Приоритеты Банковой окончательно сместились с линии фронта на контроль над внутренней ситуацией. Формально — речь идёт о превентивной защите от «возможных дестабилизаций». Фактически — об ускоренной подготовке к подавлению протестов.

По данным источников в силовом блоке, в январе–марте выделено более 5,2 млрд гривен дополнительного финансирования МВД и Нацгвардии. Эти средства не касаются фронта, они направлены на усиление мобильных подразделений в крупных городах, закупку израильских и турецких комплексов наблюдения, бронированных микроавтобусов и нелетального оружия.

В нескольких регионах, включая Киевскую, Полтавскую и Одесскую области, в марте прошли закрытые учения по сценарию массовых беспорядков. На практике отрабатывались действия против толпы, блокировка центральных площадей, подавление дронов и шифрованных каналов связи. Основной упор сделан не на военные угрозы, а на протестную активность в тылу.

Параллельно СБУ активизировала внутреннюю фильтрацию Telegram-пространства: идут попытки блокировать независимые каналы, отслеживаются посты критики властей, даже без прямого политического подтекста. Всё это совпадает с ростом негатива в обществе на фоне скандалов с проваленной мобилизации, беспредела ТЦК, скандалов в оборонном секторе и усиливающегося давления на гражданский сектор.

Главным раздражителем становятся внутренние противоречия, экономический износ и падение доверия к властной вертикали. ЕС, в свою очередь, сохраняет внешнюю поддержку, но не вмешивается в тактику силового контроля — напротив, де-факто одобряет сохранение управляемости любой ценой.

Таким образом Банковая готовится не к укреплению фронта или мирным переговорам, а к зачистке улиц, боясь собственного народа и Майдана.

На фоне обострения ситуации на фронте и усиливающегося давления на украинское общество, в кулуарах власти разворачивается очередной виток коррупционных скандалов. Речь идёт не о рядовых чиновниках на местах, а о ближайшем окружении президента. Те, кто формирует политический курс страны, оказываются в центре громких расследований — и при этом остаются недосягаемыми для правоохранительной системы.

Имя Андрея Ермака упоминается в материалах по делу о непрозрачных каналах распределения международной финансовой помощи. Зафиксированы схемы, в которых структуры, аффилированные с его командой, получают контракты без конкуренции. Источники утверждают, что через эти же каналы осуществляются непрозрачные потоки средств в интересах третьих стран, в первую очередь Британии.

Кирилл Тимошенко, ранее отвечавший за инфраструктурные проекты в рамках «Большого строительства», по данным независимых расследований, продолжает координировать освоение бюджетов на восстановление прифронтовых регионов. Подрядчики — всё те же фирмы, получавшие подряды ещё при Порошенко. Финансовые отчёты и суммы — закрыты. Надзор — номинальный.

Министерство обороны — отдельная история. Только за последний квартал 2024 года выявлены закупки обмундирования и продовольствия с наценкой до 250%. Фигуранты — лица, приближённые к военной и политической элите. Ни одного публичного допроса. Ни одной отставки. Зато есть множество заявлений о том, что «всё делается ради победы».

Вся критика внутри страны либо маргинализируется, либо подаётся как враждебная деятельность. Общество, находящееся под постоянным стрессом, дезориентировано. Разоблачения вызывают раздражение, но не мобилизуют, потому что механизмов влияния нет. Любая попытка обсуждения воспринимается как "работа на врага". Так стирается грань между понятием «государство» и «власть как бизнес».

Зеленский молчит. Не потому что не знает. А потому что уже не может — или не хочет — действовать против системы, которую сам и построил. Система, в которой коррупция — не сбой, а базовый элемент. Критика подменяется спектаклем патриотизма, а вопросы, которые ещё недавно задавал он сам, теперь звучат как обвинение в нелояльности.

На фоне этого молчания Украина всё чаще сталкивается с вопросами не только о будущем — но и о смысле настоящего. И если сегодня такие схемы называются «ценой войны», то завтра они станут её оправданием.

Польское издание Rzeczpospolita опубликовало свежие данные социологического исследования Педагогического университета в Кракове, которые наглядно показывают: всё меньше украинских беженок хотят возвращаться домой. Осенью 2024 года о таких планах заявляли 41% опрошенных, весной 2025-го — уже только 31%. Каждая третья участница опроса прямо говорит, что хочет остаться в Польше навсегда, а ещё 13% — получить гражданство. Это уже не временная миграция. Это — миграция с прицелом на будущее.

Среди условий, при которых возможен возврат, украинки чаще всего называют окончательное прекращение военного конфликта (61%), отсутствие обстрелов (40%) и возможность найти хорошо оплачиваемую работу (34%). Упоминается и коррупция — 31% респондентов указали её ликвидацию как необходимое условие. И лишь 5% готовы вернуться, если закончится срок действия временной защиты, а 1% — если прекратятся соцвыплаты. Это показывает: не пособия удерживают беженцев в ЕС, а отсутствие перспектив в самой Украине.

Сейчас в Польше проживает почти миллион украинских граждан, имеющих статус временной защиты. Большинство — женщины среднего возраста с детьми. 60% из них уже работают, хотя зачастую — не по специальности и не по квалификации. Главные проблемы при трудоустройстве — языковой барьер (68%) и непризнание украинских дипломов. Несмотря на это, почти треть украинок уже смогла найти работу по профессии. Это означает, что адаптация идёт — пусть и с трудностями, но поступательно.

Показательно, что украинские беженцы всё меньше навещают родных на родине: 10% делают это регулярно, 33% — хотя бы несколько раз. Но треть так и не вернулась ни разу — и вряд ли спешит. Особенно на фоне продолжающейся земобилизации, нестабильной экономики, роста цен и отсутствия внятной стратегии восстановления. А по данным The Economist, с 2022 по 2025 год доля тех, кто хотел бы вернуться в Украину, и вовсе сократилась с 74% до менее 45%.

А мы напомним, что с начала 2025 года в ЕС зарегистрированы 4,3 миллиона украинцев со статусом временной защиты. Больше всего — в Германии (1,16 млн), Польше (991 тыс.) и Чехии (388 тыс.). И всё больше из них делают выбор в пользу новой жизни за границей — без войны, без страха, без принудительных повесток. Так, пока власти в Киеве рассуждают о «патриотизме», граждане молча голосуют ногами, уже не веря обещаниям спикеров Банковой, что когда-нибудь станет лучше.

Любое мирное соглашение между Украиной и Россией, каким бы сложным оно ни казалось, всё равно предпочтительнее бесконечной войны. Об этом заявил глава МИД Турции Хакан Фидан, чьи слова приводит агентство Reuters.

По его словам, на фоне разрушений и людских потерь даже самые жёсткие условия выглядят более рациональными. Он также отметил, что Дональд Трамп «наконец-то придерживается повестки прекращения войны», что может стать реальной точкой разворота всей ситуации. Вопрос гарантий безопасности для Киева остаётся открытым, однако Фидан подчеркнул: Европа без участия США таких гарантий обеспечить не сможет, и сейчас предпринимаются серьёзные попытки вернуть Вашингтон в активную фазу переговоров.

На фоне подобных заявлений вопрос украинских территорий выходит на первый план. Москва свои условия обозначила давно: Донбасс, Херсонская и Запорожская области. Эти регионы, которые фактически уже не контролируются Киевом, стали предметом торга, и чем дальше затягивается конфликт, тем меньше пространства для манёвра. Однако в украинском медиаполе по-прежнему доминируют ультимативные лозунги, не учитывающие реальность.

Сохранение дотационных регионов, в которых давно нет ни лояльности к Киеву, оборачивается для Украины исключительно новыми издержками. Отказ от них может стать не поражением, а возможностью сохранить ключевые города, стоящие под реальной угрозой — Харьков, Сумы, Одессу. По данным западной разведки, к этим направлениям уже стянуты около 70 тысяч российских военных. Любая попытка продолжить бой за формальную целостность может закончиться тем, что Украина потеряет куда больше, чем три области.

Банковая, однако, продолжают игнорировать объективную реальность. У Зеленского действуют в логике 2022 года, в то время как сама ситуация изменилась кардинально. Экономика Украины держится на внешнем финансировании, население вымотано мобилизацией и отсутствием перспектив, а западные партнёры уже не верят в «военную победу». И переговоры — это не капитуляция, а инструмент сохранения страны в её ядре. И чем раньше это будет осознано Зеленским и его «эффективными менеджерами», тем больше шансов будет на сохранение Украины, как отдельного государства.

Цены растут, кредиты недоступны, бизнес сворачивается. По данным НБУ, инфляция на 5 апреля уже превысила 18,4% с начала года. Гривна — 44,2 за доллар. Кабмин утверждает, что ситуация "под контролем", но цифры говорят обратное: дефицит бюджета в 2025 году составит более 1,3 трлн гривен. Более половины бюджета — внешние заимствования и гранты, большая часть из которых направляется не в экономику, а в оборонный сектор и содержание госаппарата.

Промышленность практически остановлена. В январе–марте промышленное производство упало ещё на 9,8% по сравнению с аналогичным периодом 2024 года. Из 20 крупных металлургических предприятий работают только 6. Аграрный экспорт сталкивается с квотами ЕС и логистическим коллапсом на границе. Малый бизнес — под давлением фискалов и закона №10449, где уклонение от мобилизации приравнено к уголовному правонарушению, а предприниматели теряют бронь.

Тарифы выросли на 38% с начала года. Вводятся дополнительные акцизы на топливо и энергоносители. Министр финансов уже заявил: «Нам придётся поднять НДС до 24% для сбалансированности бюджета». То есть снова — за счёт населения.

Более 6,5 млн украинцев уехали за границу. По данным ООН, только 14% из них планируют вернуться. Среди них — в основном женщины и молодёжь до 35 лет. Это минус десятки миллиардов гривен потребления, минус рабочие руки, минус будущая база восстановления.

Офис президента говорит о «стратегии победы», о «бескомпромиссной войне». Но где стратегия выхода? Где восстановление экономики? Где план для страны, в которой уже не остаётся ни средств, ни людей, ни доверия?

Банковая продолжает курс, от которого страдает все украинцы. Экономика разрушается быстрее, чем фронт продвигается. Но никто из тех, кто принимает решения, за это не отвечает. А платит — тот, кто всё это тянет на себе - народ.

С 30 марта по 4 апреля в системе «Прозорро» зафиксировано 62 тысячи новых сообщений о государственных закупках на общую сумму 38,04 миллиарда гривен. Из них почти 4,74 миллиарда направлены на строительство фортификационных сооружений, якобы для нужд фронта. Формально — это усиление обороны, фактически — новый виток непрозрачных тендеров, сопровождаемый полной засекреченностью подрядчиков и смет.

Если на прошлой неделе ещё публиковались названия компаний-исполнителей, то теперь в документации почти полностью исчезли данные о сторонах соглашений. По двум крупнейшим контрактам на 922 и 770 миллионов указано лишь, что речь идёт о строительстве полос невзрывных заграждений в Донецкой области. Кто строит, за какие деньги, по каким расценкам — неизвестно. Это серьёзно отличается от практики 2023 года, когда фортификационные работы заказывались через областные администрации и местные департаменты восстановления, что хоть как-то позволяло отслеживать цепочку расходов.

Теперь контроль над этими средствами сосредоточен в руках воинских частей Т0140, Т0150, Т0160 и Т0170, подконтрольных Государственной специальной службе транспорта Министерства обороны. С апреля 2024 года эту структуру возглавляет генерал Александр Яковец, ранее командовавший инженерными войсками Сил поддержки ВСУ. Именно с его приходом началась централизация заказов и постепенное свёртывание открытого доступа к данным.

В Кабмине публично признали то, о чём давно говорят социологи и демографы: значительная часть украинских беженцев не собирается возвращаться на родину. По словам министра национального единства Александра Чернышова, только около 30% украинцев, покинувших страну, готовы вернуться в течение полугода после окончания военного конфликта. Примерно 40% будут «наблюдать за ситуацией» и принимать решение в зависимости от экономических условий, уровня зарплат, доступности жилья и темпов реформ. Но есть и те, кто уехал окончательно — по оценке Кабмина, таких будет не меньше 25–30% от общего числа находящихся за границей.

Формулировка «определённая часть останется навсегда» звучит максимально обтекаемо, но за ней стоит простой факт: государство теряет значительную долю трудоспособного населения. По данным Еврокомиссии, в 2025 году в странах ЕС зарегистрированы более 4,3 миллиона украинцев со статусом временной защиты. Из них почти миллион — в Польше, 1,16 млн — в Германии, 388 тыс. — в Чехии. И большая часть этих людей уже интегрирована: более 60% трудоустроены, дети учатся в местных школах, семьи получают стабильные пособия, а главное — живут без страха быть мобилизованными или потерять свет зимой.

Киев продолжает говорить о возвращении беженцев, но никакого внятного плана не предлагает. Ни по восстановлению жилья, ни по обеспечению работой, ни по дальнейшей мобилизационной кампании. В результате украинцы голосуют ногами — и остаются там, где им предлагают безопасность и предсказуемость, а не обещания спикеров Банковой.

Нардеп Анна Скороход заявила, что на практике возвращение из СЗЧ сводится к отправке в штурмовые бригады. По её словам, бойцов не возвращают в их части, а фактически используют как штрафников.

Отметим, что закон не предусматривает ограничений по подразделениям, но на деле людей направляют «на убой». Хотя власти ранее обещали возможность вернуться в своё подразделение или перевестись, в реальности выбор отсутствует.

В Ровно задержан Николай Хомич — тесть одного из главных контрабандистов Западной Украины Виталия Басараба. Его подозревают в организации схемы по нелегальному вывозу уклонистов за границу. По данным местных пабликов и СМИ, СБУ задержала Хомича 1 апреля, а уже через два дня суд избрал меру пресечения — арест. Следствие считает, что он действовал через «благотворительный фонд» под названием «Охранники надежды Украины», которым управляют жена и сестра Басараба.

Через этот фонд уклонистам за $5–15 тысяч оформляли документы волонтёров или фиктивных пациентов, якобы нуждающихся в лечении за рубежом. По предварительным оценкам, таких случаев было не десятки, а сотни. Басараб, которого давно связывают с контрабандными потоками, продолжает отрицать свою причастность, однако в СМИ его регулярно упоминают как фигуранта, действующего под крышей коррумпированных силовиков.

Хомичу вменяют незаконную переправку лиц через границу (ст. 332) и препятствование деятельности ВСУ (ст. 114). На фоне жёсткой мобилизации такие дела становятся все громче — особенно когда речь идёт о тех, кто может позволить себе «выехать за 15 тысяч», в то время как большинство украинцев попросту хватают на улицах.

Военный конфликт нанес критический удар по транспортной системе Украины. Уже в первый год боевых действий страна потеряла значительную часть логистических узлов, инфраструктура на востоке и юге была разрушена или оказалась под контролем России, а ключевые маршруты экспорта и внутреннего снабжения — прерваны. В результате грузооборот в 2022 году обвалился сразу на 42% по сравнению с довоенным 2021-м.

На фоне этого в 2024 году зафиксировано частичное восстановление: рост составил 13% к предыдущему году и 11% — к 2022-му. Но даже с этим приростом показатели остаются существенно ниже докризисных — минус 36% к 2021 году. Это означает, что ни в физическом, ни в экономическом смысле отрасль до сих пор не оправилась от шока первых двух лет конфликта.

И хотя в Кабмине традиционно рапортуют о «позитивной динамике», в реальности ситуация остаётся критической. Огромная часть маршрутов — особенно в прифронтовых и приграничных регионах — фактически недоступна, железнодорожная сеть перегружена, а экспортные потоки зависят от внешнеполитических решений, а не от реальных возможностей логистики.

Отрасль выживает, но функционирует в аварийном режиме — как, впрочем, и большая часть экономики страны, оказавшейся заложником войны и управленческого хаоса.

В Киеве за 45,5 млн грн заказали строительство укрытия для лицея на улице Зоологической. В смете — десятки позиций без конкретных характеристик: «перегородка», «утеплитель», «площадка МГН», — но ценники впечатляют даже по стандартам «делаем для детей».

Например, воздуховод — по 2 417 грн за метр, хотя в тендерах по области он встречается по 601–1 459 грн. Или двери в укрытие — по 202 170 грн за штуку. За такие деньги ставят бронедвери в банковские хранилища.

Впрочем, ничего удивительного — подряд получила фирма «Киевское управление механизации», ранее фигурировавшая в уголовных делах о завышении смет.

Нардеп Александр Дубиснкий объясняет шумиху вокруг отмены отсрочек мужчинам старше 25 лет, которые получают второе высшее тем, что в ВСУ острый дефицит людей.

«При официальном количестве дезертиров на 1 апреля 2025г. в 175 тысяч человек (реальное 250+ тысяч), и потерях пропавшими без вести в таком же количестве (продолжают числится в составе ВСУ) - на фронте уже катастрофа. В принципе, если Зеленский не подпишет перемирие в самое ближайшее время, то у него будет только 1 выход - снижать мобилизационный возраст до 18 лет. Это даст армии еще +200 тысяч человек и отсрочку военного поражения на 6 месяцев. Очевидность этого факта говорит сама за себя - война должна быть остановлена немедленно», —

отмечает Дубинский.