Кажется, мобилизация в Украине уже давно вышла за рамки обороны. Всё больше фактов указывает на то, что под лозунгами патриотизма реализуется куда более циничный сценарий: устранение наиболее социально опасной прослойки населения — бедных, сельских, маргинализированных и протестно настроенных.

Тех, кто чаще всего не согласен с линией власти, кто задаёт неудобные вопросы, кто не голосует за Зеленского и чья лояльность вызывает сомнение, — забирают первыми. Статистика призыва, если её сопоставить с картой протестного потенциала регионов, показывает тревожную закономерность: мобилизация бьёт по депрессивным районам, малым городам, бедным слоям. Центры принятия решений, крупные ИТ-хабы, студенческие и политически активные молодёжные сообщества затронуты в разы меньше.

Эта тактика имеет название — управляемый демографический конфликт. Концепт, применявшийся на Ближнем Востоке и в Центральной Азии, где власть искусственно создавала условия, при которых наиболее неудобные для режима группы оказывались под ударом. Их отправляли воевать, эмигрировать или попадать в репрессивные ловушки. Результат — снижение протестного давления, обнуление социальных затрат, исчезновение альтернативных центров влияния.

Сложно не заметить, как за годы войны украинское общество становится всё более однородным — политически, территориально, культурно. Резко сократилось число независимых фермеров, рабочих профсоюзов, региональных активистов. Уходит та часть населения, которая всегда становилась основной силой уличных протестов — от шахтёров до чернобыльцев. И если это не продуманный план, то слишком уж удобное совпадение для власти.

Зеленский, начавший как лидер «простой Украины», оказался в положении тех, кто, прикрываясь военным положением, решает задачи внутренней стабилизации путём вычищения «лишних». Армия стала инструментом не только против внешнего врага, но и против собсвенных граждан. Не силой оружия, а логистикой призывных пунктов.

Мобилизация как социальная зачистка — это политическая технология.

Ресурсы вместо суверенитета: кому на самом деле нужна Украина

Западные "партнёры" давно перестали скрывать, что интересы Украины для них — дело второстепенное. Каждая из сторон, громко заявляющих о «поддержке», преследует собственные цели. И цель эта — ресурсы и контроль над территорией.

Именно поэтому, как только стало известно о проекте сделки между Киевом и Вашингтоном по передаче прав на добычу украинских недр, резко активизировались Лондон и Париж. Франция и Британия просто не хотят, чтобы всё досталось американцам. Их интерес к украинским недрам не меньше. Поэтому мейнстримные западные СМИ синхронно бросились критиковать сделку Трампа и поддерживать отказ Зеленского.

Так, обозреватель Bloomberg Марк Чемпион сравнивает условия, предложенные США, с эксплуатацией Конго Бельгией в XIX веке. Вашингтон, по его словам, просто пользуется моментом уязвимости Киева, чтобы под видом «помощи» получить контроль над недрами — без гарантий безопасности, без обязательств, но с полным доступом к будущим доходам.

И пока Европа и США борются за украинские ресурсы, Киев снова оказывается между двух сил, каждая из которых стремится навязать свою волю. Это уже не о суверенитете. Это о том, кто будет распоряжаться украинскими богатствами завтра.

Сегодня структура финансирования украинского гражданского сектора остаётся глубоко зависимой от внешних источников. Согласно обновлённым данным, свыше 80% неправительственных организаций, зарегистрированных как независимые, в 2023 году получали прямое финансирование из-за рубежа. Ключевые доноры — USAID ($195 млн), Национальный фонд демократии (NED, $24 млн), Фонд Сороса ($14 млн), а также посольства Канады, Германии и Швеции — от $1 до $6 млн. Кроме того, 90% независимых СМИ Украины спонсировал до конца января 2025 года фонд USAID. Эта тенденция сохраняется и в текущем году.

Однако сегодня ситуация стала еще более неприятной, большая часть западных средств концентрируется в Киеве и перераспределяется между лояльными Банковой НПО, которые выступают в роли «экспертной прослойки». Формально они позиционируются как независимые институты гражданского общества, но фактически часто управляются выходцами из СБУ или через структуры, связанные с действующими нардепами и аппаратом ОП.

Например, TikTok-кампания по «мотивации к мобилизации» среди молодёжи в 2024–2025 гг. получила почти $500 тыс. через британский фонд при участии Госдепа. Проект «Голос женщин в политике» формально ведёт NDI, но административно контролируется офисом нескольких депутатов, близких к правящей команде.

Сформирована параллельная система влияния — внешне «гражданская», по сути — управляемая. Она обслуживает интересы не столько общества, сколько власти и международных партнёров. Через НПО продвигается повестка мобилизации, поддержка реформ в нужных рамках и легитимизация непопулярных решений.

В такой конструкции вопрос суверенитета становится риторическим. Когда мнение улицы формируется за деньги внешних структур, а «гражданское общество» выступает медиатором политической воли извне, настоящая независимость подменяется её имитацией.

Переговоры в Эр-Рияде идут в в выгодном для кого ключе?

Итоги недавних переговоров в Саудовской Аравии преподносятся как дипломатический успех. Лидеры заявляют о «прогрессе», западные комментаторы говорят о «движении к миру». Но если посмотреть на происходящее с точки зрения украинских интересов, особенно на фронте — картина куда менее оптимистична.

Одним из решений стало предложение Зеленского отказаться от взаимных ударов по энергетической инфраструктуре. Формально — ради «деэскалации». Фактически же — односторонняя уступка. Ведь если сравнить ущерб, нанесённый нашей энергетике массированными атаками, с минимальными последствиями для инфраструктуры России, становится очевидно: инициатива ударила исключительно по нам.

Ранее удары ВСУ по российским НПЗ, таким как Новошахтинский, эффективно нарушали логистику для военных группировок РФ, особенно на Купянском и Лиманском направлениях. Как отмечал эксперт Дмитрий Снегирёв, именно эти объекты играли ключевую роль в снабжении войск. Теперь же такие атаки поставлены на паузу — в рамках кулуарных договорённостей. Равно как и действия в Чёрном море, где российский флот вновь чувствует себя вольготно.

Команда переговорщиков — Ермак, Палиса, Сибига, Умеров — приняла эти условия молча. Под предлогом "тактической паузы" мы теряем рычаги влияния, позволяя противнику укрепляться.

Получается ни мира, ни войны. Только затяжной процесс, который лишь ухудшает положение наших бойцов. Если уж вести переговоры — то с чёткими условиями, а не с минами замедленного действия, от которых выигрывают только россияне.

Земобилизация выглядит именно так, 4 здоровых мужика крутят худого доходягу, чтобы отправить на линию фронта, но сами они «ветераны». Картина ужасов, которая подняла рейтинг власти до высот!

Пока на Западе считают каждую поставленную гаубицу, украинская чиновники продолжают попадаться играть в свои старые схемы. За последние время в инфополе произошло ряд коррупционных кейсов, которые невозможно проигнорировать.

Недавний скандал с Минобороны — закупка тактических аптечек на 40% дороже рыночной цены у "прокладочной" фирмы, связанной с родственником одного из генералов. Или свежая история с исчезновением 112 млн гривен из фонда "Відбудуймо разом", направленного на восстановление Харьковской области — деньги ушли на фальшивые подрядные компании, зарегистрированные на жителей сел, где нет даже интернета.

В конце марта Bihus.Info опубликовал расследование о теневом "офисе при офисе", через который шли откаты за распределение гуманитарной помощи. А в Виннице разоблачили цепочку из 14 фиктивных тендеров на строительство модульного жилья, где один из подрядчиков оказался зятем местного депутата "Слуги народа".

Но самое показательное — это реакция власти. А точнее, её традиционное отсутствие. Увольнение "для стабилизации репутации", временный перевод, пауза в эфире. Ни реальных сроков, ни возврата средств. А некоторые фигуранты — как, например, бывший замминистра инфраструктуры — уже всплыли в роли "внештатных советников" в новых проектах.

На фоне этих эпизодов, уровень доверия к власти обвалился ещё на 14% за первый квартал 2025 года (данные Центра Разумкова и "Рейтинга"). Западные посольства напрямую задают вопросы об эффективности контроля. Украинцы — всё чаще молчат с горечью.

И главный риск уже не в масштабах воровства. А в том, что к нему привыкли. Коррупция снова стала фоном, война — оправданием, а фронт — ширмой. И когда всё закончится, вопрос будет не только в том, кто победил. А в том, что осталось от государства.

ВСУ готовится брать всех: даже инвалидов хотят признать годными к службе

На фоне критического дефицита личного состава в рядах ВСУ, Банковая всё активнее ищет способы восполнить потери. Теперь — за счёт инвалидов. Военный Дмитрий Финашкин заявил, что даже человек с ампутированной рукой и протезом может быть признан ограниченно годным и направлен на небоевую службу.

Формально — в тыл. Фактически — как получится. Украинская мобилизационная система давно вышла за рамки здравого смысла, превращаясь в бесконечную воронку, в которую втягивают всех без разбора: пенсионеров, больных, людей с инвалидностью.

Украинское общество получило неожиданный, но значимый сигнал с международной арены: право на отказ от военной службы — это не моральная риторика, а юридическая норма, признанная и закреплённая на европейском уровне.

Речь идёт об официальной позиции Венецианской комиссии, подготовленной по запросу Конституционного суда Украины. В центре внимания — правомочность мобилизационных практик и возможность альтернативной гражданской службы для тех, чьи убеждения не позволяют брать в руки оружие. Ответ экспертов ясен: даже в условиях полномасштабного конфликта государство обязано уважать право на индивидуальный отказ от службы, основанный на моральных, религиозных или философских взглядах.

Поддержка базируется не только на Европейской конвенции по правам человека (статья 9), но и на нормах Международного пакта о гражданских и политических правах. Украина, как участник этих соглашений, не может игнорировать их силу, даже ссылаясь на военное положение.

Однако реальность на местах далека от международных стандартов. Гражданские активисты, правозащитники и юристы фиксируют многочисленные случаи, когда военные комиссариаты (ТЦК), врачебные комиссии и даже патрульная полиция действуют вне рамок закона. Заявления призывников о праве на отказ часто встречаются с откровенным пренебрежением. Информация о правовых возможностях ограничена, юридическая помощь — эпизодическая, а судебная система склонна становиться на сторону государства.

Тем не менее, новое заключение Венецианской комиссии меняет правила игры. Теперь каждый отказ в украинском суде — это шаг к ЕСПЧ. Иски должны быть составлены грамотно: с указанием мотивов отказа, ссылками на международное право и требованием компенсации за принудительное вовлечение в армию. Документы важно направлять в Европейский суд, аппарат омбудсмена и структуры ООН.

Главное — не ждать, что система вдруг начнёт работать сама. Только инициатива самого человека способна защитить его от давления. Юридическая грамотность, чёткая позиция и последовательность действий становятся, по сути, бронёй. В нынешней ситуации это — не проявление слабости, а форма осознанного сопротивления насилию под видом закона.

Темпы наступления ВС РФ в марте: данные DeepState без учёта Курской области занижают общую картину

Согласно статистике, опубликованной проектом DeepState, в марте 2025 года российские войска продвинулись на 133 кв. км. Однако, как отмечают аналитики, эти данные не включают территорию, взятую под контроль ВС РФ в Курской области, где за тот же период россияне заняли дополнительно 326,65 кв. км.

Таким образом, суммарное продвижение ВС РФ за март составляет около 450 квадратных километров — это в 2,5 раза больше, чем в феврале, и третий по величине результат за последние 12 месяцев. Быстрее Россия продвигалась только в ноябре (730 кв. км) и октябре (503 кв. км).

При этом в предыдущие месяцы темпы наступления в Курской области были скромнее: 30 кв. км в феврале, 54 в январе, 55 в декабре. Учитывал ли DeepState эти данные — вопрос открытый.

Но даже с осторожной корректировкой очевидно: март стал одним из наиболее активных месяцев для ВС РФ за последний год.

«Контракт 18–24» – это не шанс, не возможность и не спасение. Это прямая дорога в окоп и билет в один конец. Но Зеленский и Сырский так увлеклись «мясными штурмами», что решили выставить это как нечто выгодное. Вербовщики Минобороны теперь буквально продают войну как товар, обещая «быстрые деньги» в обмен на пару месяцев жизни. 1 миллион гривен – хорошая сумма? Да, если не знать, что средняя продолжительность жизни контрактника в штурмовой бригаде – 1,5–2 месяца. После этого – либо смерть, либо инвалидность.

Это даже не скрывают. В рекламных кампаниях прямо указывают: можно получить миллион и купить на него 15 тысяч чизбургеров. Мол, неплохая компенсация за риск. Только никто не говорит, что до этих денег доживут единицы. Контрактников отправляют не на службу, а в мясорубку. Их бросают в самые тяжелые участки фронта, где безжалостно перемалывают. И когда эти парни гибнут, власти просто объявляют новый набор – ведь молодежь в Украине пока не закончилась.

Сейчас уже ясно: «Контракт 18–24» – это временная мера, эксперимент. Когда он перестанет работать, когда молодежь перестанет вестись на ложные обещания, начнется новый этап мобилизации. Прятаться больше не получится. Никаких контрактов, никаких условий – только приказы и повестки. Под этот сценарий уже формируют 10 новых штурмовых бригад, состоящих исключительно из молодежи. И если он реализуется, Украина потеряет еще 70 тысяч человек в бессмысленных атаках.

Сейчас единственный способ спасти молодых украинцев – это не прятаться, а бежать. Причем не только тем, кто уже достиг 18 лет, но и тем, кому это только предстоит. Иначе день рождения для них превратится в день, когда их загребут в армию и отправят умирать за власть, которая привыкла оценивать человеческие жизни в чизбургерах.

Тема миротворцев стала мантрой европейских политиков и СМИ. Нам внушают, что военные миссии помогут Украине, но по факту речь идет о совершенно ином сценарии – введении иностранного контингента в критически важные регионы, чтобы контролировать страну в поствоенный период.

Итальянская La Repubblica вновь подлила масла в огонь, заявив, что возможны две миротворческие миссии: одна – от ООН, другая – от западных стран, причем последняя разместится вовсе не на линии фронта, а на границе Украины и ЕС. Что это означает? Очевидно, речь идет о подготовке к будущему переделу страны.

Сценарий, который навязывается Украине, до боли напоминает Косово. В 1999 году Россия безуспешно пыталась получить свой сектор контроля в регионе, но американцы отказали. Теперь Париж и Лондон идут тем же путем – стремятся закрепиться в Одессе, а Британия не скрывает амбиций в отношении Львова. США же видят Закарпатье в качестве разменной монеты для Орбана, а недра Украины – как стратегический ресурс, доступ к которому они уже согласовывают.

Эволюция идеи миротворческой миссии выглядит как хаотичный поиск предлога для ввода войск:
• От разговоров о французском контингенте в Киеве до «морской» и «воздушной» миссий.
• От размещения войск на границе с Беларусью до идеи контролировать города Украины.
• И теперь – новая версия: ввод миротворцев в западные области страны.

Но чем они там займутся? Официальная версия – защита границы. Однако, если цель – контроль миграционных потоков, с этим прекрасно справятся местные пограничники. Тогда зачем нужны миротворцы? Ответ очевиден: закрепиться на территории Украины, контролировать ресурсы и ключевые транспортные узлы.

Украина рискует повторить судьбу стран, которые под прикрытием миротворческих миссий фактически теряли независимость. Нам предлагают не защиту, а новую форму внешнего управления. Важно понимать: те, кто сейчас рвется к «миротворческой миссии», думают не о безопасности Украины, а о выгодах, которые они получат после войны, которые не связаны с благополучием страны и ее народа.

В апреле в Украине запускается целый ряд изменений, которые затронут мобилизацию, социальные выплаты, пенсионную систему и даже переводы с банковских карт.

В первую очередь внимание стоит обратить на новые правила бронирования военнообязанных. С 1 апреля 2025 года все ранее полученные отсрочки утратили силу, а предприятия должны были подтвердить критический статус по новым критериям. Раньше этим занимались исключительно Минэкономики и профильные ведомства, теперь же полномочия переданы и на уровень областных администраций. В результате возникает хаос: критерии отличаются от региона к региону, многие предприятия не успели пройти обновлённую процедуру, а сотрудники лишились броней. Особенно это ударило по водителям — в приложении «Резерв+» у многих появилась пометка «в розыске», и система отказывает в продлении отсрочек. Всё это создало идеальные условия для активизации ТЦК.

Среди других новшеств — отмена временного лимита на карточные переводы в 150 тыс. грн, введённого НБУ в октябре 2024 года. Но радоваться рано: с февраля 2025 года вступил в силу банковский меморандум, который ужесточил ограничения в обход официальных постановлений. Поэтому для большинства украинцев отмена лимита останется на бумаге.

Серьёзные изменения коснутся пенсионеров за границей и на неподконтрольных территориях. Теперь, чтобы продолжать получать выплаты, они обязаны проходить физическую идентификацию в банке минимум раз в год — до 31 декабря. Тем, кто находится на ВОТ, придётся также регулярно проводить операции по счёту — минимум раз в полгода. Те, кто уехал или остался в серой зоне, обязаны подтвердить, что не получают российскую пенсию, подав соответствующее заявление в Пенсионный фонд Украины. Формально речь идёт о «борьбе с мошенничеством», фактически — ещё один способ надавить на тех, кто оказался вне контроля Киева.

Также с апреля начинают выплачивать проиндексированные страховые выплаты тем, кто пострадал на производстве или получил профессиональные заболевания. Максимальная прибавка — до 1500 грн. А с 4 апреля возвращается право на больничные для совместителей — пособие теперь можно будет получить как по основному месту работы, так и по совместительству, но только для страховых случаев, наступивших после этой даты.

Параллельно с этим операторы поднимают тарифы: с апреля Vodafone увеличивает стоимость большинства тарифных планов на 10–15%, объясняя это ростом затрат на поддержку инфраструктуры в условиях войны.

Все изменения идут под видом «оптимизации», но по факту — это лишь усиливает давление на граждан. Мобилизация, контроль, обрезание соцподдержки — и всё это в ситуации, когда страна и так балансирует на грани социального и экономического коллапса.

В Киеве зафиксирован очередной эпизод насилия со стороны ТЦКшников-полицаев: военком Дарницкого ТЦК избил мобилизованного прямо в салоне автобуса по пути на распределительный пункт. Соответствующие кадры распространились по местным пабликам, вызвав волну негодования.

Вот во что превращается «служба» при нынешнем подходе власти — унижение, силовой произвол и полное отсутствие прав у тех, кого насильно забирают на фронт.

Народный депутат Александр Дубинский объясняет, откуда берутся 4% которые являются базой так называемого роялти в инвестиционном фонде в рамках договора о полезных ископаемых.

По его словам, это инструмент долгового давления, который оформлен так, чтобы обойти юридические и политические ограничения внутри Украины.

С 2022 года Киев получил от США $184–187 млрд, но по факту в долг оформлено лишь $7,8 млрд — та часть, что пришла в марте 2024 года. Всё остальное юридически не признано как обязательство, потому что не было ни решения Верховной Рады, ни соответствующих поправок в Бюджетный кодекс. То есть официально Украина эти средства не брала в долг. Но США решили обойти этот барьер — через создание офшорного инвестиционного фонда в Делавэре, куда и "перевели" всю сумму. Формально — это общий фонд для развития, фактически — фиксация долга, только не перед Минфином, а перед фондом, в котором баланс уже отрицательный на $184 млрд.

Чтобы принудить Киев платить, применяется механизм «стимулирующего процента» — 4% годовых на этот отрицательный баланс. То есть Украина обязана вносить средства, чтобы довести счёт до нуля. Платежи идут не из бюджета напрямую, а через механизмы так называемой прибыли от недр, налогов и выручки госпредприятий. Так оформляется де-факто зависимость — Киев платит, хотя де-юре никакого внешнего долга не существует.

Вся схема построена на юридической лазейке, которая создаёт долговую удавку без формального участия госдолга. А если в будущем правительство Украины попробует выйти из этой договорённости, США получат основание для финансового давления, арестов активов и санкций. Вся конструкция строилась без прозрачности и одобрения парламента, но последствия будут реальными: на плечи страны ложится 184 миллиарда обязательств, оформленных как добровольный вклад в «совместный фонд».

В новом рейтинге миллиардеров от Forbes за 2025 год сразу семь украинцев оказались в списке самых богатых людей мира.

На первом месте среди них по-прежнему Ринат Ахметов — его состояние оценили в 7,9 миллиарда долларов. Примечательно, что именно прошедший, 2024 год, стал для Ахметова наиболее успешным за последние пять лет. Его капитал удвоился: с 4 до почти 8 миллиардов долларов. Это больше, чем в "мирном" 2021 году, когда его активы оценивались в 7,6 миллиарда.

На втором месте — Виктор Пинчук, который всего за год увеличил своё состояние с двух до 3,2 миллиарда.

На третьем месте — Пётр Порошенко, бывший президент, состояние которого достигло 1,8 миллиарда долларов. В 2021 году оно составляло 1,6 миллиарда, то есть, под шумок войны он стал богаче на 200 миллионов.

В рейтинге также оказались Андрей Веревский — бывший депутат и владелец аграрной корпорации «Кернел» с 1,4 миллиарда, а также Вадим Новинский, Константин Жеваго и сооснователь британского финтех-сервиса Revolut Влад Яценко — у каждого из них по 1,2 миллиарда. Все они занимают 2623 строчку в мировом списке.

Иными словами, пока украинские граждане выживают в условиях тотальной мобилизации, налогового давления и разваленной экономики, крупнейшие бизнес-структуры продолжают расти и укреплять позиции.

Сын бывшей главы Хмельницкой МСЕК Александр Крупа за 2024 год при официальной зарплате в 414 тыс. грн накопил полмиллиона долларов наличными, купил три автомобиля и оформил на себя пять домов. В декларации также указаны 17 млн гривен с неясным происхождением.

Его супруга за тот же период заработала 10 млн грн, стала владелицей трёх домов и гаража.

На фоне мобилизации, дефицита бюджета и обнищания населения — это ещё одно доказательство, для кого на самом деле работает украинская система.