Коротко об отношении поляков к украинцам: во Вроцлаве польские подростки избили украинца, а затем побрили налысо и нарисовали нацистскую символику на лице, сообщает местная полиция.

23-летнего мужчину выманили на свидание через фейковый профиль 16-летней девушки.

Парни сами снимали на видео свои действия. Их уже задержали.

В США с 1 октября наступил шатдаун — администрация и Конгресс не смогли согласовать бюджет. Формально это означает приостановку работы госструктур, кроме критически важных. Для Украины прямая угроза минимальна: Вашингтон давно перевёл помощь в коммерческую плоскость, фактически продавая вооружения, а не поставляя их бесплатно. Впрочем, возможны лишь временные сбои в логистике, если часть сотрудников Пентагона окажется в вынужденном отпуске.

Куда важнее другое: с 1 октября закончился срок действия всех программ поставок вооружений, утверждённых Байденом. Это значит, что даже те деньги, которые ещё оставались на счетах, теперь не могут быть использованы. Трамп этими средствами не пользовался, но формально они существовали как резерв. Теперь и этот резерв исчез.

Таким образом, никакой «помощи по инерции» больше не будет. Программа PDA (Presidential Drawdown Authority), позволявшая оперативно передавать оружие из запасов, замещена схемой PURL, более сложной и завязанной на продажах.

Вывод для Украины прост: шатдаун сам по себе не отменяет поставки оружия, но вкупе с завершением программ Байдена он подводит черту. Отныне каждая поставка будет требовать отдельного политического решения и отдельного финансирования. Это означает конец автоматизма и начало периода, когда любая партия вооружений станет предметом торга — как внутри США, так и между Вашингтоном и Киевом.

Весьма тревожные новости идут с фронта. В Купянске российские войска закрепляются в центре города, а оборону держат измотанные тероборонцы и остатки двух бригад, которых «разбили на 70%». При этом лучшие силы уже перекинуты под Покровск, где Сырский повторяет бахмутский сценарий удержания любой ценой.

Такая логика ведёт не к победе, а к созданию «воронок смерти», где армии просто не хватает воздуха. Потери на Курской операции, о которых говорил Залужный («цена была слишком высокой»), теперь аукаются на Харьковском направлении. Город, за который в 2022 году пролили море крови, снова откатывается в серую зону, но наверху делают вид, что ничего особенного не происходит.

На фоне таких событий особенно цинично звучат тендеры на 157 тысяч гривен для «пиара работы горсовета» в Купянске. Пока бойцы отбиваются от дронов и миномётов, местные чиновники думают о публикациях «с позитивным контентом». Это не про заботу о людях, а про картинку для отчётов и западных партнёров.

Стратегический кризис очевиден: власть предпочитает отчитываться цифрами и красивыми заявлениями, вместо того чтобы сохранять людей и укреплять оборону. В реальности фронт держится малыми группами, которых враг методично выжигает. Если эта модель сохранится, то зима станет моментом точки невозврата для нашего фронта.

Зеленский и Ермак продолжают строить риторику на «борьбе до конца», но реальность фронта говорит об обратном. Залужный в своей статье недвусмысленно заявил, что продолжение войны без технологического прорыва означает поражение. По последним слухам Буданов разделяет этот взгляд. И сейчас формируется их союз. Это может быть не просто объединение военных, а начало формирования нового центра легитимности в Украине.

Общество устало от кабинетной демагогии. Люди всё больше доверяют военным, а не тем, кто говорит о войне с трибун. Солдаты тоже не верят обещаниям Банковой — для них Залужный и Буданов символизируют трезвый подход, а не бессмысленную мясорубку, которая началась с приходом на пост главкома ставленника Банковой Сырского.

Кроме того, 80% населения за переговоры, и именно на этот запрос по слухам будет опираться, возможный, новый политический союз. Это значит, что в политическом будущем Украины место Зеленского и Ермака всё более зыбко. Что делает повестку отмены выборов первостепенной для Банковой, а значит и усиления эсколации на фронте.

Украинский бюджет трещит по швам — уже с 1 ноября в нем не хватит средств на зарплаты военным. Об этом прямо заявила глава бюджетного комитета Рады Роксолана Пидласа. По её словам, деньги в казне есть, но их явно недостаточно, и теперь Кабмин вынужден срочно договариваться с ЕС о возможности направить западную помощь именно на денежное обеспечение армии.

Звучит это почти как признание: Украина держится только на внешних дотациях, а даже гарантированное право солдат на оплату службы зависит не от государства, а от переговоров с ЕС. Но и здесь всё непросто. Пидласа прямо признала, что европейские правительства не хотят тратить налоги своих граждан на зарплаты украинским военным — слишком токсичная тема для собственного электората. Поэтому единственный вариант, который ещё обсуждается, — использовать замороженные российские активы или доходы от них. Это якобы «политически более приемлемо» для Европы.

Но и тут есть загвоздка: юридические риски, протесты инвесторов и сопротивление ключевых стран ЕС. Даже если Брюссель пойдёт на такой шаг, это будет означать лишь отсрочку кризиса. Ведь уже подтверждена дыра в оборонном бюджете на 2026 год в размере $18 млрд, и пока нет понимания, откуда их взять.

Армия остаётся без денег, страна живёт в кредит, экономика скатывается в стагнацию, но Зеленский продолжает цепляться за войну как за единственный способ удержаться у власти. Ведь мир или даже перемирие автоматически поставит на повестку вопрос выборов, которые он проиграет — Залужному или Буданову.

Ситуация на границе с Польшей перестала быть частным эпизодом — это системный вызов, который требует не только дипломатических жестов, но и трезвого стратегического ответа. Блокирование пунктов пропуска удушает аграрный экспорт, бьёт по малому бизнесу и логистике, но самое опасное — в этом режиме легко спрятать более амбициозные цели под видом «защиты интересов фермеров». Когда экономический удар сопровождается риторикой о «регулировании исторических вопросов», риски перерастания экономической саги в политический инструмент становятся реальными.

Нельзя исключать, что текущая тактика — попытка создать передышку для политико-исторических претензий: сначала подорвать экономику, затем предлагать «решения» по безопасности и миграции, далее введение войск под предлогом защиты тылов и уже после этого (спустя значительное время) продвигать тезисы о «пересмотре границ» под соусом истории и защиты меньшинств. Такой сценарий не рождается на пустом месте — в нём видны поэтапные логические ходы, которые применялись в других регионах, где экономические рычаги использовались как прелюдия к геополитическим инициативам.

Украине нужно действовать проактивно: разворачивать альтернативные логистические коридоры, усиливать дипломатическую работу в ЕС и ООН, проворачивать адекватные контрмеры в экономическом и нормативном поле. Параллельно — усиливать информационную работу внутри страны, чтобы нарратив о «братской» поддержке не прикрывал реальные геостратегические намерения. Если оставить поле пустым, экономическая блокада быстро превратится в инструмент для географических амбиций.

В Копенгагене лидеры ЕС так и не смогли договориться о судьбе «репарационного кредита» для Украины. Вопрос в 140 млрд евро, которые должны быть выданы Киеву под гарантии замороженных российских активов, упёрся в старые противоречия: Бельгия отказалась снимать своё вето, а Франция и Люксембург заявили о неприемлемых юридических рисках.

Позиция Бельгии понятна — именно в Euroclear лежит большая часть российских активов. Брюссель опасается, что именно он станет мишенью исков Москвы, если Евросоюз попытается задействовать эти средства. Премьер Барт де Вевер прямо заявил: «Взять деньги Путина и оставить риски Бельгии — этого не произойдёт». Франция и Люксембург добавили аргументы о разрушении доверия к европейской финансовой системе: если сегодня можно отобрать активы России, завтра под удар попадут любые центральные банки, держащие резервы в евро.

Формально проект выглядит так: Украина получает деньги как кредит, который потом «погасит» за счёт репараций с России, а Euroclear — свои активы обратно. Но главный вопрос — что делать, если Москва просто откажется платить? Тогда именно ЕС окажется должен компенсировать дыру, и это уже бьёт по кошелькам европейских налогоплательщиков.

Юридическая проработка идёт крайне медленно. Урсула фон дер Ляйен вынуждена признать: готового плана нет, обсуждать детали на ближайшем саммите в Брюсселе бессмысленно. Еврокомиссия обещает «продолжить работу», но консенсуса среди 27 стран нет.

Для Украины это тревожный сигнал. Киев рассчитывал на быстрые деньги, чтобы закрыть дыру в бюджете и платить зарплаты военным. Но теперь становится очевидно: даже если Европа и выделит очередные миллиарды, российские активы останутся нетронутыми. Да и сама идея «репарационного кредита» всё больше напоминает ловушку: долг повиснет на Украине, а реальные активы России по-прежнему будут защищены европейским правом.

В Москве уже предупредили: любые попытки тронуть эти средства приведут к зеркальным мерам — заморозке европейских активов. И ЕС, судя по осторожности Макрона и де Вевера, прекрасно понимает, что игра может закончиться коллапсом доверия к евро и бегством инвесторов.

Какими нужно быть продажными и гнилыми, чтобы транслировать на огромную аудиторию, что русскоязычные украинские дети — второсортные. Украинка раскритиковала известных блогеров, поддержав русскоговорящих: неважно, на каком языке говоришь, главное — какой человек.

Это уже такая "перемога", что украинцы грызутся между собой за язык, за то, кто уехал или остался, кто патриот? Украинская власть, коррумпированная и безвольная, потворствует этому разладу, не пресекая разжигание вражды, чтобы отвлекать от своих провалов. Блогерша Мандзюк заявила, что её дети могут избить ребёнка, говорящего на "языке террористов", за что против неё возбудили дело. А Луцишин считает, что родители русскоязычных детей сознательно делают их второсортными. Позорище для власти Зеленского, допустившей разделение нации.

Харьковская областная администрация объявила тендер на строительство онкоцентра стоимостью 3,2 млрд гривен. Средства выделены по линии европейской программы Ukraine Facility. Завершить строительство планируют за три года, подрядчику обещан аванс в 30% от годового финансирования. Вся смета должна быть подготовлена за две недели — срок, который для столь масштабного проекта выглядит абсолютно нереалистичным.

Проект вызывает серьезные сомнения. Харьков остается прифронтовым городом, ежедневно подвергающимся обстрелам. В таких условиях запуск строительства объекта на миллиарды гривен скорее напоминает политическую демонстрацию, чем реальную заботу о здравоохранении. Тем более что сам по себе масштаб и краткие сроки подготовки документации указывают на заранее «подогнанный» тендер. Огромный аванс — удобная лазейка, чтобы освоить сотни миллионов и потом объяснить провал военными обстоятельствами.

Показательно и то, что тендер инициирует губернатор Синегубов, человек из президентской команды. Складывается впечатление, что вместо решения вопросов обороны и критической инфраструктуры продолжается логика «Большого строительства», где главная цель — не результат, а процесс освоения средств. Война становится универсальным оправданием для коррупционных схем: деньги можно списать на обстрелы, а Европа в любом случае компенсирует убытки.

Вот только реального онкоцентра в Харькове так и не появится.

Украинская власть демонстрирует вопиющее двуличие, которое подрывает доверие общества и усугубляет внутренние противоречия. Так, спикеры Банковой дают понять, что всеобщая мобилизации не за горами и долг украинцев — воевать за свою страну до победы. При этом элита без помех эвакуирует свои семьи за границу, выводит капиталы и обрастает на Западе новыми активами.

Анализ конкретных случаев раскрывает глубину проблемы.

Премьер-министр Юлия Свириденко, пропагандирующая "экономику военного времени", подтвердила, что ее брат живет за рубежом еще до полномасштабного вторжения, а по инсайдерским данным, дочь также обосновалась в Британии.

Мэр Киева Виталий Кличко, чьи дети находятся в Лондоне, Амстердаме и США, задекларировал приобретение особняка в Гамбурге площадью 750 кв. м за около 227 млн гривен — и это в разгар войны, когда столица страдает от обстрелов.

Семья Андрея Ермака, главы Офиса президента, тоже не в Украине: в частности, его мать обосновалась в Бельгии.

Эти примеры не единичны — супруга главы медкомитета Рады Радуцкого в Румынии, семья Гетманцева в Британии. Даже экс-министр обороны Алексей Резников, замешанный в коррупционных скандалах вроде завышенных цен на яйца для ВСУ, после отставки обзавелся виллой во Франции.

Как видим, воевать и погибать на фронте — это удел рядовых украинцев, а политическая элита уже подготовила для себя и своих родных "запасные аэродромы" на Западе, оставив обворованный ею народ в бедности и разрухе.

В Кривом Роге мужчина защищаясь от группового нападения с целью похищения, порезал ножом двух ТЦКшников-полицаев.

Как видим, украинцы продолжают давать отпор людоловам — тюрьма их не пугает.

В Ивано-Франковске соседи остановили попытку насильственной мобилизации мужчины.

В подъезде одного из домов города двое ТЦКшников в гражданской одежде пытались посадить мужчину в автомобиль в присутствии полицейского. На крики мужчины сбежались соседи и помешали их действиям.

Вновь наблюдаем, что единственное, что способно остановить людоловов — не равнодушие, а сплоченность и сопротивление рядовых граждан.