В ЕС в 2025 г. ветровая и солнечная генерация обогнали генерацию на ТЭС

Это стало «важным переломным моментом» для развития чистой энергетики. Об этом говорится в статье Гардиан https://www.theguardian.com/environment/2026/jan/22/wind-and-solar-overtook-fossil-fuels-in-power-generation-for-eu-in-2025-report

ВЭС и СЭС, обеспечили 30% генерации электроэнергии в ЕС в 2025 году, а ТЭС, работающие на угле, нефти и газе - 29%. Беатрис Петрович, аналитик аналитического центра Ember и ведущий автор отчета, заявила, что это «важный переломный момент», имеющий стратегическое значение для ЕС, который все больше опасается своей зависимости от других стран в энергетическом плане. «Важность этого выходит за рамки энергетического сектора, — сказала она. — В условиях дестабилизированной геополитики опасность зависимости от ископаемого топлива становится все более серьезной».

Аналитики заявили, что эта тенденция обусловлена бумом солнечной энергетики, которая обеспечила рекордные 13% электроэнергии в ЕС. В пяти странах, включая Нидерланды, которые не славятся солнцем, она обеспечила более 20%. В отчете отмечается, что ветряные турбины выработали немного меньше электроэнергии, чем в предыдущем году, но остались вторым по величине источником электроэнергии, обеспечивая 17% электроэнергии в ЕС. Роль ископаемого газа увеличилась на 8% — в основном из-за снижения выработки гидроэнергии, связанного с погодными условиями, — но осталась значительно ниже своего последнего пика 2019 года, говорится в отчете. Выработка угля упала до нового исторического минимума, составляя менее 10% электроэнергии в ЕС, большая часть которой приходится на Германию и Польшу.

Солнечная и ветровая энергия «становятся основой» энергетической системы Европы, заявил Петрас Катинас, аналитик Центра исследований энергетики и чистого воздуха, не принимавший участия в подготовке отчета. «Только солнечная энергетика за один год выросла более чем на 20%, что доказывает, что чистая энергия может масштабироваться быстрее, чем любая традиционная технология», — сказал он. «Сейчас задача состоит не в производстве электроэнергии, а в том, как быстро Европа сможет развернуть сети, батареи и обеспечить гибкость энергоснабжения».

Однако европейские страны медленно модернизируют электросети для включения еще больших объемов энергии ВИЭ. Тем не менее, в отчете обнаружены первые признаки того, что вечерние пики спроса на электроэнергию — которые обычно требуют сжигания газа с большими затратами для потребителей — начинают покрываться за счет батарей. Аналитики предполагают, что Италия, на долю которой приходится пятая часть действующих мощностей аккумуляторных батарей в ЕС и которая имеет большой портфель запланированных проектов, может вскоре пойти по тому же пути, что и Калифорния, где батареи обычно покрывают 20% пиковых вечерних нагрузок и вытесняют газ. Петрович сказал, что это может сгладить скачки цен. «Если бы я был политиком или инвестором, я бы всерьез задумался, не завышены ли планы по строительству новых газовых электростанций, и принял бы меры, чтобы избежать бремени для налогоплательщиков и риска обесценивания активов».

Европа сталкивается с растущей напряженностью в отношениях с США – своим главным поставщиком СПГ – из-за желания Дональда Трампа захватить Гренландию. На саммите в Давосе во вторник министр торговли США Говард Лютник раскритиковал развитие солнечной и ветровой энергетики в Европе, заявив, что отсутствие собственных заводов по производству аккумуляторов рискует сделать страну «подчиненной» Китаю. «Если вы собираетесь зависеть от кого-то, то это должны быть ваши лучшие союзники», – сказал он, обосновывая подход «Америка прежде всего», которому он призвал другие страны последовать.

PS. Упаси Бог от таких союзников. В другой статье Гардиан https://www.theguardian.com/world/2026/jan/21/trump-us-stranglehold-eu-uk-energy-supply-lng
говорится, что на долю американского СПГ теперь приходится 59% импорта СПГ в ЕС, что сопряжено с рисками в то время, когда Трамп «сместился в сторону более явно корыстного, протекционистского и идеологически мотивированного подхода» и совсем недавно угрожал использовать пошлины на торговлю с европейскими союзниками. Белый дом стремится к энергетическому доминированию США, где это необходимо – позволяет нам проецировать силу». Импорт американского СПГ в Европейскую экономическую зону (страны ЕС плюс Исландия, Лихтенштейн и Норвегия) увеличился на 61% в 2025 г. и на 485% по сравнению с 2019 г.

Так, где риски выше?

И.А. Башмаков

Если кто-то купил у Китая солнечную панель или аккумулятор, то они будут долго работать. Проблема с поставками, если она возникнет, может затормозить наращивание мощности. Если же остановить поставки спг, или ввести На них тариф 100%, то остановятся действующие ТЭС. Большая разница!

Любовь и климат

Любовь, страх, гнев и надежда: как эмоции влияют на действия по борьбе с изменением климата – это очень необычный для климатических исследований заголовок статьи Katie Keddie https://theconversation.com/love-fear-anger-and-hope-how-emotions-influence-climate-action-270925. Климатические цели долгое время рассматривались как технические задачи, ориентированные на инфраструктуру и изменение поведения. Однако, людям часто необходимо эмоционально соприкоснуться с фактами, чтобы начать действовать. Мобилизация действий в достижении целей зависит от того, как эти факты воспринимаются и обсуждаются в повседневной жизни.

Ноттингем, город в регионе Восточный Мидленд в Великобритании, является одним из самых неблагополучных районов Англии. Тем не менее, город стремится стать первым в Великобритании углеродно-нейтральным городом к 2028 г., уделяя приоритетное внимание социальной справедливости, а также экологической устойчивости. Исследование Katie Keddie основано на интервью и семинарах с 50 жителями, активистами, представителями бизнеса, организациями третьего сектора и выборными должностными лицами Ноттингема. Выводы показывают, как четыре эмоции часто влияют на то, как люди вовлекаются в действия, направленные на устойчивое будущее: любовь к месту, страх потери или риска, гнев на несправедливость или надежда на лучшее. Эти эмоциональные реакции показывают, почему трансформация редко следует четким планам или рамкам. Многие жители Ноттингема участвуют в борьбе с изменением климата, потому что им очень небезразлично, где они живут. Любовь к своим районам, зеленым зонам и будущим поколениям мотивирует людей выращивать продукты питания, защищать парки и совместно работать над местными проектами. Такая забота помогает превратить изменение климата из далекой, абстрактной проблемы в нечто, укорененное в конкретном месте и повседневной жизни.

Любовь подразумевает действия, проявляющиеся в заботе, привязанности, ответственности, уважении и преданности делу во имя будущего, которое мы хотим видеть, и того, что мы хотим защитить. Однако любовь может также исключать. Сильная привязанность к месту может привести к защите, которая отталкивает других. Например, в общественных зеленых зонах попытки защитить огороды привели к подозрительному отношению к новоприбывшим и сопротивлению переменам, что привело к исключению определенных членов сообщества. Любовь может как поддерживать, так и осложнять справедливые действия в масштабах всего города.

Страх также формирует реакции людей. Беспокойство по поводу растущих счетов, последствий изменения климата и политической нестабильности подтолкнуло одних к действиям, в то время как для других этот страх парализует. Активисты говорили о выгорании, личном риске из-за все более жестких мер полиции в отношении активизма и о чувстве перегруженности при участии в нескольких проектах. Страх формировал то, как люди взаимодействуют в общественных местах. Подобно любви, страх перед «другими», собственностью и контролем иногда приводил к исключению. Эти тревоги часто усиливались медийными нарративами об угрозе и дефиците, что затрудняло сотрудничество. Страх может мотивировать к действию, но также может ограничивать круг лиц, которым разрешено или которые могут принимать участие.

Беседы с жителями города показывают, что гнев широко распространен. Граждане выражали разочарование решениями на местном уровне, провалами национальной политики и экономическими системами, которые, как считается, ставят прибыль выше людей и окружающей среды, сигнализируя о важных неудовлетворенных требованиях справедливости. Этот гнев часто становился катализатором действий. Он подпитывал кампании, организацию сообществ и вызовы существующим властным структурам. Однако, если его игнорировать, гнев может привести к разочарованию и отчуждению.

Надежда также играет важную роль в усилиях по преобразованию города. Однако граждане отмечают важное различие между надеждой и слепым оптимизмом. Их надежда часто практична и обоснована, помогая людям двигаться вперед, несмотря на медленный прогресс и неопределенность. Общественные сады, продовольственные проекты, самостоятельная модернизация и другие местные инициативы стали местами, где люди могли видеть, как происходят изменения, пусть даже небольшие. Тем не менее, надежда остается хрупкой – продолжающаяся политика жесткой экономии, отсутствие долгосрочного финансирования и институциональные обязательства, которые не обеспечивают реальных изменений, часто подрывают доверие и могут угрожать надежде.

Эти эмоции не действуют изолированно и не имеют фиксированных последствий. Любовь часто сосуществует со страхом. Гнев может подпитывать надежду. Вместе они создают сложные и нелинейные пути к переменам. Опыт Ноттингема показывает, что достижение углеродной нейтральности — это не только технологии или целевые показатели. Его успех зависит от того, чувствуют ли люди себя вовлеченными, услышанными и поддержанными. Когда эмоции игнорируются, климатическая политика рискует стать поверхностной или исключающей. Когда же к ним относятся серьезно, преобразования становятся более справедливыми и практичными для тех мест, где они происходят. Этого можно достичь посредством процессов участия и совместного производства, которые создают пространство для выражения эмоций, признают труд и противостоят технократическим подходам, которые игнорируют опыт людей. Для Ноттингема и других городов мира, сталкивающихся с аналогичным давлением, внимание к тому, как ощущаются преобразования, может иметь такое же значение, как и то, как измеряется прогресс.

P.S. Анализ причин больших разрывов в климатических амбициях и реальных относительно скромных достижений все больше сдвигает фокус с чисто технократических аспектов (наличие и стоимость технологий) к таким аспектам, как эмоции, модели поведения и принятия решений. Сейчас много обсуждается справедливость энергоперехода. Но понятие справедливости очень субъективно и эмоционально окрашено. Психологическая временная и пространственная дистанция жителей от политики по переходу к низкоуглеродной экономике влияет на их поддержку этой политики. Китайские исследователи обнаружили, что у жителей психологическая временная дистанция по отношению к политике низкоуглеродной экономики составляла 21–30 лет, а пространственная дистанция находилась в «глобальном» диапазоне. Чем больше эти дистанции, тем ниже ментальное восприятие важности оперативных действий на местном уровне. Эффективная политика по переходу к низкоуглеродной экономике и отражение его текущих успехов сокращает эти дистанции и влияет на ценности, эмоции и отношение жителей к низкоуглеродной экономике (см. Carbon Neutrality Goal Is Too Far Away? Residents’ Psychological Distance of Low-Carbon Policy over Time and Space in China https://ojs.bonviewpress.com/index.php/GLCE/article/view/771). Среди студентов ВШЭ, которым я читаю курс «Стратегии низкоуглеродного развития в государственном управлении», в последние годы появились политологи, социологи, специалисты по коммуникациям. То есть, и у нас в России начинается подготовка кадров для учета этих аспектов разработки и реализации климатической политики, позволяющей трансформировать страх и гнев в любовь и надежду.

И.А. Башмаков

Китай обкатывает схему перевода транспорта на водород
Сегмент пока мал, но развивается быстро

В середине января в интеллектуальном логистическом парке угольных электростанций провинции Юньнань состоялась торжественная церемония открытия «Водородного коридора» и запуск 300 большегрузных автомобилей, работающих на водороде, в рамках проекта по производству и заправке водородом с использованием ветровой и солнечной энергии компании Hydrogen Tong Fuyuan.

Общий объем инвестиций в проект составляет 3,5 миллиарда юаней. Проект был официально запущен в июле 2025 года. Благодаря интегрированной схеме «производство водорода с использованием энергии ветра + сеть водородных заправочных станций + эксплуатация большегрузных автомобилей, работающих на водороде», проект не только эффективно решает проблемы высоких выбросов и высоких затрат на местную транспортировку угля, но и выстраивает коммерческую цепочку сегмента.

Первая партия грузовиков работающих на водороде, позволит достичь годовой транспортной мощности, превышающей 4,8 млн тонн. Планируется выпустить еще 500, а позже 2000 единиц. Начиная с этого проекта Hydrogen Tong Fuyuan ускорит и расширит сценарии применения водорода и будет тиражировать схему по всей стране.

В 2024 году объем рынка авто на водороде в Китае составил 536 млн долларов. До 2034 года рынок может вырасти в 15 раз, достигнув около 8 млрд долл. К 2030 году число таких авто может достигнуть 1 млн единиц.

Увидим ли пик угля в ближайшие годы?

Carbon Brief хочет надеяться, что да, ведь в 2025 производство электроэнергии на угольных электростанциях в Китае и Индии сократилось, что стало первым одновременным снижением за полвека, после того как обе страны ввели рекордные объемы чистой энергии. А на этих двоих приходится 93% роста глобальных выбросов CO2 в энергосекторе в 2015 – 2024.

Итак, Carbon Brief пишет, что производство электроэнергии на угольных электростанциях в Индии сократилось в 2025 на 3% (92 ТВт-ч), в Китае – на 1,6% (46 ТВт-ч). Такая ситуация, чтобы в обеих этих странах-крупнейших потребителях угля одновременно падала угольная генерация, была в последний раз в кризис 1973 года.

Аналитики хотят видеть в этом предзнаменование будущего глобального пика сжигания угля. При этом в Китае спрос вырос на 5% за год, но это не помешало угольной генерации снизиться, т.к. вводы чистой энергии покрыли этот растущий спрос. В 2025, по оценкам, рост солнечной выработки в Китае составил более 300 ГВт, а ветряной – около 100 ГВт.
Т.е. один год прироста ВИЭ в Китае примерно равен суммарной установленной мощности целой страны уровня России или Бразилии (200–270+ ГВт) и сильно превосходит энергосистемы вроде Испании или Италии (прим. ЭнергоА++).

Солнце и ветер за 11 месяцев 2025 дали больше на 450 ТВт-ч, чем годом ранее, еще +35 ТВт-ч в виде прироста дали АЭС. В целом рост производства электроэнергии из неископаемых источников (и это без гидроэнергетики) значительно превысил увеличение спроса (460 ТВт-ч).

В Индии история чуть другая – погода мягче, спрос на электроэнергию даже снижается (кондиционеры), а чистая генерация тоже растет. Их доля влияния на снижение угольной и газовой генерации следующая – вводы чистой энергии – 44%, погода – 36%, замедление спроса – 20%. За 11 месяцев 2025 Индия увеличила мощность СЭС на 35 ГВт, ВЭС – на 6 ГВт, ГЭС – на 3,5 ГВт. Производство электроэнергии из неископаемых источников увеличилось на 71 ТВт-ч (одно только солнце дало +33 ТВт-ч), а в целом генерация выросла на 21 ТВт-ч – то есть угольная и газовая упали. Однако пик угля в Индии еще под вопросом, если темпы роста чистой генерации не ускорятся далее (и такая задача поставлена).

Ну то есть наблюдателям хочется видеть в этом предвестника пика угля, но есть проблемы:
📌 Нужна большая гибкость и обновление сетей для интеграции большей доли ВИЭ
📌 Пока и Китай, и Индия продолжают вводы угольных мощностей (если все запланированные стройки будут завершены, Китай увеличит их на 28%, а Индия на 23%), а раз выработка электроэнергии снижается, то падает и коэффициент использования мощностей, это повредит фин.показателям генераторов и перенесет затраты на потребителей. В этой логике, это повод снижать планы по вводам угля и скорее выводить действующие мощности.

Отметили факт, наблюдаем дальше.

Сколько прослужат солнечные панели?

Группа учёных провела долгосрочный анализ шести малых солнечных фотоэлектрических станций, установленных в Швейцарии в конце 1980-х и начале 1990-х годов.

Результаты показывают, что темп деградации для всех систем варьируется от -0,12% до -0,55% в год, в среднем составляя от -0,24% до -0,16% в год, что значительно ниже типичных темпов деградации, обычно указываемых в литературе как для старых, так и для современных фотоэлектрических систем.

«В ходе лабораторных измерений было показано, что большинство модулей сохранили более 80% своей первоначальной номинальной мощности после 30–35 лет эксплуатации, что превышает типичный для отрасли гарантийный порог в 80% после 25 лет и демонстрирует потенциал для срока службы, превышающего 50 лет в условиях умеренного климата», -- заключают авторы.

Подробнее:
https://renen.ru/k-voprosu-sroka-sluzhby-solnechnyh-panelej/

Электро VS ДВС: доля владельцев электромобилей, очень довольных своей машине в два раза больше, чем у владельцев ДВС.

Кажется, электромобиль – действительно машина мечты. Об этом свидетельствуют результаты опроса 1,6 тыс. автовладельцев, проведенного Ассоциацией производителей и операторов электрозарядных станций (АПОЭ) в декабре 2025 г. 83% владельцев электромобилей предпочтут в следующий раз купить электромобиль. Среди владельцев гибридных автомобилей эта доля составляет 22%, среди владельцев автомобилей с ДВС — 18%.

Решение пересесть на электро достаточно легко приняли 75% владельцев. При этом ключевыми факторами такого решения были экономические: снижение затрат на обслуживание (55%), выгоднее, чем топливо (53%), интерес к новым технологиям (44%), высокая скорость и динамика (34%).

Ожидаемо, опрошенные в качестве главных препятствий для распространения электромобилей в России отметили отсутствие в достаточном количестве публичных мест для зарядки (64–65%) и высокая налоговая нагрузка (45–69%). При чем не менее 82% владельцев электромобилей и 52–56% других автовладельцев считают, что на электромобили необходимо отменить утильсбор.

Трамп выигрывает или проигрывает свою войну против морской ветроэнергетики?

(The Guardian, 2 февраля 2026 г.) Президент США пытался остановить проекты морской ветроэнергетики – теперь четыре из них возобновили строительство. https://www.theguardian.com/environment/2026/feb/02/trump-offshore-wind

Строительство четырех мегапроектов морской ветроэнергетики возобновилось после того, как они пережили почти смертельную атаку со стороны администрации Дональда Трампа благодаря решениям федеральных судей. Это рассматривается как победа чистой энергии на фоне более широкой войны, которую ведет против нее администрация Трампа. Ветроэлектростанции считаются критически важными для планировщиков энергосистемы, поскольку Америка сталкивается с кризисом доступности энергии. Вместе эти четыре проекта обеспечат восточное побережье почти пятью гигаваттами энергии, чего достаточно для электроснабжения 3,5 млн домов.

В декабре администрация Трампа издала указ о приостановке строительства пяти проектов морской ветроэнергетики вдоль восточного побережья, сославшись на «причины национальной безопасности». 9 января во время встречи в Белом доме с руководителями нефтегазовых компаний президент заявил: «Моя цель — не допустить строительства ни одной ветряной мельницы. Они — неудачники». Однако в середине января федеральные судьи отклонили претензии администрации и разрешили возобновить строительство четырех из пяти проектов. Работы немедленно начались на проектах Vineyard Wind, Coastal Virginia Offshore Wind, Empire Wind 1 и Revolution Wind. Пятый проект, Sunrise Wind, также оспаривает приказ о приостановке работ, и в понедельник состоится судебное слушание, которое, по мнению экспертов отрасли, будет иметь положительный результат. Судьи из разных юрисдикций вынесли решение против администрации Трампа. «Это полное неприятие аргументов администрации», — заявил Джон Карлсон, старший региональный менеджер по политике на северо-востоке некоммерческой организации Clean Air Task Force, занимающейся вопросами климата.

Приказ о приостановке работ был основан на утверждении, что ветряные турбины могут создавать помехи для военных радаров, но Карлсон заявил, что это был лишь предлог для подрыва ветроэнергетики. «Все эти проекты уже прошли очень серьезную проверку на предмет национальной безопасности», — сказал он. «Он проигрывает в суде, и я думаю, что он продолжит проигрывать в суде. Но это не вся игра», — отметил Карлсон. Для ветроэнергетической отрасли судебные решения имеют горько-сладкий привкус. Трамп, возможно, проигрывает судебную тяжбу против уже строящихся морских проектов, но ему удалось вызвать резкое падение числа новых проектов, заставив отрасль и ее союзников с нетерпением ждать дня, когда он покинет свой пост. «Это не конец абсолютной войны против ветроэнергетики со стороны администрации Трампа», — сказал Крис Олет, директор Специальной инициативы по морской ветроэнергетике, беспартийной группы по защите интересов морской ветроэнергетики. «Мы рады победе [в суде], но в более широком контексте мы сейчас находимся в очень сложном положении».

Эксперты считают морскую ветроэнергетику критически важным источником энергии для северо-восточных штатов. Центры обработки данных увеличивают счета за электроэнергию, а морская ветроэнергетика предлагает экологически чистое решение проблемы возросшего спроса на энергию. Операторы энергосетей, такие как ISO New England, отмечают, что эти проекты жизненно важны для обеспечения надежности энергоснабжения зимой, когда другие источники топлива часто ограничены. На восточном побережье ветер — единственный возобновляемый ресурс, который можно развернуть в достаточно больших масштабах, чтобы достичь научно обоснованных целей по сокращению выбросов. «У штатов на северо-востоке есть климатические цели, которые относительно амбициозны для всей страны, и просто нет другого чистого ресурса, который мог бы удовлетворить эту потребность», — сказал Карлсон.

Хотя было отмечено, что неприязнь Трампа к ветроэнергетике началась десять лет назад после того, как он проиграл судебную тяжбу против ветроэлектростанции рядом с его гольф-курортом в Шотландии, он не был последователен в этом вопросе. Во время своего первого президентства его администрация фактически поддерживала морскую ветроэнергетику, прежде чем выступить против нее в 2019 году. Исследования Брауновского университета и Центра американского прогресса связали растущее местное сопротивление с сетью групп, финансируемых нефтегазовыми компаниями. Одна из таких групп успешно обратилась к министру внутренних дел Дугу Бургуму с просьбой издать в декабре приказы о приостановке работ. Финансируемые ископаемым топливом дезинформационные кампании и приказы о приостановке работ не только способствуют кризису доступности энергии, но и подрывают американскую систему выдачи разрешений, сказал Олет: «Это полностью обесценивает стабильность, существовавшую ранее в строительстве в Соединенных Штатах, превращая [ее] в картельную систему, где нужно угождать властям наверху, чтобы что-то построить».

После принятия закона «One Big Beautiful Bill Act», который резко сократил налоговые льготы, BloombergNEF прогнозирует, что к 2035 году мощность морских ветроэнергетических установок составит всего 6,1 гигаватт. Это значительное падение по сравнению с предвыборными прогнозами в 39 гигаватт за тот же период после принятия Джо Байденом Закона о снижении инфляции, который стимулировал одобрение ветроэнергетических проектов за счет налоговых льгот на чистую энергию. «Хотя эти решения устраняют краткосрочные юридические барьеры для конкретных проектов, мы не ожидаем начала строительства новых проектов до тех пор, пока не произойдет фундаментальный сдвиг в политике и нормативно-правовой среде США», — заявил Guardian специалист по энергетике BNEF Атин Джайн. Трамп создал риски и неопределенность для отрасли, что затрудняет реализацию проектов. «Но я не думаю, что это обязательно означает, что он побеждает», — сказал Карлсон. «Это просто означает, что нам нужно очень тщательно и инновационно подходить к дальнейшим действиям». «Мы все рассчитываем на то, что к власти придет президент – возможно, даже республиканец – который не будет так уж противиться морской ветроэнергетике», – сказала Олет.

Тем временем отрасль обращается к дружественным штатам, которые стали новыми лидерами в области чистой энергии. «Мы работаем с ними над реформами в сфере передачи электроэнергии, реформами в сфере закупок, обновлением системы разрешений, портовой и судостроительной стратегией», – сказала Олет. «Когда придет следующая администрация, мы будем готовы». Некоторые проекты, такие как Vineyard Wind, уже поставляют электроэнергию. Другие, например, Coastal Virginia Offshore Wind, будут завершены в этом году. Олет ожидает, что администрация Трампа продолжит создавать препятствия для морской ветроэнергетики. «Это одна битва за другой. Но я уверена, что мы выиграем эту войну», – сказала она.

Быстрее и дешевле: решения для управления спросом при быстром росте нагрузки

ACEEE выпустил отчет под названием Faster and Cheaper: Demand-Side Solutions for Rapid Load Growth. Его основные выводы приведены ниже.

Энергоэффективность и гибкость нагрузки обладают достаточным неиспользованным потенциалом на национальном уровне, чтобы значительно компенсировать беспрецедентный прогнозируемый рост нагрузки (т. е. потребления электроэнергии и пикового спроса), вызванный центрами обработки данных, промышленностью и электрификацией транспорта и зданий.
Наш анализ крупнейших программ коммунальных предприятий страны показывает, что энергоэффективность (~21 долл./МВтч) и гибкость нагрузки (<40 долл./кВт-год) в настоящее время являются наиболее дешевыми ресурсами для снижения потребления электроэнергии и пикового спроса. Тем не менее, несмотря на кризис доступности энергии, многие юрисдикции реагируют на рост нагрузки, одобряя строительство дополнительных газовых электростанций.

Меры, направленные на снижение спроса, внедряются быстрее и представляют собой более экологичную альтернативу строительству новых электростанций. Они предлагают подход, не вызывающий сожалений, к управлению неопределенностью роста нагрузки и защите потребителей от негативных последствий.

Обычные подходы не обеспечивают эффективность и гибкость нагрузки в масштабах, необходимых для удовлетворения прогнозируемого роста нагрузки. Законодатели, коммунальные предприятия, регулирующие органы в сфере коммунальных услуг и крупные потребители электроэнергии (например, центры обработки данных) должны действовать сейчас, чтобы ускорить внедрение решений по управлению спросом, учитывая при этом значительные региональные различия, определяющие, где и как происходит рост нагрузки.

Появляются новые факторы, влияющие на спрос на электроэнергию, что приводит к беспрецедентному всплеску. Этот взрывной рост нагрузки обусловлен быстрым расширением центров обработки данных (включая те, которые поддерживают искусственный интеллект), строительством и расширением заводов, а также сравнительно более постепенным внедрением электрифицированного отопления помещений, водонагревателей, транспорта и промышленности. Прогнозы показывают, что в течение следующих 10 лет потребность в электроэнергии увеличится на 20–50%, а пиковая нагрузка вырастет на 19–35% как летом, так и зимой.

Штаты и коммунальные предприятия по всей стране пытаются решить эту проблему, и наиболее распространенным ответом на нее является строительство новых газовых электростанций для поддержания энергоснабжения. Энергетические компании исторически переоценивали будущий спрос, и неопределенность в отношении того, когда появятся новые нагрузки — особенно со стороны центров обработки данных — рискует привести к неэффективной работе генерирующих, передающих и распределительных активов, что ляжет дополнительным бременем на потребителей.

Представленные в этом отчете данные подтверждают вывод о том, что управление спросом (DSM) — энергоэффективность (EE) и гибкость нагрузки — должно быть первоочередным вариантом решения проблемы роста нагрузки.

PS. В России сходная ситуация. В последние дни во многих регионах устанавливаются все новые рекорды потребления пиковой мощности. Пики и локальные дефициты мощности формируется в основном в самые холодные дни. Следовательно, они формируются в основном за счет зданий и сооружений, которые имеют низкие параметры теплозащиты, поэтому ликвидируют дефицит теплового комфорта (системы теплоснабжения не справляются) и не имеют собственных источников генерации, поэтому получают большие объемы энергии от централизованных источников. Другой фактор – быстрое развитие дата-центров, промышленности и транспортных систем. Повышение энергоэффективности на действующих объектах позволило бы подключать новые без увеличения пиковой мощности. Поддержка просьюмеров (генерации за счетчиком на стороне потребителя) также позволит снизить спрос на централизованную пиковую нагрузку. Из-за низкой энергоэффективности и низкой доли децентрализованной генерации электроэнергии приходится содержать большие системы энергоснабжения. Собираемых с потребителей средств хватило бы на финансирование содержания и на модернизацию энергоэффективных систем энергоснабжения, но … не хватает на содержание раздутых систем, поставляющих энергию потребителям с низким уровнем энергоэффективности.

В России потенциал экономии энергии равен 50% (30% с учетом санкций на поставки отдельных видов оборудования). Часть его (не менее 60%) экономически выгодна для реализации. Значит, размер систем централизованного энергоснабжения можно снизить на 30%. Усилия по децентрализации позволят его снизить еще на 10-20%. Итого – 40-50%. Сейчас не хватает средств на модернизацию и развитие систем энергоснабжения. Если они будут на 30-50% меньше, средств будет достаточно, надежность их работы повысится. Тренд на электрификацию во всех секторах обостряет проблему. Снизить ее остроту можно только за счет энергоэффективности и развития микрогенерации.

Минэкономразвития уже несколько лет пытается подготовить программу повышения энергоэффективности до 2035 г. Пока ничего дельного у них не получается. Видимо, нужно сменить подходы к ее разработке. Цена бездействия огромна – дефицит мощности, удорожание электроэнергии за пределы ее экономической доступности и в итоге сдерживание роста экономики. Есть ключ к решению этой проблемы, но наши власти его не нашли, потому что не там его ищут.

И.А. Башмаков