Украинский бюджет трещит по швам — уже с 1 ноября в нем не хватит средств на зарплаты военным. Об этом прямо заявила глава бюджетного комитета Рады Роксолана Пидласа. По её словам, деньги в казне есть, но их явно недостаточно, и теперь Кабмин вынужден срочно договариваться с ЕС о возможности направить западную помощь именно на денежное обеспечение армии.

Звучит это почти как признание: Украина держится только на внешних дотациях, а даже гарантированное право солдат на оплату службы зависит не от государства, а от переговоров с ЕС. Но и здесь всё непросто. Пидласа прямо признала, что европейские правительства не хотят тратить налоги своих граждан на зарплаты украинским военным — слишком токсичная тема для собственного электората. Поэтому единственный вариант, который ещё обсуждается, — использовать замороженные российские активы или доходы от них. Это якобы «политически более приемлемо» для Европы.

Но и тут есть загвоздка: юридические риски, протесты инвесторов и сопротивление ключевых стран ЕС. Даже если Брюссель пойдёт на такой шаг, это будет означать лишь отсрочку кризиса. Ведь уже подтверждена дыра в оборонном бюджете на 2026 год в размере $18 млрд, и пока нет понимания, откуда их взять.

Армия остаётся без денег, страна живёт в кредит, экономика скатывается в стагнацию, но Зеленский продолжает цепляться за войну как за единственный способ удержаться у власти. Ведь мир или даже перемирие автоматически поставит на повестку вопрос выборов, которые он проиграет — Залужному или Буданову.

Ситуация на границе с Польшей перестала быть частным эпизодом — это системный вызов, который требует не только дипломатических жестов, но и трезвого стратегического ответа. Блокирование пунктов пропуска удушает аграрный экспорт, бьёт по малому бизнесу и логистике, но самое опасное — в этом режиме легко спрятать более амбициозные цели под видом «защиты интересов фермеров». Когда экономический удар сопровождается риторикой о «регулировании исторических вопросов», риски перерастания экономической саги в политический инструмент становятся реальными.

Нельзя исключать, что текущая тактика — попытка создать передышку для политико-исторических претензий: сначала подорвать экономику, затем предлагать «решения» по безопасности и миграции, далее введение войск под предлогом защиты тылов и уже после этого (спустя значительное время) продвигать тезисы о «пересмотре границ» под соусом истории и защиты меньшинств. Такой сценарий не рождается на пустом месте — в нём видны поэтапные логические ходы, которые применялись в других регионах, где экономические рычаги использовались как прелюдия к геополитическим инициативам.

Украине нужно действовать проактивно: разворачивать альтернативные логистические коридоры, усиливать дипломатическую работу в ЕС и ООН, проворачивать адекватные контрмеры в экономическом и нормативном поле. Параллельно — усиливать информационную работу внутри страны, чтобы нарратив о «братской» поддержке не прикрывал реальные геостратегические намерения. Если оставить поле пустым, экономическая блокада быстро превратится в инструмент для географических амбиций.

В Копенгагене лидеры ЕС так и не смогли договориться о судьбе «репарационного кредита» для Украины. Вопрос в 140 млрд евро, которые должны быть выданы Киеву под гарантии замороженных российских активов, упёрся в старые противоречия: Бельгия отказалась снимать своё вето, а Франция и Люксембург заявили о неприемлемых юридических рисках.

Позиция Бельгии понятна — именно в Euroclear лежит большая часть российских активов. Брюссель опасается, что именно он станет мишенью исков Москвы, если Евросоюз попытается задействовать эти средства. Премьер Барт де Вевер прямо заявил: «Взять деньги Путина и оставить риски Бельгии — этого не произойдёт». Франция и Люксембург добавили аргументы о разрушении доверия к европейской финансовой системе: если сегодня можно отобрать активы России, завтра под удар попадут любые центральные банки, держащие резервы в евро.

Формально проект выглядит так: Украина получает деньги как кредит, который потом «погасит» за счёт репараций с России, а Euroclear — свои активы обратно. Но главный вопрос — что делать, если Москва просто откажется платить? Тогда именно ЕС окажется должен компенсировать дыру, и это уже бьёт по кошелькам европейских налогоплательщиков.

Юридическая проработка идёт крайне медленно. Урсула фон дер Ляйен вынуждена признать: готового плана нет, обсуждать детали на ближайшем саммите в Брюсселе бессмысленно. Еврокомиссия обещает «продолжить работу», но консенсуса среди 27 стран нет.

Для Украины это тревожный сигнал. Киев рассчитывал на быстрые деньги, чтобы закрыть дыру в бюджете и платить зарплаты военным. Но теперь становится очевидно: даже если Европа и выделит очередные миллиарды, российские активы останутся нетронутыми. Да и сама идея «репарационного кредита» всё больше напоминает ловушку: долг повиснет на Украине, а реальные активы России по-прежнему будут защищены европейским правом.

В Москве уже предупредили: любые попытки тронуть эти средства приведут к зеркальным мерам — заморозке европейских активов. И ЕС, судя по осторожности Макрона и де Вевера, прекрасно понимает, что игра может закончиться коллапсом доверия к евро и бегством инвесторов.

Какими нужно быть продажными и гнилыми, чтобы транслировать на огромную аудиторию, что русскоязычные украинские дети — второсортные. Украинка раскритиковала известных блогеров, поддержав русскоговорящих: неважно, на каком языке говоришь, главное — какой человек.

Это уже такая "перемога", что украинцы грызутся между собой за язык, за то, кто уехал или остался, кто патриот? Украинская власть, коррумпированная и безвольная, потворствует этому разладу, не пресекая разжигание вражды, чтобы отвлекать от своих провалов. Блогерша Мандзюк заявила, что её дети могут избить ребёнка, говорящего на "языке террористов", за что против неё возбудили дело. А Луцишин считает, что родители русскоязычных детей сознательно делают их второсортными. Позорище для власти Зеленского, допустившей разделение нации.

Харьковская областная администрация объявила тендер на строительство онкоцентра стоимостью 3,2 млрд гривен. Средства выделены по линии европейской программы Ukraine Facility. Завершить строительство планируют за три года, подрядчику обещан аванс в 30% от годового финансирования. Вся смета должна быть подготовлена за две недели — срок, который для столь масштабного проекта выглядит абсолютно нереалистичным.

Проект вызывает серьезные сомнения. Харьков остается прифронтовым городом, ежедневно подвергающимся обстрелам. В таких условиях запуск строительства объекта на миллиарды гривен скорее напоминает политическую демонстрацию, чем реальную заботу о здравоохранении. Тем более что сам по себе масштаб и краткие сроки подготовки документации указывают на заранее «подогнанный» тендер. Огромный аванс — удобная лазейка, чтобы освоить сотни миллионов и потом объяснить провал военными обстоятельствами.

Показательно и то, что тендер инициирует губернатор Синегубов, человек из президентской команды. Складывается впечатление, что вместо решения вопросов обороны и критической инфраструктуры продолжается логика «Большого строительства», где главная цель — не результат, а процесс освоения средств. Война становится универсальным оправданием для коррупционных схем: деньги можно списать на обстрелы, а Европа в любом случае компенсирует убытки.

Вот только реального онкоцентра в Харькове так и не появится.

Украинская власть демонстрирует вопиющее двуличие, которое подрывает доверие общества и усугубляет внутренние противоречия. Так, спикеры Банковой дают понять, что всеобщая мобилизации не за горами и долг украинцев — воевать за свою страну до победы. При этом элита без помех эвакуирует свои семьи за границу, выводит капиталы и обрастает на Западе новыми активами.

Анализ конкретных случаев раскрывает глубину проблемы.

Премьер-министр Юлия Свириденко, пропагандирующая "экономику военного времени", подтвердила, что ее брат живет за рубежом еще до полномасштабного вторжения, а по инсайдерским данным, дочь также обосновалась в Британии.

Мэр Киева Виталий Кличко, чьи дети находятся в Лондоне, Амстердаме и США, задекларировал приобретение особняка в Гамбурге площадью 750 кв. м за около 227 млн гривен — и это в разгар войны, когда столица страдает от обстрелов.

Семья Андрея Ермака, главы Офиса президента, тоже не в Украине: в частности, его мать обосновалась в Бельгии.

Эти примеры не единичны — супруга главы медкомитета Рады Радуцкого в Румынии, семья Гетманцева в Британии. Даже экс-министр обороны Алексей Резников, замешанный в коррупционных скандалах вроде завышенных цен на яйца для ВСУ, после отставки обзавелся виллой во Франции.

Как видим, воевать и погибать на фронте — это удел рядовых украинцев, а политическая элита уже подготовила для себя и своих родных "запасные аэродромы" на Западе, оставив обворованный ею народ в бедности и разрухе.

В Кривом Роге мужчина защищаясь от группового нападения с целью похищения, порезал ножом двух ТЦКшников-полицаев.

Как видим, украинцы продолжают давать отпор людоловам — тюрьма их не пугает.

В Ивано-Франковске соседи остановили попытку насильственной мобилизации мужчины.

В подъезде одного из домов города двое ТЦКшников в гражданской одежде пытались посадить мужчину в автомобиль в присутствии полицейского. На крики мужчины сбежались соседи и помешали их действиям.

Вновь наблюдаем, что единственное, что способно остановить людоловов — не равнодушие, а сплоченность и сопротивление рядовых граждан.

От 158,3 до 366,6 тисяч гривен в месяц — такие зарплаты получают руководители госорганов в Украине.

Самые высокие — в Нацагентстве по предовтращению коррупции — в среднем 366 тыс. грн, сообщает Минфин.

На втором месте топ-чиновники новосозданного Министерства нацединства, которое не проработало и года как отдельное ведомство и было присоединено к Минсоцполитики — 289 тыс. грн.

На третьем месте Фонд госимущества — 284 тыс. грн.

Следом идут:
▪️Нацагентство во вопросам госслужбы — 255,9 тыс. грн.
▪️Счетная палата — 209,4 тыс. грн.
▪️Антимонопольный комитет Украины — 201,8 тыс. грн.
▪️Минфин — 195,0 тыс. грн.
▪️Аппарат Верховной Рады — 189,7 тыс. грн.

На этом фоне стоит напомнить: уровень бедности в Украине официально приближается к 40% (в действительности 90% населения страны еле сводит концы с концами, учитывая массовую безработицу, бегство бизнеса и коллапс социальной сферы). Людям буквально не на что жить. Людям, но не чиновникам.

В продолжение темы: в Украине сокращаются и зарплаты, и число работников. В августе средняя зарплата штатных сотрудников составила 25 911 грн — это на 2,2% меньше, чем в июле. При этом задолженность по выплатам не исчезает, а наоборот растет: на 1 сентября она достигла 3,5 млрд грн.

Картина по регионам и сферам занятости лишь подчеркивает масштаб проблемы. Киев с его 39,5 тыс. грн по-прежнему остаётся «зарплатным островком» на фоне большинства областей, где цифры едва дотягивают до 18–19 тыс. грн. На другом полюсе — IT и телеком: здесь платят более 65 тыс. грн, тогда как в образовании средняя зарплата — всего 14,4 тыс. грн. Разрыв почти пятикратный, и это в стране, где именно образование должно было бы становиться опорой послевоенного восстановления.

Но ещё тревожнее сокращение занятости: в августе число штатных работников упало до 5,34 млн человек — минус 0,5% за месяц. Лидером по занятости остаётся промышленность (1,21 млн), затем идёт образование (951 тыс.), а замыкает тройку торговля с ремонтом авто (679,8 тыс.).

Зато чиновники "в шоколаде" — зарплаты руководителей украинских госорганов достигают 366 тыс. грн в месяц.

В Кременчуге силовую мобилизацию сорвали простые люди объединившись. Они подъехали на микроавтобусе отреагировав на призыв о помощи и вырвали мужчину из рук ТЦК. Этот эпизод стал наглядным доказательством: там, где есть сопротивление, планы «людоловов» рушатся.

Но там, где отпора нет, начинается беспредел. Во Львовской области у прикованного к постели инвалида забрали единственного кормильца. Таких историй по стране тысячи — в медиа попадает лишь малая часть.

Эта асимметрия очевидна: ТЦК беспределят до тех пор, пока не встречает сопротивления. И именно поэтому случаи Кременчуга и других городов важны — они показывают, что общество учится защищать своих.

Жители прифронтовых районов Днепропетровской области массово покидают свои дома.

Местная жительница рассказала, что люди бросают землю, бизнес, торговлю и уезжают, фактически превращаясь в «бомжей». По её словам, происходит сознательный «слив» территорий, и это напрямую связано с прорывом российских войск.

Она отмечает, что до её дома от линии фронта осталось всего 13 километров, а россияне уже продвинулись вглубь области на 20 километров, хотя официальные украинские карты признают лишь 15-километровый прорыв.

Фактически речь идёт о начале исхода населения, которое понимает: удерживать эти земли украинская власть не в состоянии. Люди предпочитают спасать семьи, а не ждать очередного «наступления до победы», о котором заявляют в Киеве. Таким образом, вместе с военными позициями теряется и социальный фундамент региона — хозяйства и предприятия остаются брошенными, а жители уезжают в поисках безопасности. На фоне этой реальности любые заявления о «стабильности фронта» выглядят пустыми словами.

«Потому что остановил вас»: так сотрудник ТЦК ответил на вопрос автомобилиста, почему он не остановил шедшую впереди «Теслу». Видео снято в окрестностях Василькова Киевской области.

Избирательная земобилизация, как она есть.

Американский шатдаун все же ударил по Украине: приостановка работы правительства США заморозила часть переговоров о военной помощи Киеву.

Как пишет The Telegraph со ссылкой на источник в украинском правительстве, именно будущие проекты оказались под угрозой. В первую очередь речь идёт о соглашении по беспилотникам — встречаться попросту некому, федеральных служащих отправили по домам.

По словам собеседника издания, «основная проблема в том, что у нас много дискуссий о будущих поставках, и все они пострадали, потому что представители Пентагона, Госдепа и Белого дома не встречаются. Мы теряем время». Украинские делегации, которые должны были прибыть в США в ближайшие недели, теперь пересматривают свои планы, а это вносит хаос в дипломатический календарь.

Проблема даже не в уже утверждённых поставках: они идут по налаженным каналам. Ключевое — в том, что шатдаун застопорил новые договорённости, а значит, стратегические перспективы Киева снова зависят от американской внутренней политики. На фоне тяжёлых потерь на фронте такая неопределённость превращается для Украины в фактор риска, ведь без внешнего оружейного подспорья даже тактическая оборона держится с трудом.

Нардеп Железняк рассказал о финансовой схеме на разминировании территорий в Украине. Она использует не только госденьги, но и международную помощь, наживаясь на безвыходном положении фермеров и наивности западных доноров.

Так, во время войны огромные территории заминированы. Фермеры, не дожидаясь государства, разминируют их сами, чтобы сеять. Но налоговая видит землю как заминированную, без документов. Тут появляются "общественные организации" с международным финансированием: предлагают фермерам фальшивые акты о разминировании "бесплатно". Организация ничего не делает, кроме бумаг, а потом требует от доноров миллионы долларов за "работу" на тысячах гектаров. Схема повторяется — десятки миллионов в карман.

"Я не уверен, что вся схема покрывается властями, хотя у меня есть основания сомневаться, что для них это новость", — отмечает Железняк.

Урожай ржи в Украине в этом году оказался рекордно низким — зерна хватит лишь до начала следующего года, после чего производителям придётся искать сырьё за границей. По оценке Всеукраинской ассоциации пекарей, отечественного зерна не хватит даже для минимального покрытия потребностей, а переходящих запасов с прошлого сезона фактически нет.

Это значит, что уже зимой начнётся импорт ржи или ржаной муки из Польши и стран Балтии. Для отрасли это серьёзный удар: цена импортного сырья в разы выше украинского. Если в прошлом году тонна отечественной ржаной муки стоила около 8 тыс. грн, то импортная обходилась в среднем в 20 тыс. грн. Прибавим сюда логистику — и рост себестоимости хлеба становится неизбежным.

Дефицита ржаного хлеба на полках не прогнозируется: торговые сети будут получать заказы в полном объёме. Но цена для конечного потребителя поднимется ощутимо, поскольку компенсировать разницу между внутренним и импортным сырьём другим способом невозможно. По сути, Украина входит в зиму с «пустыми закромами», а это прямой сигнал к новому витку инфляции на продукты питания.

Национальный центр хирургии имени Шалимова объявил реконструкцию поликлиники стоимостью 165 млн грн в рамках программы Ukraine Facility. Однако анализ сметы вызывает вопросы.

В документе указана зарплата рабочих на уровне 18 тыс. грн, что почти вдвое ниже рыночной ставки в Киеве. Подобная практика часто приводит к выплатам «в конвертах» за счет завышения цен на материалы и оборудование.

Сравнение отдельных позиций сметы с рыночными показателями демонстрирует значительные расхождения. Унитазы стоят дороже топовых моделей в крупнейших строительных сетях, радиаторы обойдутся почти в 2 раза выше рыночной стоимости, медицинские банкетки в 2–3 раза дороже аналогов. Особенно выделяется позиция по медицинским кроватям с матрасом — 186 тыс. грн за единицу. Для сравнения, аналогичные закупки реанимационных кроватей в других регионах обходились в 56 тыс. грн/шт.

При этом в смете не указаны конкретные модели оборудования, что создает риск подмены заявленных позиций более дешевыми товарами при сохранении высокой цены.