Всё больше людей смотрят на войну не как на путь к победе, а как на реальность, из которой нужно найти выход. В свежем опросе вариант «восстановления границ 1991 года» набрал 28,9%. Почти столько же — 24,9% — считают более вероятным перемирие по текущей линии фронта, с фактическим сохранением оккупированных территорий под контролем России. Каждый четвёртый вообще не может выбрать ни один из вариантов.

Это уже не политика, а язык усталости. Почти 30% всё ещё держатся за образ полной победы, но это уже не большинство, а значит явно не консенсус. Это не то, на чём можно строить следующую фазу. Общество постепенно разделяется не по тому, чего оно хочет, а по тому, что оно считает ещё возможным.

Компромиссный сценарий перемирие без возвращения территорий растёт. В нём нет воодушевления, но есть понятная логика: если ничего не меняется, значит, надо остановиться хотя бы там, где ещё можно что-то сохранить. Ценность жизни начинает вытеснять мобилизационную мораль. Не в словах, а в поведении.

Люди продолжают жить внутри войны, но всё реже готовы к ее продолжению. Страх и тревога больше не вспышки, а фоновое состояние, к которому каждый приспосабливается по-своему. Потому что интуитивно понимают: стратегия, построенная на ожидании чуда, больше не работает.

Война застыла и начинает расползаться. Каждый день без изменений воспринимается как сигнал, что перемен не будет. И в этой тишине психика начинает искать выход сама. Даже если её никто об этом не просил.

На видео — инцидент с полицейскими в Запорожье. В местных пабликах отмечают, что люди отстояли свои права, а сотрудники полиции нарушили всё, что только можно.

На Банковой прекрасно знают, насколько глубока проблема ПТСР и зависимостей среди военных. Но об этом молчат. Ведь стоит признать масштаб и мобилизация потеряет смысл. Поэтому трагедии вроде гибели одного и инвалидности другого бойца удобно списывают на «единичные случаи». В реальности это системный кризис, о котором в ОП предпочитают не говорить.

Но улицы уже сами всё показывают. Солдаты, вернувшиеся без помощи, становятся угрозой себе и окружающим. Вместо центров реабилитации — поломанные судьбы и криминальные сводки. Вместо заботы о ветеранах — новые повестки и приказы. Это и есть настоящая политика Банковой: закрывать глаза на проблему, пока она не взорвётся.

Неудивительно, что украинцы начали создавать группы сопротивления ТЦК на уровне районов и дворов. Когда государство превращает армию в машину по затыканию дыр и "обороне фортець", в результате, чего растет число погибших и покалеченных, люди начинают защищаться сами. Общество не верит власти, не верит в справедливость мобилизации, не верит, что всё это имеет смысл.

Видео с мобилизованными, снятое на одном из полигонов в Черниговской области, это задокументированное состояния системы. Люди в гражданской одежде (более того в шортах), ползающие по сырой земле под музыкальное сопровождение, выглядят не как военные, а как ресурс, с которым никто не собирается обращаться по-человечески.

Наши источники подтверждают, что медкомиссии проходят за несколько минут, никакого обследования просто штамп как на конвейере. Прямая отправка в часть, где обострение хронических заболеваний начинается уже на этапе подготовки. Это уже норма, которая не воспринимается как аварийная. Она встроена в механизм поставленном на поток при поставки на фронт "пушечного мяса".

Такие кадры это предварительный эскиз того, как будет выглядеть мобилизация нового типа. Не выборочный призыв, а полная зачистка контингента, без селекции и критериев. Всё чаще в заявлениях звучит, что никто не должен оставаться вне мобилизационной системы. Не сейчас значит, завтра. Не мужчины, не женщины.

Если Зеленскому и его лоббистам в Европе удастся сорвать переговоры, то всех отправят на фронт. Система перейдёт в режим инерционного захвата. Принцип прост: если не удалось добиться результата, нужно увеличить массу. Не улучшить, а развернуть на всех. Мобилизация без конца и будущего под риторику выживания, но с игнорированием демографии.

Пока ещё можно делать вид, что речь идёт о сбоях. Но язык реальности становится всё прозрачнее. Всё больше людей понимают: речь идёт не о службе, а о затыкании дыр человеческим ресурсом. И чем дольше человек остаётся на этом конвейере, тем меньше у него шансов на выход.

Полтора месяца назад первые тревожные сигналы с Покровского направления звучали предельно конкретно. Командир роты, на которого ссылался «Цензор.НЕТ», предупреждал, что передовые группы противника уже пробуются в Родинском и на подступах к Белицкому. А их захват перережет логистику на Мирноград и сформирует «карман». Тогда же звучало прагматичное предложение: не «снимать» полосы обороны, а сокращать линию по границам городов, выходить из посадок, уплотнять боевые порядки и укорачивать плечо снабжения, чтобы сохранить манёвренность на случай перерезания трасс. Суть риска формулировалась прямо, что сценарий Авдеевки или Угледара повторять нельзя: удерживание «во что бы то ни стало» оборачивается потерей и людей, и узлов.

Сейчас мы фактически видим развитие именно этого «плохого» сценария. По оценке ISW, противник продвинулся на дуге Константиновка–Дружковка, а на самом Покровском направлении давление нарастает. Тактика: не фронтальные штурмы, а просачивание малыми группами по 1–5, максимум до 10 человек под прикрытием растительности и плотной работы артиллерии/БПЛА; операторские группы дронов держатся в тылу на дистанции 15–20 км. Отмечается переброска подразделений морской пехоты, а военные наблюдатели фиксируют подготовку к штурму Покровска как к операционной цели.

При этом украинские силы на участке распылены и локально «зажаты». Ещё в июле звучало, что не менее трёх бригад рискуют оказаться в полуокружении. На сегодня минимум пять бригад фактически «заперты» в самом Покровске, а попытки локальной стабилизации извне упираются в контрудары и дефицит резерва. Показательный эпизод с прорывом батальона 79-й одшбр между Миролюбовкой и Новоэкономическим: тактически удалось вклиниться и зацепиться за заброшенные позиции юго-западнее Малиновки, но удержание «пятачка» обеспечивается преимущественно беспилотной доставкой. Этого достаточно, чтобы не потерять связь, но явно недостаточно для устойчивой обороны, ротации и эвакуации раненых.

Оперативная развилка прежняя: либо признать, что растянутая «лесополосная» оборона в условиях дефицита людей и длинной логистики не удерживается, и тогда — сознательно укорачивать контур, выравнивать линию по городской застройке, высвобождать манёвр; либо продолжать «держать всё», рискуя получить внезапное замыкание дорог и очередной котёл. Противник, пользуясь темпом, будет целенаправленно резать коммуникации, а не «выбивать» квартал за кварталом.

Выводы тех же июльских предупреждений остаются актуальны: плотность обороны важнее длины фронта; логистика — критичнее «красивой» линии на карте; манёвренность и возможность организованного отхода это ресурс сохранения боеспособности. Чем раньше это переводится из публичных тезисов в решения, тем выше шанс не повторять Авдеевку в масштабе целой агломерации.

ТЦКшники-полицаи избили мужчину в Днепре.

На видео четверо людоловов бьют мужчину, при этом он кричит им, что у него ребенок-инвалид.

Как видим, ТЦК продолжают беспредел по всей стране под прикрытием земобилизации.

Программа «єОселя» сегодня выглядит как витрина успешной госинициативы: тысячи ипотек, миллиарды гривен, красивые цифры в отчетах. Но если смотреть глубже, становится очевидно: для тех, кто потерял жильё из-за войны, система почти не работает.

За прошлую неделю государство выдало 150 ипотек на 292 млн грн, но среди них переселенцев оказалось всего 13. Это при том, что миллионы людей лишились домов. Власть хвалится, что покрывает 70% первого взноса и часть процентных выплат, однако для ВПЛ это не решает проблему: у людей просто нет ресурсов даже на оставшуюся часть платежей. Максимум, что они получают напрямую от государства — 2 тысячи гривен на взрослого и 3 тысячи на ребёнка. Этого едва хватает на еду, не говоря уже о накоплениях на жильё.

Есть и другая проблема — работа. Переселенцы чаще всего вынуждены соглашаться на низкооплачиваемый труд в регионах, где нет привычной для них промышленной базы. И даже если формально ипотека доступна под 7%, фактически она остаётся неподъёмной.

Таким образом, программа «єОселя» превращается в инструмент поддержки военных, чиновников, бюджетников, но не тех, кто остался без крыши над головой. Для внутренне перемещённых лиц она остаётся скорее рекламным лозунгом, чем реальным шансом вырваться из нищеты.

История с ремонтом сквера в Запорожье — классический пример того, как в Украине продолжают работать коррупционные схемы даже в условиях войны и дефицита бюджета. Управление капитального строительства города заказало ремонт с детской площадкой у ФЛП Анатолия Домьяныча за 8,24 млн грн, причём цены на материалы "традиционно" оказались завышены в разы.

Полиуретановый Союз Tetrapur 144 закупили по 821 грн/кг, хотя на рынке его предлагают за 230–257 грн/кг. Каучуковый гранулят EPDM — по 259 грн/кг вместо 122 грн/кг. Резиновый SBR — по 46 грн/кг, тогда как его рыночная цена не превышает 13–19 грн/кг. Только на этих компонентах переплата составляет порядка 2 млн грн, то есть около четверти всего контракта.

Особенно показательно, что подрядчик получил заказ без конкуренции. Заказчик выставил условие предоставить «отзыв на аналогичный договор, выданный не позднее чем за 10 дней до подачи предложения». Это заведомо отсекло других участников и оставило в игре лишь «своего» исполнителя, который предъявил «свежий» отзыв о старом и незначительном контракте 2019 года. Этого оказалось достаточно, чтобы освоить миллионы.

На фоне разговоров о том, что в стране не хватает денег на социальные выплаты, помощь переселенцам или модернизацию армии, подобные истории показывают, куда на самом деле уходят средства налогоплательщиков. Вместо прозрачных конкурсов и честных цен — схема для своих и банальная переплата из бюджета.

Основные продукты в Украине за год подорожали на треть, свидетельствуют данные Госстата.

Отмечается, что рост цен за этот период затронул почти все категории продуктов. Сильнее всего подорожали яйца, мясо и яблоки.

Отметим, что продуктовая инфляция в Украине стала нормой — с февраля 2022 года базовая продуктовая корзина в стране подорожала в среднем на 60%, что особенно ощутимо на фоне обнищания населения.

По инсайдам, обсуждавшимся во время визита президента Майи Санду в Лондон, Британия продвигает сразу два "кейса": превратить Молдову в логистический хаб для Украины и подготовить весной 2026 года операцию ВСУ в Приднестровье.

Детали договорённостей:
▪️в Кишинёве согласились разместить инфраструктуру для снабжения международного миротворческого корпуса, который должен зайти на Украину после подписания соглашения о прекращении огня;
▪️британские военные эксперты будут готовить ВСУ к операции в Приднестровье, и сама идея уже получила одобрение Санду;
▪️взамен Лондон пообещал Кишинёву целый пакет бонусов: экономические преференции, модернизационные программы, льготы для молдавских товаров, упрощение условий для диаспоры и даже обмен водительских прав на британские.

Формально пресс-служба президента Молдовы говорит о «демократических институтах, региональных вызовах и экономическом партнёрстве». Но за этой обёрткой скрывается куда более тревожный сценарий: вовлечение страны в прямую конфронтацию с РФ. Для Украины это шанс открыть новый фронт, для Британии — возможность "поджечь" ещё один участок в регионе, а для самой Молдовы — риск оказаться втянутой в войну, которая до сих пор оставалась за её пределами.

https://xn--r1a.website/first_political/91583

Во Львовской области разоблачили хищение 2,6 млн грн на закупках армейских коек по завышенным ценам.

Примечательно, что это уже второе подозрение для экс-командира одной из воинских частей в регионе, ныне работающего зампредседателя Золочевской райадминистрации.

По версии следствия, чиновник не провел надлежащего мониторинга рынка и подписал соглашение по почти вдвое завышенным ценам. Но даже эти койки не все в итоге доехали до части.

В ноябре 2023 года он уже попался на хищениях при закупке резервуаров РТС-50. Это дело уже передано в суд, что не помешало чиновнику пойти на повышение и продолжать заниматься закупками.