основном остались люди, годами ожидавшие «русский мир», или Запорожье, которое сегодня находится в крайне уязвимом положении. Не окажется ли так, что ещё через год мы потеряем и эту территорию? Основания для таких опасений есть. В The New York Times вышла статья, в которой утверждается, что в 2025 году Украина сосредоточила основные силы на удержании городов Донецкой области, которую РФ требует отдать для завершения войны. Из-за этого значительная часть территории Запорожской области осталась «слабо защищённой и уязвимой».

В результате в ноябре и декабре российские войска добились наибольших успехов именно в Запорожской и Днепропетровской областях, захватив почти 440,3 кв. км, на 20% больше, чем в Донецкой области. Есть над чем задуматься. А если добавить к этому тот факт, что государственный долг Украины за прошлый год вырос почти на 30% и превысил 9 трлн грн (213,3 млрд долларов), картина становится ещё тревожнее. Такими темпами стране скоро просто не на что будет воевать, особенно с учётом возможной потери финансовой поддержки со стороны США. К слову, Дональд Трамп дал понять, что если Владимир Зеленский подпишет мирное соглашение на предложенных условиях, Украина получит и гарантии безопасности, и деньги на восстановление. Так что же сегодня действительно выгоднее для украинцев сохранение Донбасса в составе Украины или мирная жизнь и развитие страны?

Доктор Комаровский заявил, что проблемы с психическим здоровьем уже у всех украинцев и нарастают проблемы с физическим.

"У нас уже наблюдается серьезный рост проблем с сердцем, сосудами: гипертоническая болезнь, инфаркты, инсульты. Мы наблюдаем рост онкологических заболеваний", - отметил он.

В Одессе ТЦКшники-полицаи поймали на улице парня, повалили и начали избивать его.

Ранее глава Нацполиции Выговский заявлял, что значительная часть жалоб граждан на действия военкомов в ходе проверок якобы не подтверждается

История со «спецпенсиями» обнажает одну из самых токсичных проблем украинского государства – разрыв между тем, что платит и получает большинство граждан, и тем, какие привилегии сохраняет для себя узкая группа людей, встроенных в систему власти и силовых органов. Пока рядовой украинец должен отработать 35 лет и дожить до 60, чтобы получить 30–40% от своей средней зарплаты, судьи, прокуроры и силовики уходят на «заслуженный отдых» в 35–45 лет с выплатами, которые в десятки раз превышают среднюю пенсию по стране.

Кейс экс-главы Николаевской областной прокуратуры Дмитрия Казака, получающего более 150 тысяч гривен в месяц в возрасте 36 лет, – не исключение, а симптом. Система работает так, что юридически подкованные представители «касты» годами обходят действующее законодательство через суды, требуя считать им пенсии по нормам давно утративших силу законов. Государство вводит ограничения, но тут же проигрывает их в судах, возвращая сверхвыплаты и накапливая долги Пенсионного фонда, которые уже исчисляются десятками миллиардов гривен.

Важно понимать: речь идёт не только о морали или социальной справедливости. Это прямая угроза устойчивости всей пенсионной системы. На фоне демографического провала, войны и падения экономики солидарная модель трещит по швам. Деньги, которых не хватает на минимальные выплаты обычным пенсионерам, продолжают направляться на обслуживание привилегированных групп. Фактически государство дотирует их пенсии за счёт людей, которые никогда не смогут рассчитывать на аналогичную поддержку.

Попытка реформы, предложенная предыдущей командой Минсоцполитики, хотя бы логически пыталась разорвать этот узел – через накопительные и профессиональные фонды. Отказ от неё и возвращение к идее «пусть всё платит солидарная система» означает консервацию проблемы. Повышение ЕСВ для отдельных профессий может частично сократить дисбаланс, но не решает главного вопроса: кто и за счёт чего будет платить пенсии всем остальным.

Так, спецпенсии остаются неприкосновенными, а любые разговоры о справедливости, доверии к государству и социальной солидарности выглядят пустыми словами. И чем дольше эту проблему откладывают, тем болезненнее окажется её решение – уже не для элит, а для всего общества.

Война фактически обнулила социальную сферу в Украине, и статистика это хорошо показывает.

Номинально государство рапортует о росте базовых показателей. Минимальная зарплата увеличилась с довоенных 6 042 грн до 8 647 грн - плюс 43%. Прожиточный минимум вырос с 2 250 до 3 209 грн, минимальная пенсия для нетрудоспособных - с 1 934 до 2 595 грн. На бумаге выглядит как движение вперёд.

Но если пересчитать эти суммы в ценах довоенного 2021 года, картина становится диаметрально противоположной. Реальная минимальная зарплата в 2026 году оказывается примерно на 20% ниже, чем до войны. Прожиточный минимум в реальном выражении также просел примерно на те же 20%. Минимальная пенсия потеряла ещё больше - около четверти своей покупательной способности. Формальный рост не компенсировал ни инфляцию, ни рост тарифов, ни удорожание базовых товаров и услуг.

Ключевая проблема в том, что речь уже не идёт о восстановлении. Социальные стандарты не догоняют довоенный уровень жизни и даже не стремятся к этому. Они фиксируются на уровне «военного минимума», который постепенно превращается в постоянную норму. Государство фактически легализует обеднение значительной части населения, подстраивая цифры под ограниченные бюджетные возможности и приоритеты войны.

Это означает долгосрочные последствия. Пенсионеры, низкооплачиваемые работники, семьи без стабильного дохода выпадают из экономики восстановления ещё до её начала. В Украине формируется новая социальная реальность, где снижение уровня жизни перестаёт считаться временным эффектом войны и начинает восприниматься как базовое состояние. И именно это - главный социальный итог затяжного конфликта, о котором предпочитают не говорить в официальных отчётах.

Евросоюз смог согласовать параметры кредита для Украины на 90 миллиардов евро, но сам процесс и итоговая конструкция наглядно показывают реальное отношение Европы к войне и Киеву. Утечки о срыве договорённостей из-за позиции Франции оказались правдой лишь частично: европейцы компромисс нашли, но ценой жёстких ограничений и дополнительных условий для Украины.

Формально сумма выглядит внушительно, однако по факту Киев напрямую получит только 30 миллиардов евро в виде макрофинансовой помощи. Остальные 60 миллиардов Европейский союз потратит на закупку вооружений у собственных производителей. Это не помощь Украине, а программа поддержки европейского ВПК за счёт украинской войны. Причём, по настоянию Парижа, приоритет отдан именно закупкам внутри ЕС, а покупки за его пределами допускаются лишь в исключительных случаях – в основном для ПВО, авиационного вооружения для F-16 и дальнобойных систем.

Отдельного внимания заслуживает французское условие: если какая-то страна хочет участвовать в поставках некритического вооружения, она должна взять на себя соразмерные обязательства по обслуживанию процентов по этому кредиту. Это резко сокращает круг желающих и фактически цементирует контроль крупных игроков, прежде всего Эмманюэль Макрон. Попытки Украины при поддержке Германии добиться более свободного распоряжения средствами провалились – «друг Макрон» решил иначе.

При этом Чехия, Венгрия и Словакия к кредиту официально не присоединились: они не вносят деньги, не несут рисков и не платят проценты. Вся конструкция выглядит как минимально достаточный пакет, чтобы удержать ситуацию на плаву, но не более.

Ключевая проблема очевидна. По оценкам МВФ, Украине потребуется не менее 135 миллиардов евро для покрытия военных и бюджетных потребностей в этом и следующем году. Кредит ЕС закрывает лишь нижнюю границу. Об этом прямо пишет Politico. В Брюсселе, похоже, делают ставку на фактор времени: либо изменится политика США, либо будет решён вопрос с российскими активами, либо война все-таки завершится.

Пока же нехватка средств бьёт даже по базовым вещам. Уже февраль, а у Киева нет ресурсов ни для повышения зарплат военным, ни для запуска анонсированных подписных бонусов. И европейская поддержка эту проблему не решает.

В Харькове следом за Киевом в некоторых домах начали замерзать трубы на фоне ударов по энергетике и усиления отключений света, сообщают в соцсетях местные жители.

«У нас на Павловом Поле, 58 перемерзли стояки холодной воды и канализации прямо в подъезде, не в подвале, вчера приехали делать, аварийка отказалась, пришлось вызывать ХТМ (работников). Сделали оперативно, но разогрев ничего не дал, пришлось менять трубы, убирать чугун, при этом трубы еще самим надо утеплить, чтобы опять не повторилась ситуация», - пишет Татьяна.

О замерзании труб сообщают также жители Холодной Горы. Там водоканал заявил, что не может ничего сделать и нужно ждать весны.

Украина не будет проводить выборы во время войны, заявила нардеп Елена Шуляк («СН»). По ее словам, в этом вопросе согласны все члены рабочей группы Рады по будущим выборам.

«Уже на первых двух заседаниях было четко определено, что выборы во время войны невозможны. Более того, 27 января в ПАСЕ была принята резолюция, которая касалась избирательного процесса в Украине. Там отмечено, что согласно международным стандартам проведение выборов в Украине во время полномасштабного вторжения и действия военного положения невозможно», - заявила Шуляк.

В общем-то, именно поэтому Зеленский и на уступки не идет – война гарантирует ему отсутствие выборов и, как следствие, сохранение власти.

Заместители мэра Черновцов – Игорь Крохмаль, Юрий Лысюк и Андрей Маховик – оказались в центре внимания из-за подозрительных деклараций, роскошных покупок и потенциальных нарушений антикоррупционного законодательства.

Заместитель городского головы Игорь Крохмаль попал в список НАПК через совместительство – он одновременно был и должностным лицом, и директором общества с ограниченной ответственностью, что противоречит закону. В 2025 году Крахмал задекларировал подарок в 2,78 миллиона гривен, а также почти 2,9 миллиона дохода от продажи недвижимости. Его заработная плата за год – 840 тысяч гривен. В то же время в декларации отсутствуют какие-либо сбережения. Семья чиновника владеет несколькими объектами элитной недвижимости. Один сын, вероятно, получил квартиру в жилом комплексе "Компас", связываемом с семьей советника мэра. Другой – квартиру в киевском ЖК "Файна Таун", где стоимость стартует от 85 тысяч долларов.

Юрий Лысюк, другой заместитель мэра, в 2024 году задекларировал зарплату в 905 тысяч гривен и дополнительно 20 тысяч преподавательской деятельности. Его наличные сбережения превысили миллион гривен, а стоимость купленного в 2022 году автомобиля BMW 518 составила более 700 тысяч. Уже в 2025 году Лысюк продал машину и купил Tesla за аналогичную сумму. В декларации также указана еще не сданная в эксплуатацию квартира и земельный участок.

Еще один заместитель Андрей Маховик задекларировал семейные сбережения на сумму около 4,2 миллиона гривен, что эквивалентно почти 100 тысячам долларов. При этом его зарплата – 920 тысяч гривен в год. Кроме этого, у его жены счет с 2,9 тысячи долларов.

Накопленные средства и покупки чиновников вызывают немало вопросов, в частности, относительно соответствия доходов и образа жизни. В декларациях часто нет источников происхождения денежных средств, а некоторые расходы не объяснены документально. Эти факты стали основанием для проверок со стороны НАПК и правоохранителей.

В Киевской области после включения света горят предохранители.

«Теперь света снова не будет пока не приедет бригада и не починит. А там очередь и непонятно когда они приедут», - рассказывают местные жители.

Почему становятся дезертирами?

Возможно, это болезненно признавать, но правда в том, что наши защитники нередко сталкиваются с насилием уже с момента мобилизации и затем на фронте. Например, начальник группы обеспечения одного из районных ТЦК и СП Киевской области систематически унижал военнообязанных: бил мобилизованных ногами и делал видеонарезки своих «подвигов». Сейчас ему грозит до 12 лет лишения свободы. Сколько таких же извращенцев в военкоматах по всей Украине?

Вот ещё один пример. ГБР недавно завершило досудебное расследование в отношении заместителя командира батальона, который сейчас дислоцируется под Сумами. Офицера обвиняют в пытках подчинённых, превышении власти и грубом нарушении уставных правил. По данным следствия, он систематически издевался над солдатами и применял к ним жестокое насилие, пока один из бойцов не выложил всё это в сеть.

Самое страшное, что превышение полномочий со стороны командиров в ВСУ почти норма. Об этом говорят и адвокаты. Ростислав Кравец в эфире «Вечер.LIVE» заявил, что количество СЗЧ часто напрямую зависит от качества командования, условий службы и выполнения государством своих обязательств перед военными. По его мнению, без изменения подходов и честной дискуссии на эту тему сократить число СЗЧ невозможно.

К слову, Генпрокуратура недавно засекретила данные о количестве военных, самовольно оставивших место службы. Есть информация, что эта цифра уже превышает 500 тысяч человек. «Из 30 тысяч мобилизованных — 10 тысяч “кривые и косые”, которым не удалось убежать за забор. Остальные — СЗЧ», — рассказала руководитель медслужбы «Ульф» Алина Михайлова. По её словам, из всех мобилизованных за месяц 70% уходят в СЗЧ, и эта цифра будет расти. «Будет ещё хуже», — подчеркнула она.

Откуда такая уверенность? Возможно, потому что те, кто знает систему изнутри, понимают: выдержать такие условия невозможно. СЗЧ становится для защитников единственным шансом выжить. И бегут они не от врага, а от своих.