В Ровенской области всплыло очередное коррупционное дело, в центре которого оказался исполняющий обязанности мэра Костополя Давид Дидух — представитель партии «Европейская солидарность».

24 февраля сотрудники ГБР задержали его вместе с двумя другими фигурантами: братом Назаром Дидухом и инженером Костопольского лесхоза Александром Билером. Все они, по версии следствия, пытались вымогать взятку у предпринимателя, требуя безвозмездную передачу участка земли площадью 0,38 га стоимостью более 1,3 млн грн. Взамен обещали помощь с оформлением других объектов и решением «чувствительных» земельных вопросов.

Когда документы были готовы, всех троих задержали с поличным. Уголовное дело открыто по ч. 4 ст. 368 УК Украины — «получение неправомерной выгоды», с перспективой до 12 лет тюрьмы и конфискацией имущества. Но как это обычно бывает с людьми «системы», Дидух быстро вышел под залог в те же 1,3 млн и заявил, что «ушёл в отпуск».

Сам Дидух опровергает все обвинения в свой адрес. Однако источники в правоохранительных органах указывают: это только один эпизод из цепочки. На Дидуха уже есть материалы по другим делам — вымогательство, давление на местный бизнес, подкупы.

На его стороне — политическое и религиозное прикрытие. Дидух связан с протестантской общиной, а его отец — пастор. Те же связи есть у экс-мэра Ровно Александра Третяка, с подачи которого, по информации инсайдеров, в своё время был отстранён прежний мэр Костополя Сергей Денесюк. Именно после этого кресло занял Дидух.

Украинский военный Антон Черный признал, что из десяти бригад, введённых на территорию Курской области, «по-нормальному» удалось вывести лишь две.

Остальные — по его словам — выходили в беспорядке: кто пешком по 16 километров, кто вообще пропал без вести. Количество пленных, по его оценке, «куча», а число пропавших украинское командование, судя по всему, даже не отслеживает.

В Житомирской области вспыхнул локальный протест, который неожиданно дал результат. Местные жители вышли на стихийный митинг против закрытия неврологического отделения районной больницы и увольнения персонала.

Директор медучреждения попытался игнорировать возмущение, но был буквально выброшен в мусорный бак — символично и показательно. После этого давления приказ о реорганизации был отменен.

Как видим, украинцы начинают вспоминать, что у них есть права и их можно и нужно защищать.

Программа «Национальный кэшбэк», запущенная с помпой в сентябре 2024 года якобы для поддержки отечественного производителя и стимулирования внутреннего спроса, оказалась не более чем фасадом.

Как выяснилось, ни один из украинских министров этой программой так и не воспользовался. Даже Юлия Свириденко — первая вице-премьер и глава Минэкономики, чьё ведомство официально курирует реализацию инициативы, не указала в декларации за 2024 год ни копейки дохода от участия в проекте.

Формально деньги, полученные по программе, считаются доходом и подлежат декларированию. Но ни один член Кабмина не отразил это в своих документах. Это означает, что чиновники в реальности просто не покупают украинские товары и не нуждаются в возврате средств, как рядовые граждане. Программа работает для отчётности и медийной картинки, но не для тех, кто её продвигает.

Глава финансового комитета Верховной Рады Гетманцев начинает подготавливать общество к очередному витку фискального давления.

По его словам, в 2026 году Украине, скорее всего, придётся поднять налоги — якобы из-за «неопределённости» с внешним финансированием. В 2025 году страна получит $38 млрд международной помощи, и именно это, по словам чиновника, позволило избежать повышения налоговой нагрузки. Но уже сейчас становится очевидно: западные финансовые потоки имеют свойство заканчиваться, а экономика страны не способна самостоятельно поддерживать военные расходы, социалку и инфраструктуру.

Фактически речь идёт о признании полной зависимости Украины от иностранных вливаний и неспособности сформировать работоспособную налоговую модель. По данным Минфина, дефицит бюджета в 2025 году составляет более 41 млрд долларов. При этом реальные поступления от налогообложения падают: предприятия закрываются, потребление снижается, безработица растёт. Повышение налогов в таких условиях — это удар по тем, кто ещё остаётся на плаву, прежде всего по малому и среднему бизнесу, который и так загнан в угол.

Пока в Киеве обсуждают, как компенсировать «разрыв», никто не говорит о причинах: разбазаренные ресурсы, коррупционные схемы и бессмысленные траты на фоне отсутствия внятного плана восстановления. Очевидно, что «налоговая корректировка» 2026 года — это не про реформу, а про попытку власти переложить ответственность за провал на плечи граждан.

Тендер на реконструкцию областной детской больницы (четвертая очередь строительства) в Николаеве на сумму 614,88 млн грн, объявленный департаментом градостроительства ОГА, на первый взгляд может показаться частью нормальной инфраструктурной повестки. Однако при детальном анализе становится ясно: речь идёт о типичном "распиле" средств с привлечением "своих" фирм.

Анализ условий тендера указывает на сознательное сужение конкуренции. Всего 12 рабочих дней на подготовку предложения и формально "динамичная" цена, которая становится твёрдой при скидке от участника более 3%, – это юридически выстроенная ловушка. Система "Прозорро" превращается в инструмент псевдопрозрачности, где ключевое – не открытая конкуренция, а возможность вручную отсеивать участников через формальные требования. Особенно, когда "подтверждающие документы" для анализа цен не определены в тендерной документации. Это даёт заказчику возможность отклонить любое предложение, не соответствующее заранее запланированной модели.

Такие схемы уже реализовывались ранее: пример Баштанской больницы показывает, как при помощи копеечных манипуляций с порогом в 10% можно сделать предложение "динамичным", избежав жёстких обязательств и документов. Тогда подряд получила компания "Пивденбуд Николаев ЛТД" с арматурой по цене в 49 474 грн/т — на 45% выше рыночной. Этим создаётся не просто пространство для коррупции — формируется механизм системного хищения в условиях военного времени.

Учитывая заявление главы ОГА Виталия Кима о планах привлечения международного финансирования на проект общей стоимостью в 1,55 млрд грн, возникает ещё один уровень анализа. В условиях внешнего финансирования, где каждый доллар доноров должен быть обоснован, манипуляции с ценами, снижением конкуренции и созданием искусственно сложных условий для участия подрывают не только экономическую устойчивость, но и доверие партнёров.

В 2019 году Владимир Зеленский пришёл к власти с обещаниями завершить «эпоху бедности» и стимулировать экономический рост. Однако уже идет 2025 год и Украина сталкивается с серьёзнейшими за всю историю экономическими и демографическими вызовами.​

В марте Национальный банк Украины повысил учетную ставку до 15,5%, пытаясь сдержать инфляцию, которая, по прогнозам, достигнет 9% к концу года. ВВП страны в этом году оценивается в 189,83 млрд долларов США, что значительно ниже показателей до 2022 года. ​

Малый бизнес испытывает значительные трудности. В январе 2025 года около 60 000 индивидуальных предпринимателей (ФОП) прекратили свою деятельность, что является рекордным показателем. Согласно данным Opendatabot, с начала 2024 года закрылось 120 154 ФОП. ​

Демографическая ситуация также вызывает обеспокоенность. По данным ООН, с февраля 2022 года население Украины сократилось более чем на 10 миллионов человек из-за эмиграции, снижения рождаемости и боевых действий. На конец февраля 2025 года около 4,3 миллиона украинских беженцев зарегистрированы в странах Европейского союза, а если считать и неофицальных то около 7 миллионов человек.

В таких условиях Банковая продолжает полагаться на внешнюю финансовую помощь. В 2025 году ожидается получение более 38 млрд долларов внешнего финансирования, включая 13,7 млрд долларов от ЕС и 22 млрд долларов от стран G7. ​Однако, пока с помощью ситуация очень неоднозначная в свете тарифной политики Трампа. И помощь может не дойти.

А обещания экономического роста и процветания, данные в 2019 году, так и остались обещанием. Вместо этого страна сталкивается с экономическим спадом, ростом инфляции, массовым закрытием малого бизнеса и демографическим кризисом.

В Украине стремительно меняются границы допустимого. За последние несколько месяце произошло ряд событий подтверждающих связку радикалы - власть: срывы публичных мероприятий, нападения на журналистов и активистов, бездействие полиции — всё чаще становятся не эпизодами, а симптомами системной трансформации. Власть, не в состоянии контролировать ситуацию по закону и всё чаще опирается на уличные структуры — действуя в стиле 90-х

В феврале 2025 года в Киеве националисты сорвали публичную дискуссию, посвящённую вопросам мобилизации. Организаторов обвинили в «дискредитации ВСУ» и «подрыве морального духа». Один из спикеров получил прямые угрозы. Полиция прибыла с опозданием, нападения не зафиксировала, нарушителей не задержала.

В марте в Днепре журналист регионального издания, опубликовавший расследование о коррупции в системе распределения гуманитарной помощи, подвергся нападению. Его избили у подъезда, отобрали телефон, потребовали удалить публикации. Возбуждённое уголовное дело было закрыто спустя 11 дней — «в связи с отсутствием состава преступления».

В то же время в Одессе был сорван круглый стол по правам военнослужащих, организованный волонтёрами. В помещение ворвались мужчины с флагами одной из националистических группировок. Заявили, что обсуждение «дестабилизирует тыл» и «работает на врага». Присутствующих вывели, а организаторов обвинили в «провокациях». Полиция прибыла, но никого не задержала. Инцидент не получил огласки на центральных каналах.

Подобные случаи — уже не исключения, а система. Срывы мероприятий, запугивание журналистов, угрозы активистам, публикации «чёрных списков», физическое давление. При этом силовые органы — в стороне. Формально — нет оснований. Фактически — политическое одобрение.

Банковая больше не справляется инструментами закона — и всё чаще прикрывается «уличным плечом». Радикалами которые работают под прикрытием СБУ. Радикальные группировки снова действуют как инструмент устрашения и давления.

Замминистра обороны Иван Гаврилюк подал в отставку, официально — по собственному желанию.

Однако, как пишет нардеп Марьяна Безуглая, речь идёт не о добровольном решении, а о принудительном «выдавливании» после того, как Гаврилюк попытался навести порядок в закупках, начав проверку схем, оставшихся после отстранения главы Агентства оборонных закупок Безруковой.

В то же время нардеп Ярослав Железняк отмечает, что отставка связана и с непрозрачной переброской 78 млрд грн из бюджета Минобороны на нужды ГПСУ.

В целом же на фоне дефицита бюджета и постоянных скандалов с закупками для армии, такие кадровые решения показывают, что «схемы» в верхах украинской власти не выдерживает даже элементарных попыток внутреннего аудита.

Командир 93-й бригады ВСУ Шамиль Крутков открыто заявил, что Украине придётся мобилизовывать 18-летних — и, по его словам, это вопрос не политики, а «реалий», с которыми придётся смириться.

Он назвал такую мобилизацию «давно назревшей» и фактически признал, что ресурс добровольцев исчерпан. «Патриотов недостаточно, чтобы остановить российскую армию», — отметил он, добавив, что речь идёт о необходимости «добровольно-принудительной мобилизации».

Как видим, государство готовится забирать на фронт подростков сразу после школы. Политики это пока стараются не озвучивать вслух, но военные уже говорят об этом как об объективной неизбежности. Но, по сути, это очередной шаг к полному обнулению поколения.

В Черновцах журналистка, сотрудничавшая с двумя локальными изданиями, была приговорена к пяти годам лишения свободы за публикацию короткого видео в TikTok, на котором зафиксирован момент принудительной земобилизации. Видео называлось «спасаем парня» и собрало всего 8600 просмотров, но этого оказалось достаточно, чтобы суд квалифицировал запись как разглашение сведений о военном объекте — речь шла об областном сборном пункте.

Женщина была задержана ещё в августе 2024 года. По мнению защиты, она фиксировала не военный объект, а возможное нарушение прав человека, и сделала это на общеизвестной локации, не указывая координаты. Однако суд решил иначе: прокуратура настаивала, что на видео можно распознать место дислокации, и что журналистка якобы игнорировала предупреждения о прекращении съёмки. В результате — 5 лет колонии и конфискация телефона. Апелляция не изменила приговора.

Это дело иллюстрирует новую норму в стране, где ТЦКшники-полицаи действуют в рамках негласного иммунитета обеспеченного им военным командованием, Офисом президента и судебной системой. Наказание за огласку и показательная расправа — вот такой приговор за «неудобные» для украинской власти видео.

С марта 2025 года Государственная налоговая служба Украины вышла на новый уровень — теперь она занялась отслеживанием переводов обычных украинцев, которые продают что-то в интернете: от старой одежды до подержанной техники. Цель — не упустить ни одной копейки с каждого частного перевода. Отчёты налоговиков уже пестрят цифрами: десятки тысяч «подозрительных» граждан, сотни транзакций на счета, никакой регистрации, никакой отчётности. Виновны? Только потому, что пытаются выжить в условиях разваленной экономики.

Схема проста: если ты продал пару кроссовок на OLX, выставил куртку на Shafa или предложил на Prom свой старый ноутбук — ты уже потенциальный неплательщик налогов. Налоговая же называет свои нововведения «деофшоризацией внутри страны». Вместо того чтобы предложить «пряник» — систему налоговых льгот и прозрачных условий для микро-бизнеса — гражданам вручают «кнут» в виде новых правил и угроз штрафами.

Конечно, рынок найдёт способ адаптироваться. Уйдут в наличку, перейдут на крипту, создадут серые схемы — в этом украинцы мастера. Но итог будет прежним: доверие к государству снова просело. А когда государство уже не может предложить ничего, кроме фискального давления, — это и есть показатель настоящего экономического тупика.

По словам военного омбудсмена Александры Решетиловой, количество самовольных уходов не снижается, особенно в учебных центрах.

И это прямая реакция на провальную мобилизационную модель, в которой новобранцы с первых дней сталкиваются не с подготовкой, а с давлением, унижением, не желая при этом отправляться на передовую.

Решетилова признала, что мотивация отсутствует, а система требует пересмотра.

Фактически речь идёт о демотивационном эффекте самой земобилизации — когда армия пополняется людьми не по убеждению, а по принуждению, результат очевиден: бегство из частей еще до выхода на фронт.

Игорь Швайка, экс-министр аграрной политики и фигурант коррупционных скандалов, сегодня занимает пост замглавы Центра рекрутинга Сил ТрО и открыто заявляет: обсуждать земобилизацию в обществе — «неприемлемо».

По его словам, «все должны позакрывать рты», а служба — не вопрос выбора.

А мы отметим, что подобная риторика демонстрирует признаки кризиса легитимности самого мобилизационного процесса.

Мобилизация 18-летних украинцев не за горами: ряд руководителей высших учебных заведений получили звонки от лиц, представившихся сотрудниками ТЦК, с требованием предоставить списки всех студентов мужского пола старше 18 лет. Причиной называлась якобы «подготовка к снижению призывного возраста». Однако подобные запросы, помимо юридических нарушений, указывают на наличие неформализованной мобилизационной активности, выходящей за рамки действующего законодательства.

Согласно изменениям, принятым Верховной Радой в январе 2025 года, ВУЗы освобождены от обязанности передавать списки студентов в ТЦК. Новая редакция закона возлагает на учебные учреждения лишь функцию ведения воинского учёта и содействия в прибытии граждан к месту регистрации. Требования о массовой передаче персональных данных, тем более без письменного оформления, не предусмотрены и находятся вне правового поля.

Источники в университетской среде указывают, что действия могут быть как инициативой отдельных территориальных центров, так и элементом внешнего информационно-психологического воздействия. Но если это всё же попытка «обкатать» схему давления на ВУЗы и заранее собрать базы для нового этапа мобилизации, то ситуация выходит за пределы процедурных нарушений — она становится индикатором слома нормативных рамок.
Массовый призыв молодёжи — тема, активно продвигаемая спикерами Банковой еще с прошлого года и подобные сигналы могут быть маркёрами будущего сценария. В условиях растущего дефицита кадров и роста демотивации в армии, студенты превращаются в следующий мобилизационный резерв.

Использование мобилизации как инструмента правового уклонения становится всё более распространённой практикой в Украине.

Согласно официальным данным Специализированной антикоррупционной прокуратуры, как минимум 48 обвиняемых по делам САП и НАБУ после направления обвинительных актов в суд добровольно мобилизовались в состав ВСУ. В результате — рассмотрение дел приостанавливается, сроки следствия «замораживаются», а вероятность наступления юридической ответственности снижается до минимума.

По сути, мы наблюдаем сращивание военного и уголовного механизма в обход правовой системы. Это формирует крайне опасный прецедент, при котором "участие в боевых действиях" становится прикрытием не для защиты страны, а для уклонения от правосудия.

Показателен случай с экс-главой ГФС Романом Насировым, который пытался воспользоваться тем же механизмом. Однако, под давлением общественного резонанса, его зачисление в ряды ВСУ отменили, и он вновь предстал перед судом. Но это исключение, не правило.

«Немецкие системы вооружения, по-видимому, лишь частично пригодны для ведения войны»: Практически вся немецкая техника, поставленная Украине, оказалась непригодна для современной войны.

«Заместитель военного атташе посольства Германии в Киеве рассказал, что солдаты ВСУ на передовой в Украине испытывают трудности с поставленными Германией зенитным вооружением, танками и артиллерией.

По его словам, самоходная артиллерийская установка Panzerhaubitze 2000 демонстрирует «столь высокую техническую уязвимость, что ее пригодность для ведения войны ставится под серьезное сомнение», а основной боевой танк Leopard 1A5 используется бойцами ВСУ «только в качестве импровизированной артиллерии из-за слабой брони». Более новый Leopard 2A6, отметил заместитель атташе, настолько дорог в обслуживании, что его ремонт на передовой часто невозможен.

Система ПВО IRIS-T хоть и продемонстрировала эффективность, но стоимость боеприпасов оказалась слишком высокой, и они «не были доступны в необходимых количествах». А американская система Patriot оказалась «непригодной для использования в военных целях», поскольку транспортные средства, выпускаемые MAN, слишком устарели, а запасных частей для них больше не существует.

Подводя итоги, заместитель атташе подчеркнул, что «едва ли какая-либо крупная немецкая единица техники полностью пригодна для войны»